Вернувшись в Ясную Поляну «яснополянская мафия», собралась на квартире Якушева. Саша Якушев жил недалеко от Каминского. Нужно было теперь разработать тактику работы райкома и наметить первые цели и установить сроки. Максима Дубового решили взять вторым секретарём, Егора Каминского инструктором райкома, но он должен создать военно-патриотический клуб на базе райкома комсомола, из школьников Нестеровской средней школы и заниматься он будет только этим клубом в связке с Иваном, Лёхой и Сергеем Колбиным. Так Каминский первый раз обманул. Обманул, директора Нестеровской школы, которой он обещал клуб под эгидой школы. Что же тут поделать. Политика грязное дело и к тому же беспринципное и полное предательств, неисполнения ранее данных обещаний или обязательств. Вскоре, Каминский, в полной мере убедиться в этом. Свою роль директор сыграла, её слово за Якушева имело большой вес в результатах голосования. Теперь Мавр сделал своё дело. Мавр может уйти. Решили, что разговор с Санюк о переводе Каминского в райком возьмёт на себя Якушев. Сразу же, как приступит к исполнению своих служебных обязанностей, не зря Каминский и Якушев опасались реакции Санюк. Санюк имела вес в районе во много раз больший, чем вес Каминского и Якушева вместе взятых. Поэтому, во избежание скандала, переход Каминского в райком ВЛКСМ мог быть оформлен только переводом по согласию с директором школы Санюк. Это было несбыточной мечтой. Никто не верил, что Елена Юлиановна, добровольно, отдаст военрука Каминского, после того, как она столько в него вложила и благодаря которому у неё школа на слуху в области. Всё так и вышло. Санюк едва не убила Якушева, тот спасся бегством из её кабинета. Понятно стало, что вся авантюра Каминского летит в тартарары. Якушев понимал, что без Каминского, у него нет той мощной стартовой ступени в виде военно-патриотического клуба. Яснопалянская мафия решила взять паузу и подождать благоприятного момента, переход Каминского в райком, через увольнение, даже не рассматривался.
Не буди лихо, пока оно тихо.
Несмотря на все районные перипетии, Каминский продолжал вести уроки НВП в Замковской школе. Свои уроки военрук Каминский объявил открытыми. Любой учитель или родитель, могли без предупреждения прийти к нему на урок и заняв отведённое для этого место, за последним столом в кабинете, поприсутствовать на его уроке. На один из уроков заявилась некая мадам. Это была девушка лет двадцати пяти. Она представилась методистом-инструктором Нестеровского РОНО. Егор предложил ей располагаться за гостевым столом и начал урок. Уроки по НВП у Каминского были спаренными. Ведя урок, Егор поглядывал на гостью, а та что-то тщательно записывала в тетрадь. Занятия закончились, Каминский, отпустив детей, стал собирать наглядные пособия, которые он использовал на уроке. Мадам из РОНО, поднявшись, обратилась к Егору:
- Не могли бы Вы, Каминский, уделит мне внимание?
- Да, конечно, - ответил Егор и поинтересовался в свою очередь:
- Что вы хотите?
- Я хочу сделать вам замечание по ведению урока. Указать на ваши ошибки и научить вас методике ведения урока.- Каминский впал в ступор от этих слов! Он, смотрел на девицу, хлопая глазами. От такой наглости и бесцеремонности у него просто попал дар речи. Девица, уселась за ученический стол в первом ряду, напротив учительского стола и, раскрыв, свою тетрадку начала нравоучение:
- Вы, совершенно не владеете педагогической методикой. Вы не правильно строите предложения. Используете не понятные для детей слова, порой даже вульгаризмы или жаргонизмы….- К Егору вернулся дар речи. Он плюхнулся на учительский стул и так посмотрел на эту куклу из района, что та заткнулась на полуслове.
- Вы кто такая? Откуда такие явление природы берутся? Вы, моя радость, сколько проработали в школе? В какой школе? Что преподавали?
- Я, работала в школе во время практики, учась в университете. Сразу после университета я стала работать в РОНО.
- Понятно! Мама или папа пристроили. Ну как не порадеть родному человечку, тем более дочери, - прервал её Каминский. Видимо Егор попал в точку. Девица слегка покраснела и не нашла что ответить. Егор начинал свирепеть. Давно он не сталкивался с дурами, да ещё с такими наглыми.
