Ты сейчас, мать твою, развяжешь Третью мировую! А отвечать будет за твою авантюру весь советский народ! Миша! Кривоборский! Проследи, чтобы этот придурок не схватил ракету! С него станется! Я его знаю.
Пришлось Егору, довольствоваться только тубусом. Про себя же Егор думал, устраиваясь в корзине специально установленной по бортам спардека «Гирорулевого» для стрельбы «Стрелами»: «Швед он нейтрал. Никакой мировой войны, Гена, не случится из-за этого козла. Ну, пошумят и успокоятся. Эх, такой случай пострелять из ПЗРК представился, и облом». Каминский не дорожил уже давно своей жизнью. Потеряв Людочку, он потерял смысл жизни. Зачем она ему эта жизнь, без любимой. Когда не ценишь, свою жизнь, разве задумываешься о чужой. Да плевать хотел Егор на шведского лётчика. Он сбил бы его, не моргнув глазом и совесть его потом не мучала бы. Это не случай с «Капканом», когда смерть грозила его родной и любимой дочери. Здесь он, рисковал только своей головой, и ему эту голову уже давно тяжело стало носить на плечах.
Швед, за это время снова ложился на боевой курс. Пролетая над мачтами, он увидел двух советских моряков, в защитных очках, ловящих в прицелы ПЗРК его самолёт, а на палубе «Гирорулевого» высыпавшую команду, в ожидании конца шведского аса. Надо сказать, что швед грамотно уходил от ПЗРК. Опытный лётчик. Он взял курс на Солнце и как мог ниже, прижался к поверхности моря. Знал, сука, что порой ракеты «Стрелы» гоняются за волнами. У этой ракеты головка инфракрасного наведения. Были случаи, когда она переключалась на солнечный зайчик и гналась за волной. Швед скрылся за горизонтом.
- Штаны, козёл, полетел менять. Повеселись. Шведа прогнали. - Обращался Егор к морякам, стоявшим внизу, на главной палубе и добавил, - как в том анекдоте про, Чапая и Петьку!
- Расскажите, боцман, анекдот! – понеслось с палубы.
- Хорошо, слушайте, - и Егор рассказал анекдот, стоя на спардеке, как на трибуне, с тубусом для ПЗРК «Стрела 2М» на плече и с защитными очками на лбу, тот ещё видок со стороны.
- Значит так:
- Василий Иванович! Танки! – кричит Петька, вбегая в штаб. Чапай ему.
- Сними, Петька, со стены гранаты и погоняй танки! - Петька снимает гранаты со стены. Отбил гранатами атаку танков и вернулся в штаб, к Чапаю. Чапай спрашивает Петьку.
- Ну что, Петька, погонял танки?
- Погонял, Василий Иванович! Один даже подбил!
- Молодец Петька, а теперь, повесь гранаты на место… - моряки дружно засмеялись. С чувством юмора на «Гирорулевом» всё было в порядке. Насмеявшись, теперь Кашин крикнул, чтобы слышали все
- Каминский, Кривоборский, положили тубусы от ПЗРК в ящики, …повесили гранаты на место! - вторая волна смеха прокатилась над Балтикой. Не служба в разведке, а сплошной КВН!
