У них, у молодых, случилась неудержимая любовь! Универ, конечно, был брошен. Какая, на фиг, учёба, когда такие страсти? У Татьяны эта любовь случалась с завидной регулярностью, ещё с девятого класса. Впрочем, эта любвеобильность была на генном уровне. Мать Таньки, Валя Фёдорова, та ещё оторва. Поговаривали, что она, Валька, не отставала от своей матери, бабушки Таньки. Так это или нет, история умалчивает, но ведь дыма без огня не бывает. Скорее всего, так! Когда вырастет эта кнопка Маша Касаткина, Егор будет учить её в школе. Она ещё до конца не оформится как женщина, но уже продолжит любовные похождения и мамы, и бабушки, и прабабушки. Так что гены - они вещь серьёзная и ещё до конца неизученная и непонятая, а в тот вечер Маша стояла в кроватке и слушала, как её мама и Егор учили текст пьесы. По сюжету пьесы её герои, Оксана и Андрей, любовники. Егор и Таня так вжились в образ, что оба не заметили, как оказались в койке и занялись сексом. От кого исходила инициатива? Сказать трудно, от обоих, скорее всего. Танька, по сути, нимфоманка, а Егор не отказался от молодого горячего тела, если этого ещё и требовал сюжет пьесы. Как учил Станиславский, играть надо, как жить. Так что Станиславский смог бы смело сказать по поводу Тани и Егора: «Верю!» После секса Татьяна призналась Егору:
— Да, секс с настоящим взрослым мужиком - это полный кайф. Я уже забыла, когда получала оргазм. Ты не то, что мой Сашка. Пьёт свой зверобой. Скоро совсем станет импотентом. Я тебя хотела ещё школьницей, но ты же такой неприступный казался. В тебя почти все девчонки в школе были влюблены, они-то, поэтому и ходили на твои тренировки по каратэ. Особенно балдели, когда ты делал нам растяжку ног. Такой кайф испытывали, только что не кончали. Трусики у всех были мокрые. - Егор слушал её и удивлялся: «Я же ничего не замечал! Они, эти соплячки, в семнадцать лет вообще-то могут думать о чём-нибудь ещё, кроме любви?»
Даниленко Лёша рвался в крутые предприниматели, руководители. Он сам не был способен ни на какую-либо физическую трудовую деятельность. Как из-за своей излишней полноты, так и из-за отсутствия каких бы то ни было фундаментальных знаний или способностей. Даниленко уговорил Егора поехать в Калининград на встречу с его знакомыми предпринимателями и оговорить с ними условия сотрудничества с «Агротек». С ними в поездку увязалась и Танька, той все равно, чем заниматься, абы только не работать. Свою Машку она забросила бабушке. В Кёниге друзья Даниленко оказались такими же прожектористами и фантазёрами, как и сам Даниленко. Это о них в Ленинграде как-то сказал Николай Ильич Травкин: «…господа с рваными носками». Возвращались уже поздно и решили заехать в Зеленоградск на турбазу к знакомым Даниленко и там переночевать в домиках. В будни база пустовала.
Даниленко занял один домик, а Егор и, естественно, Татьяна - другой. Ночь они провели бурную. Поначалу Татьяна, соскучившаяся по хорошему сексу, была счастлива, но вскоре с непривычки уже запросила пощады. Она не думала, что, по её мнению, мужчина уже не первой молодости может так долго заниматься любовными утехами. Откуда ей знать, что Егор, по словам Карлсона, который живет на крыше, мужчина в самом расцвете лет. Заснули они под утро. Поэтому к девяти часам дня, когда уже надо ехать, её насилу растолкали.
Через неделю после возвращения из Зеленоградска Татьяна угодила в инфекционную больницу в Советске с дизентерией. Где она её подхватила - непонятно, что-то съела, но никто больше не заболел, даже её дочка Маша. Вышла Танька из больницы через три дня.
