Я лежала на каменной полке, водруженной на деревянные ножки, а подушкой мне служила отсыревшая и подгнившая солома, скорее всего пережившая не одного заключенного, что имели честь сюда попасть. Волосы слиплись от зеленой жидкости, к которой добавилась засохшая кровь и осколки от разбившейся о голову склянки. В горле пересохло и першило, а во рту чувствовался мерзкий привкус. Сколько еще меня поили этой жижей, чтобы сознание не вернулось раньше времени? От жажды здесь не могло спасти ничего. Из воды была только капающая из стены. Да и чтобы напиться пришлось бы приложиться к луже на полу.
Я честно начала скучать по темнице в Каори. Интересно, можно ли попросить о переводе?
У решетки, привалившись спиной к стене, спал стражник, обняв длинную пику, позволявшую ему оставаться в вертикальном положении, делая вид, что служба идет полным ходом.
– Кто спит на боевом посту? – откашлявшись, я придала голосу грозности, чему отлично поспособствовала подхватившая его акустика и приобретенная хрипотца. И как только мои крики не разбудили его раньше?
Стражник встрепенулся, ухватившись за ускользающее из рук оружие. Нервно забегавшие в поисках внезапно появившегося начальства глаза не обнаружили никого, кроме заключенной за решетку девушки.
– А, ведьма таки проснулась. Пойду, доложу Королеве. А ты, чтоб тихо! – зевнул мужчина, покидая свой пост и оставляя меня в легком недоумении.
– Как он сказал? Ведьма? С чего бы это?
Ни метлы, ни ступы – обязательных, по моему мнению, атрибутов настоящей ведьмы – в потаенных углах темницы обнаружено не было.
Я несколько раз похлопала себя по щекам, надеясь, что сейчас проснусь еще раз, оказавшись при этом в более подходящем месте. Но ничего не произошло, а вернувшийся стражник встал на свое место, косясь на меня глазом.
– Мужчина, а водички не найдется?
– Так наколдуй ж, зараза! – расхохотался мужик, повергнув меня в еще более испуганное состояние. Кто бы ни внушил ему ложное представление о моей персоне, фантазии у него было хоть отбавляй.
– А не боишься, что тебя сейчас заколдую? – нарочито громко спросила я, доставая из волос особо крупный осколок и отшвыривая его за пределы камеры. Сплошное везение, что они не вонзились мне в голову, пока лежала без сознания!
– Ха! Решетка-то заговоренная! – усмехнулся стражник, но голос его стал менее уверенным. – Ничего, скоро сотрем улыбку с твоего гнусного личика.
Не в силах больше слушать оскорбления в свой адрес, я замолчала, отойдя в сторону от решетки. Мало ли стражник решит трижды прицельно плюнуть через плечо или соль кинуть. Кто ж их, сумасшедших, знает.
Сидя у капающей со стены воды, я подставила сложенные лодочкой ладони. Дождавшись пока наберется достаточно, протерла лицо, а потом и попробовала попить. Ждать пришлось долго, а вода оказалась с металлическим привкусом. Зато жажда прошла моментально, ведь пить подобное не хотелось.
Судьба названной ведьмы никого не волновала, посему кормить меня не собирались. Стражники менялись с завидной периодичностью. Возможно опасались, как бы даже сквозь заговоренную решетку я не навела на них порчу. Но каждый следующий оказывался еще менее разговорчивым и грубым, чем предыдущий. Видимо так их и набирали на эту неблагодарную службу.
Не в силах противиться судьбе, я все чаще проходилась по камере и нараспев произносила какие-нибудь замысловатые фразы, изредка поглядывая на стражников и возводя руки к потолку. Иногда, для пущего эффекта, рисовала носком сапога на грязном полу расчерченные круги, напевая над ними какую-нибудь иностранную песенку, которая, по всей видимости, казалась стражам самым смертельным заклинанием, ведь они все чаще бледнели, обливались потом и отходили подальше от решетки, моля сменить их пораньше. Но, пока мужчины не вооружились осиновыми колами, тяжеленными крестами и бочками со святой водой (от капли-то мне ничего не будет, пусть брызгают), а пики их не доставали на всю длину места моего заключения (один все же не выдержал, и с криком попытался пырнуть ведьму острием в грудь, но та оказалась слишком юркой), можно было наслаждаться производимым впечатлением. Ведь иначе здесь просто нечем было заняться!
