— Эм… в холодильнике, — ответила я.
Макс поднялся с места и достал бутылку из холодильника.
— Глупышка, — рассмеялся он. — Тёплым, бренди гораздо вкуснее.
Я смутилась. Откуда мне было знать? Макс достал из шкафа два стакана.
— Выпьешь со мной? — спросил он.
Я замялась с ответом.
— Ой, да брось! Давай по чуть-чуть, для связи слов в предложениях. Я уже уяснил, что ты не слишком разговорчива, — уговаривал Макс. — В Грузии детям с 10—11 лет разрешают пить вино, — сказал Макс, наполняя бокалы почти доверху.
— Я уже не ребёнок, — обиженно сообщила я. — Я уже совершеннолетняя.
— О! Ты перестала быть малолеткой? Поздравляю! — усмехнулся Макс. — Ну, с новосельем! — произнес он тост.
Мы выпили, и некоторое время молчали, занятые едой. Макс ел, как на приёме во дворце. Я впервые ужинала с человеком, который сидя на обычной кухне, вёл себя так высокомерно. Медленно, тщательно пережёвывая каждый кусочек, он держал спину прямо, а голову высоко, немного вскинув подбородок. Движения его рук, были ленивы и грациозны. Разве этот парень только что хватал руками оладьи? Мне стало немного неудобно за своё поведение. Я всегда ела, как дикарка, быстро, набивая едой полный рот, и с таким аппетитом, будто у меня не было во рту ни кроши несколько дней, но большой неловкости я не почувствовала. Напротив, в обществе Макса я чувствовала себя уютно и раскованно. Он на каком-то ментальном уровне располагал к себе.
— Как прошёл день? — первым нарушил молчание Макс.
— Хорошо, — ответила я. — Устала только, и мне бы пароль от вайфая не помешал. А твой?
— Тоже устал. Работы сегодня было просто море.
— Я вот тоже думаю себе работу подыскать.
— Хочешь, пойдём к нам, — предложил Макс.
— Ну не знаю… — неуверенно протянула я. — Мне кажется, я не справлюсь.
— Ну, хоть попробуй. Работа не сложная, платят нормально, чаевые хорошие, главное не тупить. Ты умная, быстро въедешь. И с учёбой можно совмещать. У нас много студентов работает, — уговаривал меня Макс.
От того, что он назвал меня умной, я снова засмущалась. Было приятно услышать это от него.
— Думаю, было бы чудесно! — согласилась я.
— Завтра я всё устрою, — пообещал Макс.
«Офигеть, — думала я про себя, — теперь мы ещё и работать будем вместе». Я сама не заметила, как выпила свой бренди. Макс разлил остатки и выбросил бутылку в мусор. Мы оба были уже навеселе.
— Я оладьи не ел, наверно года три. В армейке жратва была хуже всего, — признался Макс, отправляя в рот оладушек. — Мммм… — протянул он, — почти как у мамы. Попрошу при случае у неё рецептик для тебя.
— Но я думала, что твоя мама умерла? — удивилась я.
Моё замечание было, судя по всему, некстати. Было очевидно, что Макс проболтался, ляпнул не подумав, потерял бдительность. Он нахмурился, перестал есть и, не проронив ни слова, встал из-за стола. Я немного растерялась. Макс вышел из кухни и вернулся с пачкой сигарет в руках. Он протянул её мне, угощая, но я отрицательно покачала головой. Настроение внезапно испортилось у нас обоих, и я почувствовала себя в этом виноватой, но мне было ужасно любопытно, что скрывает Макс. Я выжидающе смотрела на него. Он открыл окно и закурил, облокотившись на подоконник.
— Нет. Она жива и здорова. Просто мы живем не вместе, — наконец проговорил он, глядя на меня, сквозь табачный дым.
— Тогда почему ты жил в интернате? — не унималась я.
— Уверена, что хочешь знать? — уточнил Макс. Его тон стал грубым и циничным.
Я энергично закивала. Мне хотелось знать о нем всё, и как можно подробнее. Макс устало потёр подбородок, взъерошил свои волнистые волосы и, немного подумав, не торопясь начал рассказ:
— Я не знаю, кто мой отец, мама воспитывала меня одна. Мы жили небогато, но были счастливы. Потом у мамы появился мужик… — Макс сделал паузу и потушил окурок. Затем вернулся за стол и взял свой бренди. — Сначала было всё хорошо, но потом… — Макс сделал большой глоток. Костяшки его пальцев, крепко сжавших стакан, побелели от напряжения. — Потом он начал пить и обижать нас с мамой.