Поход подходил к концу. Остался только заход в Польшу для получения права на валюту. «Гирорулевой» лежал в дрейфе вблизи шведского побережья. Команда обедала. В кают-компании принимали пищу офицеры и мичманы, свободные от вахты. Старшим был командир. Помощник стоял на вахте. Слышно было, как в машинном отделении запускали главную машину. Видимо, Андрей Блинов решил дать ход «Гирорулевому». Неожиданно сильный удар потряс корабль. Удар был такой силы, что «Гирорулевой» встряхнуло, будто он налетел на риф. Рифов на Балтике не было. Все, кто находился в кают-компании, прекратили приём пищи и посмотрели на механика. Механик, как ни в чём не бывало, рубал уху. Гена не выдержал:
- Механик! Потом доешь. Иди в машину и разберись. Что происходит у них, или ты ждёшь, пока винт в кают-компании вылезет? - винты как раз находились под днищем корабля прямо под кают-компанией. Механик молча встал и вышел из кают-компании. Ни в этот день, ни на следующий день механик больше в кают-компанию не вернётся. Офицеры и мичманы в кают-компании встревожено смотрели на командира. Так получилось, что в основном в этот момент обедал комсостав экипажа «Гирорулевого». Егор затылком почувствовал смертельный холод. Так бывало уже не раз и на Линго-Линго, и в Массауа, и на лесоповале, всегда, когда костлявая приходила к нему. Приходила проведать Егора и напомнить ему, что она о нём не забыла. Что случилось, Егор ещё не понимал, но чувствовал интуитивно, случилось что-то страшное. Резко зазвенел в кают-компании корабельный телефон. Все вздрогнули, но никто не двинулся с места, а только уставились на трезвонивший телефон и молчали. Морякам уже точно стало ясно, что этот звонок перевернёт всю их жизнь. Трубку взял гарсон. Он представился и тут же растерянно повернулся в зал кают-компании. Нашёл глазами Кашина и, сглотнув слюну, произнёс.
- Товарищ командир. Вас! Механик из машины, - идти к телефону Гене было четыре шага, но всем показалось, эти четыре шага он шёл вечность. Гена взял трубку и произнёс.
- Слушаю, - спустя минуту, повесив трубку со стеклянными глазами, он окинул своих командиров и тихо произнёс.
- Товарищи офицеры! – все вскочили и встали по стойке «Смирно», Гена так же тихо продолжил: - звонил механик. В главной машине при запуске рассыпалась гильза поршня, - по кают-компании прошёл холодок, это костлявая приняла стойку «Смирно!». У Егора похолодели руки. Командир продолжал – излишне вам говорить, что это значит для корабля и для нас. Прошу всех занять места согласно «Боевой тревоге». Сейчас подам сигнал. Каминский за мной на ГКП, Прошу всех исполнять мой приказ, - кают-компания опустела в момент. Егор не переодеваясь, как и был в кремовой рубашке и в галстуке, впрочем, командир тоже был в такой форме, поднялся вслед за Кашиным в ходовую рубку. Гена расположился в кресле. К нему подошёл бледный Андрей Блинов, Егор впервые видел таким встревоженным помощника. Блинов доложил Кашину.
- Товарищ командир. При запуске машины развалилась гильза поршня. Мы потеряли ход. До Шведского побережья 24 мили. Ветер юго-западный 5 м/с, волнение на море зыбь. Нас сносит на Шведское побережье, при таком ветре и скорости дрейфа, через пять часов мы пересечём территориальные воды Швеции, а там, либо нас интернируют либо, что ещё хуже нас выкинет на их побережье, - Гена посмотрел на Блинова и перевёл взгляд на Каминского.
- Понимаешь теперь боцман, почему я тебя позвал. Собирай свой боевой взвод. Снаряжай магазины патронами, раздай автоматы бойцам и занимай боевые позиции по периметру корабля. Твоя задача продержаться хотя бы 15 минут, когда начнётся высадка на корабль противника. Хотя бы 15 минут, пока мы уничтожим секретное оборудование и документы. Задача ясная, Егор?
- Ясна, товарищ командир. У меня ещё есть полсотни гранат РГД-5, хорошо, что Володя их не забрал, - добавил Егор.
- Это отлично! Принеси-ка мне две, что-то в плен не хочется, - попросил Гена
- И мне боцман две принеси, - попросил Андрей Блинов. Егор, спросив разрешения, покинул ГКП и спустился в дежурку на главную палубу. В дежурке размещался арсенал корабля. Егор открыл пирамиды с автоматами и патронами: «Тридцать автоматов и 2000 патронов к ним. Негусто. Допустим, первую атаку мы отобьём. Они не будут ожидать огневого сопротивления. Только потом они прошьют корпус и надстройку из крупнокалиберных пулемётов и погасят все наши огневые точки. Надо действовать разумно. Чтобы продержаться, как можно дольше», - такие мысли крутились в голове Егора. Страшно ему не было совсем: «Такую героическую смерть ещё надо заслужить. Это тебе не от водки замёрзнуть пьяным под забором. Хоронить будут с почётным караулом, под залпы салюта, поставят шикарный памятник, детям в школе в пример будут ставить, как надо Родину любить и как надо исполнять воинский долг. Наградят посмертно. Родители, жена, дочь будут мною гордиться», - успокаивал себя Егор.
