- Покажешь вот эту дорогу через болото, - и он ткнул пальцем в карту, будто этот пацан из посёлка, раскинувшегося в этой глуши, разбирался в картах Генерального Штаба РККА, – шоколадки твои. А одну держи сразу, - и лейтенант кинул пацану шоколадку. Малый, в момент запихал её в рот. Закивал головой, но при этом, не отрывая глаз от шоколадок, затараторил:
- Покажу. Конечно, дяденька, покажу. Пошли, я вас отведу. Моряки собрались и пошли за пацаном. На удивление Егора, малый привёл их именно на ту вымощенную булыжником дорогу, которую они втроём недавно обсуждали.
- Вот она, - сказал пацан и протянул руку за премией. Егор остановил Калмыкова:
- Погодь лейтенант, пройдём ещё по ней. Что-то всё же Егора напрягало в этой дороге. Моряки и мальчишка двинулись по камням в лес. Прошли молча метров двадцать. Неожиданно Чаусов спросил мальчонку.
- Пацан, а как тебя то зовут?
- Ваня, - ответил мальчик.
- А фамилия случаем не Сусанин? - остановившись и на полном серьёзе, спросил лейтенант Калмыков, так как булыжник закончился. Дорога обрывалась, а перед моряками лежало непроходимое болото.
- Нет! Иванов! – ответил довольный Иван. Как теперь выяснилось с редкой русской фамилией Иванов.
- Приплыли, - только и смог вымолвить Петя Чимерко. Пришлось возвращаться на северную окраину Громово. Благо прошли не более 150 метров. Ивана Иванова отпустили, вручив ему обещанные шоколадки, а Петя добавил ещё из запасов команды, банку сгущёнки и банку персикового компота. Не веря своей удачи, прижимая к груди подарки, мальчишка вприпрыжку рванул в посёлок.
Моряки, расположились на берегу реки Луговой, в прошлом Парве. Опять решая, куда им идти. Ещё раз, внимательно изучив по карте район их местонахождения и прикинув, что ему известно об особенностях Восточно Прусской природы, слово взял Егор.
- Справа и слева непроходимые болота. Впереди река Луговая с взорванным мостом. Через один такой взорванный мост мы с вами уже переправились. Тоже через эту же Луговую, но это было значительно выше по течению. Здесь река широкая, с сильным течением. Дорога одна. Назад через Громово, на Большаково, а это значит, что наш отдых на берегу залива накрылся, - моряки недовольно загудели, даже лейтенант и мичман хотели отдохнуть на берегу залива. За пять суток они протопали по дорогам и по бездорожью более 100 километров. Егор продолжал.
- Можем переправиться через эту Луговую. На том берегу, если верить карте, есть дорога. Это дамба она идёт понятное дело вдоль реки. По этой дамбе мы доберёмся почти до Головкино. По крайней мере, дорога упирается в другую реку. Не знаю, но надеюсь, мы как-то сможем, через неё переправиться. Это очень рискованный маршрут, но у него есть только одно преимущество. Он по карте всего 9 километров. Если же возвращаться, то нам предстоит отмахать 40 км. Разница надеюсь всем заметна. Какие будут мнения? Все единогласно решили переправляться через Луговую и прорываться через затоп-район по дамбе реки. Роковая ошибка Егора и команды Калмыкова. Ошибка, едва не перечеркнувшая весь так удачно проведённый до этого момента поход. Делать нечего. Это были моряки-разведчики. Приняв решение, они дружно стали претворять его в жизнь.
Так просто переплыть реку не получится. Мешали вещмешки набитые продуктами и формой. Решили срубить небольшие деревца росшие вдоль реки и связать из них плот. Затем, загрузив на него скарб и в несколько рейсов, переправиться на другой берег. Начали рубить ивняк, выбирали стволы в руку толщиной. У Егора как у опытного туриста и боцмана с собой был приличный кусок линя от линемёта. Прекрасная прочная и эластичная верёвка. Пока рубили стволы и вязали плот, на берегу появился мужик, местный житель. Он безошибочно определил старшего, хотя все уже были в плавках. Мужик, подойдя к лейтенанту Калмыкову, спросил.