- Вы девушка берега попутали. Что Вы можете понимать в военном деле? Нихрена! Вы чего ко мне припёрлись? Вы знаете, что я признан лучшим военруком области? Что захотелось прославиться? Рассказать, как воспитывала лучшего военрука? Похвастаться пред подругами, такими же пустышками, как сама? Благодарите господа Бога, что он Вас создал женщиной, а не мужчиной. Иначе бы, Вы, у меня до ночи маршировали вокруг школы, отжимались от бетона на кулаках, подтягивались на турнике до потери пульса и бегали кроссы вокруг парка. Только не испытывайте больше моё терпение. Я ведь могу и изменить своим принципам и тогда, Вам, девушка мало не покажется. – Девица, вытаращив глаза, испуганно смотрела на взбесившегося Каминского, а тот продолжал:
- Методика у меня своя. Военная методика, отработанная годами и скреплённая кровью погибших на всех войнах солдат. По этой методике меня учили в двух военно-морских школах. Я по ней обучал матросов на боевых кораблях, и не Вам, меня учить методике преподавания начальной военной подготовки. Я учу детей тому, что им понадобиться на войне, чтобы Родину защитить и самим уцелеть. Свободна! - Девица схватила в охабку пальто, свою тетрадку и пулей выскочила из кабинета НВП. то, что Каминский бывает резок и непредсказуем, она видимо слышала, но не придала этому значения. Егор, после её ухода, на силу успокоился.
Через три дня Каминского вызвала к себе в кабинет Санюк.
- На Вас, Егор Анатольевич, методист РОНО написала докладную зав РОНО.
- И что зав РОНО? – спросил Каминский директора. Санюк, смеясь, ответила:
- Она порвала эту докладную на её глазах и в моём присутствии сказала ей, что думать надо, куда и к кому и зачем, ты ездишь на уроки.
Наступил декабрь. Каминский и Якушев не теряли время зря. Егор смотался в Озёрск, к Олегу Каирбекову. Взял у него, для образца, Устав и Положение о его хозрасчётном военно-патриотическом клубе «Десантник». Каминский, Якушев и Дубовой разработали уставные документы для их военно-патриотического клуба «Гвардия». Учредителем клуба выступал Нестеровский райком комсомола. Руководителя клуба назначал первый секретарь райкома комсомола. Клуб открывал свой расчётный счёт в банке.
Не откладывая дела в долгий ящик, Каминский, приступил к набору детей в клуб. От желающих не было отбоя. За день в клуб записались более шестидесяти детей, а ещё стольким пришлось отказать по возрасту или медицинским ограничениям. Детей, а теперь курсантов ВПК «Гвардия», разбили на три группы по двадцать курсантов, более-мене одного возраста. Теперь Каминскому предстояло проводить по три тренировка, три раза в неделю. Залом, для тренировок, определили актовый зал Дома детского творчества. Директор этого Дома творчества, была родственница Якушева. Каминскому приходилось ездить три раза в неделю на тренировки теперь в Нестеров. Возвращался Егор поздно, либо на последнем автобусе, но чаще, его забирал Якушев, он ведь тоже жил в Ясной Поляне.
В школьном же клубе Егор занятия свёл только до тренировок по каратэ. После демарша Раисы Портновой и ухода из клуба Наташи, у Каминского пропало всякое желание заниматься этим клубом. Перспектив не было никаких. Здесь Егор, уже достиг предела и нужен был новый масштаб. Шансы роста давал именно новый, более мощный, с огромными перспективами, хозрасчётный ВПК «Гвардия», правда, девять тренировок в неделю, да ещё уроки по НВП, сильно выматывали Егора.
В Замковской школе тренировки с оставшимися шестью детьми Каминский, проводил, пока позволяла погода на улице, потом, в спортзале школы, но и тот не отапливался. При наступлении морозов, стали заниматься в актовом зале школы. Однажды, морозным декабрьским вечером, Егор занимался с ребятами его школьного клуба, когда дверь в актовый зал распахнулась. В зал вошёл пьяный завхоз школы Василий. Он тупым взором осмотрел присутствующих. Уставившись на Каминского заявил.
- Дать бы тебе по шее, но мне некогда тобой заниматься, - затем повернулся, шатаясь, вышел из зала. Дети удивлённо посмотрели на учителя.