Только ночью стражники вздохнули с облегчением, когда я все же соизволила заснуть. Хотя удивительно, что никто из них не попытался прикончить ведьму, пока она спит.
Наутро у меня появился первый посетитель.
Королева, небрежно отослав стража, широко улыбаясь, предстала пред решеткой. Ее длинное платье – как обычно слишком откровенное – подметало полы, но женщину сейчас это мало волновало.
– Ты единственная, чьей смерти я так желаю, – тряхнув волосами, произнесла Флориана. Повтори я ее величественный жест, на пол посыпались бы мелкие осколки стекла.
– Вы хоть предупредите, когда мне стоит начать этим гордиться.
– Можешь начать хоть сейчас, ведь завтра для тебя уже не наступит. Сегодня тебя предадут огню, а я буду смотреть на это с первых рядов, – лицо женщины просто светилось счастьем.
– Смотрите не закоптите носик, Королева. А-то ведь ваш мышиный слуга бросит вас ради какой-нибудь молоденькой красотки.
Улыбка сползла с величественного лица, и тут уж мне захотелось улыбнуться. Кажется, Королева сильно прикипела к безродному избраннику, скрашивающему ее одиночество, пока Король в отъезде. Но, как и пристало Ее Величеству, Флориана вернула лицу прежнюю спокойную надменность и, развернувшись, покинула темницу.
Вернувшийся стражник выглядел озадаченным. Возможно, он подслушивал и услышал то, что не было предназначено для его ушей. Но вслух он не посмел бы произнести ничего подобного.
Не став строить догадки, я тряхнула головой, осыпав пол остатками битого стекла, и, улыбнувшись, вернулась на койку.
День я провела как на иголках. Мысль о том, что скоро предстоит испытать то, что уже много раз приходило в видениях, пугала. Настолько, что хотелось попросить стражника все же решить судьбу ведьмы здесь и сейчас, не дожидаясь вечера. Но, как назло, даже выводить из себя свою немногочисленную охрану сегодня не удавалось. Голова начинала болеть, а на ум не приходило ничего, кроме как покориться ужасной судьбе.
– Это ведь были вовсе не сны, верно? – в памяти всплывали образы, сны, которые больше не казались плодом воображения. Это были видения из прошлого.
Девушка – провидица, владевшая кулоном до меня – обманула преследователей и передала свою силу дальше. Неужели, зная, что должно произойти, я ничего не смогу сделать? Я – последняя из Рожденных Огнем. Так все говорили. Значит, именно на мне прервется этот странный круговорот Избранных Богиней Огня в природе. Интересно, разочаровалась бы предыдущая владелица странного магического кулона, узнай она, какая судьба ждет ее избранницу?
Стражник на посту перекрестился и сделал шаг в сторону, разглядев, что ведьма снова шепчет себе под нос. Но счастье его было близко. Тяжело ступая, с лестницы сошел сменщик. Вот ему-то и предстоит простоять здесь всю ночь.
Облегченно выдохнув, мужчина освободил свое место.
Служба в темнице не являлась чем-то из ряда вон трудным, особенно ночью. Знай себе, делай вид, что стоишь на посту, да храпи поменьше. Но сегодня уже начавшуюся, было, дрему отогнал странный звук, доносящийся с лестницы.
В помещение, путаясь в длинных полах черно-белой рясы, почти вкатился невысокий старик, споткнувшись на крутых ступеньках. Поправив сбившееся одеяние и подобрав упавший томик, мужчина подошел к решетке, выставив перед собой довольно массивный позолоченный крест.