- Вы чего затеяли товарищи военные? – Егор удивился: «Откуда он знает, что мы военные. Мы же голые». Калмыков ответил любопытному аборигену.
- Вот решили на тот берег переправиться. Нужен плотик для переправы снаряжения.
- Понятно. Это правильно. Хорошо, рубите, раз такое дело, нашим военным мы завсегда поможем. Дал разрешение местный житель. Хотя этого разрешения у него никто и не спрашивал, да и в чем его помощь им заключалась, тоже не было понятно. Егор чтобы, как-то поддержать разговор, спросил мужика.
- Мост-то, во время войны взорвали?
- Нет. Наши взорвали в 1947 году. Все мосты взорвали по всей реке, - Калмыков, Каминский, Чимерко и даже матросы, услышав ответ местного жителя, бросили вязать плот и вопросительно уставились на него. Мужик, поняв, что от него ждут разъяснений, пояснил.
- После войны были организованы военные совхозы. Землю поделили среди этих хозяйств. Ну вот. Стали одни хозяйства у других сено воровать. Границы же между хозяйствами проходили аккурат по реке. Вот один директор такого совхоза и приказал взорвать мосты. Чтобы сено, значит, не воровали.
- Идиоты! – не сговариваясь хором, выпалили моряки и продолжили вязать плот. Мужик, попросил закурить. Егор, угостил его сигаретой. Абориген начал прощаться, а напоследок посоветовал.
- Вы товарищи военные поспешали бы. Тут у нас в посёлке республиканского значения психушка. После ужина этих придурков выпускают погулять. Куда они денутся-то среди болот. Вот только они все большие борцы за сохранение природы. Увидят, чего вы тут нарубили, как бы беды не вышло. Что с них взять, они же придурки, - и мужик поковылял в посёлок, оставив в замешательстве команду Калмыкова. Петя, как только абориген отошёл на приличное расстояние, скомандовал.
- Парни, давайте ускоримся, нам здесь ещё войны с психами не хватало, - моряки одобрительно закивали головами и потащили плот к воде. Только они спустили плот, как на берегу показался первый псих. Если судить по его больничной одежде и выражению лица, сомнений не было он и есть тот ярый защитник природы. Плот просел. Он был связан из сырых стволов. Да и сухих-то нигде не было. Стало понятно, что на плот не положить больше двух вещмешков, а значит, придётся четыре раза возвращаться. Приняли следующее решение. Плот с вещами толкают четверо. Двое остаются на другом берегу и разводят костёр. Был август месяц и к вечеру уже становилось прохладно, да и погода портилась. Двое возвращаются и опять плывут вчетвером. Так, повторяют манёвр, пока не переправятся все. Первыми поплыли Егор, Круглов, Глущенко, Чаусов. Егор и Глущенко остались разводить костёр, а Круглов и Чаусов, как сильные пловцы и хорошо развитые физически парни стали двигателем плота. За второй рейс переплыли и остались Петя и Николаенков, но вот вещмешки поделились поровну, а значит, придётся делать ещё два рейса и один только с вещмешками. В это время на берегу, где с четырьмя вещмешками стояли Калмыков и Крупин стали скапливаться придурки. Они с любопытством рассматривали моряков. Плот причалил. Калмыков бросил на него два вещмешка скомандовал Крупину.
- Крупин, в воду и плыви, - Крупин даже не пошевелился и только сказал лейтенанту.
- Командир, я Вас одного с этой толпой идиотов, не оставлю.
- Плыви, Крупин. Я прошу тебя. Здесь ты мне всё равно не поможешь от них отбиться. Они нас обоих умудохают в миг. В воде же ты поможешь быстрее ребятам доплыть до того берега. Они вон, как уже устали, и вернётесь за мной. Давай, браток, не упрямься! – Крупин бросился в воду. Они втроём довольно быстро доставили вещмешки к боцману и остальным. С их берега было хорошо видно, как с десяток полных идиотов, обступили лейтенанта, а тот, повесив вещмешки на плечи, уже по пояс зашёл в реку. Егор скомандовал.