- Продолжайте тренировку, - скомандовал Егор и как был в кимоно, босиком, выскочил следом за завхозом. Василия Егор уже догнал на углу школы. Не обращая внимания на мороз, снег, на то, что он стоит босиком, Егор схватил сзади это пьяное чучело, повернув к себе лицом и спросил, неистово тряся Ваську за грудки.
- Что пьянь сраная, совсем мозги отпил? Я тебе козёл сейчас ноги переломаю, будешь ползать червяк. Сука ты пьяная, - и Каминский, швырнул Ваську головой в сугроб, врезав ему сзади межу ног по яйцам, голым и уже основательно замёрзшим подъёмом ступни. Затем вернулся в зал и продолжил тренировку.
На следующий день, Каминского, возле школы повстречала директор Санюк.
- Егор Анатольевич, Вы, за что вчера избили Василия? – спросила она Егора.
- Избил? Да если бы я его избил, он сейчас был бы на кладбище, или, по крайней мере, в больнице. Так тряхнул немного, чтобы место своё знал.
-Я знаю Василия давно, он пьяный, та ещё сволота. Думаю, он это заслужил, - и Санюк пошла дальше. Вот только возмущению Каминского не было предела. Нет, не так начинался этот год, как он хотел. Всё шло не по его желаниям и Егора это положение дел сильно бесило. Тут Каминский узрел у гаража Ваську, шофёра и учителя трудов. Кипя от гнева и злости, Каминский, быстрым шагом направился к гаражу. Он схватил Ваську за грудки и несколько раз, от души, приложил, завхоза затылком и хребтом о двери гаража, приговаривая при этом:
- Это когда я тебя избил, козлина ты вонючая? Если бы я тебя хоть раз стукнул, ты бы уже в гробу лежал. Может тебе, сволочь, врезать, на самом деле.
- Не бил, а вот так тряс, как и сейчас – заскулил Васька. Егор ещё раз напоследок приложил его об ворота гаража и отпустил. Васька сполз на снег. Затем посмотрев на водителя и трудовика заголосил.
- Вы видели, видели, как они меня тряс?
- Ничего мы не видели, - ответили в один голос водитель и трудовик и вместе с Егором, пошли прочь, оставив сидячего на снегу Василия одного.
Придя домой, Егор рассказал о случившемся Лене. Та посочувствовала мужу.
Утром, Егор, остался с Машенькой, у него не было в этот день уроков, а на тренировки по каратэ, в Нестеров, нужно было ехать к обеду. Лена ушла в школу. Через два урока, Лена, вернулась домой, чтобы покормить Машеньку, ведь малышка сосала мамину грудь. Лена, ошарашила мужа сенсационной новостью.
- Сегодня утром, Ваську забрала скорая. У него ноги отнялись. – Сказав это, Лена, вопросительно посмотрела на мужа. Егор молчал. Лена не отводила взгляда и ждала ответа.
- Я тут причём? Пить надо было меньше. Вот и допился козлина, - ответил он, не выдержав затянувшейся паузы.
- Ты конечно не причём. Не ты ли ему недавно обещал ноги переломать, и он будет ползать как червяк?
- Ну, так у него-то ноги отнялись, а не переломаны? – парировал Егор слова Лены.
- Ну, ну. Ты как всегда не причём. Мацияускас загнулся в течение года, и ты тоже конечно не причём. Ещё тебе напомнить с кем случилась беда, стоило им с тобой поссориться?
- Лена! Ты не выдумывай. Простая случайность.
- Случайность, Егор, повторяющаяся два раза и более, это уже, мой дорогой, закономерность. система.
- Лена, ну какая система? Что ты выдумываешь? Ты же грамотная умная женщина, а городишь чушь и веришь во всякую чушь и мистику. – Только сам Егор задумался: «Так. Мотоциклист, и эти двое с комбината, один повесился, Валера. Другой захлебнулся блевотиной, Витёк. Потом Маслов и Башун. Моцкус. Теперь Васька. Да, права Лена. Многовато получается. Система просматривается чётко. Только это всё, с юридической точки зрения, совершенно недоказуемо. Это в средние века меня уже сожгли бы на костре, а сейчас, эпоха развитого социализма». Ох, Каминский! Не знал он ещё, что это только начало.
