Каплей был щупленьким и дохлым мужичком, типичная штабная шалупонь. Он под напором Егора попятился на стенку. Перегораживая собой трап, Егор в довольно резкой форме спросил офицера.
- Что Вам надо на борту корабля?
- Что значит «Что мне надо?» Ты как разговариваешь с офицером старшина? Представься немедленно!
- Второй раз спрашиваю. Что Вам надо на борту корабля? - каплей продолжал визжать
- Да что это за дисциплина такая? Ты что старшина на гауптвахту захотел? - Егор повернулся к вахтенному.
- Глущенко. Если этот козлина опять попрёт, можешь засадить ему штык-нож в жопу и несколько раз провернуть его там. Может тогда у него мозги включатся и он поймёт куда он прёт, - Егор сошёл с трапа и пошёл в надстройку оставив визжавшего на стенке каплея. Старший матрос Глущенко, встал на трап. Для убедительности расстегнул ремешок штык-ножа, висевшего у его на поясном ремне. Через четверть часа в дежурку ввалился замполит корабля капитан-лейтенант Хлебников. Он был рыжий, а поэтому его лицо горело огнём от возмущения и праведного гнева. С порога дежурки он накинулся на Егора.
- Каминский ты что творишь? Почему капитан-лейтенанта из политотдела штаба флота ты не пустил на борт? Чёрт знает, что он может подумать о дисциплине на корабле. Я уже не знаю, что он теперь доложит в политотдел. Он с нами в море пойдёт, - Егор, подождал, пока замполит успокоится и спокойно ответил Хлебникову.
- Во-первых, ему, как и любому постороннему, подъём на борт только с разрешения командира. Во-вторых, командира нет на борту, и этот, слесарь человеческих душ, будет ждать на стенке, пока не вернётся с отряда Гена, - про себя за глаза в экипаже Геннадия Кашина называли, Геной. Егор продолжал, - в-третьих пусть он, если хочет подняться на борт с Вами, товарищ капитан-лейтенант, научится разговаривать, как того требует Устав. Заодно пусть скажет спасибо, что я его не уложил мордой на грязную стенку за попытку прорваться на корабль. В-четвёртых, последнее, мне совершенно безразлично, что этот он донесёт в политотдел, может он боцманом с Вами вместо меня пойдёт? Не думаю, - Егор сел и продолжил заполнять журнал. Хлебников ушёл. Через пять минут вахтенный звонком вызвал дежурного к трапу. На стенке стояли Хлебников и каплей, у трапа на борту Глущенко. Егор спустился на стенку. Каплей протянул Егору командировочное предписание и представился. Хотя первым был обязан представиться дежурный по кораблю, но видно Каминскому, гогда он не в духе Устав не писан.
- Инструктор политотдела штаба флота, капитан-лейтенант Потапов, - Егор, отдав честь, тоже представился офицеру.
- Дежурный по кораблю, старшина 2-й статьи сверхсрочной службы Каминский.
- Наш боцман, - добавил замполит. Каплей слегка помялся и обратился к Каминскому.
- Вы, товарищ старшина 2-й статьи сверхсрочной службы, извините меня, я тут пошумел немного, - как бы, и не слыша последних слов офицера, Егор вернул ему документы. Сделав шаг в сторону, освободил трап. Приложив руку к фуражке, предложил каплею.
- Прошу Вас товарищ капитан-лейтенант. Поднимайтесь на борт. От лица экипажа рад приветствовать Вас на борту «Гирорулевого». Уверен, наша с Вами боевая служба пройдёт в русле взаимопонимания и на благо Родины, - Хлебников улыбнулся, каплей с уважением посмотрел на Каминского, а старший матрос Глущенко, ухмыльнувшись и покачав головой, освободил проход офицерам.
Вскоре на борт прибыл командир. Вахтенный тремя звонками дал понять дежурному, что на борт поднимается командир. Егор выскочил на правый шкафут. Скомандовал «Смирно». Доложил командиру.
- Товарищ командир, за время Вашего отсутствия происшествий не случилось. На борт прибыл капитан-лейтенант Потапов из политотдела штаба флота. Он прикомандирован к нам на время похода и сейчас находится у замполита, - Гена выслушал доклад дежурного. Подав команду «Вольно», направился в свою каюту.