- Круглов, Чаусов, на берег! Глущенко и Николаенков за мной, - они поменялись, и уже четверо отдохнувших моряков, работая ногами как винтами, с удвоенной скоростью неслись на помощь своему командиру. Мешало сильное течение и им приходилось делать поправку на него. Время казалось, тянулось очень медленно, но, слава Богу, на берегу ничего не менялось. Лейтенант стоял по пояс в воде, психи на берегу. До Калмыкова оставалось не более двух метров, когда Крупин крикнул: «Товарищ лейтенант». Калмыков ещё отступив в воду бросил вещмешки на плот, ухватившись за него стал вместе с остальными толкать его к противоположному берегу. Тут все моряки, кто был в воде и на берегу увидели, что психи раздеваются и нагишом бросаются в воду. Они сильными взмахами рук стремительно приближаются к плоту. Петя и остальные ребята, похватав топорики и ножи спустились по пояс в реку поджидая плот. Психи, окружив его полукольцом, молча, как стая акул, плыла рядом и смотрели на обезумевших от страха моряков толкавших плот. Так, в этом эскорте они достигли берега. Чимерко с матросами помогли, обессилившим от напряжения и страха товарищам, подняться на берег. Сняли с плота вещмешки, а сам же плот подхватило течение и понесло к заливу. Команда Калмыкова ошалело смотрела на полную реку психов, а те не сказав, ни слова повернув, поплыли обратно.
- Черт знает, что происходит! – только и произнёс лейтенант, а потом добавил,- я там пока один стоял уже с жизнью простился. Ничего себе сходил в поход, отдохнул, называется на природе, – теперь всех пробило на хи-хи. Смеялись долго и до изнеможения. Мокрые, голые в одних плавках, сидели на песке посреди болот и ржали до икоты. Такого разворота событий никто из них не мог и в кошмарном сне увидеть. Рассказать кому на «Гирорулевом» ведь не поверят.
Стал накрапывать дождь. Костёр развести не удалось. Кругом сырая древесина и гореть она не хотела совсем, даже не дымила. Все уже оделись и здорово продрогли. Петя достал из вещмешка армейскую флягу. Открыл её и спросил Калмыкова.
- Лейтенант, разреши по сто грамм шила по случаю твоего чудесного спасения?
- Конечно, Петя, давай, а Крупину двойную порцию. Он командира не бросил, - все согласились с этим решением лейтенанта и фляга с рюмочкой пошла по кругу. Спирт пошёл как водичка, но вскоре поднял настроение и согрел моряков. Они, надев вещмешки, пошли по дамбе вдоль реки. Теперь Егору стало понятно, что им предстоит холодная ночёвка в дождь, который усиливался, без костра, так как вокруг были сплошные болота и заливные поля, заполненные водой почти по колено. Через час вся команда была мокрая насквозь. Дождь превратился в ливень. Остановились, решив ставить шатёр, но не было где нарубить ни колышков, ни стоек. Слева река, через которую они только что переправились, сзади и впереди дамба шириной шесть метров, справа болото. Стемнело. К ливню добавился штормовой ветер. Положение становилось совсем безнадёжным, когда морякам показалось, что они слышат шум двигателя, тут же по ним ударил свет фар. По дамбе ехала автомашина! Наверное, появление НЛО, меньше бы вызвало удивления у ребят, чем этот УАЗик. Он остановился возле моряков. Открыв дверцу, водитель спросил:
- Вы откуда здесь и кто вы такие? - Егор подошёл к водителю и всё быстро объяснил ему.
