Вот они все шесть стоят под забором мехдвора. Металлолом. Денег не напасёшься на их ремонт, - и Михай кивнул на ржавые, «Белорусы», валявшиеся под забором, словно танки Т-34 в пустыне вблизи Суэцкого канала, которые видел Егор, возвращаясь из Мозамбика.
Покинув заведование пана Михая, гости отправились осмотреть животноводческие фермы «гаспадарки» Милаково. Со слов Ромека, они сократили до минимума поголовье крупного рогатого скота, коров. Вот как Ромек это объяснил Егору:
- Разумеешь, Егор, коровы очень затратное и долгоиграющее дело. Мы продали своих сто пятьдесят коров на мясо в Италию и купили двадцать коров в Израиле. Правда, пока ещё оставили, своих лучших полсотки тоже.
- Из Израиля? – удивился Егор.
- Да из Израиля. Наши коровы дают - 5000 литров молока за лактацию, голландские - 7000 литров, израильские будут давать – 10000 литров.
- Не будут, Ромек, они столько молока давать. Они привыкшие к другому климату и другим кормам, и скажи мне любезный экономист, а сколько же нужно корма этой корове, чтобы она выдала 10 тонн молока? Жрёт как слон, наверное?
- То так, Егор, не будут давать они 10 тонн молока. Сначала не будут. Мы думаем получить от них в первый год 8000 литров. Потом они привыкнут к нашим кормам и нашему климату, а генетический потенциал у них же высокий, вот и выйдем мы на 10000 литров. Это же не 5000 литров больше чем от наших. То так, едят они много. Мы посчитали, что одна израильская корова требую столько же кормовых единиц, как полторы наших коровы, а значит, сразу на 1 тонну молока больше даст израильская корова, при тех же комах. К тому же, ухода за ней меньше, ведь число голов тоже меньше. – Эти цифры для Егора не были пустыми числительными. Он отлично знал, что 3500 литров, это то, на что способны коровы тех хозяйств, где ему довелось поработать. За 4000 литров в течение трёх лет, доярке давали орден «Трудового Красного Знамени», а за 5000 литров – звание Героя Социалистического труда. Вот и получается, все доярки «гаспадарки Милаково», достойны Золотой Звезды Героя. Каминскому ничего не оставалось, как признать правоту своего польского друга.
Подъехали на микроавтобусе к фермам. Вышли и по бетонной дорожке направились к стоявшему в стороне животноводческому комплексу. Ромек продолжал удивлять Егора:
- Коровники мы переоборудовали под свинарники. Выращиваем только молочных поросят и вот тут мы смогли, получить довольно быстрый оборот денежных средств. За год, вернуть все кредиты банку. Теперь работаем уже на прибыль. Эта прибыль позволяет нам осуществлять все задуманные нами планы, – Егор, не верил своим ушам, а когда они вошли в переделанный под свинарник бывший коровник, Егор отказался верить и своим глазам.
Два типовых советских коровника на двести голов скота, напомнили Каминскому его хождение в народ по комсомольской путёвке, но на этом сходство с его засранной советской Родиной заканчивалось. Внутри коровник, разбили на спаренные отсеки. В одной части отсека находилась свиноматка, во второй, поросята. Между свиноматкой и поросятами оборудовали лаз, позволявший деткам наведываться к матери для кормёжки. Полы у свиней выстелили обрезиненными прочными, фигурными, чтобы не проваливались копытца поросят, решётками. Навоз и моча, стекали в подпольное пространство под решётками. По скрытым желобам, насосами эта жижа, подавалась в цистерну, зарытую во дворе в землю. Что-то похожее Егор уже видел в Мозамбике, на свиноферме у португальца в Иньямбане, только здесь это было масштабнее, на тысячу свиноматок. Одетый в белые джинсы и белую футболку, сандалии, Егор, облазил весь свинарник и вышел во двор, таким же чистым, как и вошёл. Нонсенс, но это так и было! Каминский и сам, осматривая себя, не верил, что он нигде не вляпался в навоз.
