Твои парни, трактористы, вот что придумали. Они узнали, что сверхурочные оплачиваются по двойному тарифу. Мой молодой мастер, оказывается, влюблён в вашу пани Ирену, и они уговорили его дать им возможность, пахать сверхурочно, пообещав замолвить слово перед пани Иреной. Теперь, они всё вспахали, и у меня нет для них работы, а по нашему договору я обязан предоставить вам работу.
- Плохо вспахали – спросил Егор?
- Хорошо вспахали. Претензий у меня нет, но что нам делать? Вот что я тебе пан Егор, хочу предложить. Мне надо рассчитаться с тобой за хомут. Поэтому я предлагаю, завтра всей твоей бригаде автобусную экскурсию на весь день, за мой счёт. Это будет плата за хомут. Посетите Кентшин, Ольштын, Герложе, это ставка Гитлера в Восточной Пруссии, а также поле Грюнвальдской битвы и музей польского зодчества под открытым небом. Питание в дороге, тоже за мой счёт. Завтра с утра я произведу полный расчёт с твоими парнями и они смогут что-то купить в том же Ольштыне. По рукам?
- По рукам пан Вацлав,- согласился Егор на предложение пана директора.
Егор, вернувшись в общежитие, объявил бригаде, что завтра они получат полный расчёт и поедут на экскурсию. Пусть приготовятся к покупкам, если кто-то хотел что-то купить. На утро получив деньги в кассе школы-техникума и загрузившись в автобус, бригада Каминского весь день колесила по Польше. По крайней мере экскурсии для Егора оказались очень познавательными. Он смог побывать в музее на месте Грюнвальдской битвы и в ставке Гитлера под Растенбургом, о которой так много слышал, занимаясь разведчиками. Поразил Егора и музей польского зодчества под открытым небом. Каминскому удалось узнать в этом музее у научных сотрудников, оказывается, в Польше не существовало бань и мылись его древние предки в бочках. Вечером уставшие гвардейцы вернулись в общежитие. Завтра предстояло проститься с Польшей и отправиться на границу. В девять часов вечера, в коридоре, к Егору подошёл пьяный Колбин. Он без обиняков наехал на Каминского:
- Что ты из себя ставишь? Зажрался! На наших горбах бабки зашибаешь. Я тебя сейчас отпизжу! – Колбин был не просто пьян. Его лицо, кипело ненавистью к Каминскому. Егор удивлённо посмотрел на Колбина и спокойно ответил:
- Ну, это уже интересно. Ты ждал последнего дня, чтобы высказать мне, своё отношение ко мне? Раньше у тебя, герой, смелости не хватило? Ты такой смелый и за речкой был? Тогда, за какой подвиг тебе дали отвагу? - Колбин от злости врезал кулаком по периллу лестницы, на которой они стояли. Видно ещё не все мозги пропил, и не решился ударить Егора, понимал, что, несмотря на больную ногу, Каминский, конечно же, ответит.
- Мы вкалываем с пацанами, а ты ни хера не делаешь. За что тебе поляки платят? Это наши деньги.
- Так вот оно в чём дело? Мне платят среднюю зарплату от суммы вашего заработка, но не из ваших денег. Эти злотые не вами заработанные, а это из бюджета техникума. Тебе-то грех обижаться. Ты-то заработал больше всех и за концерт и за ложки. Да, ты, за полгода столько в своём совхозе не заработаешь. Кто тебя сюда привёз? Кто тебя таскает с собой по всей Польше? Кто тебе , в конце концов дал те ложки? Однако ты меня хорошо отблагодарил!
- Нет у меня денег – ответил злобно Колбин продолжая смотреть на Егора, пьяным, озлобленным взглядом. Егор усмехнулся, он понял, Колбин пропил все деньги.
- Так ты деньги пропил и теперь требуешь, чтобы я тебе свои отдал?