Каминский повернулся к своей команде. Ливень, подхватываемый порывами ветра, безжалостно хлестал по сидящим на вещмешках морякам. Вода с неба лилась сплошной стеной. Дежавю. Егор вернулся в Атлантику, в ту ночь при заправке топливом «Стрельца» на траверзе Гвинеи. Небо так же, как и тогда, раскалывали вспышки молний. Гремели раскаты грома. Моряки уже промокли насквозь. Вещмешки пропитались водой. Оставался сухим только туристический рюкзак Каминского, сшитый им из водонепроницаемой ткани ещё во времена походов в Балтийском туристическом клубе. По выработанной многими походами привычке, Егор сначала вложил в рюкзак толстый большой, на 50 литров, целлофановый пакет, а уже потом в него все свои вещи. На вещмешки таких пакетов не смогли найти и теперь за эту недоработку при подготовке, рассчитывались мокрыми вещами и размокшими продуктами, которые не были упакованы в целлофан. В туристическом походе, как и в разведке, нет мелочей. Егор скомандовал:
- Грузимся в УАЗик! Садитесь друг другу на колени. Вещмешки в грузовой отсек, - в минуту восемь человек уместились в УАЗике. Это было невероятно! Егор сел рядом с водителем, а на коленях у Егора устроился Петя Чимерко. Натужно завыв, УАЗик на первой передаче пополз по дамбе. Пока ехали, Егор подумал: « Нас с водилой в этой машине девять человек. Никогда никто, ни в какой войне не победит этот народ».
УАЗик остановился возле одной из насосных станций. Это было капитальное из красного кирпича немецкой постройки здание на берегу канала. Мощные насосы перекачивали воду из системы каналов, как паутина покрывавших весь затопрайон, в реку и далее вода поступала в Куршский залив. Ливень продолжался. Команда Калмыкова выгрузилась из УАЗика и хозяйка, жена смотрителя насосной станции, предложила морякам разместиться на сеновале, под навесом, попросив только не курить. Моряки поспешили воспользоваться гостеприимством хозяев, так как не только промокли, но и продрогли, а курить-то всё равно было нечего, все сигареты размокли в хлам.
Утром Каминскому стало понятно, что он завёл свою команду в ловушку. Их окружали сплошные болота, залитые по колено водой луга и сложная система малых и больших каналов. Выбраться из этой паутины морякам не хватит и недели, не то, что оставшихся двух суток. За ночь, высушив на себе одежду и отдохнув, моряки молча сидели на сеновале смотрителя насосной станции и с надеждой смотрели на боцмана. Они уже привыкли, что их боцман всегда найдёт выход из самой сложной ситуации, так было в море, так уже было не раз и в этом походе. Егор отошёл от сеновала. Достал из своего рюкзака сухую пачку сигарет. Закурив, он показал товарищам пачку. Курильщики вскочили и подбежали к боцману. Егор отдал им сигареты. Парни жадно затянулись табачным дымом. Курение – оно, конечно, зло, но в этой ситуации, табак вернул морякам настроение и уверенность в себе.
Каминский, Калмыков и Чимерко отправились в здание насосной станции. Там на стене висела подробная схема осушительной системы, а главное, на ней были указаны целые, не взорванные идиотами, мосты. Схема, после изучения подтвердила опасения Егора. Он завёл команду в полную жопу, и выхода из неё не видно. Чимерко и Калмыков, повесив головы, вышли во двор. Егор продолжал смотреть на схему, как будто, это могло что-то изменить и спасти команду Калмыкова. Неожиданно на помощь Егору пришёл смотритель насосной станции.
- Куда тебе паря, надо попасть? – спросил он Егора, видя с какой печалью тот рассматривает схему мелиоративной системы.
- В Головкино на побережье залива.
- Так давай грузи свою команду, в УАЗик. Подъедем к слиянию каналов. На том берегу и лежит Головкино. Моста нет, но дорога немецкая хорошая по обоим берегам канала, а там у меня лодка. Я вас перевезу на другой берег. Там же вам останется меньше километра и вы в Головкино.
- Спасибо, батя! - Егор долго тряс руку старику. Они со смотрителем вышли из насосной станции во двор. К Егору подошёл Калмыков.
- Боцман, один вещмешок оставили ночью на дамбе. Вещмешок Глущенко. Ничего в нём особого не было. Только рабочее платье и продукты.