Каминский дежурил на земле, охранял картошку. Сашка сидел с дочкой, пока жена в больнице. Татьяна заявилась к Лене в общежитие, ну точно как в пьесе Задорнова, правда, не потребовала продать ей мужа, а попросила только велосипед. Лена дала ей велосипед, но сама задумалась, на кой этой засранке велосипед да ещё на ночь глядя и куда она намылилась. Лена была далеко не дурой и догадалась, что у Таньки и к её мужу интерес не только на сцене. Татьяна же действительно отправилась на землю к Каминскому и залезла к нему в палатку с определёнными намерениями, но тут появилась Лена. Лена попросила Юрку Карантаева отвести её на землю к Егору на мотоцикле. Лена просто прогнала Татьяну, а сама же осталась с мужем. Егор уже сожалел о своей глупости и решил завязать как с Татьяной, так и с театральной деятельностью.
Он спросил Тому Руденкову: «Как тебе предстоит отчитываться по постановке спектакля?» Она сказала: «Нужен отчёт с фотографиями». Тогда Егор, Танька и Тома просто разыграли несколько мизансцен на сцене ДК под фотоаппарат, а зрителей в зале изображало окружение Каминских. Так Тома и получила диплом, не поставив спектакль до конца.
В августе Саша Касаткин собирался ехать на охрану картошки, участились случаи воровства на других огородах. На земле Каминского пока было относительно спокойно. Копали, но скромно, не больше нескольких вёдер, и только тогда, когда никого не было на участке, ни Каминского, ни Касаткина. Ждали возвращения Даниленко и увязавшейся с ним Татьяны из Калининграда. Они так и не появились. Егор и Сашка переживали. Всё-таки автомобиль, и могло случиться всё что угодно. Ничего не случилось. Даниленко и Танька появились днём. На вопрос Егора, где они пропали, Лёша ответил: «Заехали на базу отдыха в Зеленоградск». По удовлетворённой физиономии Татьяны Егор понял, что Танька быстро нашла ему замену в лице Даниленко, что не могло не радовать Егора. Проблема разрешилась сама собой, но не всё оказалось так просто.
Через три дня на собрании основных учредителей ассоциации «Агротек» Даниленко предложил Каминскому сложить с себя полномочия председателя «Агротек» и передать их ему. Как ни удивительно, но его поддержала Татьяна и Касаткин. Эдик же сказал Даниленко, поддержав Егора: «Ты полный дурак. Надо быть камикадзе, чтобы затевать переворот за спиной Каминского, да ещё с кем, с этими щенками Касаткиными». Понятное дело, что и остальные члены «Агротек», обязанные всем Каминскому, поддержали Егора. Каминский не стал разбираться, чья это инициатива, Даниленко или Таньки, и кто кого сбил с пути праведного, скорее всего, интриганка Татьяна. Он выгнал их троих из «Агротек». На этом фермерство Касаткиных закончилось.
Картошечка.
Картошка созрела. Её ботву скосил Сергей Кайрис. Игорь Кайрис приехал на МТЗ с картофелекопалкой. Каминские в полном составе, даже с Машенькой, прибыли на уборку картошки. Приехал Игорь Одинцов с семьёй. Сергей Кайрис с семьёй. Общими усилиями убрали за картофелекопалкой в течение дня гектар картошки. Даже Машенька собрала мешок картошки! Папа с ней договорился: «Машенька, собираешь десять маленьких твоих ведёрок картошки, папа тебе за них дома даёт жвачку». Главное — мотивировать ребёнка. Маша работала не присев, пока не вырубилась. Её положили в МТЗ на заднюю панель, и там, наработавшись, она мирно спала.
Картошки набрали большой тракторный прицеп. Его забрали Кайрисы в счёт оплаты всех затрат, как и договорились ранее. Каминскому всё равно негде хранить картошку, и уж не на чем доставить на рынок, а продавать перекупщикам - это себе в убыток. У Егора остался ещё гектар картошки, и он уже рассчитался со всеми, кто ему помогал. Игорю Одинцову за помощь заплатили четырьмя мешками картошки. На удивление, он положил их на одноосную тележку, прицепленную к его мопеду, и отвёз к себе домой.