Во дворе, между корпусами, теперь уже свинарника, из земли торчал «гусак» с краном. Это и была закопанная в землю цистерна для навоза. Весь день, к этому гусаку, подъезжал трактор МТЗ с цистерной. Тракторист, наполнял цистерну жижей. Затем, он, выехав в поле, раскидывал штанги-распылители, присоединённые к цистерне, и уже через них, распылял жижу в поле.
Внимание Егора привлекла силосная яма. Она очень напоминала ему наши советские силосные ямы, источники химического оружия, вот только от польской силосной ямы не исходила эта убийственная вонь. Вот в эту яму и спустился любопытный Каминский. То, что он увидел, привело его очередной раз в замешательство. На дне ямы в углублениях, сделанных в бетонном полу силосной ямы, как на корабле, виднелись трапы для сбора жидкости. Осмотревшись вокруг, Каминский, увидел ещё один, торчавший из земли гусак с краном, но уже поменьше. Егор подошёл к Ромеку и, показывая на гусак, спросил:
- Это, Ромек, тоже для сбора жидкости выделяющейся при силосовании?
- То так! – ответил Домбровский Егору и в свою очередь спросил Егора.
- У вас-то не так?
- Не так, Ромек, совсем не так. У нас эта жижа растекается вокруг силосной ямы превращая всю местность в вонючее болото или через прорытую канаву, стекает в близлежащую речку, если, конечно, она ещё есть, эта речка. – Ромек крайне удивился и недовольно произнёс.
- То почему в речку? То так невольно робить. То, не есть добже. Природу отравляете. За то будет большой штраф от охраны природы! – Каминский только злобно ухмыльнулся подумав: «Наивный ты человек, дружище Ромек. Какая, на хер, природа советский человек решил покорить природу, а она-то природа, ведь не дура, в отличие от наших идиотов-руководителей».
- Пошли, Егор я тебе покажу одну вещь. Мы купили эту технологию в USA. она запрещена к экспорту в страны соцлагеря. Пришлось через итальянцев покупать. - Ромек повёл Егора на край поля. Там они оказались на каком-то огороде. Ромек, с заговорческим видом, поднял пласт дёрна и с гордостью в голосе, спросил Егора:
- Видишь? - Егор ничего не видел. Пожав плечами, откровенно ответил другу:
- Нет. Ничего не вижу.
- Как же ты не видишь? Смотри внимательно, мы столько долларов за это заплатили.
- Не вижу я ничего, Ромек, - опять признался Егор. Ромек испуганно посмотрел на дёрн и с облегчением произнёс.
- Ты что ослеп? Червей не видишь?
- Червей вижу и что? – Егор, недоумевая, смотрел на поляка.
- Как что! Это калифорнийский красный червь, специальный штамм. Мы его через Италию везли. Бочка таких червей стоит 1000 долларов.
- Вы, что, с жиру, беситесь? Червей они в Америке покупают? Своих что ли нет? У нас возьмите. Я тебе червей накопаю. Хочешь, своих пацанов привлеку, они за штуку баксов, тебе их не бочку, вагон накопают, - удивлённо ответил Каминский.
- Егор! Ты не разумем. Этот червь специальный. Он гумус производит. Сам быстро размножается. Мы вот там, - и Ромек показал на строящийся корпус, - устроим свой цех по разделке свинины. Кишки, шерсть, кости перемолотые, будут эти черви утилизировать. Когда их, червей, станет много, очень много, мы их будем расселять по нашим полям. Они лечат почву и делают её плодороднее. Только тонна гумуса на гектар поля увеличивает урожайность зерновых на 40%, а для овощей так и на 60%.…
Егор молчал, переваривая, как калифорнийский червяк, услышанное им от поляка. Потом, он посмотрел на Домбровского. Ничего не сказав, Егор, опустив голову, пошёл прочь. В голове же у Егора пульсировала только одна мысль: «Нам, наверное, никогда не дорасти до этих поляков, Надо переделать всё: от нашего сознания, отношения к земле, к труду на этой земле, отношения к животным и к растениям. Только, как учит история, человека легче заменить, чем переделать».