– Покайся же, бесовское отродье! – взвыл старик, на поверку оказавшийся священником, и воздел руки к потолку, в отчаянной надежде докричаться до самых небес. – Покайся в грехах своих пред Богами, дабы они смогли отпустить тебе их и предоставить место в райских кущах! Иль гореть тебе в адском пламени, проклятая ведьма!
Старик достал из-за спины белый балахон, больше похожий на высветленный мешок из-под картошки, и с размаху швырнул его сквозь прутья решетки. Одеяние, поясом к которому служил кусок бечевки, пинком ноги отправилось под койку, сметя за собой половину грязи с пола.
– Не в чем мне каяться, ведь безгрешна я, аки овечка, – пожала я плечами, замечая, как изменился в лице пожилой священнослужитель. Райские кущи вряд ли будут ожидать меня после того адского пламени, которому предадут сегодня мое тело.
– Так гори же в вечном огне! – на повышенной ноте крикнул старик, прежде чем, подобрав полы рясы, метнуться вверх по лестнице, шокировав внезапной скоростью и меня, и провожающего его взглядом стражника.
Скоро за мной пришли. Шестеро облаченных в тяжелый доспех стражников и двое обряженных в кожаные кольчуги. Последние, выставив вперед мечи, прошли в темницу. Заведя руки за спину и перевязав их веревкой, они вытолкали меня из-за решетки, где нас встречали шесть направленных мне в лицо копий. После нескольких голодных дней я бы и не смогла сопротивляться, но, по всей видимости, всем хотели показать, что ведьма особо опасна в любом состоянии. Хотя перекинь меня сейчас через плечо, я и то не скажу ни слова. Разве что благодарна буду.
Мы поднялись по лестнице из темницы. Двое в кольчугах вели меня под руки, остальные шли позади, не опуская оружие, готовые в любой момент пустить его в ход. Перед тем, как выйти на улицу, мне сунули в рот кляп, перевязав тряпкой.
Флориана не решилась засорять территорию замка, оборудовав место для костра на городской площади, куда уже толпами стекался народ. Даже самые трусливые желали посмотреть на расправу над ведьмой. А самые смелые запаслись подгнившими овощами да фруктами, которые уже не годились в пищу. Выкинуть жалко, но для унижения ведьмы – самое то. Хотя лучше бы отнесли на скотный двор попотчевать голодных зверушек.
Хворост сложили в треугольник, из вершины которого торчал высокий столб. Под окрики зрителей меня провели к кострищу, где позади была устроена узкая лесенка. Подталкивая в спину, один из стражников довел меня до вершины, привязывая руки вокруг столба и уходя прочь, пока летящие овощи не достигли и его.
Для Королевы обустроили целый балкон, который успели соорудить всего за пару дней. Женщина поднялась с простенького деревянного кресла, служившего заменой трону, и подняла руку, призывая к тишине. Тут же народ замолк, с благоговейным трепетом ожидая вердикта.
– Сегодня мы предадим огню ведьму, что наслала мор на ваш скот, засуху на ваши земли и хотела сжечь замок моего дорогого сына и вашего будущего Короля – Лансела!
Голос Королевы разносился по площади, вызывая все новые возгласы поверивших в ее слова жителей. То есть всех. Я могла лишь округлять глаза, не в силах поверить в количество преступлений, что эта женщина посмела на меня навесить, ведь только последнее ее заявление в какой-то степени могло являться правдой.
– Итак, все ли согласны, что ее участь должна быть такова? – Королева обращалась к народу, как бы советуясь. На самом же деле все уже было решено без их участия, но людям всегда приятно думать, что их правители интересуются и прислушиваются к их мнению. Даже если это не правда.
Жители соглашались с каждым ее словом. Моего отрицательного качания головой оказалось не достаточно для отмены приговора.
– Скат, – Флориана кивнула слуге, и тот тут же взял в руки заготовленный заранее факел, подходя к сухому хворосту. На лице его застыло выражение некой радости от происходящего.