Ни каплей, ни замполит Хлебников не пожаловались Кашину на Каминского, более того, этот случай больше никто из них не вспоминал, а каплей в море показательно уважительно обращался к боцману. Только в то дежурство Егора, конфликт у трапа с каплеем из политотдела, был только началом. После обеда, аккурат в адмиральский час, когда весь военно-морской флот Советского Союза напоминает коал на эвкалиптовых ветках, вахтенный опять вызвал дежурного Каминского к трапу. С трудом маневрируя, чтобы не врезаться в какой-нибудь выступ на палубе, борющийся со сном Егор подошёл к трапу. У трапа, рядом с Глущенко, стоял незнакомый Егору капитан 3-го ранга. Егор представился. Каптри бросил через плечо.
- Я к командиру, - Егор преградил ему путь и спокойно потребовал от офицера.
- Как о Вас доложить командиру? – каптри с интересом смотрел на Каминского. Глущенко расцвёл как майская роза. Каптри не пёр подобно политотделовскому каплею, а спокойно представился.
- Доложите, дежурный, командиру корабля. К нему капитан 3-го ранга Шевченко.
- Прошу вас минутку подождать товарищ капитан 3-го ранга, - Егор открыл коробку корабельного телефона, расположенную у трапа. Набрав номер каюты командира, стал ждать ответа. Очень Егору не хотелось беспокоить Гену во время адмиральского часа, но что-то напрягающее Егора было в этом каптри. Наконец-то Гена ответил. По голосу было понятно, он недоволен, что его потревожили в это время. Егор доложил.
- Дежурный по кораблю старшина 2 статьи сверхсрочной службы Каминский. Товарищ командир к Вам капитан 3-го ранга Шевченко
- Хорошо, Каминский. Проводи его ко мне в каюту, - Егор повесил трубку и обратился к офицеру.
- Командир ждёт Вас. Пойдёмте я Вас провожу.
- Спасибо старшина, я знаю дорогу в его каюту.
- Зато я Вас не знаю, товарищ капитан 3-го ранга. Мне приказано Вас проводить к командиру, и я Вас провожу вне зависимости от того, знаете Вы дорогу или нет. Мне не надо, чтобы Вы болтались по кораблю, - Глущенко прыснул в руку, но тут же встал смирно под сердитым взглядом Каминского и улыбающегося каптри.
- Хорошо, старшина. Проводите, - они поднялись на вторую палубу. Егор постучал в дверь каюты командира и когда тот откликнулся, открыв дверь доложил.
- Товарищ командир. Капитан 3-го ранга Шевченко, - пропустив каптри в каюту, Егор услышал голос Гены.
- Каминский зайди, - Егор вошёл. Каптри поздоровался с Кашиным за руку и вольготно плюхнулся на диван, при этом улыбаясь, пристально смотрел на Егора: «Действительно взгляд у него, не добрый, будто ощупывает тебя», подумал Егор.
- Знакомься Каминский. Наш дивизионный особист. Капитан 3-го ранга Шевченко Вадим Степанович, - представил Каминскому особиста Гена: «Значит, я не ошибся. Вот откуда этот сверлящий взгляд. Профессиональная деформация у этого чекиста. Глаза его выдают». Выработанный годами навык, определять внуков железного Феликса, сразу при начале общения с ними, ещё поможет Егору в его последней пятой жизни. Особист продолжал изучать Каминского. Егор молчал и спокойно смотрел в глаза чекисту. Наконец-то последний заговорил.
- Ну что же Егор вот мы с тобой и познакомились. Я твоё досье смотрел. Интересное оно, - а потом, повернувшись к Кашину, сказал ему, - умеешь ты Гена людей находить. Ты где его нашёл?
- Из колхоза вытащил, - ответил Гена.
- Интересный кадр. Он тебе про себя рассказывал?
- Да рассказывал о гидрографии, о Мозамбике, а что есть у твоей конторы к нему претензии? – слегка озаботился командир, - так вроде ваши проверяли его.