- Так ты их же всё равно не заработал, – Егор просто онемел от удивления. От обиды и такого предательства у Каминского выступили слёзы на глазах. Давно с ним такого не бывало, только Людочка могла своей изменой, заставить Егора плакать. Егор сглотнул слёзы и, успокоившись, но ещё дрожащим голосом ответил Колбину:
- Никогда не думал Сергей, что я скажу тебе такое. Ты больше не числишься в списках моих друзей. - Каминский молча ушел. Он пошёл к Ирине.
В комнате у девушки он рассказал ей о разговоре с Колбиным. Ирина выслушала Егора, подумав высказала своё отношение к случившемуся:
- Понимаешь Егор, здесь есть и твоя вина. Ты столько сделал для Сергея, что загнал его в угол. Он везде должен тебе. От этой поездки, да те ещё ложки, концерты, возможность заработать такие огромные деньги. Ты же брал его в Ченстохова, на фляки и постоянно платил за него. У него же вечно не было денег. Он, их, как только получал, то сразу пропивал, а его колхозное, потребительское нутро никуда не делось. Оно в Афгане не исчезло. Теперь, понимая, что он тебе везде должен, вот он тебя и возненавидел. – Каминский сидел и обдумывал сказанное Ириной. Он пришёл к выводу, что та полностью права и в том, что произошло, есть большая доля вины его самого. Ещё раз, в своей жизни, Егор повторит такую же ошибку, как с Колбиным. Это в одну и ту же реку дважды не войти, а вляпаться, в одно, и то же дерьмо, так это сколько угодно.
Последнюю ночь в Польше, любовники, конечно же, провели вместе в одной постели, отлично понимая, что это, скорее всего, их последняя любовная ночь. Егор вернётся к семье, Ирина дождётся возвращения с моря своего жениха. Они отдавались любовным утехам от всей души и не спали до самого утра.
Утром, у автобуса, проводить русских друзей собрались не только те, кто с ними вместе работал, но и девушки полячки из Решеля, с которыми оказывается мальчишки, закрутили романы. Пришли Томаш с Терезой, Янек с Катериной, Ирек подарил Егору панскую нутриевую зимнюю кепи, сделанную своими руками из выращенных им же нутрий. Каминский, на память, подарил Иреку, свои командирские часы, которые так Иреку нравились, а старшему сыну Ирека надел, на голову, на память, свою корабельную пилотку с военно-морским крабом. Прав оказался пан директор, Егор и Ирек, действительно подружились. Подъехал Янек Шиманский. Он подошёл к Егору и сказал, что форму он не продал, но если Егор согласен, то он ему, даст за неё полмиллиона злотых. Егор согласился. Егор и так должен был Янеку, и за Ченстохова, и за концерты, и за помощь, которую Янек ему постоянно оказывал. Янек подарил Егору аудиокассету для магнитофона, которую они слушали по дороге в Ченстохова и обратно. Это песни «Солидарности» они очень понравились тогда Егору. Ведь эти песни, возвращали его в 1980 год в Гдыню. Девчата из города и парни, ранее работавшие с курсантами Каминского в колхозе, попросили разрешения проводить русских гостей до границы. В автобус сел пан директор, и они отправились к границе.
Дым отечества.
На польской стороне прощались долго. Польская таможня и пограничники даже не стали ничего ни у кого смотреть и сразу отметили документы. Польские девочки шли с русскими парнями в обнимку почти до самой нейтралки. Там они остановились, парни плакали и уж конечно заливались слезами паненки. На душе у Егора было погано, словно мухи насрали. Всех вернул в реальный мир окрик советского сержанта-пограничника:
- Долго вы там будете стоять на нейтралке! А ну марш быстро сюда … и дальше отборный русский мат. Егор произнёс вслух:
- Ну, вот она, мать её Родина! Вот он край родной! Давно мы этого не слышали, , поди отвыкли.
Распрощавшись с провожающими, подошли к шлагбауму на советской стороне. Кричавший до этого, сержант, злобно смотря на подошедших, нехотя, поднял шлагбаум. Егор, ждал пока этот хам в погонах, поднимет шлагбаум. Егор сам не полез, да и дети, смотря на руководителя не стали, только Николай и Руслан подобострастно, согнувшись, пролезли под символом Родины. Подошедший капитан-пограничник, без особых вопросов, отметил документы у прибывших с польской стороны, а теперь предстояло, главное, таможня!