Предстояло убрать ещё гектар, но Кайрисы извинились, сказав, что им надо убирать свой урожай. Так Егор один на один остался с гектаром картошки. Ему на помощь пришёл Игорь Одинцов. С ним Егор договорился рассчитываться натурпродуктом, картошкой. Три мешка Игорь копает, четвёртый его. Игорь за день накапывал вилами восемь мешков и забирал себе два в счёт оплаты. Вечером Игорь увозил заработок на своей тележке. Так Игорь проработал неделю. Вторую неделю Егор работал вместе с ним в поле. Иногда Егор оставался на ночь на участке. Охранять мешки с картошкой. Каминский пытался определить урожай, который он вырастил, а точнее, который вырос сам: «Я купил 3 тонны семенных клубней. Кайрисы увезли 80 мешков почти по 50 килограмм мешок. Значит, 4 тонны. Возможно, столько же и осталось. Это совершенно никуда не годится! Урожай никакой! Правда, лето было сухое, и меня спасло только то, что почва - торфяник и рядом река. Я вовремя попросил на подстанции несильно выкачивать воду в залив. Поэтому влага по торфу пришла к клубням. Только это не урожай, это слёзы!». К сожалению, так оно и вышло. Каминский и Одинцов накопали еще 80 мешков, 20 забрал Игорь. Ещё, правда, оставалась в поле картошка, но копать её уже не было человеческих сил. Руки превратились в крюки, и пальцы почти не разгибались, впрочем, как и спины. Пошла вторая неделя, как они вместе копали картошку. Благо почва оказалась лёгкая, а копали вилами. Неожиданно у разъезда остановился «УАЗ». Из машины вылез Капранов и направился в поле к Егору. Подойдя к Каминскому, Капранов с ходу заявил:
- А ты знаешь, Каминский, что если у тебя урожай меньше среднего по району, я заберу у тебя землю? – Егор, еле стоявший от усталости на ногах, подумал: «Интересно, это так дают землю в пожизненное пользование с правом наследия? Этот гадёныш всё мечтает землю забрать. Да, действительно, гены - это серьёзно!», а Капранову ответил:
— Заберёшь? А заебёшься с мягким знаком или как напишешь. На этой земле последний раз в сорок пятом прошли наши танки, и теперь только я эту землю вспахал, а ты, сука, мне - средний урожай! Убью, сволочь! – Егор схватил вилы и бросился на Капранова. Надо сказать, Егор не ожидал от этой суки, что он так быстро бегает. Каминский понял. Ему, уставшему, не догнать эту откормленную сволочь, и метнул вилы. Они воткнулись в землю у самой ноги Капранова. Тот еще быстрее припустил. Пока Егор добежал до вил, схватил их и выскочил на дорогу, Капранов уже дал газу. Второй бросок. Вилы воткнулись в брезент «УАЗика». Через полсотни метров от вибрации вилы упали на дорогу. Машина скрылась в лесу. Егор вернулся к удивлённому Одинцову:
- Сурово ты с ним поздоровался, Егор, — сказал Игорь.
- Знаешь, Игорь, я так и не понял, за что же мы с тобой своими жизнями рисковали в Вильнюсе и на телецентре в Каунасе? Неужели ради вот этой сволочи? Как же это мы с тобой, друг, просрали и нашу победу, и саму Россию. Встали жопой кверху картошку копать, а надо было всю эту сволочь к стенке ставить. Знаешь что, Игорь, бросай-ка ты эту картошку. Двадцать мешков тебе хватит? Мне этих хватит! Хочешь, копай остальную сам и забирай себе всю! – Игорь согласился докопать картошку, у него было тяжёлое финансовое положение, но спросил Егора:
- Ты, дружище, что-то задумал?