Огонь быстро разгорался, поглощая сухие ветки под которыми проглядывали бочки, заполненные вытекающей из заткнутых пробкой дырок смолой. Летящие со стороны народа овощи были ничем по сравнению с горячими языками пламени, что подбирались все ближе.
Я чувствовала жар на коже, ощущала, как затрепетал на цепочке золотой кулон, ожидая скорого возвращения в стихию, его породившую. Поднимающийся вокруг черный дым вскоре скрыл восторженных зрителей и улыбающееся лицо Королевы, неотрывно следящей за происходящим.
Кольцо огня медленно сжималось. Руки жгло так, что казалось, кожа плавилась, а слезы, текущие из глаз обжигали лицо. Я не сразу заметила, как огонь добрался до первой бочки, но жар усилился в разы. Языки пламени уверенно тронули сапоги, поднимаясь все выше. Дышать стало практически невозможно. Закрыв глаза, я молилась, чего не делала никогда прежде. Единственным желанием было, чтобы все скорее закончилось.
– Открой глаза, ненормальная!
На меня смотрело лицо Фьеллиса. Огонь плясал на его одежде, не оставляя, казалось, ни одного свободного места. Достав меч, он легко перерезал стягивающие мои руки веревки и сдернул кляп.
– Идти сможешь? – из-за треска слышно было плохо, но я все же кивнула. Эльф кивнул в ответ и, схватив меня за талию, выдернул из огня.
Тут же к нам подбежал Вовка, стараясь потушить пляшущие по оплавленной куртке огоньки, но его внимание привлекло движение у костра.
Фьеллис среагировал молниеносно, бросаясь на поднявшего меч Ската и отталкивая его к огню, где оба они пропали из виду.
Я издала крик то ли боли, то ли ужаса. Тело жгло и болело, но эльф исчез в огне, и это казалось намного хуже. Вовка с трудом заставил меня подняться на ноги, отводя в сторону от полыхающего костра. Еще несколько бочек со смолой вспыхнули, и жар распространился на еще большее расстояние, достигая даже тех, кто был достаточно далеко.
На площади творился хаос. Люди в большинстве своем разбежались по сторонам и схоронились в своих жилищах, но те, кто остался на площади, припали на колени и роптали пред своим Королем.
Высокий статный мужчина был похож на Лансела, разве что волосы намного темнее и уже подернуты сединой. На лице красовалась многодневная щетина, а глаза точь-в-точь как у сына. Крупный конь под ним нервно рыл копытом землю, перенимая настроение своего хозяина.
Рядом, на стройном длинноногом скакуне, восседал принц Лансел, сохраняя царственное величие, но продолжая прочесывать взглядом площадь. Увидев нас, он устало улыбнулся.
За спинами их стояло не меньше двадцати всадников, готовых убить ради своего господина. Но взгляд Короля был полностью прикован к жене, на чьем лице сейчас смешались прежняя величественная гордость и первобытный страх. Король махнул рукой и тут же с места сорвались двое солдат, которым не требовалось повторять приказ дважды, даже если он не был озвучен. Взяв упирающуюся Королеву под руки, они подвели ее к своему господину.
– Ты признаешь свою измену Королю, а значит стране? – голос Короля был громким и повелительным. Никто бы не посмел ослушаться. Но Флориана лишь вздернула носик, отвернув от мужа голову.
– Ты веришь этому мальчишке, мой Король?
Мужчина не удостоил замечание жены вниманием.
– Привести девчонку!
Теперь двое стражников явились по мою душу. Не став упираться, я сама встала и пошла навстречу Королю. Подойдя ближе, приклонила колено и опустила голову, как делал это раньше Лансел.
– Это правда, что ты провидица?
– Да,.. Ваше Величество, – я перебирала в голове все обращения, что можно было использовать в общении с Королем, но от страха ветер там витал от уха до уха.