Как только погранцы открыли границу, проставили штампы в паспортах, к команде Егора подъехал «Икарус» с Александром Якушевым. Вещи разложили на улице возле автобуса, а сам Каминский, и все кого он привёз из Польши, разместились в таможенной комнате. Паспорта и таможенные декларации лежали в красной папке у Каминского на руках. Егор расположился в торце стола. Положил папку на стол и, раскрыв её, стал выдавать паспорта и декларации тем, кого таможенники уводили за вещами к автобусу и потом в отдельную комнату с вещами на досмотр. После досмотра, прошедшие его, садились в автобус. У двери автобуса стоял капитан-пограничник и контролировал процесс таможенного досмотра.
Егор знал, что у детей всё в норме. Два варяга, Егора, не волновали. Теперь ему было полностью насрать и на Колбина. Егор с ним даже не разговаривал, после той беседы на лестнице в общаге. Ирина, была для таможни в норме, если не считать, того, что Егор попросил Иру, взять его магнитофон в её вещи. У него, просто, не было места для магнитофона. Главным контрабандистом, и действительно совершавшим настоящее преступление в этой бригаде, был Каминский Егор, руководитель этой самой бригады. Деньги, 500 рублей, полученные от Янека за форму в Решеле и, конечно же, не указанные в таможенной декларации тянули на срок. Ну, это же, Егор Каминский, и кто бы сомневался, что он не вляпается в очередную авантюру.
В дипломате-мыльнице утрамбованные под крышку лежали костюмы для Лены. Рюкзак был заполнен польским спиртным и шмотками Егора. Магнитофон у Ирины. Теперь, вопрос, как же провести деньги через границу и не отправиться снова на лесоповал, только в этот раз по этапу и под конвоем.
В красной папке, которую Егор не выпускал из рук, помимо документов его команды, лежали чистые листы писчей бумаги, между которыми канцелярской скрепкой и были приколоты пять новеньких сотенных купюр. Сидя в торце стола, Егор, деловито на глазах всех таможенников доставал из папки документы ребят. Последним, предстояло пройти досмотр, Каминскому. Таможенник сказал, обращаясь к оставшемуся последнему Егору:
- Теперь и Ваша очередь, руководитель. - Егор молча встал, достав из папки свой паспорт с таможенной декларацией. Завязав тесёмки папки, он с таможенником отправился к автобусу, где лежали его вещи, дипломат и рюкзак, слаба Богу не было в этот раз хомута. Егор взял рюкзак, довольно увесистая кладь, а чтобы взять дипломат мешала папка. Егор обратился к стоявшему у автобуса капитану-пограничнику:
- Товарищ капитан, подержите папку, пока я схожу с таможенником, - капитан кивнул головой. Взяв у Егора красную папку, засунул её себе подмышку. Егор ухватил дипломат и пошёл за таможенником. Самое надёжное место для контрабанды, это под мышкой у офицера-пограничника, начальника КПП. Выходка достойная безбашенного авантюриста Каминского. Досмотр Егор прошёл без вопросов, справка от директора Решельской школы-техникума с гарантией покрывала все покупки Каминского. Укладывая, обратно свои вещи он поинтересовался у таможенника, всё ли в порядке в его команде и таможенник ответил, что нет, не всё в порядке:
- У женщины оказалась магнитола. Надо заплатить пошлину за неё.
- Сколько пошлина?
- Пошлина за такую, магнитолу, 50 рублей, - ответил Егору таможенник.
- У нас же нет советских денег. Что делать?
- Вы можете в течение недели приехать сюда на КПП и заплатив пошлину, забрать этот магнитофон, - ответил старший таможенник.
- Нам ездить из Нестерова и обратно, через всю область, накладно. Знаете, что? Если я сейчас, как вы мне откроете границу, спрошу нашего встречающего, первого секретаря райкома ВЛКСМ Якушева, может у него есть деньги, и заплачу эту пошлину. Так можно?