Егора догнал Ромек.
- Рrzepraszam Егор, ja co-cos jest nie tak powiedzial? – взволновано, переходя от волнения на польский, извинялся Ромек решив, что чем-то обидел своего русского друга.
- Нет Ромек, всё так. Всё так ты сказал, как и должно быть. Мне просто печально от того, что мы так сильно отстаём от вас. Отстаём во всём и главное, в отношении к работе на земле. – Чтобы сменить тему разговора Егор спросил Роменка.
- Ромек? Как вы выращиваете кормовую свеклу, она же требует много рабочих рук?
- Мы, Егор, её не выращиваем совсем. У нас корма для всего скота, и коров, и свиноматок на 75% состоят из концентрированных кормов и добавок из грубых кормов. Зимой силос, сено. Летом трава свежая. Свекла же она на 80% состоит из воды, так зачем воду выращивать? Вот купили цех по производству комбикорма из травы и зерна. Отдали 270 тысяч дойче марок. Цех уже работает. Через три года окупится. Вернём кредит банку. – Продолжал выносить мозг Егору, его друг Домбровский, рассказывая о своей «гаспадарке».
Заехали в семьи к двум работникам «гаспадарки». Отличные двухэтажные коттеджи. Никаких приусадебных огородов, сараев со скотиной. Сад, цветы, дорожки, площадки для отдыха детей и так любимых поляками «килбаски на огниско». Гости беседовали с работниками об их работе в хозяйстве, и Егор поймал себя на мысли: «Они ведь не жалуются на свой труд. Они не проклинают свою судьбу. Не плачутся, что им приходится вкалывать день и ночь». Каминский с удивлением рассматривал счастливые лица поляков, слушал их рассказ об их «гаспадарке Милаково» и не мог не услышать нотки гордости в голосе этих людей за свой труд на их земле: «Ведь, действительно, это их земля и они не пришли на неё выжать из земли всё, до последней капли. Они родились на этой земле, живут на ней, растят детей, любят и берегут её кормилицу», пронеслось в мозгу Каминского. Егор посмотрел в лица своих советских товарищей. Они помрачневшие, не смотрели в глаза полякам, отводили взгляд в сторону. Егор был уверен, что и Якушев, и Щука, и Шахбан испытывают те же эмоции, что и он, Егор Каминский.
После беседы с семьями рабочих, Ромек, директор Ежи и механик Михал, повезли гостей на экскурсию в Гданьск. Проезжая мимо одного из полей, принадлежавших им, директор, попросил шофёра остановить автобус. В поле работал трактор. Выгрузившись из микроавтобуса, они, по невспаханному полю, пошли наперерез работающему трактору. Надо сказать, что тракторист не пахал поле. Он работал трёхкорпусным стреловидным плоскорезом. Новейшее веяние в агрономии. Так подрезалась корневая система растений, и поле не подвергалось эрозии. Тракторист остановил трактор и заглушил мотор. Директор начал отчитывать тракториста за недобросовестную работу. По мнению руководителя, тракторист слишком мелко подрезал корни. Последний же пытался оправдаться. Мол, так случилось, только когда он работал на подъёме, на склоне. Он не уменьшил скорость трактора, вот плоскорез и вышел из грунта. Разговор шёл на польском языке, но на удивление Егора, он всё понимал, но вот ещё большее удивление вызвало то, в какой форме директор распекал нерадивого подчинённого. Не было слышно ни угроз, ни мата, ни повышенных тонов. Если бы Каминский не уловил смысл разговора, то можно было бы подумать, что эти люди просто беседуют. В итоге, директор предупредил тракториста, что он лично проверит качество работы и если такое повторится, он накажет тракториста материально. Когда директор отошёл к Якушеву и Щуке, Каминский, уже изучал сам трактор. Это был колёсный трактор польского производства «Ursus». Машина даже на первый взгляд вызвала восторг у Егора, как у тракториста. МТЗ скромно курит в сторонке. Каминский обратился к расстроенному замечаниями директора трактористу:
- Вы, пан, заглушили трактор. Как потом заведёте? – поляк пожал плечами. Сел в кабину и в секунду, с полтычка запустил двигатель с помощью электрического стартёра.