- Нет, нет ничего. Скорее наоборот. Давно наши вокруг этого …, - и тут чекист, сощурив глаз, посмотрел на Егора. Потом многозначительно продолжил, - … флибустьера кружат, - Егор от неожиданности вздрогнул, так его называли с подачи Башуна на «Стрельце», после того когда Егор сиганул в Мапуту через фальшборт со «Стрельца» на палубу «Гигрометра». Особист продолжил.
- Не удаётся его заполучить в нашу контору, а тебе то, как удалось его сагитировать? - Гена облегчённо выдохнул и отрезал.
- Всё Вадим, раньше надо было конторе его вербовать, он теперь у меня боцманом и я его тебе не отдам, - потом обратился к Егору.
- Иди дальше дежурить боцман.
- Есть! – Егор отдал честь и вышел из каюты.
Перед ужином, покидая корабль, Шевченко заглянул в дежурку к Егору.
- А ты молодцом, старшина! Силён! Ведь догадался, кто я? - обратился офицер к Каминскому стоя в дверях дежурки.
- Скорее почувствовал. Вас глаза, товарищ капитан 3-го ранга, выдают, - откровенно ответил Егор.
- И не пустил всё-таки. Не испугался втыка?
- Предпочитаю быть наказанным за чрезмерно бдительное несение службы, чем за раздолбайство, – ответил Егор особисту. Шевченко ответ боцмана понравился. Он довольно хмыкнул, и неожиданно протянув руку Егору для рукопожатия, объявил.
- Объявляю Вам, старшина 2-й статьи сверхсрочной службы Каминский благодарность за добросовестное исполнение служебных обязанностей!
- Служу Советскому Союзу! – как и положено, ответил Егор.
- Вот так и служи! – завершил разговор особист. Они, обменялись рукопожатием. Шевченко покинул корабль. Каминский остался нести дежурство дальше.
После вечернего чая, Егор вышел на главную палубу. Стояла прекрасная, тёплая апрельская погода. По левому борту, за трюмом, кучковались матросы экипажа, несколько прикомандированных бойцов и два летёхи из Москвы. Один из лейтенантов что-то, сидя на планшире, втирал морякам. Егор подошёл к ним и обратился к лейтенанту.
- Товарищ лейтенант, Вам разве неизвестно, что сидеть на планшире не только не положено, но ещё и является нарушением флотской традиции? – лейтенант спрыгнул с планширя фальшборта, но в свою очередь огрызнулся.
- Старшина сверхсрочник меня, офицера, учить ещё будет морским традициям, - Егор посмотрел на этого молодого петушка. Вспомнив братьев Елагиных, подумал: «Ну что за день сегодня такой выдался. Придётся ещё и этого салажонка на место ставить. Не было бы матросов, да и пошёл бы он на хер, а так придётся ответить. Авторитет боцмана это не мелочь по карманам тырить. Завоевать его трудно, потерять легко, а вернуть уже никогда не удастся», выждав несколько секунд, Егор обратился не столько к лейтенанту, сколько к морякам, стоявшим вокруг.
- Да товарищ лейтенант, Вам вручили погоны, но это только атрибут формы. Какой Вы разведчик я не знаю. Наша боевая покажет. Покажет, стали Вы уже офицером и разведчиком, или только погоны носите, а вот какой Вы моряк мы с Вами прямо сейчас можем выяснить. Не возражаете?
- А давай, боцман, давай проверим, кто из нас моряк, а кто так, просто погулять вышел.
- Для начала товарищ лейтенант. Если Вы считаете себя офицером и настоящим офицером, а ещё и моряком, то обращайтесь ко мне на «Вы», как и положено обращаться военнослужащим друг к другу. Я же вам не тыкал. Я боцман на этом корабле, ещё и по возрасту старше Вас.
- Извините, старшина, - сразу извинился офицер перед Егором. Егор продолжал.
- Кто бы мы с вами товарищи ни были по специальности, при каких воинских званиях, мы моряки, а значит, знание морской терминологии в нашей службе для нас имеет ключевое значение. Это то, что отличает нас от остальных сухопутных граждан. Поэтому вызываю, Вас товарищ лейтенант, на интеллектуальную дуэль! Задаёте мне вопрос по флотским названиям из теории устройства корабля. Если я отвечаю, то тогда моя очередь и так до первого неправильного ответа. Согласны!