– Что ты видела?
Сглотнув, я посмотрела на Флориану, чей ответный взгляд сулил мне, по меньшей мере, сотню таких же костров, если я раскрою сейчас рот. Но ее держали стражники, а меня нет. Решившись, я смело взглянула Королю в лицо и рассказала все, что видела в своем первом видении.
Я честно начала скучать по темнице в Каори. Интересно, можно ли попросить о переводе?
У решетки, привалившись спиной к стене, спал стражник, обняв длинную пику, позволявшую ему оставаться в вертикальном положении, делая вид, что служба идет полным ходом.
– Кто спит на боевом посту? – откашлявшись, я придала голосу грозности, чему отлично поспособствовала подхватившая его акустика и приобретенная хрипотца. И как только мои крики не разбудили его раньше?
Стражник встрепенулся, ухватившись за ускользающее из рук оружие. Нервно забегавшие в поисках внезапно появившегося начальства глаза не обнаружили никого, кроме заключенной за решетку девушки.
– А, ведьма таки проснулась. Пойду, доложу Королеве. А ты, чтоб тихо! – зевнул мужчина, покидая свой пост и оставляя меня в легком недоумении.
– Как он сказал? Ведьма? С чего бы это?
Ни метлы, ни ступы – обязательных, по моему мнению, атрибутов настоящей ведьмы – в потаенных углах темницы обнаружено не было.
Я несколько раз похлопала себя по щекам, надеясь, что сейчас проснусь еще раз, оказавшись при этом в более подходящем месте. Но ничего не произошло, а вернувшийся стражник встал на свое место, косясь на меня глазом.
– Мужчина, а водички не найдется?
– Так наколдуй ж, зараза! – расхохотался мужик, повергнув меня в еще более испуганное состояние. Кто бы ни внушил ему ложное представление о моей персоне, фантазии у него было хоть отбавляй.
– А не боишься, что тебя сейчас заколдую? – нарочито громко спросила я, доставая из волос особо крупный осколок и отшвыривая его за пределы камеры. Сплошное везение, что они не вонзились мне в голову, пока лежала без сознания!
– Ха! Решетка-то заговоренная! – усмехнулся стражник, но голос его стал менее уверенным. – Ничего, скоро сотрем улыбку с твоего гнусного личика.
Не в силах больше слушать оскорбления в свой адрес, я замолчала, отойдя в сторону от решетки. Мало ли стражник решит трижды прицельно плюнуть через плечо или соль кинуть. Кто ж их, сумасшедших, знает.
Сидя у капающей со стены воды, я подставила сложенные лодочкой ладони. Дождавшись пока наберется достаточно, протерла лицо, а потом и попробовала попить. Ждать пришлось долго, а вода оказалась с металлическим привкусом. Зато жажда прошла моментально, ведь пить подобное не хотелось.
Судьба названной ведьмы никого не волновала, посему кормить меня не собирались. Стражники менялись с завидной периодичностью. Возможно опасались, как бы даже сквозь заговоренную решетку я не навела на них порчу. Но каждый следующий оказывался еще менее разговорчивым и грубым, чем предыдущий. Видимо так их и набирали на эту неблагодарную службу.
Не в силах противиться судьбе, я все чаще проходилась по камере и нараспев произносила какие-нибудь замысловатые фразы, изредка поглядывая на стражников и возводя руки к потолку. Иногда, для пущего эффекта, рисовала носком сапога на грязном полу расчерченные круги, напевая над ними какую-нибудь иностранную песенку, которая, по всей видимости, казалась стражам самым смертельным заклинанием, ведь они все чаще бледнели, обливались потом и отходили подальше от решетки, моля сменить их пораньше. Но, пока мужчины не вооружились осиновыми колами, тяжеленными крестами и бочками со святой водой (от капли-то мне ничего не будет, пусть брызгают), а пики их не доставали на всю длину места моего заключения (один все же не выдержал, и с криком попытался пырнуть ведьму острием в грудь, но та оказалась слишком юркой), можно было наслаждаться производимым впечатлением. Ведь иначе здесь просто нечем было заняться!