Каминский позвонил на ГКП, и попросил Блинова подать команду для боевого взвода. Вскоре по внутренним помещениям разнеслась команда: «Боевому взводу построиться у арсенала!». Егора передёрнуло от этой команды: « Бог ты мой простые слова, а звучат как реквием».
Стали прибывать моряки из боевого взвода и строиться в коридоре. Когда все построились. боцман подал команду:
- Становись. Равняйсь. Смирно. Вольно. - Егор обратился к матросам: - Что случилось с кораблём, вам известно, - моряки молча кивнули, Егор продолжил: - Нас сносит в терводы Швеции. Сами понимаете, как только мы окажемся в их водах, они предпримут штурм корабля. Захватить корабль, напичканный совершенно секретным оборудованием, - этого шанса они не упустят. Наша задача - продержаться пятнадцать минут, пока остальные уничтожат секретное оборудование и документы. Эти пятнадцать минут мы с вами даже не имеем права умереть. Потом сколько угодно можете умирать, но четверть часа приказываю оставаться в живых. Свои места на палубе и в корпусе вы знаете. Значит, как действуем. Даём им начать высадку на «Гирорулевой». Пока они не высадятся, огня не открывать. Сигнал к бою - моя длинная очередь из автомата. Зачем нам действовать именно так? Пока они на нашей палубе их крупнокалиберные пулемёты не смогут работать по нам. Большой риск своих зацепить. Как отобьём первую атаку и перебьём тех, кто высадился, сразу меняем позиции. Стараемся укрыться за оборудованием на палубе. Оборудование немного прикроет от крупнокалиберного пулемёта. Ещё, я каждому дам по две ручные гранаты. Как и когда ими воспользоваться, решите сами. Продолжаем бой, не давая противнику, на этот раз высадиться на борт «Гирорулевого». Если уже держаться на палубе будет невозможно, отстреливаясь, отходим к каюте СПСа. Ну, думаю, до этого не дойдёт. Вопросы есть? – Вопросов не было. - Тогда, как прозвучит «Боевая тревога», получать оружие и гранаты. Да, и вот ещё. Оденьтесь-ка, братишки, по первому сроку. Моряку положено принимать смерть в чистом. Разойдись. Моряки молча разошлись, а Каминский, с Говоровым вскрыв цинки, стали набивать патронами магазины к автоматам. Закончив снаряжать магазины, Егор и Вовочка, приволокли ящики с гранатами из каюты боцмана. Вкрутив в них запалы, Егор поднялся на ГКП и вручил по две снаряжённые гранаты командиру и помощнику. Гена спросил Егора:
- Пистолет будешь получать?
- Зачем? У меня автомат. Он надёжнее. До пистолета, думаю, дело не дойдёт. Две гранаты, понятное дело, Егор оставил для себя. Глянув на море, Егор увидел два шведских тральщика.
- Уже пронюхали о нашей беде. Слетелись стервятники, - проговорил Гена, проследив за взглядом Егора и добавил: - До их вод ещё часа три. Я передал в Москву. Приказали держаться и не допустить захват корабля. Обещали, что скоро придёт помощь.
Через два часа до тервод Швеции оставалось меньше трёх кабельтовых. Шведские тральщики тёрлись почти о борт «Гирорулевого». Было понятно, что они готовят абордажную команду. Гена дал сигнал «Боевой тревоги». Боевой взвод, разобрав автоматы и гранаты, стал занимать свои боевые, последние в их жизни, позиции. Увидев вооружённых моряков, занимающих позиции на палубе, за оборудованием и стволы автоматов, торчащие из иллюминаторов, прыти у шведов поубавилось. Шведские катера отошли от «Гирорулевого» подальше, но начали проворачивать башни с пулемётами и пушками. Всё складывалось ещё хуже, чем предполагал Каминский. Шведы не станут рисковать людьми, а просто изрешетят «Гирорулевой» из пулемётов и малокалиберных пушек и потом спокойно высадятся на его борт.