- Отлично старшина! Согласен! - возле Егора и лейтенанта всё больше и больше собиралось моряков из экипажа, разведчиков, командиров и матросов. Егор никогда так и не поймёт, как по кораблям и судам с такой бешеной скоростью распространяются слухи о какой-нибудь весёлой канители. Появились замполит и политотделовский каплей, замполит был обеспечивающим в этот день. Неожиданно появился и командир. Всё сразу умолкли и подтянулись. Гена показал рукой «Вольно» и присев на крышку люка трюма, стал с интересом наблюдать за поединком лейтенанта и боцмана. Егор решил быть великодушным и право первого вопроса предоставил лейтенанту, Лейтенант гордо спросил.
- Сколько на «Гирорулевом» палуб? – Егор усмехнулся и спокойно ответил.
- На нашем «Гирорулевом», одна главная палуба, всё остальное, что мы называем палубами - это платформы. Палуба идёт непрерывно с носа до кормы и от борта, до борта. Наша командирская палуба, шлюпочная, спардек и сигнальный мостик – это платформы, так как они все прерываются, - моряки загудели. Стало понятно, что для многих из них - это стало открытием. Очередь задавать вопрос Егора.
- Чем отличается бак от полубака? – вопрос для летёхи оказался простым.
- Бак - общее название носовой оконечности корабля, полубак помещение на носу. Так можно сказать и о юте и полуюте, а скажите, боцман, что такое пиллерс?
- Любая вертикальная стойка на корабле, за исключением мачт и другого стоящего такелажа, - тут же ответил Егор. Вскоре, на палубе собрались все, кто был на корабле, даже вахтенный у трапа переместился поближе, чтобы всё слышать и одновременно не упускать из вида трап. Дуэль продолжалась. Лейтенант действительно оказался подкован во флотской терминологии, но ему было, как вприпрыжку до Китая до боцмана. Они уже обменялись двумя десятками вопросов. Егор решил завершать этот поединок.
- Вот лейтенант, Вы сидели на планшире фальшборта, - услышав это, Гена сурово посмотрел на лейтенанта, тот даже слегка поёжился, Егор продолжал: - Как называется эта стойка, которая держит фальшборт и на которую опирается планширь и что это за номерок на ней в пластмассовом кружочке?
- Это шпангоут и на нём нанесён номер шпангоута, - ответил летёха и не понял, что он уже проиграл.
- Вы уверены? - переспросил Егор. Летёха кивнул. Егор продолжал. – Думаю, Вам известно. Во-первых. Шпангоуты поднимаются только до главной палубы и уж точно, Вам известно, что расстояние между шпангоутами, шпация, равна 600 миллиметрам. Разве между этими стойками 600 миллиметров? Между ними все 180 и заметьте сантиметров. Так как же называются эти стойки?- лейтенант молчал. Егор обратился ко всем окружающим.
- Может, кто-то хочет выручить товарища лейтенанта? - ответом Егору была тишина. Гена Кашин делая вид, что он знает ответ, свысока переводил взгляд с моряка на моряка. Все под его взглядом опускали глаза. Егор не стал усугублять обстановку, неизвестно чем это всё закончится для экипажа, да и для самого Каминского и произнёс.
- Стойка фальшборта называется контрфорс, - пробежала волна облегчения, но Каминский не был бы Каминским, если бы он не припас ещё один, чисто садистки вопрос.
- Вот только на корабле есть ещё одна деталь, которая также называется контрфорс. Кто скажет что это? – всё! Контрольный выстрел в лоб всей команде был сделан. Теперь и Гена с удивлением, смотрел на Егора, ожидая от него ответа. Егор не стал тянуть кота за все подробности и удовлетворил интерес товарищей.
- Звено якорной цепи имеет перемычку. Вот эта перемычка и называется контрфорс, - опять пробежал вздох облегчения. Итог дуэли решил подвести сам командир.
- Лейтенант, ну с кем ты решил бодаться. С боцманом. Ты ещё в училище гальюны драил, когда наш боцман пересекал Атлантический и Индийский океаны, - излишне говорить, что авторитет боцмана после этого случая взлетел на недосягаемую высоту. Все разошлись, а Гена подошёл к Егору и тихо спросил его на ухо.