- Да, Игорь. Не задумал, а задумался, что при таком положении дел прав этот выродок Капранов. Мне не потянуть это хозяйство ни в какой форме, ни в каком виде. Нужна техника, материально-ремонтная база, хотя бы нормальное жильё. Пердячим паром ничего не добиться, ничего не освоить с вилами и велосипедом. Мне же даже эту картошку негде хранить. Так что, Игорёк, фермер из меня не получился, придётся переквалифицироваться в торгаши. Это сейчас модно и к тому же всенародно. Продам картошку, и будут деньги на первый товар.
Егор направился к находившемуся рядом загону для тёлок. Это были тёлки фермера Белоусова, а пас их его отец, старик Белоусов. Старик не раз выручал Егора. Давал ему свой трактор Т-25 с прицепом. Правда, и подворовывал картошку у Егора, но брал по-божески, не больше мешка в неделю. Егор делал вид, что не замечал. Старик Белоусов опытный в жизни и умный человек. Он сидел ещё при Сталине. Егор попросил у старика трактор на сутки, чтобы отвести картошку в Советск на рынок. Белоусов согласился дать трактор. Помогая Игорю и Егору погрузить мешки с картошкой в прицеп, Белоусов сказал Каминскому очень важную истину, которую Егор уже понял на своей шкуре, благодаря скрюченным пальцам и не разгибавшейся спине. Запомни, Егор, говорил старик: «С земли будешь горбат. С земли не будешь богат», так оно и получалось.
До ночи во дворе общаги Каминский сортировал картошку в прицепе. Четыре мешка он оставил для семьи и спустил в подвал под домом. У Егора было два ведра и безмен. В среднем мешок крупной, товарной картошки весил 40-45 килограмм. Цена установилась тогда в 26 рублей за килограмм. Егор решил завтра на рынке продавать мешками, по 1000 рублей мешок. У него получалось 50 мешков товарной и 10 мешков средней и мелкой, их он решил продать малоимущим и пенсионерам по 250 рублей за мешок или по ведрам за 50 рублей ведро.
Утром Егор как можно раньше, с первыми лучами солнца, поехал в Советск на рынок. Надо сказать, что права на трактор Егор в ГАИ так и не получил. Нужно было платить деньги, а трактора-то и нет. «Тогда зачем они нужны?» - так расценил Егор. Теперь ехал на удачу, надеясь не попасться гаишникам. Повезло. Приехал на рынок ещё до его открытия. Занял удобное место, заплатил за него, и с момента открытия рынка у Егора пошла бойкая торговля. Картошка оказалась чистая и здоровая благодаря торфу. Мешок другие продавцы-перекупщики продавали по 1250 рублей, а Егор — по 1000 рублей. К 15 часам Егор продал всю картошку. Его хорошо уже знали многие покупатели. Город Советск не очень большой, а Егор иногда вместе с Игорем Одинцовым ехал в Советск. Вернее, Игорь на мопеде вёз четыре мешка. Два себе, два для Егора. Егор же добирался на автобусе до Советска. Там они встречались с Одинцовым, и Игорь, сгрузив два мешка для Егора, уезжал домой с оставшимися двумя своими. Егор прямо на улице, возле универмага и копии памятника «Воин-освободитель», который стоит на военном мемориале в Трептов-парке в Берлине, открывал торговлю. Продавал вёдрами. Ведро - 250 рублей. С мешка выходило четыре ведра крупной и ведро мелкой. Мелкую Егор отдавал пенсионерам по смешной цене, по рублю килограмм, но не всё ведро сразу, а по частям разным людям, чтобы как больше людей смогли купить картошку. Как правило, хватало восьми-девяти старикам. Старики ждали Егора на улице, когда он обещал приехать опять.