До вод Швеции «Гирорулевому» оставался кабельтов, это расстояние можно было считать погрешностью на карте. Шведы же не спешили, они ждали, пока советский разведчик окажется далеко в их территориальных водах, чтобы потом не было кривотолков. Затапливать «Гирорулевой» то же не имело смысла. Под килем глубины не более 15 метров. Для аквалангистов такая глубина, ныряй - не хочу, даже без декомпрессии. Неожиданно раздался крик сигнальщика, старшего матроса Крупина.
- Товарищ командир! Это наши! Мотоциклы! По правому борту 90! Два облака. - Кто был, на ГКП, выскочили на правое крыло мостика. К «Гирорулевому», на бешеной скорости, со свистом, приближались два облака. В бинокль, можно разобрать, что это СКРы, по простому, мотоциклы. Ещё пять минут, и выключив форсаж, мотоциклы упали в воду справа и слева от «Гирорулевого». На палубе «Гирорулевого» вскочили матросы и размахивая автоматами приветствовали своих спасителей.
- Боцман! Забери у них автоматы! Пока они в небо палить от радости не начали. Как потом патроны списывать будем, - прокричал Гена Егору, сам он при этом радостно размахивал руками, приветствуя командиров СКРов. Штурман вернулся в штурманскую рубку и выскочив из неё доложил.
- Товарищ командир, мы пересекли границу Швеции!
- Да! И хер с ними, со шведами! Кстати, а где они? - На горизонте молотили винтами улепётывающие подальше два шведских тральщика. Егор отлично помнил, с переподготовки, какая огневая мощь у мотоциклов и это, похоже, отлично понимали и шведы, поэтому повторения Полтавы им не хотелось.
Поручив Пете Чимерко обезоружить своё воинство, Егор отправился на бак с матросом Говоровым принимать буксирный трос с СКРа. По бортовому номеру Каминский узнал свой СКР, тот, на котором проходил переподготовку. С мотоцикла подали бросательный. «Гирорулевой» находился рядом с СКРом, в десяти метрах, с борта мотоцикла вдруг прокричали.
- Егор! Каминский! – это боцман сторожевика узнал Егора. Каминский в ответ помахал ему рукой.
СКР, взяв «Гирорулевой» на буксир потащил его в Свиноустье в базу кораблей Балтийского флота на территории Польши. Егор так и проходил всё это время в кремовой рубахе. Это была новая рубаха, и он её здорово вымазал, особенно ремнём от автомата. Долго Егор потом не разрешал Ольге стирать эту рубашку. Она пахла оружейной смазкой и напоминала Егору те захватывающие часы, которые он и команда «Гирорулевого» провели на лезвии бритвы, между понятиями, «всё было» и «ничего больше уже не будет».
На следующий день с помощью польского буксира беспомощный «Гирорулевой» отшвартовали у стенки в порту Свиноустье. Там, где постоянно швартовались, перед возвращением домой советские разведывательные корабли. Наконец-то этот проклятый поход закончился, но вот беды на «Гирорулевом» ещё не закончились. Главное чрезвычайное происшествие было не за горами и по своей разрушительности превосходило и поломку машины, и угрозу захвата корабля шведами.
В Польше, механик вытащил на палубу гильзу для главной машины из ЗИПа. Она вся внутри проржавела. Хранилась не в надлежащих условиях, а что можно было ожидать от такого раздолбая как механик «Гирорулевого». Эх, не было в этом походе на него летёхи Лёхи. То, что случилось дальше, изумило Каминского до самого спинного мозга. В эту стальную гильзу влез матрос Бондарь из БЧ-5, моторист, подчинённый механика и стал зачищать внутреннюю поверхность гильзы вручную наждачной бумагой. Его действия изумили не только боцмана, но офицеров разведчиков, стоявших на главной палубе.
- Бондарь! Ты что творишь? – не удержавшись с любопытством, спросил матроса боцман.
- Механик приказал зачистить её. Потом поставим её в главную машину и пойдём домой в Балтийск своим ходом, - ответил Бондарь, Каминскому. По палубе прокатился смех! Смеялся не только боцман, но и офицеры разведчики. Тут на палубу вышел и механик, его Егор не видел с того момента, как он покинул кают-компанию. Егор обратился к нему.