Слушая Макса, я боялась шелохнуться. Макс делился со мной сокровенным. Почему он рассказывает мне всё это? Он мог бы просто уйти от вопроса. Я живо представила маленького мальчика с фотографий в детской, лицо которого сейчас и было передо мной, моё сердце сжалось от боли и предчувствия чего-то ужасного.
— Мне было семь, когда всё случилось, — продолжал Макс. — Я пришёл из школы и сел за уроки, в своей комнате, когда эта пьяная скотина позвала меня. Он смотрел телек, а меня заставлял его переключать, ну, знаешь, типа пульта. И вот я сижу на полу, переключаю его, переключаю… И что-то отвлекся… А он схватил ремень, и начал меня херачить с такой злостью, будто бес в него вселился.
Макс медленно встал и повернулся ко мне спиной. Когда он задрал футболку, я ахнула и заревела — через всю его широкую загорелую спину красовались белые шрамы-отметины. Макс плюхнулся обратно на стул, и только зло усмехнулся, видя мои слёзы.
— Я плакал и звал на помощь маму. Я не понимал, за что он меня наказывает, — грустным, но по-прежнему ровным тоном продолжал рвать моё сердце Макс. — И тут удары прекратились, и этот урод рухнул рядом со мной замертво. Я увидел маму с утюгом в руках. Ей дали восемь лет, но вышла она раньше по УДО. — Макс вздохнул и закинул в род оладушек. Прожевав, он продолжил. — Не знаю почему, да это уже и не важно, моей тёте не разрешили меня взять к ней, поэтому семь лет я прожил в интернате. Тётя заперла мою комнату и сдала квартиру. На эти деньги она мне и купила первую гитару. Мама после тюрьмы, по понятным причинам, не смогла найти себе достойной работы, поэтому тётя помогла ей купить дом в деревне, где она сейчас и живёт. Там ей спокойней. А я говорю, что сирота, чтобы её никто не трогал. Понимаешь?
Я ничего не ответила. Да и что я могла ответить? Я ревела в голос, закрыв лицо руками, не в силах сдержать рыдания. Макс чертыхнулся, видя моё состояние. Он обошёл стол и встал передо мной на колени, отнимая руки от моего зарёванного лица.
— Успокойся, всё в прошлом, — заверил он меня, смягчившись.
Я бросилась ему на шею, сотрясаясь от всхлипов. Он обнял меня и гладил по спине, пока я не успокоилась. В его объятиях было так уютно и тепло, что я отстранилась от него нехотя. Он тут же встал на ноги и отошёл на пару шагов.
— Прости, я не знаю, что сказать… — попыталась извиниться я.
— Никогда не задавай вопросы, на которые не готова услышать ответы! — грубо огрызнулся Макс и начал методично убирать со стола.
Я хотела помочь, но Макс остановил меня.
— Ты сегодня и так неплохо потрудилась, иди спать, — сказал он, забирая из моих рук грязную тарелку. Его слова прозвучали скорее как приказ. Я поплелась к себе. — Не лезь ко мне в душу, и мы прекрасно уживёмся, — крикнул он мне вслед.
Я не обернулась и ничего не ответила.
Уже лёжа в постели, я ещё раз всплакнула, слушая, как в соседней комнате Макс гремит посудой и без конца открывает окно.
Как и обещал, Макс устроил меня на работу на автомойку. Чтобы сотрудники не задавали лишних вопросов, почему мы живем вместе, и не смели обижать, Макс представил меня своей двоюродной сестрой, таким образом, я оказалась под его покровительством. Коллектив хорошо меня принял, и вскоре меня стали приглашать «попить пива после смены», где в основном мыли кости начальству, в том числе и Максу.
Макса уважали и побаивались, поэтому на эти «корпоративки» не звали, но и гадости про него не говорили. От кассира Юленьки, которая всегда была в курсе всех сплетен автокомплекса, и с которой мы сразу подружились, я узнала очень много интересного о Максиме.