Только ночью стражники вздохнули с облегчением, когда я все же соизволила заснуть. Хотя удивительно, что никто из них не попытался прикончить ведьму, пока она спит.
Наутро у меня появился первый посетитель.
Королева, небрежно отослав стража, широко улыбаясь, предстала пред решеткой. Ее длинное платье – как обычно слишком откровенное – подметало полы, но женщину сейчас это мало волновало.
– Ты единственная, чьей смерти я так желаю, – тряхнув волосами, произнесла Флориана. Повтори я ее величественный жест, на пол посыпались бы мелкие осколки стекла.
– Вы хоть предупредите, когда мне стоит начать этим гордиться.
– Можешь начать хоть сейчас, ведь завтра для тебя уже не наступит. Сегодня тебя предадут огню, а я буду смотреть на это с первых рядов, – лицо женщины просто светилось счастьем.
– Смотрите не закоптите носик, Королева. А-то ведь ваш мышиный слуга бросит вас ради какой-нибудь молоденькой красотки.
Улыбка сползла с величественного лица, и тут уж мне захотелось улыбнуться. Кажется, Королева сильно прикипела к безродному избраннику, скрашивающему ее одиночество, пока Король в отъезде. Но, как и пристало Ее Величеству, Флориана вернула лицу прежнюю спокойную надменность и, развернувшись, покинула темницу.
Вернувшийся стражник выглядел озадаченным. Возможно, он подслушивал и услышал то, что не было предназначено для его ушей. Но вслух он не посмел бы произнести ничего подобного.
Не став строить догадки, я тряхнула головой, осыпав пол остатками битого стекла, и, улыбнувшись, вернулась на койку.
День я провела как на иголках. Мысль о том, что скоро предстоит испытать то, что уже много раз приходило в видениях, пугала. Настолько, что хотелось попросить стражника все же решить судьбу ведьмы здесь и сейчас, не дожидаясь вечера. Но, как назло, даже выводить из себя свою немногочисленную охрану сегодня не удавалось. Голова начинала болеть, а на ум не приходило ничего, кроме как покориться ужасной судьбе.
– Это ведь были вовсе не сны, верно? – в памяти всплывали образы, сны, которые больше не казались плодом воображения. Это были видения из прошлого.
Девушка – провидица, владевшая кулоном до меня – обманула преследователей и передала свою силу дальше. Неужели, зная, что должно произойти, я ничего не смогу сделать? Я – последняя из Рожденных Огнем. Так все говорили. Значит, именно на мне прервется этот странный круговорот Избранных Богиней Огня в природе. Интересно, разочаровалась бы предыдущая владелица странного магического кулона, узнай она, какая судьба ждет ее избранницу?
Стражник на посту перекрестился и сделал шаг в сторону, разглядев, что ведьма снова шепчет себе под нос. Но счастье его было близко. Тяжело ступая, с лестницы сошел сменщик. Вот ему-то и предстоит простоять здесь всю ночь.
Облегченно выдохнув, мужчина освободил свое место.
Служба в темнице не являлась чем-то из ряда вон трудным, особенно ночью. Знай себе, делай вид, что стоишь на посту, да храпи поменьше. Но сегодня уже начавшуюся, было, дрему отогнал странный звук, доносящийся с лестницы.
В помещение, путаясь в длинных полах черно-белой рясы, почти вкатился невысокий старик, споткнувшись на крутых ступеньках. Поправив сбившееся одеяние и подобрав упавший томик, мужчина подошел к решетке, выставив перед собой довольно массивный позолоченный крест.
– Покайся же, бесовское отродье! – взвыл старик, на поверку оказавшийся священником, и воздел руки к потолку, в отчаянной надежде докричаться до самых небес. – Покайся в грехах своих пред Богами, дабы они смогли отпустить тебе их и предоставить место в райских кущах! Иль гореть тебе в адском пламени, проклятая ведьма!