- Конечно, можно и никому не придётся сюда ехать. – Егор, собрав свои вещи, отправился к автобусу, где его уже ждали все прибывшие из Польши и Якушев. Егор подошёл к капитану-пограничнику. Протянув руку, молча взял у него свою папку. Потом занёс вещи в автобус. Сделав вид, что о чем-то беседует с Якушевым, незаметно развязал тесёмки папки и вытащил одну сотенную купюру из тех, что ему отдал за форму Янек, бросив папку на сиденье автобуса, Егор, выскочив из автобуса, быстро оплатил пошлину и забрав свой магнитофон вернулся в «Икарус». Они, наконец-то, поехали на Нестеров. Так Каминский провёз контрабанду. Потом, уже, будучи шпионом и диверсантом, он будет использовать похожий метод для перевозки через границы взрывчатки, тротиловых шашек, спрятав их в пачки с фотобумагой. Таможенник трёх границ будут вертеть в руках эти пачки с фотобумагой, отлично понимая, что открывать их на свету нельзя, засветится фотобумага. Только в этих пачках, между листами настоящей цветной фотобумаги, мирно устроились совсем не мирные, 200-х граммовые шашки тринитротолуола, но это отдельная большая история для пятой, последней, книги из жизни одного шпиона.
Только отъехали от КПП, как к Егору и сидевшему немного дальше Колбину подошёл Якушев и заговорил:
- Егор, Сергей, у меня для вас плохое известие. Леша Филимонов повесился и его вчера похоронили. - В автобусе повисла тишина, все кроме варягов, знали гвардии капитана Алексея Филимонова. Егор молча открыл рюкзак, достал бутылку польского джина. Скрутил пробку. Протянув Якушеву сказал:
- Помянём, - Якушев отхлебнул и передал Колбину, Сергей, отхлебнув, передал Егору. Каминский ,сделав глубокий глоток, закрутил пробку обратно.
- Ну, вот и помянули. Что там случилось, Саша? - спросил Егор Якушева.
- Он неделю пил как дурной. Потом порубил всю мебель. У него накануне, по пьянке, неизвестно кто украл его орден «Красной Звезды». Пришла Люда домой, а он висит на кухне.
- Он, за день до нашего отъезда умолял меня, взять его с собой в Польшу. Сам понимаешь Саша, я этого не мог никак сделать. Он действующий офицер Советской Армии, и поляки бы ни за что на это не пошли бы. Если смог, то может быть, и был он жив. - Только, Каминский вспомнил и ещё подробности того разговора с Филимоновым. Леха уже был поддатый и когда понял, что Егор его не возьмёт с собой, окрысился на него, заявив Егору, что он Каминский, в своей чёрной морской форме, чёрный ворон и ему афганцу он не брат, и не друг, а никто. Про себя же Каминский подумал: «Мне хватило одного пропойцы, который уже меня отблагодарил за всё. Не хватало и второго пьяницы. Там бы, Лёха упился бы до белочки, при тех низких ценах на алкоголь и его доступности». Только, похоже, белая полоса в жизни Егора закончилась, с пересечением границы и началась чёрная.
- Ещё неприятная новость, теперь лично, Егор, для тебя. Твоя Лена уволилась из Замковской школы, сдала квартиру, забрав вещи, Машу, и вернулась в школу, где раньше работала в Славском районе, - а вот эта новость для Егора прозвучала как взрыв бомбы. Он знал, что у Лены и Санюк назрел конфликт. Причина этого конфликта, заключалась в том, что учителя вместо Санюк, выдвинули в депутаты районного совета его Елену Васильевну. Санюк пришлось выдвигаться среди доярок совхоза. Протокол выдвижения Елены Васильевны аннулировали, придрались, что не та печать стоит под ним. Учителя же категорически отказались выдвигать Санюк, заявив, что они уже проголосовали за своего кандидата, Елену Васильевну и не намерены даже больше собираться на собрание. Егор был свидетелем этих событий. Он, участвовал в беседе Санюк с его Леной. Санюк обвинила Елену Васильевну в том, что та, по её Санюк мнению, игнорировала работу организатора в школе, а занималась только ребёнком, своей дочерью. Тогда Каминский, поставил Санюк на место, заявив ей: «Вы же Елена Юлиановна, сами её пригласили в школу на работу.