Например, что у него очень большой круг своих постоянных клиентов, особенно женщин, которые готовы чуть ли не часами стоять в очереди, чтобы попасть именно к нему и, которые, оставляли всегда хорошие чаевые, порой превышающие размер его официальной зарплаты. Или, что хозяин автокомплекса сам лично ездил к Максу домой, чтобы после года службы в армии, тот вернулся на работу. А ещё рассказала о его прошлогоднем романе с одной взрослой и очень богатой женщиной, который прекратился, когда Макс подрался с кем-то из-за неё и его забрали в армию.
Ну а то, что все девчонки на работе сохли по Максу, подкармливали его в обед и под любым предлогом пытались попасть к нам домой — это я видела собственными глазами.
Юленька была не слишком хороша собой, пухлая и неповоротливая, но одевалась и красилась она всегда стильно и со вкусом. Она часто посещала различные тренинги для женщин. Ей было далеко за 30, она была замужем и воспитывала двоих детей, потому была ответственным сотрудником с хорошей репутацией. Сама себя она в шутку звала «тетя Юля». Я заходила в перерывах попить с ней кофейку и потрепаться о том, о сём.
— Эти курицы бы душу продали, чтобы снять с твоего братца его белоснежную футболку, — шёпотом отметила Юленька, когда однажды мы лицезрели, как очередная девица недвусмысленно заигрывала с Максом. Чисто белые футболки — были рабочей фишкой Макса, вот откуда у него их столько.
— Да уж, — вмешался в наш разговор проходивший мимо автомеханик Юрик. — Когда у Макса не было тачки, его каждый день девицы подвозили, причем разные.
— Эх, — мечтательно вздохнула Юленька, поглаживая свои наливные бока. — Не будь я замужем, я бы сама ему дала.
— А он бы не взял! — хохотнул механик, за что Юленька беззлобно отхлестала его полотенцем.
Да он сведёт с ума любую, думала я, наблюдая, как Максим работает. Как грациозно он двигается, как ослепительно улыбается, беря клиентку под локоток и провожая в кафе, как наклоняется к ней, чтобы расслышать, что она ему говорит… А девушка вдыхает аромат его парфюма и разгорячённого тела, её ноздри трепещут, она взмахивает ресницами, кладёт руку ему на плечо и что-то говорит ему на ухо. Макс кивает, и девушка нехотя отстраняется от него, когда оставляет её, возвращаясь к работе, а она смотрит через стекло, мечтательно закусив губу. Таких красавчиков, как Макс, надо в кино снимать.
Директор автокомплекса, понимая всю суть женской натуры, еще больше подогревая интерес к нему, велел отснять свежий эротический календарь с полуобнаженным Максом и развесить их по всему автокомплексу. Большую часть рабочего времени Макс просто пиздел с клиентами и пил с ними кофе, «раскручивая» на пустяковые, но дорогостоящие услуги. Все, включая босса, прекрасно понимали, что это и есть его главная функция — быть лицом данного предприятия.
Я, и правда, быстро всему научилась. Поскольку я пила меньше остальных, хорошо работала и не прогуливала смены, через пару месяцев у меня образовался круг своих постоянных клиентов. Я работала прилежнее всех, чтобы Макс гордился мной, чтобы оправдать его доверие, а вовсе не ради чаевых. Но благодарность автовладельцев не заставила себя ждать. Поначалу мне было неловко, когда клиенты давали мне на чай, я же просто делала свою работу, как и остальные. Но тут снова Макс наставил меня на путь истинный:
— Это естественный способ выразить тебе свою благодарность, это самая малость, которую они тебе могут дать, — заверил он меня, хитро улыбаясь. — Ну, или до дома подбросить. Но ты же не соглашаешься и правильно делаешь. Не известно, что у кого там на уме, поэтому признай, что ты заслуживаешь чаевые и начни получать от этого удовольствие. — Это был его искренний и не единственный совет. — Улыбайся, разговаривай с людьми. Им очень одиноко на самом деле. Спрашивай, что их волнует, что их тревожит, делись с ними радостью, и ты увидишь, как они к тебе потянутся.
Макс поделился главным секретом своего успеха, также посоветовав заводить полезные знакомства. К примеру, его клиентами были хорошие парикмахер, стоматолог, страховой агент и другие нужные люди.
Вскоре я научилась проникаться людьми, а ещё курить и нехило ругаться матом.
Так прошел месяц. Отец так ни разу не позвонил. Все новости о нём я узнавала от бабушки. Мы встречались каждую неделю. Один раз она предлагала мне взять деньги, но я отказалась, рассказав, что работаю на автомойке. От неё я узнала, что отец звонил в университет, справляясь о моей успеваемости. Узнав, что всё в порядке, и что я не прогуливаю пары, отец немного успокоился.