Каминский вернулся домой под вечер, а на следующий день к нему приехал, как они и договорились, Белоусов за трактором. Егор решил угостить старика, но, кроме спирта «Royal», ничего не оказалось дома в этот раз. Белоусов не побрезговал и этим «роялем». Лена была в школе. Белоусов и Каминский пропустили по стакану «рояля», и Белоусов, сев на трактор, отправился к своим тёлкам, а Егор, захмелев, неожиданно предложил дочери:
- Маша, а не съездить ли нам за грибами? Мама придёт, а мы её с тобой грибами угостим! - Маша обрадовалась. Они с папой быстро одели ребёнка. Сели на велосипед. Егор один велосипед оборудовал сиденьем и упорными подножками на раме для ребёнка. Поехали. Машенька взяла корзинку для грибов. Доехать смогли только до околицы посёлка, и тут спирт «Рояль» показал свой коварный характер. Егор четыре раза падал с велосипеда вместе с дочей! Машенька, конечно, испугалась, но не плакала, даже когда больно несколько раз ударилась. Егор косел с каждой минутой, но остатков ума ему хватило, чтобы откинуть велосипед в сторону. Он ничего лучше не придумал, как пойти с Машей в лес.
— Да, секс с настоящим взрослым мужиком - это полный кайф. Я уже забыла, когда получала оргазм. Ты не то, что мой Сашка. Пьёт свой зверобой. Скоро совсем станет импотентом. Я тебя хотела ещё школьницей, но ты же такой неприступный казался. В тебя почти все девчонки в школе были влюблены, они-то, поэтому и ходили на твои тренировки по каратэ. Особенно балдели, когда ты делал нам растяжку ног. Такой кайф испытывали, только что не кончали. Трусики у всех были мокрые. - Егор слушал её и удивлялся: «Я же ничего не замечал! Они, эти соплячки, в семнадцать лет вообще-то могут думать о чём-нибудь ещё, кроме любви?»
Даниленко Лёша рвался в крутые предприниматели, руководители. Он сам не был способен ни на какую-либо физическую трудовую деятельность. Как из-за своей излишней полноты, так и из-за отсутствия каких бы то ни было фундаментальных знаний или способностей. Даниленко уговорил Егора поехать в Калининград на встречу с его знакомыми предпринимателями и оговорить с ними условия сотрудничества с «Агротек». С ними в поездку увязалась и Танька, той все равно, чем заниматься, абы только не работать. Свою Машку она забросила бабушке. В Кёниге друзья Даниленко оказались такими же прожектористами и фантазёрами, как и сам Даниленко. Это о них в Ленинграде как-то сказал Николай Ильич Травкин: «…господа с рваными носками». Возвращались уже поздно и решили заехать в Зеленоградск на турбазу к знакомым Даниленко и там переночевать в домиках. В будни база пустовала.
Даниленко занял один домик, а Егор и, естественно, Татьяна - другой. Ночь они провели бурную. Поначалу Татьяна, соскучившаяся по хорошему сексу, была счастлива, но вскоре с непривычки уже запросила пощады. Она не думала, что, по её мнению, мужчина уже не первой молодости может так долго заниматься любовными утехами. Откуда ей знать, что Егор, по словам Карлсона, который живет на крыше, мужчина в самом расцвете лет. Заснули они под утро. Поэтому к девяти часам дня, когда уже надо ехать, её насилу растолкали.
Через неделю после возвращения из Зеленоградска Татьяна угодила в инфекционную больницу в Советске с дизентерией. Где она её подхватила - непонятно, что-то съела, но никто больше не заболел, даже её дочка Маша. Вышла Танька из больницы через три дня.
Каминский дежурил на земле, охранял картошку. Сашка сидел с дочкой, пока жена в больнице. Татьяна заявилась к Лене в общежитие, ну точно как в пьесе Задорнова, правда, не потребовала продать ей мужа, а попросила только велосипед. Лена дала ей велосипед, но сама задумалась, на кой этой засранке велосипед да ещё на ночь глядя и куда она намылилась. Лена была далеко не дурой и догадалась, что у Таньки и к её мужу интерес не только на сцене. Татьяна же действительно отправилась на землю к Каминскому и залезла к нему в палатку с определёнными намерениями, но тут появилась Лена. Лена попросила Юрку Карантаева отвести её на землю к Егору на мотоцикле. Лена просто прогнала Татьяну, а сама же осталась с мужем. Егор уже сожалел о своей глупости и решил завязать как с Татьяной, так и с театральной деятельностью.