В декабре, областной отдел народного образования, затеял курсы повышения директоров школ. В Калининград, на неделю, уехала Санюк. Обязанности директора школы стала исполнять завуч Львова Галина Львовна, верный Санчо Панса, директора Санюк. У Каминского с Львовой был давний, можно так сказать - конфликт. Львова, та ещё была деятель. Она отличалась тем, что игнорировала звонок с урока. Её системной привычкой стало задерживать учеников на своём уроке не только на перемену, но и порой на десятки минут. Ворую этим учебное время у других педагогов. Жаловаться на Львову, директору, её подруге, было бесполезно. Каминский дважды столкнулся с это пагубной и недопустимой привычкой завуча. Слова возмущения военрука для Львовой, что горох об стенку. Только с Каминским такие фокусы не прокатывали. Дождавшись, когда в одиннадцатом классе, в расписании занятий, урок у Львовой следовал за его уроками НВП, Каминский переодел мальчишек в полевую форму, вооружил автоматами, выдал сапёрки, противопехотные и противотанковые мины и увёл их на окраину посёлка, копать, по всем требованиям Боевого устава Советской Армии, линию обороны. Парни, за три часа выкопали окопы для стрельбы с колена. Заложили мины на танкоопасных участках. Блокировали перекрёстным автоматным и пулемётным огнём дорогу к посёлку с северо-запада. Вернулись в школу они, чумазые, потные, уставшие, как раз к концу урока. Урока Львовой. Сама Львова, как фурия металась по школьному двору, не понимая, куда же исчезли мальчишки одиннадцатого класса. Каминский не давая открыть ей рот, просто заявил, вытирая пот и грязь с лица, он наравне с парнями, как того требовала этика разведчика, работал сапёркой:
- Галина Львовна! Если, Вы, ещё раз позволите себе задержать учеников перед моим уроком, я Вам обещаю, что уведу их в поля на весь учебный день и можете потом, жаловаться на меня хоть самому Горбачёву, Вы понимаете, мне ничего не будет. - Надо сказать, что Львова не отказалась от пагубной привычки задерживать детей лишая их законной перемены и отдыха, но сделала поправку «на ветер», когда у неё был одиннадцатый или десятый класс. Звенел звонок с урока, и она спрашивала учеников.
- У вас следующий урок не НВП? – услышав ответ, что «Нет», и успокоившись, она заявляла: «Тогда сидите, я продолжу урок». Вот так! Связываться с Каминским, не хотела, даже она, отлично понимая, что военрук, в ответ, может выкинуть любой фортель, с него станется.
Егор сидел дома с Марьей. Маша танцевала под пластинку Жанны Бичевской. Ребёнок ещё плохо говорила, но отлично всё понимала и бегала по комнате как заводная игрушка. У Маши, тогда были, две любимые грампластинки. Сказка «Бременские музыканты» с песнями Энтина и песни Жанны Бичевской. На обложке грампластинки, фотография певицы была напечатана со спины, с поднятой вверх ругой изображая пальцами «V». Поэтому когда папа спрашивал дочу: «Машенька, какую тебе пластинку поставить?» Марья, вставала в позу Бичевской и поднимала руку вверх с «V». Значить с тётей!
В комнату вошла Лена. Она села на диван и посмотрев на мужа сказала.
- Ты вчера по кабинету метался как лев в клетке. Всё переживал, как организовать свой перевод в райком? Так вот, Егор, сегодня, Львова, шла в школу и поскользнулась.
Не буди лихо, пока оно тихо.
Несмотря на все районные перипетии, Каминский продолжал вести уроки НВП в Замковской школе. Свои уроки военрук Каминский объявил открытыми. Любой учитель или родитель, могли без предупреждения прийти к нему на урок и заняв отведённое для этого место, за последним столом в кабинете, поприсутствовать на его уроке. На один из уроков заявилась некая мадам. Это была девушка лет двадцати пяти. Она представилась методистом-инструктором Нестеровского РОНО. Егор предложил ей располагаться за гостевым столом и начал урок. Уроки по НВП у Каминского были спаренными. Ведя урок, Егор поглядывал на гостью, а та что-то тщательно записывала в тетрадь. Занятия закончились, Каминский, отпустив детей, стал собирать наглядные пособия, которые он использовал на уроке. Мадам из РОНО, поднявшись, обратилась к Егору:
- Не могли бы Вы, Каминский, уделит мне внимание?
- Да, конечно, - ответил Егор и поинтересовался в свою очередь:
- Что вы хотите?