Старик достал из-за спины белый балахон, больше похожий на высветленный мешок из-под картошки, и с размаху швырнул его сквозь прутья решетки. Одеяние, поясом к которому служил кусок бечевки, пинком ноги отправилось под койку, сметя за собой половину грязи с пола.
– Не в чем мне каяться, ведь безгрешна я, аки овечка, – пожала я плечами, замечая, как изменился в лице пожилой священнослужитель. Райские кущи вряд ли будут ожидать меня после того адского пламени, которому предадут сегодня мое тело.
– Так гори же в вечном огне! – на повышенной ноте крикнул старик, прежде чем, подобрав полы рясы, метнуться вверх по лестнице, шокировав внезапной скоростью и меня, и провожающего его взглядом стражника.
Скоро за мной пришли. Шестеро облаченных в тяжелый доспех стражников и двое обряженных в кожаные кольчуги. Последние, выставив вперед мечи, прошли в темницу. Заведя руки за спину и перевязав их веревкой, они вытолкали меня из-за решетки, где нас встречали шесть направленных мне в лицо копий. После нескольких голодных дней я бы и не смогла сопротивляться, но, по всей видимости, всем хотели показать, что ведьма особо опасна в любом состоянии. Хотя перекинь меня сейчас через плечо, я и то не скажу ни слова. Разве что благодарна буду.
Мы поднялись по лестнице из темницы. Двое в кольчугах вели меня под руки, остальные шли позади, не опуская оружие, готовые в любой момент пустить его в ход. Перед тем, как выйти на улицу, мне сунули в рот кляп, перевязав тряпкой.
Флориана не решилась засорять территорию замка, оборудовав место для костра на городской площади, куда уже толпами стекался народ. Даже самые трусливые желали посмотреть на расправу над ведьмой. А самые смелые запаслись подгнившими овощами да фруктами, которые уже не годились в пищу. Выкинуть жалко, но для унижения ведьмы – самое то. Хотя лучше бы отнесли на скотный двор попотчевать голодных зверушек.
Хворост сложили в треугольник, из вершины которого торчал высокий столб. Под окрики зрителей меня провели к кострищу, где позади была устроена узкая лесенка. Подталкивая в спину, один из стражников довел меня до вершины, привязывая руки вокруг столба и уходя прочь, пока летящие овощи не достигли и его.
Для Королевы обустроили целый балкон, который успели соорудить всего за пару дней. Женщина поднялась с простенького деревянного кресла, служившего заменой трону, и подняла руку, призывая к тишине. Тут же народ замолк, с благоговейным трепетом ожидая вердикта.
– Сегодня мы предадим огню ведьму, что наслала мор на ваш скот, засуху на ваши земли и хотела сжечь замок моего дорогого сына и вашего будущего Короля – Лансела!
Голос Королевы разносился по площади, вызывая все новые возгласы поверивших в ее слова жителей. То есть всех. Я могла лишь округлять глаза, не в силах поверить в количество преступлений, что эта женщина посмела на меня навесить, ведь только последнее ее заявление в какой-то степени могло являться правдой.
– Итак, все ли согласны, что ее участь должна быть такова? – Королева обращалась к народу, как бы советуясь. На самом же деле все уже было решено без их участия, но людям всегда приятно думать, что их правители интересуются и прислушиваются к их мнению. Даже если это не правда.
Жители соглашались с каждым ее словом. Моего отрицательного качания головой оказалось не достаточно для отмены приговора.
– Скат, – Флориана кивнула слуге, и тот тут же взял в руки заготовленный заранее факел, подходя к сухому хворосту. На лице его застыло выражение некой радости от происходящего.
Огонь быстро разгорался, поглощая сухие ветки под которыми проглядывали бочки, заполненные вытекающей из заткнутых пробкой дырок смолой. Летящие со стороны народа овощи были ничем по сравнению с горячими языками пламени, что подбирались все ближе.