Пришлось Егору, довольствоваться только тубусом. Про себя же Егор думал, устраиваясь в корзине специально установленной по бортам спардека «Гирорулевого» для стрельбы «Стрелами»: «Швед он нейтрал. Никакой мировой войны, Гена, не случится из-за этого козла. Ну, пошумят и успокоятся. Эх, такой случай пострелять из ПЗРК представился, и облом». Каминский не дорожил уже давно своей жизнью. Потеряв Людочку, он потерял смысл жизни. Зачем она ему эта жизнь, без любимой. Когда не ценишь, свою жизнь, разве задумываешься о чужой. Да плевать хотел Егор на шведского лётчика. Он сбил бы его, не моргнув глазом и совесть его потом не мучала бы. Это не случай с «Капканом», когда смерть грозила его родной и любимой дочери. Здесь он, рисковал только своей головой, и ему эту голову уже давно тяжело стало носить на плечах.
Швед, за это время снова ложился на боевой курс. Пролетая над мачтами, он увидел двух советских моряков, в защитных очках, ловящих в прицелы ПЗРК его самолёт, а на палубе «Гирорулевого» высыпавшую команду, в ожидании конца шведского аса. Надо сказать, что швед грамотно уходил от ПЗРК. Опытный лётчик. Он взял курс на Солнце и как мог ниже, прижался к поверхности моря. Знал, сука, что порой ракеты «Стрелы» гоняются за волнами. У этой ракеты головка инфракрасного наведения. Были случаи, когда она переключалась на солнечный зайчик и гналась за волной. Швед скрылся за горизонтом.
- Штаны, козёл, полетел менять. Повеселись. Шведа прогнали. - Обращался Егор к морякам, стоявшим внизу, на главной палубе и добавил, - как в том анекдоте про, Чапая и Петьку!
- Расскажите, боцман, анекдот! – понеслось с палубы.
- Хорошо, слушайте, - и Егор рассказал анекдот, стоя на спардеке, как на трибуне, с тубусом для ПЗРК «Стрела 2М» на плече и с защитными очками на лбу, тот ещё видок со стороны.
- Значит так:
- Василий Иванович! Танки! – кричит Петька, вбегая в штаб. Чапай ему.
- Сними, Петька, со стены гранаты и погоняй танки! - Петька снимает гранаты со стены. Отбил гранатами атаку танков и вернулся в штаб, к Чапаю. Чапай спрашивает Петьку.
- Ну что, Петька, погонял танки?
- Погонял, Василий Иванович! Один даже подбил!
- Молодец Петька, а теперь, повесь гранаты на место… - моряки дружно засмеялись. С чувством юмора на «Гирорулевом» всё было в порядке. Насмеявшись, теперь Кашин крикнул, чтобы слышали все
- Каминский, Кривоборский, положили тубусы от ПЗРК в ящики, …повесили гранаты на место! - вторая волна смеха прокатилась над Балтикой. Не служба в разведке, а сплошной КВН!
Поход подходил к концу. Остался только заход в Польшу для получения права на валюту. «Гирорулевой» лежал в дрейфе вблизи шведского побережья. Команда обедала. В кают-компании принимали пищу офицеры и мичманы, свободные от вахты. Старшим был командир. Помощник стоял на вахте. Слышно было, как в машинном отделении запускали главную машину. Видимо, Андрей Блинов решил дать ход «Гирорулевому». Неожиданно сильный удар потряс корабль. Удар был такой силы, что «Гирорулевой» встряхнуло, будто он налетел на риф. Рифов на Балтике не было. Все, кто находился в кают-компании, прекратили приём пищи и посмотрели на механика. Механик, как ни в чём не бывало, рубал уху. Гена не выдержал:
- Механик! Потом доешь. Иди в машину и разберись. Что происходит у них, или ты ждёшь, пока винт в кают-компании вылезет? - винты как раз находились под днищем корабля прямо под кают-компанией. Механик молча встал и вышел из кают-компании. Ни в этот день, ни на следующий день механик больше в кают-компанию не вернётся. Офицеры и мичманы в кают-компании встревожено смотрели на командира. Так получилось, что в основном в этот момент обедал комсостав экипажа «Гирорулевого». Егор затылком почувствовал смертельный холод. Так бывало уже не раз и на Линго-Линго, и в Массауа, и на лесоповале, всегда, когда костлявая приходила к нему. Приходила проведать Егора и напомнить ему, что она о нём не забыла. Что случилось, Егор ещё не понимал, но чувствовал интуитивно, случилось что-то страшное. Резко зазвенел в кают-компании корабельный телефон. Все вздрогнули, но никто не двинулся с места, а только уставились на трезвонивший телефон и молчали. Морякам уже точно стало ясно, что этот звонок перевернёт всю их жизнь. Трубку взял гарсон. Он представился и тут же растерянно повернулся в зал кают-компании. Нашёл глазами Кашина и, сглотнув слюну, произнёс.