- Что Вам надо на борту корабля?
- Что значит «Что мне надо?» Ты как разговариваешь с офицером старшина? Представься немедленно!
- Второй раз спрашиваю. Что Вам надо на борту корабля? - каплей продолжал визжать
- Да что это за дисциплина такая? Ты что старшина на гауптвахту захотел? - Егор повернулся к вахтенному.
- Глущенко. Если этот козлина опять попрёт, можешь засадить ему штык-нож в жопу и несколько раз провернуть его там. Может тогда у него мозги включатся и он поймёт куда он прёт, - Егор сошёл с трапа и пошёл в надстройку оставив визжавшего на стенке каплея. Старший матрос Глущенко, встал на трап. Для убедительности расстегнул ремешок штык-ножа, висевшего у его на поясном ремне. Через четверть часа в дежурку ввалился замполит корабля капитан-лейтенант Хлебников. Он был рыжий, а поэтому его лицо горело огнём от возмущения и праведного гнева. С порога дежурки он накинулся на Егора.
- Каминский ты что творишь? Почему капитан-лейтенанта из политотдела штаба флота ты не пустил на борт? Чёрт знает, что он может подумать о дисциплине на корабле. Я уже не знаю, что он теперь доложит в политотдел. Он с нами в море пойдёт, - Егор, подождал, пока замполит успокоится и спокойно ответил Хлебникову.
- Во-первых, ему, как и любому постороннему, подъём на борт только с разрешения командира. Во-вторых, командира нет на борту, и этот, слесарь человеческих душ, будет ждать на стенке, пока не вернётся с отряда Гена, - про себя за глаза в экипаже Геннадия Кашина называли, Геной. Егор продолжал, - в-третьих пусть он, если хочет подняться на борт с Вами, товарищ капитан-лейтенант, научится разговаривать, как того требует Устав. Заодно пусть скажет спасибо, что я его не уложил мордой на грязную стенку за попытку прорваться на корабль. В-четвёртых, последнее, мне совершенно безразлично, что этот он донесёт в политотдел, может он боцманом с Вами вместо меня пойдёт? Не думаю, - Егор сел и продолжил заполнять журнал. Хлебников ушёл. Через пять минут вахтенный звонком вызвал дежурного к трапу. На стенке стояли Хлебников и каплей, у трапа на борту Глущенко. Егор спустился на стенку. Каплей протянул Егору командировочное предписание и представился. Хотя первым был обязан представиться дежурный по кораблю, но видно Каминскому, гогда он не в духе Устав не писан.
- Инструктор политотдела штаба флота, капитан-лейтенант Потапов, - Егор, отдав честь, тоже представился офицеру.
- Дежурный по кораблю, старшина 2-й статьи сверхсрочной службы Каминский.
- Наш боцман, - добавил замполит. Каплей слегка помялся и обратился к Каминскому.
- Вы, товарищ старшина 2-й статьи сверхсрочной службы, извините меня, я тут пошумел немного, - как бы, и не слыша последних слов офицера, Егор вернул ему документы. Сделав шаг в сторону, освободил трап. Приложив руку к фуражке, предложил каплею.
- Прошу Вас товарищ капитан-лейтенант. Поднимайтесь на борт. От лица экипажа рад приветствовать Вас на борту «Гирорулевого». Уверен, наша с Вами боевая служба пройдёт в русле взаимопонимания и на благо Родины, - Хлебников улыбнулся, каплей с уважением посмотрел на Каминского, а старший матрос Глущенко, ухмыльнувшись и покачав головой, освободил проход офицерам.
Вскоре на борт прибыл командир. Вахтенный тремя звонками дал понять дежурному, что на борт поднимается командир. Егор выскочил на правый шкафут. Скомандовал «Смирно». Доложил командиру.
- Товарищ командир, за время Вашего отсутствия происшествий не случилось. На борт прибыл капитан-лейтенант Потапов из политотдела штаба флота. Он прикомандирован к нам на время похода и сейчас находится у замполита, - Гена выслушал доклад дежурного. Подав команду «Вольно», направился в свою каюту.