- На корабле решим вопрос. Выпишем ему новое рабочее платье, а сейчас лейтенант, грузимся в УАЗик по ночной схеме. Старик нас подкинет к слиянию каналов. Там на лодке переправимся через канал и через километр в Головкино. Радостный Калмыков вернулся к команде, а Егор позвал мичмана Чимерко.
- Покажу. Конечно, дяденька, покажу. Пошли, я вас отведу. Моряки собрались и пошли за пацаном. На удивление Егора, малый привёл их именно на ту вымощенную булыжником дорогу, которую они втроём недавно обсуждали.
- Вот она, - сказал пацан и протянул руку за премией. Егор остановил Калмыкова:
- Погодь лейтенант, пройдём ещё по ней. Что-то всё же Егора напрягало в этой дороге. Моряки и мальчишка двинулись по камням в лес. Прошли молча метров двадцать. Неожиданно Чаусов спросил мальчонку.
- Пацан, а как тебя то зовут?
- Ваня, - ответил мальчик.
- А фамилия случаем не Сусанин? - остановившись и на полном серьёзе, спросил лейтенант Калмыков, так как булыжник закончился. Дорога обрывалась, а перед моряками лежало непроходимое болото.
- Нет! Иванов! – ответил довольный Иван. Как теперь выяснилось с редкой русской фамилией Иванов.
- Приплыли, - только и смог вымолвить Петя Чимерко. Пришлось возвращаться на северную окраину Громово. Благо прошли не более 150 метров. Ивана Иванова отпустили, вручив ему обещанные шоколадки, а Петя добавил ещё из запасов команды, банку сгущёнки и банку персикового компота. Не веря своей удачи, прижимая к груди подарки, мальчишка вприпрыжку рванул в посёлок.
Моряки, расположились на берегу реки Луговой, в прошлом Парве. Опять решая, куда им идти. Ещё раз, внимательно изучив по карте район их местонахождения и прикинув, что ему известно об особенностях Восточно Прусской природы, слово взял Егор.
- Справа и слева непроходимые болота. Впереди река Луговая с взорванным мостом. Через один такой взорванный мост мы с вами уже переправились. Тоже через эту же Луговую, но это было значительно выше по течению. Здесь река широкая, с сильным течением. Дорога одна. Назад через Громово, на Большаково, а это значит, что наш отдых на берегу залива накрылся, - моряки недовольно загудели, даже лейтенант и мичман хотели отдохнуть на берегу залива. За пять суток они протопали по дорогам и по бездорожью более 100 километров. Егор продолжал.
- Можем переправиться через эту Луговую. На том берегу, если верить карте, есть дорога. Это дамба она идёт понятное дело вдоль реки. По этой дамбе мы доберёмся почти до Головкино. По крайней мере, дорога упирается в другую реку. Не знаю, но надеюсь, мы как-то сможем, через неё переправиться. Это очень рискованный маршрут, но у него есть только одно преимущество. Он по карте всего 9 километров. Если же возвращаться, то нам предстоит отмахать 40 км. Разница надеюсь всем заметна. Какие будут мнения? Все единогласно решили переправляться через Луговую и прорываться через затоп-район по дамбе реки. Роковая ошибка Егора и команды Калмыкова. Ошибка, едва не перечеркнувшая весь так удачно проведённый до этого момента поход. Делать нечего. Это были моряки-разведчики. Приняв решение, они дружно стали претворять его в жизнь.
Так просто переплыть реку не получится. Мешали вещмешки набитые продуктами и формой. Решили срубить небольшие деревца росшие вдоль реки и связать из них плот. Затем, загрузив на него скарб и в несколько рейсов, переправиться на другой берег. Начали рубить ивняк, выбирали стволы в руку толщиной. У Егора как у опытного туриста и боцмана с собой был приличный кусок линя от линемёта. Прекрасная прочная и эластичная верёвка. Пока рубили стволы и вязали плот, на берегу появился мужик, местный житель. Он безошибочно определил старшего, хотя все уже были в плавках. Мужик, подойдя к лейтенанту Калмыкову, спросил.
- Вы чего затеяли товарищи военные? – Егор удивился: «Откуда он знает, что мы военные. Мы же голые». Калмыков ответил любопытному аборигену.