- Товарищ командир. Вас! Механик из машины, - идти к телефону Гене было четыре шага, но всем показалось, эти четыре шага он шёл вечность. Гена взял трубку и произнёс.
- Слушаю, - спустя минуту, повесив трубку со стеклянными глазами, он окинул своих командиров и тихо произнёс.
- Товарищи офицеры! – все вскочили и встали по стойке «Смирно», Гена так же тихо продолжил: - звонил механик. В главной машине при запуске рассыпалась гильза поршня, - по кают-компании прошёл холодок, это костлявая приняла стойку «Смирно!». У Егора похолодели руки. Командир продолжал – излишне вам говорить, что это значит для корабля и для нас. Прошу всех занять места согласно «Боевой тревоге». Сейчас подам сигнал. Каминский за мной на ГКП, Прошу всех исполнять мой приказ, - кают-компания опустела в момент. Егор не переодеваясь, как и был в кремовой рубашке и в галстуке, впрочем, командир тоже был в такой форме, поднялся вслед за Кашиным в ходовую рубку. Гена расположился в кресле. К нему подошёл бледный Андрей Блинов, Егор впервые видел таким встревоженным помощника. Блинов доложил Кашину.
- Товарищ командир. При запуске машины развалилась гильза поршня. Мы потеряли ход. До Шведского побережья 24 мили. Ветер юго-западный 5 м/с, волнение на море зыбь. Нас сносит на Шведское побережье, при таком ветре и скорости дрейфа, через пять часов мы пересечём территориальные воды Швеции, а там, либо нас интернируют либо, что ещё хуже нас выкинет на их побережье, - Гена посмотрел на Блинова и перевёл взгляд на Каминского.
- Понимаешь теперь боцман, почему я тебя позвал. Собирай свой боевой взвод. Снаряжай магазины патронами, раздай автоматы бойцам и занимай боевые позиции по периметру корабля. Твоя задача продержаться хотя бы 15 минут, когда начнётся высадка на корабль противника. Хотя бы 15 минут, пока мы уничтожим секретное оборудование и документы. Задача ясная, Егор?
- Ясна, товарищ командир. У меня ещё есть полсотни гранат РГД-5, хорошо, что Володя их не забрал, - добавил Егор.
- Это отлично! Принеси-ка мне две, что-то в плен не хочется, - попросил Гена
- И мне боцман две принеси, - попросил Андрей Блинов. Егор, спросив разрешения, покинул ГКП и спустился в дежурку на главную палубу. В дежурке размещался арсенал корабля. Егор открыл пирамиды с автоматами и патронами: «Тридцать автоматов и 2000 патронов к ним. Негусто. Допустим, первую атаку мы отобьём. Они не будут ожидать огневого сопротивления. Только потом они прошьют корпус и надстройку из крупнокалиберных пулемётов и погасят все наши огневые точки. Надо действовать разумно. Чтобы продержаться, как можно дольше», - такие мысли крутились в голове Егора. Страшно ему не было совсем: «Такую героическую смерть ещё надо заслужить. Это тебе не от водки замёрзнуть пьяным под забором. Хоронить будут с почётным караулом, под залпы салюта, поставят шикарный памятник, детям в школе в пример будут ставить, как надо Родину любить и как надо исполнять воинский долг. Наградят посмертно. Родители, жена, дочь будут мною гордиться», - успокаивал себя Егор.