Ни каплей, ни замполит Хлебников не пожаловались Кашину на Каминского, более того, этот случай больше никто из них не вспоминал, а каплей в море показательно уважительно обращался к боцману. Только в то дежурство Егора, конфликт у трапа с каплеем из политотдела, был только началом. После обеда, аккурат в адмиральский час, когда весь военно-морской флот Советского Союза напоминает коал на эвкалиптовых ветках, вахтенный опять вызвал дежурного Каминского к трапу. С трудом маневрируя, чтобы не врезаться в какой-нибудь выступ на палубе, борющийся со сном Егор подошёл к трапу. У трапа, рядом с Глущенко, стоял незнакомый Егору капитан 3-го ранга. Егор представился. Каптри бросил через плечо.
- Я к командиру, - Егор преградил ему путь и спокойно потребовал от офицера.
- Как о Вас доложить командиру? – каптри с интересом смотрел на Каминского. Глущенко расцвёл как майская роза. Каптри не пёр подобно политотделовскому каплею, а спокойно представился.
- Доложите, дежурный, командиру корабля. К нему капитан 3-го ранга Шевченко.
- Прошу вас минутку подождать товарищ капитан 3-го ранга, - Егор открыл коробку корабельного телефона, расположенную у трапа. Набрав номер каюты командира, стал ждать ответа. Очень Егору не хотелось беспокоить Гену во время адмиральского часа, но что-то напрягающее Егора было в этом каптри. Наконец-то Гена ответил. По голосу было понятно, он недоволен, что его потревожили в это время. Егор доложил.
- Дежурный по кораблю старшина 2 статьи сверхсрочной службы Каминский. Товарищ командир к Вам капитан 3-го ранга Шевченко
- Хорошо, Каминский. Проводи его ко мне в каюту, - Егор повесил трубку и обратился к офицеру.
- Командир ждёт Вас. Пойдёмте я Вас провожу.
- Спасибо старшина, я знаю дорогу в его каюту.
- Зато я Вас не знаю, товарищ капитан 3-го ранга. Мне приказано Вас проводить к командиру, и я Вас провожу вне зависимости от того, знаете Вы дорогу или нет. Мне не надо, чтобы Вы болтались по кораблю, - Глущенко прыснул в руку, но тут же встал смирно под сердитым взглядом Каминского и улыбающегося каптри.
- Хорошо, старшина. Проводите, - они поднялись на вторую палубу. Егор постучал в дверь каюты командира и когда тот откликнулся, открыв дверь доложил.
- Товарищ командир. Капитан 3-го ранга Шевченко, - пропустив каптри в каюту, Егор услышал голос Гены.
- Каминский зайди, - Егор вошёл. Каптри поздоровался с Кашиным за руку и вольготно плюхнулся на диван, при этом улыбаясь, пристально смотрел на Егора: «Действительно взгляд у него, не добрый, будто ощупывает тебя», подумал Егор.
- Знакомься Каминский. Наш дивизионный особист. Капитан 3-го ранга Шевченко Вадим Степанович, - представил Каминскому особиста Гена: «Значит, я не ошибся. Вот откуда этот сверлящий взгляд. Профессиональная деформация у этого чекиста. Глаза его выдают». Выработанный годами навык, определять внуков железного Феликса, сразу при начале общения с ними, ещё поможет Егору в его последней пятой жизни. Особист продолжал изучать Каминского. Егор молчал и спокойно смотрел в глаза чекисту. Наконец-то последний заговорил.
- Ну что же Егор вот мы с тобой и познакомились. Я твоё досье смотрел. Интересное оно, - а потом, повернувшись к Кашину, сказал ему, - умеешь ты Гена людей находить. Ты где его нашёл?
- Из колхоза вытащил, - ответил Гена.
- Интересный кадр. Он тебе про себя рассказывал?
- Да рассказывал о гидрографии, о Мозамбике, а что есть у твоей конторы к нему претензии? – слегка озаботился командир, - так вроде ваши проверяли его.