- Я хочу сделать вам замечание по ведению урока. Указать на ваши ошибки и научить вас методике ведения урока.- Каминский впал в ступор от этих слов! Он, смотрел на девицу, хлопая глазами. От такой наглости и бесцеремонности у него просто попал дар речи. Девица, уселась за ученический стол в первом ряду, напротив учительского стола и, раскрыв, свою тетрадку начала нравоучение:
- Вы, совершенно не владеете педагогической методикой. Вы не правильно строите предложения. Используете не понятные для детей слова, порой даже вульгаризмы или жаргонизмы….- К Егору вернулся дар речи. Он плюхнулся на учительский стул и так посмотрел на эту куклу из района, что та заткнулась на полуслове.
- Вы кто такая? Откуда такие явление природы берутся? Вы, моя радость, сколько проработали в школе? В какой школе? Что преподавали?
- Я, работала в школе во время практики, учась в университете. Сразу после университета я стала работать в РОНО.
- Понятно! Мама или папа пристроили. Ну как не порадеть родному человечку, тем более дочери, - прервал её Каминский. Видимо Егор попал в точку. Девица слегка покраснела и не нашла что ответить. Егор начинал свирепеть. Давно он не сталкивался с дурами, да ещё с такими наглыми.
- Вы девушка берега попутали. Что Вы можете понимать в военном деле? Нихрена! Вы чего ко мне припёрлись? Вы знаете, что я признан лучшим военруком области? Что захотелось прославиться? Рассказать, как воспитывала лучшего военрука? Похвастаться пред подругами, такими же пустышками, как сама? Благодарите господа Бога, что он Вас создал женщиной, а не мужчиной. Иначе бы, Вы, у меня до ночи маршировали вокруг школы, отжимались от бетона на кулаках, подтягивались на турнике до потери пульса и бегали кроссы вокруг парка. Только не испытывайте больше моё терпение. Я ведь могу и изменить своим принципам и тогда, Вам, девушка мало не покажется. – Девица, вытаращив глаза, испуганно смотрела на взбесившегося Каминского, а тот продолжал:
- Методика у меня своя. Военная методика, отработанная годами и скреплённая кровью погибших на всех войнах солдат. По этой методике меня учили в двух военно-морских школах. Я по ней обучал матросов на боевых кораблях, и не Вам, меня учить методике преподавания начальной военной подготовки. Я учу детей тому, что им понадобиться на войне, чтобы Родину защитить и самим уцелеть. Свободна! - Девица схватила в охабку пальто, свою тетрадку и пулей выскочила из кабинета НВП. то, что Каминский бывает резок и непредсказуем, она видимо слышала, но не придала этому значения. Егор, после её ухода, на силу успокоился.
Через три дня Каминского вызвала к себе в кабинет Санюк.
- На Вас, Егор Анатольевич, методист РОНО написала докладную зав РОНО.
- И что зав РОНО? – спросил Каминский директора. Санюк, смеясь, ответила:
- Она порвала эту докладную на её глазах и в моём присутствии сказала ей, что думать надо, куда и к кому и зачем, ты ездишь на уроки.
Наступил декабрь. Каминский и Якушев не теряли время зря. Егор смотался в Озёрск, к Олегу Каирбекову. Взял у него, для образца, Устав и Положение о его хозрасчётном военно-патриотическом клубе «Десантник». Каминский, Якушев и Дубовой разработали уставные документы для их военно-патриотического клуба «Гвардия». Учредителем клуба выступал Нестеровский райком комсомола. Руководителя клуба назначал первый секретарь райкома комсомола. Клуб открывал свой расчётный счёт в банке.
Не откладывая дела в долгий ящик, Каминский, приступил к набору детей в клуб. От желающих не было отбоя. За день в клуб записались более шестидесяти детей, а ещё стольким пришлось отказать по возрасту или медицинским ограничениям. Детей, а теперь курсантов ВПК «Гвардия», разбили на три группы по двадцать курсантов, более-мене одного возраста. Теперь Каминскому предстояло проводить по три тренировка, три раза в неделю. Залом, для тренировок, определили актовый зал Дома детского творчества. Директор этого Дома творчества, была родственница Якушева. Каминскому приходилось ездить три раза в неделю на тренировки теперь в Нестеров. Возвращался Егор поздно, либо на последнем автобусе, но чаще, его забирал Якушев, он ведь тоже жил в Ясной Поляне.