- У нас не заглушают трактора весь день. Потом не завести, - пытаясь, как-то объяснить свой вопрос, сказал Егор поляку.
- Рaliwo jest bardzo drogie, - ответил тракторист. Захлопнул дверку трактора и продолжил работу. Егор догнал своих, когда они уже садились в микроавтобус.
В Гданьске, пан директор привёл гостей в ресторан. Им подали задние ноги молочных поросят в горшочках. Вкус у блюда оказался волшебным. Пан Ежи с гордостью, когда гости доели содержимое горшочков, заявил:
- Это блюдо, приготовленное из наших поросят! Мы их поставляем во много ресторанов по всему воеводству. – Действительно гордиться ему было чем. К гостям вышел шеф-повар и директор этого ресторанчика. Якушев попросил книгу отзывов и написал отличный отзыв и благодарность за прекрасный обед. Егор, заметил, с каким уважением работники, ресторана в Гданьске, говорят о директоре Ежи, называя его настоящим паном, работающим на земле.
После экскурсии по Гданьску, отправились назад, в Милаково, и уже поздно вечером, четвёрка советских граждан пересекла госграницу. На пункте пропуска их уже ждал райкомовский УАЗик с Дубовым за рулём. Разместившись в автомобиле, уставшие от впечатлений, они всю дорогу ехали молча, только распили по дороге две бутылки водки, которые предусмотрительно захватил Максим Дубовой. Уже на подъезде к Нестерову, сидевший на переднем сидении, возле водителя, Саша Якушев повернувшись к Каминскому, Щуке и Шахбану, заявил:
- Вот что друзья. Всё что мы видели и слышали в Милаково, забыть и никому не рассказывать. Нам все равно люди не поверят, а вот в КГБ поверят и тогда нам больше не видеть ни Польши, а может и свободы. Запросто посадят за распространение сведений порочащих советский строй, - Якушев замолчал. Троица утвердительно кивнула. Неизвестно, что было на душе у остальных, а Егор себя ощущал, так как будто ему в душу насрали. Тяжёлое, оказывается это дело, видеть и слышать, осознавать, правду, и ломать своё мировоззрение. Избавляться от мифов навязанных тебе с младенчества самым справедливым в мире обществом. Каминский Егор, подозревал, что советская, коммунистическая идеология - это патологическая ложь и мракобесие, но Егору, ещё предстояло пройти, долгий и сложный путь осознания и прозрения. Понимания того, что он, всю свою жизнь служил ложным целям и людоедским идеям, подонкам и негодяям, да и он сам, по большому счёту, мало чем отличался от этих упырей.
Ответный визит.
Предстоял ответный визит польской делегации в Несторов. На этот визит Егор возлагал большие надежды. В составе польской делегации ожидался приезд пана Вацлава, директора Решельской сельскохозяйственной школы-техникума. Встречу решили провести на берегу озера Виштынец, в райкомовском домике, расположенном рядом с пионерским лагерем. Продуктовое и горячительное обеспечение взяли на себя Щука и Шахбан. Провоз через границу сеялки и главное, двух мешков элитного зерна, обеспечивали Якушев и Каминский. Зерно запрещено к ввозу в СССР, без разрешения санитарно-эпидемиологической службы. Удалось, давя на патриотические чувства таможенников решить и этот вопрос. Хотя, польская сторона представила санитарный паспорт на семена, но бюрократической волокиты удалось избежать только стараниям Саши Якушева.
На границе поляков встречали Якушев, Каминский, агроном Шахбан, зоотехник, и ветврач колхоза «Невский». В состав польской делегации вошли уже знакомые Егора: Ромек, Ежи из «Милаково» и так, долгожданный Егором, директор Решельской школы пан Вацлав. Уладив вопросы с погранцами и таможней, перецепив тракторный прицеп с сеялкой и мешками с семенами, к колхозному трактору, который пришлось пригнать на пограничный КПП, автобус с гостями и встречающими отправился в посёлок Невское, через всю область с запада на восток.