- Вот решили на тот берег переправиться. Нужен плотик для переправы снаряжения.
- Понятно. Это правильно. Хорошо, рубите, раз такое дело, нашим военным мы завсегда поможем. Дал разрешение местный житель. Хотя этого разрешения у него никто и не спрашивал, да и в чем его помощь им заключалась, тоже не было понятно. Егор чтобы, как-то поддержать разговор, спросил мужика.
- Мост-то, во время войны взорвали?
- Нет. Наши взорвали в 1947 году. Все мосты взорвали по всей реке, - Калмыков, Каминский, Чимерко и даже матросы, услышав ответ местного жителя, бросили вязать плот и вопросительно уставились на него. Мужик, поняв, что от него ждут разъяснений, пояснил.
- После войны были организованы военные совхозы. Землю поделили среди этих хозяйств. Ну вот. Стали одни хозяйства у других сено воровать. Границы же между хозяйствами проходили аккурат по реке. Вот один директор такого совхоза и приказал взорвать мосты. Чтобы сено, значит, не воровали.
- Идиоты! – не сговариваясь хором, выпалили моряки и продолжили вязать плот. Мужик, попросил закурить. Егор, угостил его сигаретой. Абориген начал прощаться, а напоследок посоветовал.
- Вы товарищи военные поспешали бы. Тут у нас в посёлке республиканского значения психушка. После ужина этих придурков выпускают погулять. Куда они денутся-то среди болот. Вот только они все большие борцы за сохранение природы. Увидят, чего вы тут нарубили, как бы беды не вышло. Что с них взять, они же придурки, - и мужик поковылял в посёлок, оставив в замешательстве команду Калмыкова. Петя, как только абориген отошёл на приличное расстояние, скомандовал.
- Парни, давайте ускоримся, нам здесь ещё войны с психами не хватало, - моряки одобрительно закивали головами и потащили плот к воде. Только они спустили плот, как на берегу показался первый псих. Если судить по его больничной одежде и выражению лица, сомнений не было он и есть тот ярый защитник природы. Плот просел. Он был связан из сырых стволов. Да и сухих-то нигде не было. Стало понятно, что на плот не положить больше двух вещмешков, а значит, придётся четыре раза возвращаться. Приняли следующее решение. Плот с вещами толкают четверо. Двое остаются на другом берегу и разводят костёр. Был август месяц и к вечеру уже становилось прохладно, да и погода портилась. Двое возвращаются и опять плывут вчетвером. Так, повторяют манёвр, пока не переправятся все. Первыми поплыли Егор, Круглов, Глущенко, Чаусов. Егор и Глущенко остались разводить костёр, а Круглов и Чаусов, как сильные пловцы и хорошо развитые физически парни стали двигателем плота. За второй рейс переплыли и остались Петя и Николаенков, но вот вещмешки поделились поровну, а значит, придётся делать ещё два рейса и один только с вещмешками. В это время на берегу, где с четырьмя вещмешками стояли Калмыков и Крупин стали скапливаться придурки. Они с любопытством рассматривали моряков. Плот причалил. Калмыков бросил на него два вещмешка скомандовал Крупину.
- Крупин, в воду и плыви, - Крупин даже не пошевелился и только сказал лейтенанту.
- Командир, я Вас одного с этой толпой идиотов, не оставлю.
- Плыви, Крупин. Я прошу тебя. Здесь ты мне всё равно не поможешь от них отбиться. Они нас обоих умудохают в миг. В воде же ты поможешь быстрее ребятам доплыть до того берега. Они вон, как уже устали, и вернётесь за мной. Давай, браток, не упрямься! – Крупин бросился в воду. Они втроём довольно быстро доставили вещмешки к боцману и остальным. С их берега было хорошо видно, как с десяток полных идиотов, обступили лейтенанта, а тот, повесив вещмешки на плечи, уже по пояс зашёл в реку. Егор скомандовал.