- Плохо вспахали – спросил Егор?
- Хорошо вспахали. Претензий у меня нет, но что нам делать? Вот что я тебе пан Егор, хочу предложить. Мне надо рассчитаться с тобой за хомут. Поэтому я предлагаю, завтра всей твоей бригаде автобусную экскурсию на весь день, за мой счёт. Это будет плата за хомут. Посетите Кентшин, Ольштын, Герложе, это ставка Гитлера в Восточной Пруссии, а также поле Грюнвальдской битвы и музей польского зодчества под открытым небом. Питание в дороге, тоже за мой счёт. Завтра с утра я произведу полный расчёт с твоими парнями и они смогут что-то купить в том же Ольштыне. По рукам?
- По рукам пан Вацлав,- согласился Егор на предложение пана директора.
Егор, вернувшись в общежитие, объявил бригаде, что завтра они получат полный расчёт и поедут на экскурсию. Пусть приготовятся к покупкам, если кто-то хотел что-то купить. На утро получив деньги в кассе школы-техникума и загрузившись в автобус, бригада Каминского весь день колесила по Польше. По крайней мере экскурсии для Егора оказались очень познавательными. Он смог побывать в музее на месте Грюнвальдской битвы и в ставке Гитлера под Растенбургом, о которой так много слышал, занимаясь разведчиками. Поразил Егора и музей польского зодчества под открытым небом. Каминскому удалось узнать в этом музее у научных сотрудников, оказывается, в Польше не существовало бань и мылись его древние предки в бочках. Вечером уставшие гвардейцы вернулись в общежитие. Завтра предстояло проститься с Польшей и отправиться на границу. В девять часов вечера, в коридоре, к Егору подошёл пьяный Колбин. Он без обиняков наехал на Каминского:
- Что ты из себя ставишь? Зажрался! На наших горбах бабки зашибаешь. Я тебя сейчас отпизжу! – Колбин был не просто пьян. Его лицо, кипело ненавистью к Каминскому. Егор удивлённо посмотрел на Колбина и спокойно ответил:
- Ну, это уже интересно. Ты ждал последнего дня, чтобы высказать мне, своё отношение ко мне? Раньше у тебя, герой, смелости не хватило? Ты такой смелый и за речкой был? Тогда, за какой подвиг тебе дали отвагу? - Колбин от злости врезал кулаком по периллу лестницы, на которой они стояли. Видно ещё не все мозги пропил, и не решился ударить Егора, понимал, что, несмотря на больную ногу, Каминский, конечно же, ответит.
- Мы вкалываем с пацанами, а ты ни хера не делаешь. За что тебе поляки платят? Это наши деньги.
- Так вот оно в чём дело? Мне платят среднюю зарплату от суммы вашего заработка, но не из ваших денег. Эти злотые не вами заработанные, а это из бюджета техникума. Тебе-то грех обижаться. Ты-то заработал больше всех и за концерт и за ложки. Да, ты, за полгода столько в своём совхозе не заработаешь. Кто тебя сюда привёз? Кто тебя таскает с собой по всей Польше? Кто тебе , в конце концов дал те ложки? Однако ты меня хорошо отблагодарил!
- Нет у меня денег – ответил злобно Колбин продолжая смотреть на Егора, пьяным, озлобленным взглядом. Егор усмехнулся, он понял, Колбин пропил все деньги.
- Так ты деньги пропил и теперь требуешь, чтобы я тебе свои отдал?
- Так ты их же всё равно не заработал, – Егор просто онемел от удивления. От обиды и такого предательства у Каминского выступили слёзы на глазах. Давно с ним такого не бывало, только Людочка могла своей изменой, заставить Егора плакать. Егор сглотнул слёзы и, успокоившись, но ещё дрожащим голосом ответил Колбину:
- Никогда не думал Сергей, что я скажу тебе такое. Ты больше не числишься в списках моих друзей. - Каминский молча ушел. Он пошёл к Ирине.