Он спросил Тому Руденкову: «Как тебе предстоит отчитываться по постановке спектакля?» Она сказала: «Нужен отчёт с фотографиями». Тогда Егор, Танька и Тома просто разыграли несколько мизансцен на сцене ДК под фотоаппарат, а зрителей в зале изображало окружение Каминских. Так Тома и получила диплом, не поставив спектакль до конца.
В августе Саша Касаткин собирался ехать на охрану картошки, участились случаи воровства на других огородах. На земле Каминского пока было относительно спокойно. Копали, но скромно, не больше нескольких вёдер, и только тогда, когда никого не было на участке, ни Каминского, ни Касаткина. Ждали возвращения Даниленко и увязавшейся с ним Татьяны из Калининграда. Они так и не появились. Егор и Сашка переживали. Всё-таки автомобиль, и могло случиться всё что угодно. Ничего не случилось. Даниленко и Танька появились днём. На вопрос Егора, где они пропали, Лёша ответил: «Заехали на базу отдыха в Зеленоградск». По удовлетворённой физиономии Татьяны Егор понял, что Танька быстро нашла ему замену в лице Даниленко, что не могло не радовать Егора. Проблема разрешилась сама собой, но не всё оказалось так просто.
Через три дня на собрании основных учредителей ассоциации «Агротек» Даниленко предложил Каминскому сложить с себя полномочия председателя «Агротек» и передать их ему. Как ни удивительно, но его поддержала Татьяна и Касаткин. Эдик же сказал Даниленко, поддержав Егора: «Ты полный дурак. Надо быть камикадзе, чтобы затевать переворот за спиной Каминского, да ещё с кем, с этими щенками Касаткиными». Понятное дело, что и остальные члены «Агротек», обязанные всем Каминскому, поддержали Егора. Каминский не стал разбираться, чья это инициатива, Даниленко или Таньки, и кто кого сбил с пути праведного, скорее всего, интриганка Татьяна. Он выгнал их троих из «Агротек». На этом фермерство Касаткиных закончилось.
Картошечка.
Картошка созрела. Её ботву скосил Сергей Кайрис. Игорь Кайрис приехал на МТЗ с картофелекопалкой. Каминские в полном составе, даже с Машенькой, прибыли на уборку картошки. Приехал Игорь Одинцов с семьёй. Сергей Кайрис с семьёй. Общими усилиями убрали за картофелекопалкой в течение дня гектар картошки. Даже Машенька собрала мешок картошки! Папа с ней договорился: «Машенька, собираешь десять маленьких твоих ведёрок картошки, папа тебе за них дома даёт жвачку». Главное — мотивировать ребёнка. Маша работала не присев, пока не вырубилась. Её положили в МТЗ на заднюю панель, и там, наработавшись, она мирно спала.
Картошки набрали большой тракторный прицеп. Его забрали Кайрисы в счёт оплаты всех затрат, как и договорились ранее. Каминскому всё равно негде хранить картошку, и уж не на чем доставить на рынок, а продавать перекупщикам - это себе в убыток. У Егора остался ещё гектар картошки, и он уже рассчитался со всеми, кто ему помогал. Игорю Одинцову за помощь заплатили четырьмя мешками картошки. На удивление, он положил их на одноосную тележку, прицепленную к его мопеду, и отвёз к себе домой.