- Круглов, Чаусов, на берег! Глущенко и Николаенков за мной, - они поменялись, и уже четверо отдохнувших моряков, работая ногами как винтами, с удвоенной скоростью неслись на помощь своему командиру. Мешало сильное течение и им приходилось делать поправку на него. Время казалось, тянулось очень медленно, но, слава Богу, на берегу ничего не менялось. Лейтенант стоял по пояс в воде, психи на берегу. До Калмыкова оставалось не более двух метров, когда Крупин крикнул: «Товарищ лейтенант». Калмыков ещё отступив в воду бросил вещмешки на плот, ухватившись за него стал вместе с остальными толкать его к противоположному берегу. Тут все моряки, кто был в воде и на берегу увидели, что психи раздеваются и нагишом бросаются в воду. Они сильными взмахами рук стремительно приближаются к плоту. Петя и остальные ребята, похватав топорики и ножи спустились по пояс в реку поджидая плот. Психи, окружив его полукольцом, молча, как стая акул, плыла рядом и смотрели на обезумевших от страха моряков толкавших плот. Так, в этом эскорте они достигли берега. Чимерко с матросами помогли, обессилившим от напряжения и страха товарищам, подняться на берег. Сняли с плота вещмешки, а сам же плот подхватило течение и понесло к заливу. Команда Калмыкова ошалело смотрела на полную реку психов, а те не сказав, ни слова повернув, поплыли обратно.
- Черт знает, что происходит! – только и произнёс лейтенант, а потом добавил,- я там пока один стоял уже с жизнью простился. Ничего себе сходил в поход, отдохнул, называется на природе, – теперь всех пробило на хи-хи. Смеялись долго и до изнеможения. Мокрые, голые в одних плавках, сидели на песке посреди болот и ржали до икоты. Такого разворота событий никто из них не мог и в кошмарном сне увидеть. Рассказать кому на «Гирорулевом» ведь не поверят.
Стал накрапывать дождь. Костёр развести не удалось. Кругом сырая древесина и гореть она не хотела совсем, даже не дымила. Все уже оделись и здорово продрогли. Петя достал из вещмешка армейскую флягу. Открыл её и спросил Калмыкова.
- Лейтенант, разреши по сто грамм шила по случаю твоего чудесного спасения?
- Конечно, Петя, давай, а Крупину двойную порцию. Он командира не бросил, - все согласились с этим решением лейтенанта и фляга с рюмочкой пошла по кругу. Спирт пошёл как водичка, но вскоре поднял настроение и согрел моряков. Они, надев вещмешки, пошли по дамбе вдоль реки. Теперь Егору стало понятно, что им предстоит холодная ночёвка в дождь, который усиливался, без костра, так как вокруг были сплошные болота и заливные поля, заполненные водой почти по колено. Через час вся команда была мокрая насквозь. Дождь превратился в ливень. Остановились, решив ставить шатёр, но не было где нарубить ни колышков, ни стоек. Слева река, через которую они только что переправились, сзади и впереди дамба шириной шесть метров, справа болото. Стемнело. К ливню добавился штормовой ветер. Положение становилось совсем безнадёжным, когда морякам показалось, что они слышат шум двигателя, тут же по ним ударил свет фар. По дамбе ехала автомашина! Наверное, появление НЛО, меньше бы вызвало удивления у ребят, чем этот УАЗик. Он остановился возле моряков. Открыв дверцу, водитель спросил:
- Вы откуда здесь и кто вы такие? - Егор подошёл к водителю и всё быстро объяснил ему.