В комнате у девушки он рассказал ей о разговоре с Колбиным. Ирина выслушала Егора, подумав высказала своё отношение к случившемуся:
- Понимаешь Егор, здесь есть и твоя вина. Ты столько сделал для Сергея, что загнал его в угол. Он везде должен тебе. От этой поездки, да те ещё ложки, концерты, возможность заработать такие огромные деньги. Ты же брал его в Ченстохова, на фляки и постоянно платил за него. У него же вечно не было денег. Он, их, как только получал, то сразу пропивал, а его колхозное, потребительское нутро никуда не делось. Оно в Афгане не исчезло. Теперь, понимая, что он тебе везде должен, вот он тебя и возненавидел. – Каминский сидел и обдумывал сказанное Ириной. Он пришёл к выводу, что та полностью права и в том, что произошло, есть большая доля вины его самого. Ещё раз, в своей жизни, Егор повторит такую же ошибку, как с Колбиным. Это в одну и ту же реку дважды не войти, а вляпаться, в одно, и то же дерьмо, так это сколько угодно.
Последнюю ночь в Польше, любовники, конечно же, провели вместе в одной постели, отлично понимая, что это, скорее всего, их последняя любовная ночь. Егор вернётся к семье, Ирина дождётся возвращения с моря своего жениха. Они отдавались любовным утехам от всей души и не спали до самого утра.
Утром, у автобуса, проводить русских друзей собрались не только те, кто с ними вместе работал, но и девушки полячки из Решеля, с которыми оказывается мальчишки, закрутили романы. Пришли Томаш с Терезой, Янек с Катериной, Ирек подарил Егору панскую нутриевую зимнюю кепи, сделанную своими руками из выращенных им же нутрий. Каминский, на память, подарил Иреку, свои командирские часы, которые так Иреку нравились, а старшему сыну Ирека надел, на голову, на память, свою корабельную пилотку с военно-морским крабом. Прав оказался пан директор, Егор и Ирек, действительно подружились. Подъехал Янек Шиманский. Он подошёл к Егору и сказал, что форму он не продал, но если Егор согласен, то он ему, даст за неё полмиллиона злотых. Егор согласился. Егор и так должен был Янеку, и за Ченстохова, и за концерты, и за помощь, которую Янек ему постоянно оказывал. Янек подарил Егору аудиокассету для магнитофона, которую они слушали по дороге в Ченстохова и обратно. Это песни «Солидарности» они очень понравились тогда Егору. Ведь эти песни, возвращали его в 1980 год в Гдыню. Девчата из города и парни, ранее работавшие с курсантами Каминского в колхозе, попросили разрешения проводить русских гостей до границы. В автобус сел пан директор, и они отправились к границе.
Дым отечества.
На польской стороне прощались долго. Польская таможня и пограничники даже не стали ничего ни у кого смотреть и сразу отметили документы. Польские девочки шли с русскими парнями в обнимку почти до самой нейтралки. Там они остановились, парни плакали и уж конечно заливались слезами паненки. На душе у Егора было погано, словно мухи насрали. Всех вернул в реальный мир окрик советского сержанта-пограничника:
- Долго вы там будете стоять на нейтралке! А ну марш быстро сюда … и дальше отборный русский мат. Егор произнёс вслух:
- Ну, вот она, мать её Родина! Вот он край родной! Давно мы этого не слышали, , поди отвыкли.
Распрощавшись с провожающими, подошли к шлагбауму на советской стороне. Кричавший до этого, сержант, злобно смотря на подошедших, нехотя, поднял шлагбаум. Егор, ждал пока этот хам в погонах, поднимет шлагбаум. Егор сам не полез, да и дети, смотря на руководителя не стали, только Николай и Руслан подобострастно, согнувшись, пролезли под символом Родины. Подошедший капитан-пограничник, без особых вопросов, отметил документы у прибывших с польской стороны, а теперь предстояло, главное, таможня!