Предстояло убрать ещё гектар, но Кайрисы извинились, сказав, что им надо убирать свой урожай. Так Егор один на один остался с гектаром картошки. Ему на помощь пришёл Игорь Одинцов. С ним Егор договорился рассчитываться натурпродуктом, картошкой. Три мешка Игорь копает, четвёртый его. Игорь за день накапывал вилами восемь мешков и забирал себе два в счёт оплаты. Вечером Игорь увозил заработок на своей тележке. Так Игорь проработал неделю. Вторую неделю Егор работал вместе с ним в поле. Иногда Егор оставался на ночь на участке. Охранять мешки с картошкой. Каминский пытался определить урожай, который он вырастил, а точнее, который вырос сам: «Я купил 3 тонны семенных клубней. Кайрисы увезли 80 мешков почти по 50 килограмм мешок. Значит, 4 тонны. Возможно, столько же и осталось. Это совершенно никуда не годится! Урожай никакой! Правда, лето было сухое, и меня спасло только то, что почва - торфяник и рядом река. Я вовремя попросил на подстанции несильно выкачивать воду в залив. Поэтому влага по торфу пришла к клубням. Только это не урожай, это слёзы!». К сожалению, так оно и вышло. Каминский и Одинцов накопали еще 80 мешков, 20 забрал Игорь. Ещё, правда, оставалась в поле картошка, но копать её уже не было человеческих сил. Руки превратились в крюки, и пальцы почти не разгибались, впрочем, как и спины. Пошла вторая неделя, как они вместе копали картошку. Благо почва оказалась лёгкая, а копали вилами. Неожиданно у разъезда остановился «УАЗ». Из машины вылез Капранов и направился в поле к Егору. Подойдя к Каминскому, Капранов с ходу заявил:
- А ты знаешь, Каминский, что если у тебя урожай меньше среднего по району, я заберу у тебя землю? – Егор, еле стоявший от усталости на ногах, подумал: «Интересно, это так дают землю в пожизненное пользование с правом наследия? Этот гадёныш всё мечтает землю забрать. Да, действительно, гены - это серьёзно!», а Капранову ответил:
— Заберёшь? А заебёшься с мягким знаком или как напишешь. На этой земле последний раз в сорок пятом прошли наши танки, и теперь только я эту землю вспахал, а ты, сука, мне - средний урожай! Убью, сволочь! – Егор схватил вилы и бросился на Капранова. Надо сказать, Егор не ожидал от этой суки, что он так быстро бегает. Каминский понял. Ему, уставшему, не догнать эту откормленную сволочь, и метнул вилы. Они воткнулись в землю у самой ноги Капранова. Тот еще быстрее припустил. Пока Егор добежал до вил, схватил их и выскочил на дорогу, Капранов уже дал газу. Второй бросок. Вилы воткнулись в брезент «УАЗика». Через полсотни метров от вибрации вилы упали на дорогу. Машина скрылась в лесу. Егор вернулся к удивлённому Одинцову:
- Сурово ты с ним поздоровался, Егор, — сказал Игорь.
- Знаешь, Игорь, я так и не понял, за что же мы с тобой своими жизнями рисковали в Вильнюсе и на телецентре в Каунасе? Неужели ради вот этой сволочи? Как же это мы с тобой, друг, просрали и нашу победу, и саму Россию. Встали жопой кверху картошку копать, а надо было всю эту сволочь к стенке ставить. Знаешь что, Игорь, бросай-ка ты эту картошку. Двадцать мешков тебе хватит? Мне этих хватит! Хочешь, копай остальную сам и забирай себе всю! – Игорь согласился докопать картошку, у него было тяжёлое финансовое положение, но спросил Егора:
- Ты, дружище, что-то задумал?
- Да, Игорь. Не задумал, а задумался, что при таком положении дел прав этот выродок Капранов. Мне не потянуть это хозяйство ни в какой форме, ни в каком виде. Нужна техника, материально-ремонтная база, хотя бы нормальное жильё. Пердячим паром ничего не добиться, ничего не освоить с вилами и велосипедом. Мне же даже эту картошку негде хранить. Так что, Игорёк, фермер из меня не получился, придётся переквалифицироваться в торгаши. Это сейчас модно и к тому же всенародно. Продам картошку, и будут деньги на первый товар.