Рабочий день был в самом разгаре, но шёл дождь, поэтому клиентов на мойке было немного. Я вышла в бокс, после небольшого чаепития и остолбенела, увидев «Фольксваген» отца, заезжающий внутрь. Он вышел из машины, сказав мастеру, какие услуги хочет получить и подошёл ко мне.
? Ну, привет! — поздоровался он со мной, приобняв за плечи.
— Как ты меня нашёл? — удивилась я. Бабушке адрес мойки не говорила.
— Ты забыла, где я работаю? — ответил отец. — Мы можем где-нибудь поговорить?
Я набросила теплую рабочую куртку, и мы вышли на улицу. Отец поинтересовался, как у меня дела. Больше всего его волновали две вещи: мои успехи в учебе и есть ли у меня парень. Мы спокойно беседовали ровно до того момента, пока разговор не зашёл о моем возвращении домой.
— Ну, повыделывалась и будет, — уговаривал меня отец. — Да, ты доказала, что можешь жить самостоятельной жизнью. Я признаю, что немного погорячился. Давай всё забудем.
— Папа, мне нравится жить так, как я сейчас живу. У меня, правда, всё хорошо.
— Да мне мать всю плешь проела после твоего ухода! — признался отец. Он опять начал на меня орать, размахивая руками. — Я для этого тебя растил, чтобы ты машины мыла? Это занятие не для тебя.
— Все студенты где-нибудь подрабатывают, — возразила я.
В ярости отец схватил меня за плечи и начал трясти.
— Ты что, совсем не слышишь, что я говорю? — кричал он. — Ты же…
Он не успел договорить, возникший из ниоткуда Макс очень грубо оттолкнул его от меня с такой силой, что отец едва не упал. Одним движением руки, он задвинул меня за свою спину. От возмущения отец выпучил глаза и судорожно ловил ртом воздух. Слова застряли у него на языке.
— Ах ты, щенок! — воскликнул отец, когда к нему снова вернулась способность говорить. Он сжал кулаки и двинулся в сторону Макса.
— Нет, папа! — закричала я, и встала между мужчинами, растопырив руки в стороны.
— Это твой отец? — недоверчиво произнес Макс, не сводя глаз с противника.
— Да! Прошу вас прекратите немедленно! — умоляла я.
Мужчины стояли, испепеляя друг друга взглядом. Постепенно их пыл поутих.
— А ну, пойдём-ка, поговорим! — предложил отец.
Он махнул Максу рукой, отзывая в сторону. Тот медленно последовал за ним.
— Макс, нет! — попыталась остановить я его.
— Всё хорошо, — произнес он. Я испуганно вцепилась в его куртку руками. Мне не хотелось, чтобы произошла драка. — Иди в бокс! — резко сказал Макс. Это прозвучало, как приказ. Я медлила. — Я сказал, иди! — Теперь Макс на меня орал. — Живо!
Оглядываясь, я поплелась к входу, оставив Макса с отцом на стоянке. Заскочив внутрь, я прильнула к окну, наблюдая за каждым их движением. Драться, похоже, никто не собирался. Мужчины разговаривали, затем выкурили по сигаретке. Они вернулись, только когда мастер позвал отца, чтобы он забрал свою чистую машину.
— …Значит, я позвоню тебе, и мы назначим время, — мне удалось услышать лишь обрывок фразы, адресованной Максу отцом.
Макс кивнул, и они обменялись телефонами. Я подошла к машине, чтобы проводить отца.
Макс поднялся с места и достал бутылку из холодильника.
— Глупышка, — рассмеялся он. — Тёплым, бренди гораздо вкуснее.
Я смутилась. Откуда мне было знать? Макс достал из шкафа два стакана.
— Выпьешь со мной? — спросил он.
Я замялась с ответом.
— Ой, да брось! Давай по чуть-чуть, для связи слов в предложениях. Я уже уяснил, что ты не слишком разговорчива, — уговаривал Макс. — В Грузии детям с 10—11 лет разрешают пить вино, — сказал Макс, наполняя бокалы почти доверху.
— Я уже не ребёнок, — обиженно сообщила я. — Я уже совершеннолетняя.
— О! Ты перестала быть малолеткой? Поздравляю! — усмехнулся Макс. — Ну, с новосельем! — произнес он тост.