- Нет, нет ничего. Скорее наоборот. Давно наши вокруг этого …, - и тут чекист, сощурив глаз, посмотрел на Егора. Потом многозначительно продолжил, - … флибустьера кружат, - Егор от неожиданности вздрогнул, так его называли с подачи Башуна на «Стрельце», после того когда Егор сиганул в Мапуту через фальшборт со «Стрельца» на палубу «Гигрометра». Особист продолжил.
- Не удаётся его заполучить в нашу контору, а тебе то, как удалось его сагитировать? - Гена облегчённо выдохнул и отрезал.
- Всё Вадим, раньше надо было конторе его вербовать, он теперь у меня боцманом и я его тебе не отдам, - потом обратился к Егору.
- Иди дальше дежурить боцман.
- Есть! – Егор отдал честь и вышел из каюты.
Перед ужином, покидая корабль, Шевченко заглянул в дежурку к Егору.
- А ты молодцом, старшина! Силён! Ведь догадался, кто я? - обратился офицер к Каминскому стоя в дверях дежурки.
- Скорее почувствовал. Вас глаза, товарищ капитан 3-го ранга, выдают, - откровенно ответил Егор.
- И не пустил всё-таки. Не испугался втыка?
- Предпочитаю быть наказанным за чрезмерно бдительное несение службы, чем за раздолбайство, – ответил Егор особисту. Шевченко ответ боцмана понравился. Он довольно хмыкнул, и неожиданно протянув руку Егору для рукопожатия, объявил.
- Объявляю Вам, старшина 2-й статьи сверхсрочной службы Каминский благодарность за добросовестное исполнение служебных обязанностей!
- Служу Советскому Союзу! – как и положено, ответил Егор.
- Вот так и служи! – завершил разговор особист. Они, обменялись рукопожатием. Шевченко покинул корабль. Каминский остался нести дежурство дальше.
После вечернего чая, Егор вышел на главную палубу. Стояла прекрасная, тёплая апрельская погода. По левому борту, за трюмом, кучковались матросы экипажа, несколько прикомандированных бойцов и два летёхи из Москвы. Один из лейтенантов что-то, сидя на планшире, втирал морякам. Егор подошёл к ним и обратился к лейтенанту.
- Товарищ лейтенант, Вам разве неизвестно, что сидеть на планшире не только не положено, но ещё и является нарушением флотской традиции? – лейтенант спрыгнул с планширя фальшборта, но в свою очередь огрызнулся.
- Старшина сверхсрочник меня, офицера, учить ещё будет морским традициям, - Егор посмотрел на этого молодого петушка. Вспомнив братьев Елагиных, подумал: «Ну что за день сегодня такой выдался. Придётся ещё и этого салажонка на место ставить. Не было бы матросов, да и пошёл бы он на хер, а так придётся ответить. Авторитет боцмана это не мелочь по карманам тырить. Завоевать его трудно, потерять легко, а вернуть уже никогда не удастся», выждав несколько секунд, Егор обратился не столько к лейтенанту, сколько к морякам, стоявшим вокруг.
- Да товарищ лейтенант, Вам вручили погоны, но это только атрибут формы. Какой Вы разведчик я не знаю. Наша боевая покажет. Покажет, стали Вы уже офицером и разведчиком, или только погоны носите, а вот какой Вы моряк мы с Вами прямо сейчас можем выяснить. Не возражаете?
- А давай, боцман, давай проверим, кто из нас моряк, а кто так, просто погулять вышел.
- Для начала товарищ лейтенант. Если Вы считаете себя офицером и настоящим офицером, а ещё и моряком, то обращайтесь ко мне на «Вы», как и положено обращаться военнослужащим друг к другу. Я же вам не тыкал. Я боцман на этом корабле, ещё и по возрасту старше Вас.
- Извините, старшина, - сразу извинился офицер перед Егором. Егор продолжал.
- Кто бы мы с вами товарищи ни были по специальности, при каких воинских званиях, мы моряки, а значит, знание морской терминологии в нашей службе для нас имеет ключевое значение. Это то, что отличает нас от остальных сухопутных граждан. Поэтому вызываю, Вас товарищ лейтенант, на интеллектуальную дуэль! Задаёте мне вопрос по флотским названиям из теории устройства корабля. Если я отвечаю, то тогда моя очередь и так до первого неправильного ответа. Согласны!