Я чувствовала жар на коже, ощущала, как затрепетал на цепочке золотой кулон, ожидая скорого возвращения в стихию, его породившую. Поднимающийся вокруг черный дым вскоре скрыл восторженных зрителей и улыбающееся лицо Королевы, неотрывно следящей за происходящим.
Кольцо огня медленно сжималось. Руки жгло так, что казалось, кожа плавилась, а слезы, текущие из глаз обжигали лицо. Я не сразу заметила, как огонь добрался до первой бочки, но жар усилился в разы. Языки пламени уверенно тронули сапоги, поднимаясь все выше. Дышать стало практически невозможно. Закрыв глаза, я молилась, чего не делала никогда прежде. Единственным желанием было, чтобы все скорее закончилось.
– Открой глаза, ненормальная!
На меня смотрело лицо Фьеллиса. Огонь плясал на его одежде, не оставляя, казалось, ни одного свободного места. Достав меч, он легко перерезал стягивающие мои руки веревки и сдернул кляп.
– Идти сможешь? – из-за треска слышно было плохо, но я все же кивнула. Эльф кивнул в ответ и, схватив меня за талию, выдернул из огня.
Тут же к нам подбежал Вовка, стараясь потушить пляшущие по оплавленной куртке огоньки, но его внимание привлекло движение у костра.
Фьеллис среагировал молниеносно, бросаясь на поднявшего меч Ската и отталкивая его к огню, где оба они пропали из виду.
Я издала крик то ли боли, то ли ужаса. Тело жгло и болело, но эльф исчез в огне, и это казалось намного хуже. Вовка с трудом заставил меня подняться на ноги, отводя в сторону от полыхающего костра. Еще несколько бочек со смолой вспыхнули, и жар распространился на еще большее расстояние, достигая даже тех, кто был достаточно далеко.
На площади творился хаос. Люди в большинстве своем разбежались по сторонам и схоронились в своих жилищах, но те, кто остался на площади, припали на колени и роптали пред своим Королем.
Высокий статный мужчина был похож на Лансела, разве что волосы намного темнее и уже подернуты сединой. На лице красовалась многодневная щетина, а глаза точь-в-точь как у сына. Крупный конь под ним нервно рыл копытом землю, перенимая настроение своего хозяина.
Рядом, на стройном длинноногом скакуне, восседал принц Лансел, сохраняя царственное величие, но продолжая прочесывать взглядом площадь. Увидев нас, он устало улыбнулся.
За спинами их стояло не меньше двадцати всадников, готовых убить ради своего господина. Но взгляд Короля был полностью прикован к жене, на чьем лице сейчас смешались прежняя величественная гордость и первобытный страх. Король махнул рукой и тут же с места сорвались двое солдат, которым не требовалось повторять приказ дважды, даже если он не был озвучен. Взяв упирающуюся Королеву под руки, они подвели ее к своему господину.
– Ты признаешь свою измену Королю, а значит стране? – голос Короля был громким и повелительным. Никто бы не посмел ослушаться. Но Флориана лишь вздернула носик, отвернув от мужа голову.
– Ты веришь этому мальчишке, мой Король?
Мужчина не удостоил замечание жены вниманием.
– Привести девчонку!
Теперь двое стражников явились по мою душу. Не став упираться, я сама встала и пошла навстречу Королю. Подойдя ближе, приклонила колено и опустила голову, как делал это раньше Лансел.
– Это правда, что ты провидица?
– Да,.. Ваше Величество, – я перебирала в голове все обращения, что можно было использовать в общении с Королем, но от страха ветер там витал от уха до уха.
– Что ты видела?
Сглотнув, я посмотрела на Флориану, чей ответный взгляд сулил мне, по меньшей мере, сотню таких же костров, если я раскрою сейчас рот. Но ее держали стражники, а меня нет. Решившись, я смело взглянула Королю в лицо и рассказала все, что видела в своем первом видении.