Как только погранцы открыли границу, проставили штампы в паспортах, к команде Егора подъехал «Икарус» с Александром Якушевым. Вещи разложили на улице возле автобуса, а сам Каминский, и все кого он привёз из Польши, разместились в таможенной комнате. Паспорта и таможенные декларации лежали в красной папке у Каминского на руках. Егор расположился в торце стола. Положил папку на стол и, раскрыв её, стал выдавать паспорта и декларации тем, кого таможенники уводили за вещами к автобусу и потом в отдельную комнату с вещами на досмотр. После досмотра, прошедшие его, садились в автобус. У двери автобуса стоял капитан-пограничник и контролировал процесс таможенного досмотра.
Егор знал, что у детей всё в норме. Два варяга, Егора, не волновали. Теперь ему было полностью насрать и на Колбина. Егор с ним даже не разговаривал, после той беседы на лестнице в общаге. Ирина, была для таможни в норме, если не считать, того, что Егор попросил Иру, взять его магнитофон в её вещи. У него, просто, не было места для магнитофона. Главным контрабандистом, и действительно совершавшим настоящее преступление в этой бригаде, был Каминский Егор, руководитель этой самой бригады. Деньги, 500 рублей, полученные от Янека за форму в Решеле и, конечно же, не указанные в таможенной декларации тянули на срок. Ну, это же, Егор Каминский, и кто бы сомневался, что он не вляпается в очередную авантюру.
В дипломате-мыльнице утрамбованные под крышку лежали костюмы для Лены. Рюкзак был заполнен польским спиртным и шмотками Егора. Магнитофон у Ирины. Теперь, вопрос, как же провести деньги через границу и не отправиться снова на лесоповал, только в этот раз по этапу и под конвоем.
В красной папке, которую Егор не выпускал из рук, помимо документов его команды, лежали чистые листы писчей бумаги, между которыми канцелярской скрепкой и были приколоты пять новеньких сотенных купюр. Сидя в торце стола, Егор, деловито на глазах всех таможенников доставал из папки документы ребят. Последним, предстояло пройти досмотр, Каминскому. Таможенник сказал, обращаясь к оставшемуся последнему Егору:
- Теперь и Ваша очередь, руководитель. - Егор молча встал, достав из папки свой паспорт с таможенной декларацией. Завязав тесёмки папки, он с таможенником отправился к автобусу, где лежали его вещи, дипломат и рюкзак, слаба Богу не было в этот раз хомута. Егор взял рюкзак, довольно увесистая кладь, а чтобы взять дипломат мешала папка. Егор обратился к стоявшему у автобуса капитану-пограничнику:
- Товарищ капитан, подержите папку, пока я схожу с таможенником, - капитан кивнул головой. Взяв у Егора красную папку, засунул её себе подмышку. Егор ухватил дипломат и пошёл за таможенником. Самое надёжное место для контрабанды, это под мышкой у офицера-пограничника, начальника КПП. Выходка достойная безбашенного авантюриста Каминского. Досмотр Егор прошёл без вопросов, справка от директора Решельской школы-техникума с гарантией покрывала все покупки Каминского. Укладывая, обратно свои вещи он поинтересовался у таможенника, всё ли в порядке в его команде и таможенник ответил, что нет, не всё в порядке:
- У женщины оказалась магнитола. Надо заплатить пошлину за неё.
- Сколько пошлина?
- Пошлина за такую, магнитолу, 50 рублей, - ответил Егору таможенник.
- У нас же нет советских денег. Что делать?
- Вы можете в течение недели приехать сюда на КПП и заплатив пошлину, забрать этот магнитофон, - ответил старший таможенник.
- Нам ездить из Нестерова и обратно, через всю область, накладно. Знаете, что? Если я сейчас, как вы мне откроете границу, спрошу нашего встречающего, первого секретаря райкома ВЛКСМ Якушева, может у него есть деньги, и заплачу эту пошлину. Так можно?