Покинув заведование пана Михая, гости отправились осмотреть животноводческие фермы «гаспадарки» Милаково. Со слов Ромека, они сократили до минимума поголовье крупного рогатого скота, коров. Вот как Ромек это объяснил Егору:
- Разумеешь, Егор, коровы очень затратное и долгоиграющее дело. Мы продали своих сто пятьдесят коров на мясо в Италию и купили двадцать коров в Израиле. Правда, пока ещё оставили, своих лучших полсотки тоже.
- Из Израиля? – удивился Егор.
- Да из Израиля. Наши коровы дают - 5000 литров молока за лактацию, голландские - 7000 литров, израильские будут давать – 10000 литров.
- Не будут, Ромек, они столько молока давать. Они привыкшие к другому климату и другим кормам, и скажи мне любезный экономист, а сколько же нужно корма этой корове, чтобы она выдала 10 тонн молока? Жрёт как слон, наверное?
- То так, Егор, не будут давать они 10 тонн молока. Сначала не будут. Мы думаем получить от них в первый год 8000 литров. Потом они привыкнут к нашим кормам и нашему климату, а генетический потенциал у них же высокий, вот и выйдем мы на 10000 литров. Это же не 5000 литров больше чем от наших. То так, едят они много. Мы посчитали, что одна израильская корова требую столько же кормовых единиц, как полторы наших коровы, а значит, сразу на 1 тонну молока больше даст израильская корова, при тех же комах. К тому же, ухода за ней меньше, ведь число голов тоже меньше. – Эти цифры для Егора не были пустыми числительными. Он отлично знал, что 3500 литров, это то, на что способны коровы тех хозяйств, где ему довелось поработать. За 4000 литров в течение трёх лет, доярке давали орден «Трудового Красного Знамени», а за 5000 литров – звание Героя Социалистического труда. Вот и получается, все доярки «гаспадарки Милаково», достойны Золотой Звезды Героя. Каминскому ничего не оставалось, как признать правоту своего польского друга.
Подъехали на микроавтобусе к фермам. Вышли и по бетонной дорожке направились к стоявшему в стороне животноводческому комплексу. Ромек продолжал удивлять Егора:
- Коровники мы переоборудовали под свинарники. Выращиваем только молочных поросят и вот тут мы смогли, получить довольно быстрый оборот денежных средств. За год, вернуть все кредиты банку. Теперь работаем уже на прибыль. Эта прибыль позволяет нам осуществлять все задуманные нами планы, – Егор, не верил своим ушам, а когда они вошли в переделанный под свинарник бывший коровник, Егор отказался верить и своим глазам.
Два типовых советских коровника на двести голов скота, напомнили Каминскому его хождение в народ по комсомольской путёвке, но на этом сходство с его засранной советской Родиной заканчивалось. Внутри коровник, разбили на спаренные отсеки. В одной части отсека находилась свиноматка, во второй, поросята. Между свиноматкой и поросятами оборудовали лаз, позволявший деткам наведываться к матери для кормёжки. Полы у свиней выстелили обрезиненными прочными, фигурными, чтобы не проваливались копытца поросят, решётками. Навоз и моча, стекали в подпольное пространство под решётками. По скрытым желобам, насосами эта жижа, подавалась в цистерну, зарытую во дворе в землю. Что-то похожее Егор уже видел в Мозамбике, на свиноферме у португальца в Иньямбане, только здесь это было масштабнее, на тысячу свиноматок. Одетый в белые джинсы и белую футболку, сандалии, Егор, облазил весь свинарник и вышел во двор, таким же чистым, как и вошёл. Нонсенс, но это так и было! Каминский и сам, осматривая себя, не верил, что он нигде не вляпался в навоз.