Каминский позвонил на ГКП, и попросил Блинова подать команду для боевого взвода. Вскоре по внутренним помещениям разнеслась команда: «Боевому взводу построиться у арсенала!». Егора передёрнуло от этой команды: « Бог ты мой простые слова, а звучат как реквием».
Стали прибывать моряки из боевого взвода и строиться в коридоре. Когда все построились. боцман подал команду:
- Становись. Равняйсь. Смирно. Вольно. - Егор обратился к матросам: - Что случилось с кораблём, вам известно, - моряки молча кивнули, Егор продолжил: - Нас сносит в терводы Швеции. Сами понимаете, как только мы окажемся в их водах, они предпримут штурм корабля. Захватить корабль, напичканный совершенно секретным оборудованием, - этого шанса они не упустят. Наша задача - продержаться пятнадцать минут, пока остальные уничтожат секретное оборудование и документы. Эти пятнадцать минут мы с вами даже не имеем права умереть. Потом сколько угодно можете умирать, но четверть часа приказываю оставаться в живых. Свои места на палубе и в корпусе вы знаете. Значит, как действуем. Даём им начать высадку на «Гирорулевой». Пока они не высадятся, огня не открывать. Сигнал к бою - моя длинная очередь из автомата. Зачем нам действовать именно так? Пока они на нашей палубе их крупнокалиберные пулемёты не смогут работать по нам. Большой риск своих зацепить. Как отобьём первую атаку и перебьём тех, кто высадился, сразу меняем позиции. Стараемся укрыться за оборудованием на палубе. Оборудование немного прикроет от крупнокалиберного пулемёта. Ещё, я каждому дам по две ручные гранаты. Как и когда ими воспользоваться, решите сами. Продолжаем бой, не давая противнику, на этот раз высадиться на борт «Гирорулевого». Если уже держаться на палубе будет невозможно, отстреливаясь, отходим к каюте СПСа. Ну, думаю, до этого не дойдёт. Вопросы есть? – Вопросов не было. - Тогда, как прозвучит «Боевая тревога», получать оружие и гранаты. Да, и вот ещё. Оденьтесь-ка, братишки, по первому сроку. Моряку положено принимать смерть в чистом. Разойдись. Моряки молча разошлись, а Каминский, с Говоровым вскрыв цинки, стали набивать патронами магазины к автоматам. Закончив снаряжать магазины, Егор и Вовочка, приволокли ящики с гранатами из каюты боцмана. Вкрутив в них запалы, Егор поднялся на ГКП и вручил по две снаряжённые гранаты командиру и помощнику. Гена спросил Егора:
- Пистолет будешь получать?
- Зачем? У меня автомат. Он надёжнее. До пистолета, думаю, дело не дойдёт. Две гранаты, понятное дело, Егор оставил для себя. Глянув на море, Егор увидел два шведских тральщика.
- Уже пронюхали о нашей беде. Слетелись стервятники, - проговорил Гена, проследив за взглядом Егора и добавил: - До их вод ещё часа три. Я передал в Москву. Приказали держаться и не допустить захват корабля. Обещали, что скоро придёт помощь.
Через два часа до тервод Швеции оставалось меньше трёх кабельтовых. Шведские тральщики тёрлись почти о борт «Гирорулевого». Было понятно, что они готовят абордажную команду. Гена дал сигнал «Боевой тревоги». Боевой взвод, разобрав автоматы и гранаты, стал занимать свои боевые, последние в их жизни, позиции. Увидев вооружённых моряков, занимающих позиции на палубе, за оборудованием и стволы автоматов, торчащие из иллюминаторов, прыти у шведов поубавилось. Шведские катера отошли от «Гирорулевого» подальше, но начали проворачивать башни с пулемётами и пушками. Всё складывалось ещё хуже, чем предполагал Каминский. Шведы не станут рисковать людьми, а просто изрешетят «Гирорулевой» из пулемётов и малокалиберных пушек и потом спокойно высадятся на его борт.