- Конечно, можно и никому не придётся сюда ехать. – Егор, собрав свои вещи, отправился к автобусу, где его уже ждали все прибывшие из Польши и Якушев. Егор подошёл к капитану-пограничнику. Протянув руку, молча взял у него свою папку. Потом занёс вещи в автобус. Сделав вид, что о чем-то беседует с Якушевым, незаметно развязал тесёмки папки и вытащил одну сотенную купюру из тех, что ему отдал за форму Янек, бросив папку на сиденье автобуса, Егор, выскочив из автобуса, быстро оплатил пошлину и забрав свой магнитофон вернулся в «Икарус». Они, наконец-то, поехали на Нестеров. Так Каминский провёз контрабанду. Потом, уже, будучи шпионом и диверсантом, он будет использовать похожий метод для перевозки через границы взрывчатки, тротиловых шашек, спрятав их в пачки с фотобумагой. Таможенник трёх границ будут вертеть в руках эти пачки с фотобумагой, отлично понимая, что открывать их на свету нельзя, засветится фотобумага. Только в этих пачках, между листами настоящей цветной фотобумаги, мирно устроились совсем не мирные, 200-х граммовые шашки тринитротолуола, но это отдельная большая история для пятой, последней, книги из жизни одного шпиона.
Только отъехали от КПП, как к Егору и сидевшему немного дальше Колбину подошёл Якушев и заговорил:
- Егор, Сергей, у меня для вас плохое известие. Леша Филимонов повесился и его вчера похоронили. - В автобусе повисла тишина, все кроме варягов, знали гвардии капитана Алексея Филимонова. Егор молча открыл рюкзак, достал бутылку польского джина. Скрутил пробку. Протянув Якушеву сказал:
- Помянём, - Якушев отхлебнул и передал Колбину, Сергей, отхлебнув, передал Егору. Каминский ,сделав глубокий глоток, закрутил пробку обратно.
- Ну, вот и помянули. Что там случилось, Саша? - спросил Егор Якушева.
- Он неделю пил как дурной. Потом порубил всю мебель. У него накануне, по пьянке, неизвестно кто украл его орден «Красной Звезды». Пришла Люда домой, а он висит на кухне.
- Он, за день до нашего отъезда умолял меня, взять его с собой в Польшу. Сам понимаешь Саша, я этого не мог никак сделать. Он действующий офицер Советской Армии, и поляки бы ни за что на это не пошли бы. Если смог, то может быть, и был он жив. - Только, Каминский вспомнил и ещё подробности того разговора с Филимоновым. Леха уже был поддатый и когда понял, что Егор его не возьмёт с собой, окрысился на него, заявив Егору, что он Каминский, в своей чёрной морской форме, чёрный ворон и ему афганцу он не брат, и не друг, а никто. Про себя же Каминский подумал: «Мне хватило одного пропойцы, который уже меня отблагодарил за всё. Не хватало и второго пьяницы. Там бы, Лёха упился бы до белочки, при тех низких ценах на алкоголь и его доступности». Только, похоже, белая полоса в жизни Егора закончилась, с пересечением границы и началась чёрная.
- Ещё неприятная новость, теперь лично, Егор, для тебя. Твоя Лена уволилась из Замковской школы, сдала квартиру, забрав вещи, Машу, и вернулась в школу, где раньше работала в Славском районе, - а вот эта новость для Егора прозвучала как взрыв бомбы. Он знал, что у Лены и Санюк назрел конфликт. Причина этого конфликта, заключалась в том, что учителя вместо Санюк, выдвинули в депутаты районного совета его Елену Васильевну. Санюк пришлось выдвигаться среди доярок совхоза. Протокол выдвижения Елены Васильевны аннулировали, придрались, что не та печать стоит под ним. Учителя же категорически отказались выдвигать Санюк, заявив, что они уже проголосовали за своего кандидата, Елену Васильевну и не намерены даже больше собираться на собрание. Егор был свидетелем этих событий. Он, участвовал в беседе Санюк с его Леной. Санюк обвинила Елену Васильевну в том, что та, по её Санюк мнению, игнорировала работу организатора в школе, а занималась только ребёнком, своей дочерью. Тогда Каминский, поставил Санюк на место, заявив ей: «Вы же Елена Юлиановна, сами её пригласили в школу на работу.