Во дворе, между корпусами, теперь уже свинарника, из земли торчал «гусак» с краном. Это и была закопанная в землю цистерна для навоза. Весь день, к этому гусаку, подъезжал трактор МТЗ с цистерной. Тракторист, наполнял цистерну жижей. Затем, он, выехав в поле, раскидывал штанги-распылители, присоединённые к цистерне, и уже через них, распылял жижу в поле.
Внимание Егора привлекла силосная яма. Она очень напоминала ему наши советские силосные ямы, источники химического оружия, вот только от польской силосной ямы не исходила эта убийственная вонь. Вот в эту яму и спустился любопытный Каминский. То, что он увидел, привело его очередной раз в замешательство. На дне ямы в углублениях, сделанных в бетонном полу силосной ямы, как на корабле, виднелись трапы для сбора жидкости. Осмотревшись вокруг, Каминский, увидел ещё один, торчавший из земли гусак с краном, но уже поменьше. Егор подошёл к Ромеку и, показывая на гусак, спросил:
- Это, Ромек, тоже для сбора жидкости выделяющейся при силосовании?
- То так! – ответил Домбровский Егору и в свою очередь спросил Егора.
- У вас-то не так?
- Не так, Ромек, совсем не так. У нас эта жижа растекается вокруг силосной ямы превращая всю местность в вонючее болото или через прорытую канаву, стекает в близлежащую речку, если, конечно, она ещё есть, эта речка. – Ромек крайне удивился и недовольно произнёс.
- То почему в речку? То так невольно робить. То, не есть добже. Природу отравляете. За то будет большой штраф от охраны природы! – Каминский только злобно ухмыльнулся подумав: «Наивный ты человек, дружище Ромек. Какая, на хер, природа советский человек решил покорить природу, а она-то природа, ведь не дура, в отличие от наших идиотов-руководителей».
- Пошли, Егор я тебе покажу одну вещь. Мы купили эту технологию в USA. она запрещена к экспорту в страны соцлагеря. Пришлось через итальянцев покупать. - Ромек повёл Егора на край поля. Там они оказались на каком-то огороде. Ромек, с заговорческим видом, поднял пласт дёрна и с гордостью в голосе, спросил Егора:
- Видишь? - Егор ничего не видел. Пожав плечами, откровенно ответил другу:
- Нет. Ничего не вижу.
- Как же ты не видишь? Смотри внимательно, мы столько долларов за это заплатили.
- Не вижу я ничего, Ромек, - опять признался Егор. Ромек испуганно посмотрел на дёрн и с облегчением произнёс.
- Ты что ослеп? Червей не видишь?
- Червей вижу и что? – Егор, недоумевая, смотрел на поляка.
- Как что! Это калифорнийский красный червь, специальный штамм. Мы его через Италию везли. Бочка таких червей стоит 1000 долларов.
- Вы, что, с жиру, беситесь? Червей они в Америке покупают? Своих что ли нет? У нас возьмите. Я тебе червей накопаю. Хочешь, своих пацанов привлеку, они за штуку баксов, тебе их не бочку, вагон накопают, - удивлённо ответил Каминский.
- Егор! Ты не разумем. Этот червь специальный. Он гумус производит. Сам быстро размножается. Мы вот там, - и Ромек показал на строящийся корпус, - устроим свой цех по разделке свинины. Кишки, шерсть, кости перемолотые, будут эти черви утилизировать. Когда их, червей, станет много, очень много, мы их будем расселять по нашим полям. Они лечат почву и делают её плодороднее. Только тонна гумуса на гектар поля увеличивает урожайность зерновых на 40%, а для овощей так и на 60%.…
Егор молчал, переваривая, как калифорнийский червяк, услышанное им от поляка. Потом, он посмотрел на Домбровского. Ничего не сказав, Егор, опустив голову, пошёл прочь. В голове же у Егора пульсировала только одна мысль: «Нам, наверное, никогда не дорасти до этих поляков, Надо переделать всё: от нашего сознания, отношения к земле, к труду на этой земле, отношения к животным и к растениям. Только, как учит история, человека легче заменить, чем переделать».
Егора догнал Ромек.