Егор направился к находившемуся рядом загону для тёлок. Это были тёлки фермера Белоусова, а пас их его отец, старик Белоусов. Старик не раз выручал Егора. Давал ему свой трактор Т-25 с прицепом. Правда, и подворовывал картошку у Егора, но брал по-божески, не больше мешка в неделю. Егор делал вид, что не замечал. Старик Белоусов опытный в жизни и умный человек. Он сидел ещё при Сталине. Егор попросил у старика трактор на сутки, чтобы отвести картошку в Советск на рынок. Белоусов согласился дать трактор. Помогая Игорю и Егору погрузить мешки с картошкой в прицеп, Белоусов сказал Каминскому очень важную истину, которую Егор уже понял на своей шкуре, благодаря скрюченным пальцам и не разгибавшейся спине. Запомни, Егор, говорил старик: «С земли будешь горбат. С земли не будешь богат», так оно и получалось.
До ночи во дворе общаги Каминский сортировал картошку в прицепе. Четыре мешка он оставил для семьи и спустил в подвал под домом. У Егора было два ведра и безмен. В среднем мешок крупной, товарной картошки весил 40-45 килограмм. Цена установилась тогда в 26 рублей за килограмм. Егор решил завтра на рынке продавать мешками, по 1000 рублей мешок. У него получалось 50 мешков товарной и 10 мешков средней и мелкой, их он решил продать малоимущим и пенсионерам по 250 рублей за мешок или по ведрам за 50 рублей ведро.
Утром Егор как можно раньше, с первыми лучами солнца, поехал в Советск на рынок. Надо сказать, что права на трактор Егор в ГАИ так и не получил. Нужно было платить деньги, а трактора-то и нет. «Тогда зачем они нужны?» - так расценил Егор. Теперь ехал на удачу, надеясь не попасться гаишникам. Повезло. Приехал на рынок ещё до его открытия. Занял удобное место, заплатил за него, и с момента открытия рынка у Егора пошла бойкая торговля. Картошка оказалась чистая и здоровая благодаря торфу. Мешок другие продавцы-перекупщики продавали по 1250 рублей, а Егор — по 1000 рублей. К 15 часам Егор продал всю картошку. Его хорошо уже знали многие покупатели. Город Советск не очень большой, а Егор иногда вместе с Игорем Одинцовым ехал в Советск. Вернее, Игорь на мопеде вёз четыре мешка. Два себе, два для Егора. Егор же добирался на автобусе до Советска. Там они встречались с Одинцовым, и Игорь, сгрузив два мешка для Егора, уезжал домой с оставшимися двумя своими. Егор прямо на улице, возле универмага и копии памятника «Воин-освободитель», который стоит на военном мемориале в Трептов-парке в Берлине, открывал торговлю. Продавал вёдрами. Ведро - 250 рублей. С мешка выходило четыре ведра крупной и ведро мелкой. Мелкую Егор отдавал пенсионерам по смешной цене, по рублю килограмм, но не всё ведро сразу, а по частям разным людям, чтобы как больше людей смогли купить картошку. Как правило, хватало восьми-девяти старикам. Старики ждали Егора на улице, когда он обещал приехать опять.
Каминский вернулся домой под вечер, а на следующий день к нему приехал, как они и договорились, Белоусов за трактором. Егор решил угостить старика, но, кроме спирта «Royal», ничего не оказалось дома в этот раз. Белоусов не побрезговал и этим «роялем». Лена была в школе. Белоусов и Каминский пропустили по стакану «рояля», и Белоусов, сев на трактор, отправился к своим тёлкам, а Егор, захмелев, неожиданно предложил дочери:
- Маша, а не съездить ли нам за грибами? Мама придёт, а мы её с тобой грибами угостим! - Маша обрадовалась. Они с папой быстро одели ребёнка. Сели на велосипед. Егор один велосипед оборудовал сиденьем и упорными подножками на раме для ребёнка. Поехали. Машенька взяла корзинку для грибов. Доехать смогли только до околицы посёлка, и тут спирт «Рояль» показал свой коварный характер. Егор четыре раза падал с велосипеда вместе с дочей! Машенька, конечно, испугалась, но не плакала, даже когда больно несколько раз ударилась. Егор косел с каждой минутой, но остатков ума ему хватило, чтобы откинуть велосипед в сторону. Он ничего лучше не придумал, как пойти с Машей в лес.