До вод Швеции «Гирорулевому» оставался кабельтов, это расстояние можно было считать погрешностью на карте. Шведы же не спешили, они ждали, пока советский разведчик окажется далеко в их территориальных водах, чтобы потом не было кривотолков. Затапливать «Гирорулевой» то же не имело смысла. Под килем глубины не более 15 метров. Для аквалангистов такая глубина, ныряй - не хочу, даже без декомпрессии. Неожиданно раздался крик сигнальщика, старшего матроса Крупина.
- Товарищ командир! Это наши! Мотоциклы! По правому борту 90! Два облака. - Кто был, на ГКП, выскочили на правое крыло мостика. К «Гирорулевому», на бешеной скорости, со свистом, приближались два облака. В бинокль, можно разобрать, что это СКРы, по простому, мотоциклы. Ещё пять минут, и выключив форсаж, мотоциклы упали в воду справа и слева от «Гирорулевого». На палубе «Гирорулевого» вскочили матросы и размахивая автоматами приветствовали своих спасителей.
- Боцман! Забери у них автоматы! Пока они в небо палить от радости не начали. Как потом патроны списывать будем, - прокричал Гена Егору, сам он при этом радостно размахивал руками, приветствуя командиров СКРов. Штурман вернулся в штурманскую рубку и выскочив из неё доложил.
- Товарищ командир, мы пересекли границу Швеции!
- Да! И хер с ними, со шведами! Кстати, а где они? - На горизонте молотили винтами улепётывающие подальше два шведских тральщика. Егор отлично помнил, с переподготовки, какая огневая мощь у мотоциклов и это, похоже, отлично понимали и шведы, поэтому повторения Полтавы им не хотелось.
Поручив Пете Чимерко обезоружить своё воинство, Егор отправился на бак с матросом Говоровым принимать буксирный трос с СКРа. По бортовому номеру Каминский узнал свой СКР, тот, на котором проходил переподготовку. С мотоцикла подали бросательный. «Гирорулевой» находился рядом с СКРом, в десяти метрах, с борта мотоцикла вдруг прокричали.
- Егор! Каминский! – это боцман сторожевика узнал Егора. Каминский в ответ помахал ему рукой.
СКР, взяв «Гирорулевой» на буксир потащил его в Свиноустье в базу кораблей Балтийского флота на территории Польши. Егор так и проходил всё это время в кремовой рубахе. Это была новая рубаха, и он её здорово вымазал, особенно ремнём от автомата. Долго Егор потом не разрешал Ольге стирать эту рубашку. Она пахла оружейной смазкой и напоминала Егору те захватывающие часы, которые он и команда «Гирорулевого» провели на лезвии бритвы, между понятиями, «всё было» и «ничего больше уже не будет».
На следующий день с помощью польского буксира беспомощный «Гирорулевой» отшвартовали у стенки в порту Свиноустье. Там, где постоянно швартовались, перед возвращением домой советские разведывательные корабли. Наконец-то этот проклятый поход закончился, но вот беды на «Гирорулевом» ещё не закончились. Главное чрезвычайное происшествие было не за горами и по своей разрушительности превосходило и поломку машины, и угрозу захвата корабля шведами.
В Польше, механик вытащил на палубу гильзу для главной машины из ЗИПа. Она вся внутри проржавела. Хранилась не в надлежащих условиях, а что можно было ожидать от такого раздолбая как механик «Гирорулевого». Эх, не было в этом походе на него летёхи Лёхи. То, что случилось дальше, изумило Каминского до самого спинного мозга. В эту стальную гильзу влез матрос Бондарь из БЧ-5, моторист, подчинённый механика и стал зачищать внутреннюю поверхность гильзы вручную наждачной бумагой. Его действия изумили не только боцмана, но офицеров разведчиков, стоявших на главной палубе.
- Бондарь! Ты что творишь? – не удержавшись с любопытством, спросил матроса боцман.
- Механик приказал зачистить её. Потом поставим её в главную машину и пойдём домой в Балтийск своим ходом, - ответил Бондарь, Каминскому. По палубе прокатился смех! Смеялся не только боцман, но и офицеры разведчики. Тут на палубу вышел и механик, его Егор не видел с того момента, как он покинул кают-компанию. Егор обратился к нему.