- Рrzepraszam Егор, ja co-cos jest nie tak powiedzial? – взволновано, переходя от волнения на польский, извинялся Ромек решив, что чем-то обидел своего русского друга.
- Нет Ромек, всё так. Всё так ты сказал, как и должно быть. Мне просто печально от того, что мы так сильно отстаём от вас. Отстаём во всём и главное, в отношении к работе на земле. – Чтобы сменить тему разговора Егор спросил Роменка.
- Ромек? Как вы выращиваете кормовую свеклу, она же требует много рабочих рук?
- Мы, Егор, её не выращиваем совсем. У нас корма для всего скота, и коров, и свиноматок на 75% состоят из концентрированных кормов и добавок из грубых кормов. Зимой силос, сено. Летом трава свежая. Свекла же она на 80% состоит из воды, так зачем воду выращивать? Вот купили цех по производству комбикорма из травы и зерна. Отдали 270 тысяч дойче марок. Цех уже работает. Через три года окупится. Вернём кредит банку. – Продолжал выносить мозг Егору, его друг Домбровский, рассказывая о своей «гаспадарке».
Заехали в семьи к двум работникам «гаспадарки». Отличные двухэтажные коттеджи. Никаких приусадебных огородов, сараев со скотиной. Сад, цветы, дорожки, площадки для отдыха детей и так любимых поляками «килбаски на огниско». Гости беседовали с работниками об их работе в хозяйстве, и Егор поймал себя на мысли: «Они ведь не жалуются на свой труд. Они не проклинают свою судьбу. Не плачутся, что им приходится вкалывать день и ночь». Каминский с удивлением рассматривал счастливые лица поляков, слушал их рассказ об их «гаспадарке Милаково» и не мог не услышать нотки гордости в голосе этих людей за свой труд на их земле: «Ведь, действительно, это их земля и они не пришли на неё выжать из земли всё, до последней капли. Они родились на этой земле, живут на ней, растят детей, любят и берегут её кормилицу», пронеслось в мозгу Каминского. Егор посмотрел в лица своих советских товарищей. Они помрачневшие, не смотрели в глаза полякам, отводили взгляд в сторону. Егор был уверен, что и Якушев, и Щука, и Шахбан испытывают те же эмоции, что и он, Егор Каминский.
После беседы с семьями рабочих, Ромек, директор Ежи и механик Михал, повезли гостей на экскурсию в Гданьск. Проезжая мимо одного из полей, принадлежавших им, директор, попросил шофёра остановить автобус. В поле работал трактор. Выгрузившись из микроавтобуса, они, по невспаханному полю, пошли наперерез работающему трактору. Надо сказать, что тракторист не пахал поле. Он работал трёхкорпусным стреловидным плоскорезом. Новейшее веяние в агрономии. Так подрезалась корневая система растений, и поле не подвергалось эрозии. Тракторист остановил трактор и заглушил мотор. Директор начал отчитывать тракториста за недобросовестную работу. По мнению руководителя, тракторист слишком мелко подрезал корни. Последний же пытался оправдаться. Мол, так случилось, только когда он работал на подъёме, на склоне. Он не уменьшил скорость трактора, вот плоскорез и вышел из грунта. Разговор шёл на польском языке, но на удивление Егора, он всё понимал, но вот ещё большее удивление вызвало то, в какой форме директор распекал нерадивого подчинённого. Не было слышно ни угроз, ни мата, ни повышенных тонов. Если бы Каминский не уловил смысл разговора, то можно было бы подумать, что эти люди просто беседуют. В итоге, директор предупредил тракториста, что он лично проверит качество работы и если такое повторится, он накажет тракториста материально. Когда директор отошёл к Якушеву и Щуке, Каминский, уже изучал сам трактор. Это был колёсный трактор польского производства «Ursus». Машина даже на первый взгляд вызвала восторг у Егора, как у тракториста. МТЗ скромно курит в сторонке. Каминский обратился к расстроенному замечаниями директора трактористу:
- Вы, пан, заглушили трактор. Как потом заведёте? – поляк пожал плечами. Сел в кабину и в секунду, с полтычка запустил двигатель с помощью электрического стартёра.