Каминский повернулся к своей команде. Ливень, подхватываемый порывами ветра, безжалостно хлестал по сидящим на вещмешках морякам. Вода с неба лилась сплошной стеной. Дежавю. Егор вернулся в Атлантику, в ту ночь при заправке топливом «Стрельца» на траверзе Гвинеи. Небо так же, как и тогда, раскалывали вспышки молний. Гремели раскаты грома. Моряки уже промокли насквозь. Вещмешки пропитались водой. Оставался сухим только туристический рюкзак Каминского, сшитый им из водонепроницаемой ткани ещё во времена походов в Балтийском туристическом клубе. По выработанной многими походами привычке, Егор сначала вложил в рюкзак толстый большой, на 50 литров, целлофановый пакет, а уже потом в него все свои вещи. На вещмешки таких пакетов не смогли найти и теперь за эту недоработку при подготовке, рассчитывались мокрыми вещами и размокшими продуктами, которые не были упакованы в целлофан. В туристическом походе, как и в разведке, нет мелочей. Егор скомандовал:
- Грузимся в УАЗик! Садитесь друг другу на колени. Вещмешки в грузовой отсек, - в минуту восемь человек уместились в УАЗике. Это было невероятно! Егор сел рядом с водителем, а на коленях у Егора устроился Петя Чимерко. Натужно завыв, УАЗик на первой передаче пополз по дамбе. Пока ехали, Егор подумал: « Нас с водилой в этой машине девять человек. Никогда никто, ни в какой войне не победит этот народ».
УАЗик остановился возле одной из насосных станций. Это было капитальное из красного кирпича немецкой постройки здание на берегу канала. Мощные насосы перекачивали воду из системы каналов, как паутина покрывавших весь затопрайон, в реку и далее вода поступала в Куршский залив. Ливень продолжался. Команда Калмыкова выгрузилась из УАЗика и хозяйка, жена смотрителя насосной станции, предложила морякам разместиться на сеновале, под навесом, попросив только не курить. Моряки поспешили воспользоваться гостеприимством хозяев, так как не только промокли, но и продрогли, а курить-то всё равно было нечего, все сигареты размокли в хлам.
Утром Каминскому стало понятно, что он завёл свою команду в ловушку. Их окружали сплошные болота, залитые по колено водой луга и сложная система малых и больших каналов. Выбраться из этой паутины морякам не хватит и недели, не то, что оставшихся двух суток. За ночь, высушив на себе одежду и отдохнув, моряки молча сидели на сеновале смотрителя насосной станции и с надеждой смотрели на боцмана. Они уже привыкли, что их боцман всегда найдёт выход из самой сложной ситуации, так было в море, так уже было не раз и в этом походе. Егор отошёл от сеновала. Достал из своего рюкзака сухую пачку сигарет. Закурив, он показал товарищам пачку. Курильщики вскочили и подбежали к боцману. Егор отдал им сигареты. Парни жадно затянулись табачным дымом. Курение – оно, конечно, зло, но в этой ситуации, табак вернул морякам настроение и уверенность в себе.
Каминский, Калмыков и Чимерко отправились в здание насосной станции. Там на стене висела подробная схема осушительной системы, а главное, на ней были указаны целые, не взорванные идиотами, мосты. Схема, после изучения подтвердила опасения Егора. Он завёл команду в полную жопу, и выхода из неё не видно. Чимерко и Калмыков, повесив головы, вышли во двор. Егор продолжал смотреть на схему, как будто, это могло что-то изменить и спасти команду Калмыкова. Неожиданно на помощь Егору пришёл смотритель насосной станции.
- Куда тебе паря, надо попасть? – спросил он Егора, видя с какой печалью тот рассматривает схему мелиоративной системы.
- В Головкино на побережье залива.
- Так давай грузи свою команду, в УАЗик. Подъедем к слиянию каналов. На том берегу и лежит Головкино. Моста нет, но дорога немецкая хорошая по обоим берегам канала, а там у меня лодка. Я вас перевезу на другой берег. Там же вам останется меньше километра и вы в Головкино.
- Спасибо, батя! - Егор долго тряс руку старику. Они со смотрителем вышли из насосной станции во двор. К Егору подошёл Калмыков.
- Боцман, один вещмешок оставили ночью на дамбе. Вещмешок Глущенко. Ничего в нём особого не было. Только рабочее платье и продукты.
- На корабле решим вопрос. Выпишем ему новое рабочее платье, а сейчас лейтенант, грузимся в УАЗик по ночной схеме. Старик нас подкинет к слиянию каналов. Там на лодке переправимся через канал и через километр в Головкино. Радостный Калмыков вернулся к команде, а Егор позвал мичмана Чимерко.