В школьном же клубе Егор занятия свёл только до тренировок по каратэ. После демарша Раисы Портновой и ухода из клуба Наташи, у Каминского пропало всякое желание заниматься этим клубом. Перспектив не было никаких. Здесь Егор, уже достиг предела и нужен был новый масштаб. Шансы роста давал именно новый, более мощный, с огромными перспективами, хозрасчётный ВПК «Гвардия», правда, девять тренировок в неделю, да ещё уроки по НВП, сильно выматывали Егора.
В Замковской школе тренировки с оставшимися шестью детьми Каминский, проводил, пока позволяла погода на улице, потом, в спортзале школы, но и тот не отапливался. При наступлении морозов, стали заниматься в актовом зале школы. Однажды, морозным декабрьским вечером, Егор занимался с ребятами его школьного клуба, когда дверь в актовый зал распахнулась. В зал вошёл пьяный завхоз школы Василий. Он тупым взором осмотрел присутствующих. Уставившись на Каминского заявил.
- Дать бы тебе по шее, но мне некогда тобой заниматься, - затем повернулся, шатаясь, вышел из зала. Дети удивлённо посмотрели на учителя.
- Продолжайте тренировку, - скомандовал Егор и как был в кимоно, босиком, выскочил следом за завхозом. Василия Егор уже догнал на углу школы. Не обращая внимания на мороз, снег, на то, что он стоит босиком, Егор схватил сзади это пьяное чучело, повернув к себе лицом и спросил, неистово тряся Ваську за грудки.
- Что пьянь сраная, совсем мозги отпил? Я тебе козёл сейчас ноги переломаю, будешь ползать червяк. Сука ты пьяная, - и Каминский, швырнул Ваську головой в сугроб, врезав ему сзади межу ног по яйцам, голым и уже основательно замёрзшим подъёмом ступни. Затем вернулся в зал и продолжил тренировку.
На следующий день, Каминского, возле школы повстречала директор Санюк.
- Егор Анатольевич, Вы, за что вчера избили Василия? – спросила она Егора.
- Избил? Да если бы я его избил, он сейчас был бы на кладбище, или, по крайней мере, в больнице. Так тряхнул немного, чтобы место своё знал.
-Я знаю Василия давно, он пьяный, та ещё сволота. Думаю, он это заслужил, - и Санюк пошла дальше. Вот только возмущению Каминского не было предела. Нет, не так начинался этот год, как он хотел. Всё шло не по его желаниям и Егора это положение дел сильно бесило. Тут Каминский узрел у гаража Ваську, шофёра и учителя трудов. Кипя от гнева и злости, Каминский, быстрым шагом направился к гаражу. Он схватил Ваську за грудки и несколько раз, от души, приложил, завхоза затылком и хребтом о двери гаража, приговаривая при этом:
- Это когда я тебя избил, козлина ты вонючая? Если бы я тебя хоть раз стукнул, ты бы уже в гробу лежал. Может тебе, сволочь, врезать, на самом деле.
- Не бил, а вот так тряс, как и сейчас – заскулил Васька. Егор ещё раз напоследок приложил его об ворота гаража и отпустил. Васька сполз на снег. Затем посмотрев на водителя и трудовика заголосил.
- Вы видели, видели, как они меня тряс?
- Ничего мы не видели, - ответили в один голос водитель и трудовик и вместе с Егором, пошли прочь, оставив сидячего на снегу Василия одного.
Придя домой, Егор рассказал о случившемся Лене. Та посочувствовала мужу.
Утром, Егор, остался с Машенькой, у него не было в этот день уроков, а на тренировки по каратэ, в Нестеров, нужно было ехать к обеду. Лена ушла в школу. Через два урока, Лена, вернулась домой, чтобы покормить Машеньку, ведь малышка сосала мамину грудь. Лена, ошарашила мужа сенсационной новостью.
- Сегодня утром, Ваську забрала скорая. У него ноги отнялись. – Сказав это, Лена, вопросительно посмотрела на мужа. Егор молчал. Лена не отводила взгляда и ждала ответа.
- Я тут причём? Пить надо было меньше. Вот и допился козлина, - ответил он, не выдержав затянувшейся паузы.
- Ты конечно не причём. Не ты ли ему недавно обещал ноги переломать, и он будет ползать как червяк?
- Ну, так у него-то ноги отнялись, а не переломаны? – парировал Егор слова Лены.
- Ну, ну. Ты как всегда не причём. Мацияускас загнулся в течение года, и ты тоже конечно не причём. Ещё тебе напомнить с кем случилась беда, стоило им с тобой поссориться?