- У нас не заглушают трактора весь день. Потом не завести, - пытаясь, как-то объяснить свой вопрос, сказал Егор поляку.
- Рaliwo jest bardzo drogie, - ответил тракторист. Захлопнул дверку трактора и продолжил работу. Егор догнал своих, когда они уже садились в микроавтобус.
В Гданьске, пан директор привёл гостей в ресторан. Им подали задние ноги молочных поросят в горшочках. Вкус у блюда оказался волшебным. Пан Ежи с гордостью, когда гости доели содержимое горшочков, заявил:
- Это блюдо, приготовленное из наших поросят! Мы их поставляем во много ресторанов по всему воеводству. – Действительно гордиться ему было чем. К гостям вышел шеф-повар и директор этого ресторанчика. Якушев попросил книгу отзывов и написал отличный отзыв и благодарность за прекрасный обед. Егор, заметил, с каким уважением работники, ресторана в Гданьске, говорят о директоре Ежи, называя его настоящим паном, работающим на земле.
После экскурсии по Гданьску, отправились назад, в Милаково, и уже поздно вечером, четвёрка советских граждан пересекла госграницу. На пункте пропуска их уже ждал райкомовский УАЗик с Дубовым за рулём. Разместившись в автомобиле, уставшие от впечатлений, они всю дорогу ехали молча, только распили по дороге две бутылки водки, которые предусмотрительно захватил Максим Дубовой. Уже на подъезде к Нестерову, сидевший на переднем сидении, возле водителя, Саша Якушев повернувшись к Каминскому, Щуке и Шахбану, заявил:
- Вот что друзья. Всё что мы видели и слышали в Милаково, забыть и никому не рассказывать. Нам все равно люди не поверят, а вот в КГБ поверят и тогда нам больше не видеть ни Польши, а может и свободы. Запросто посадят за распространение сведений порочащих советский строй, - Якушев замолчал. Троица утвердительно кивнула. Неизвестно, что было на душе у остальных, а Егор себя ощущал, так как будто ему в душу насрали. Тяжёлое, оказывается это дело, видеть и слышать, осознавать, правду, и ломать своё мировоззрение. Избавляться от мифов навязанных тебе с младенчества самым справедливым в мире обществом. Каминский Егор, подозревал, что советская, коммунистическая идеология - это патологическая ложь и мракобесие, но Егору, ещё предстояло пройти, долгий и сложный путь осознания и прозрения. Понимания того, что он, всю свою жизнь служил ложным целям и людоедским идеям, подонкам и негодяям, да и он сам, по большому счёту, мало чем отличался от этих упырей.
Ответный визит.
Предстоял ответный визит польской делегации в Несторов. На этот визит Егор возлагал большие надежды. В составе польской делегации ожидался приезд пана Вацлава, директора Решельской сельскохозяйственной школы-техникума. Встречу решили провести на берегу озера Виштынец, в райкомовском домике, расположенном рядом с пионерским лагерем. Продуктовое и горячительное обеспечение взяли на себя Щука и Шахбан. Провоз через границу сеялки и главное, двух мешков элитного зерна, обеспечивали Якушев и Каминский. Зерно запрещено к ввозу в СССР, без разрешения санитарно-эпидемиологической службы. Удалось, давя на патриотические чувства таможенников решить и этот вопрос. Хотя, польская сторона представила санитарный паспорт на семена, но бюрократической волокиты удалось избежать только стараниям Саши Якушева.
На границе поляков встречали Якушев, Каминский, агроном Шахбан, зоотехник, и ветврач колхоза «Невский». В состав польской делегации вошли уже знакомые Егора: Ромек, Ежи из «Милаково» и так, долгожданный Егором, директор Решельской школы пан Вацлав. Уладив вопросы с погранцами и таможней, перецепив тракторный прицеп с сеялкой и мешками с семенами, к колхозному трактору, который пришлось пригнать на пограничный КПП, автобус с гостями и встречающими отправился в посёлок Невское, через всю область с запада на восток.