- Отлично старшина! Согласен! - возле Егора и лейтенанта всё больше и больше собиралось моряков из экипажа, разведчиков, командиров и матросов. Егор никогда так и не поймёт, как по кораблям и судам с такой бешеной скоростью распространяются слухи о какой-нибудь весёлой канители. Появились замполит и политотделовский каплей, замполит был обеспечивающим в этот день. Неожиданно появился и командир. Всё сразу умолкли и подтянулись. Гена показал рукой «Вольно» и присев на крышку люка трюма, стал с интересом наблюдать за поединком лейтенанта и боцмана. Егор решил быть великодушным и право первого вопроса предоставил лейтенанту, Лейтенант гордо спросил.
- Сколько на «Гирорулевом» палуб? – Егор усмехнулся и спокойно ответил.
- На нашем «Гирорулевом», одна главная палуба, всё остальное, что мы называем палубами - это платформы. Палуба идёт непрерывно с носа до кормы и от борта, до борта. Наша командирская палуба, шлюпочная, спардек и сигнальный мостик – это платформы, так как они все прерываются, - моряки загудели. Стало понятно, что для многих из них - это стало открытием. Очередь задавать вопрос Егора.
- Чем отличается бак от полубака? – вопрос для летёхи оказался простым.
- Бак - общее название носовой оконечности корабля, полубак помещение на носу. Так можно сказать и о юте и полуюте, а скажите, боцман, что такое пиллерс?
- Любая вертикальная стойка на корабле, за исключением мачт и другого стоящего такелажа, - тут же ответил Егор. Вскоре, на палубе собрались все, кто был на корабле, даже вахтенный у трапа переместился поближе, чтобы всё слышать и одновременно не упускать из вида трап. Дуэль продолжалась. Лейтенант действительно оказался подкован во флотской терминологии, но ему было, как вприпрыжку до Китая до боцмана. Они уже обменялись двумя десятками вопросов. Егор решил завершать этот поединок.
- Вот лейтенант, Вы сидели на планшире фальшборта, - услышав это, Гена сурово посмотрел на лейтенанта, тот даже слегка поёжился, Егор продолжал: - Как называется эта стойка, которая держит фальшборт и на которую опирается планширь и что это за номерок на ней в пластмассовом кружочке?
- Это шпангоут и на нём нанесён номер шпангоута, - ответил летёха и не понял, что он уже проиграл.
- Вы уверены? - переспросил Егор. Летёха кивнул. Егор продолжал. – Думаю, Вам известно. Во-первых. Шпангоуты поднимаются только до главной палубы и уж точно, Вам известно, что расстояние между шпангоутами, шпация, равна 600 миллиметрам. Разве между этими стойками 600 миллиметров? Между ними все 180 и заметьте сантиметров. Так как же называются эти стойки?- лейтенант молчал. Егор обратился ко всем окружающим.
- Может, кто-то хочет выручить товарища лейтенанта? - ответом Егору была тишина. Гена Кашин делая вид, что он знает ответ, свысока переводил взгляд с моряка на моряка. Все под его взглядом опускали глаза. Егор не стал усугублять обстановку, неизвестно чем это всё закончится для экипажа, да и для самого Каминского и произнёс.
- Стойка фальшборта называется контрфорс, - пробежала волна облегчения, но Каминский не был бы Каминским, если бы он не припас ещё один, чисто садистки вопрос.
- Вот только на корабле есть ещё одна деталь, которая также называется контрфорс. Кто скажет что это? – всё! Контрольный выстрел в лоб всей команде был сделан. Теперь и Гена с удивлением, смотрел на Егора, ожидая от него ответа. Егор не стал тянуть кота за все подробности и удовлетворил интерес товарищей.
- Звено якорной цепи имеет перемычку. Вот эта перемычка и называется контрфорс, - опять пробежал вздох облегчения. Итог дуэли решил подвести сам командир.
- Лейтенант, ну с кем ты решил бодаться. С боцманом. Ты ещё в училище гальюны драил, когда наш боцман пересекал Атлантический и Индийский океаны, - излишне говорить, что авторитет боцмана после этого случая взлетел на недосягаемую высоту. Все разошлись, а Гена подошёл к Егору и тихо спросил его на ухо.