- Лена! Ты не выдумывай. Простая случайность.
- Случайность, Егор, повторяющаяся два раза и более, это уже, мой дорогой, закономерность. система.
- Лена, ну какая система? Что ты выдумываешь? Ты же грамотная умная женщина, а городишь чушь и веришь во всякую чушь и мистику. – Только сам Егор задумался: «Так. Мотоциклист, и эти двое с комбината, один повесился, Валера. Другой захлебнулся блевотиной, Витёк. Потом Маслов и Башун. Моцкус. Теперь Васька. Да, права Лена. Многовато получается. Система просматривается чётко. Только это всё, с юридической точки зрения, совершенно недоказуемо. Это в средние века меня уже сожгли бы на костре, а сейчас, эпоха развитого социализма». Ох, Каминский! Не знал он ещё, что это только начало.
В декабре, областной отдел народного образования, затеял курсы повышения директоров школ. В Калининград, на неделю, уехала Санюк. Обязанности директора школы стала исполнять завуч Львова Галина Львовна, верный Санчо Панса, директора Санюк. У Каминского с Львовой был давний, можно так сказать - конфликт. Львова, та ещё была деятель. Она отличалась тем, что игнорировала звонок с урока. Её системной привычкой стало задерживать учеников на своём уроке не только на перемену, но и порой на десятки минут. Ворую этим учебное время у других педагогов. Жаловаться на Львову, директору, её подруге, было бесполезно. Каминский дважды столкнулся с это пагубной и недопустимой привычкой завуча. Слова возмущения военрука для Львовой, что горох об стенку. Только с Каминским такие фокусы не прокатывали. Дождавшись, когда в одиннадцатом классе, в расписании занятий, урок у Львовой следовал за его уроками НВП, Каминский переодел мальчишек в полевую форму, вооружил автоматами, выдал сапёрки, противопехотные и противотанковые мины и увёл их на окраину посёлка, копать, по всем требованиям Боевого устава Советской Армии, линию обороны. Парни, за три часа выкопали окопы для стрельбы с колена. Заложили мины на танкоопасных участках. Блокировали перекрёстным автоматным и пулемётным огнём дорогу к посёлку с северо-запада. Вернулись в школу они, чумазые, потные, уставшие, как раз к концу урока. Урока Львовой. Сама Львова, как фурия металась по школьному двору, не понимая, куда же исчезли мальчишки одиннадцатого класса. Каминский не давая открыть ей рот, просто заявил, вытирая пот и грязь с лица, он наравне с парнями, как того требовала этика разведчика, работал сапёркой:
- Галина Львовна! Если, Вы, ещё раз позволите себе задержать учеников перед моим уроком, я Вам обещаю, что уведу их в поля на весь учебный день и можете потом, жаловаться на меня хоть самому Горбачёву, Вы понимаете, мне ничего не будет. - Надо сказать, что Львова не отказалась от пагубной привычки задерживать детей лишая их законной перемены и отдыха, но сделала поправку «на ветер», когда у неё был одиннадцатый или десятый класс. Звенел звонок с урока, и она спрашивала учеников.
- У вас следующий урок не НВП? – услышав ответ, что «Нет», и успокоившись, она заявляла: «Тогда сидите, я продолжу урок». Вот так! Связываться с Каминским, не хотела, даже она, отлично понимая, что военрук, в ответ, может выкинуть любой фортель, с него станется.
Егор сидел дома с Марьей. Маша танцевала под пластинку Жанны Бичевской. Ребёнок ещё плохо говорила, но отлично всё понимала и бегала по комнате как заводная игрушка. У Маши, тогда были, две любимые грампластинки. Сказка «Бременские музыканты» с песнями Энтина и песни Жанны Бичевской. На обложке грампластинки, фотография певицы была напечатана со спины, с поднятой вверх ругой изображая пальцами «V». Поэтому когда папа спрашивал дочу: «Машенька, какую тебе пластинку поставить?» Марья, вставала в позу Бичевской и поднимала руку вверх с «V». Значить с тётей!
В комнату вошла Лена. Она села на диван и посмотрев на мужа сказала.
- Ты вчера по кабинету метался как лев в клетке. Всё переживал, как организовать свой перевод в райком? Так вот, Егор, сегодня, Львова, шла в школу и поскользнулась.