Мы выпили, и некоторое время молчали, занятые едой. Макс ел, как на приёме во дворце. Я впервые ужинала с человеком, который сидя на обычной кухне, вёл себя так высокомерно. Медленно, тщательно пережёвывая каждый кусочек, он держал спину прямо, а голову высоко, немного вскинув подбородок. Движения его рук, были ленивы и грациозны. Разве этот парень только что хватал руками оладьи? Мне стало немного неудобно за своё поведение. Я всегда ела, как дикарка, быстро, набивая едой полный рот, и с таким аппетитом, будто у меня не было во рту ни кроши несколько дней, но большой неловкости я не почувствовала. Напротив, в обществе Макса я чувствовала себя уютно и раскованно. Он на каком-то ментальном уровне располагал к себе.
— Как прошёл день? — первым нарушил молчание Макс.
— Хорошо, — ответила я. — Устала только, и мне бы пароль от вайфая не помешал. А твой?
— Тоже устал. Работы сегодня было просто море.
— Я вот тоже думаю себе работу подыскать.
— Хочешь, пойдём к нам, — предложил Макс.
— Ну не знаю… — неуверенно протянула я. — Мне кажется, я не справлюсь.
— Ну, хоть попробуй. Работа не сложная, платят нормально, чаевые хорошие, главное не тупить. Ты умная, быстро въедешь. И с учёбой можно совмещать. У нас много студентов работает, — уговаривал меня Макс.
От того, что он назвал меня умной, я снова засмущалась. Было приятно услышать это от него.
— Думаю, было бы чудесно! — согласилась я.
— Завтра я всё устрою, — пообещал Макс.
«Офигеть, — думала я про себя, — теперь мы ещё и работать будем вместе». Я сама не заметила, как выпила свой бренди. Макс разлил остатки и выбросил бутылку в мусор. Мы оба были уже навеселе.
— Я оладьи не ел, наверно года три. В армейке жратва была хуже всего, — признался Макс, отправляя в рот оладушек. — Мммм… — протянул он, — почти как у мамы. Попрошу при случае у неё рецептик для тебя.
— Но я думала, что твоя мама умерла? — удивилась я.
Моё замечание было, судя по всему, некстати. Было очевидно, что Макс проболтался, ляпнул не подумав, потерял бдительность. Он нахмурился, перестал есть и, не проронив ни слова, встал из-за стола. Я немного растерялась. Макс вышел из кухни и вернулся с пачкой сигарет в руках. Он протянул её мне, угощая, но я отрицательно покачала головой. Настроение внезапно испортилось у нас обоих, и я почувствовала себя в этом виноватой, но мне было ужасно любопытно, что скрывает Макс. Я выжидающе смотрела на него. Он открыл окно и закурил, облокотившись на подоконник.
— Нет. Она жива и здорова. Просто мы живем не вместе, — наконец проговорил он, глядя на меня, сквозь табачный дым.
— Тогда почему ты жил в интернате? — не унималась я.
— Уверена, что хочешь знать? — уточнил Макс. Его тон стал грубым и циничным.
Я энергично закивала. Мне хотелось знать о нем всё, и как можно подробнее. Макс устало потёр подбородок, взъерошил свои волнистые волосы и, немного подумав, не торопясь начал рассказ:
— Я не знаю, кто мой отец, мама воспитывала меня одна. Мы жили небогато, но были счастливы. Потом у мамы появился мужик… — Макс сделал паузу и потушил окурок. Затем вернулся за стол и взял свой бренди. — Сначала было всё хорошо, но потом… — Макс сделал большой глоток. Костяшки его пальцев, крепко сжавших стакан, побелели от напряжения. — Потом он начал пить и обижать нас с мамой.
Слушая Макса, я боялась шелохнуться. Макс делился со мной сокровенным. Почему он рассказывает мне всё это? Он мог бы просто уйти от вопроса. Я живо представила маленького мальчика с фотографий в детской, лицо которого сейчас и было передо мной, моё сердце сжалось от боли и предчувствия чего-то ужасного.
— Мне было семь, когда всё случилось, — продолжал Макс. — Я пришёл из школы и сел за уроки, в своей комнате, когда эта пьяная скотина позвала меня. Он смотрел телек, а меня заставлял его переключать, ну, знаешь, типа пульта. И вот я сижу на полу, переключаю его, переключаю… И что-то отвлекся… А он схватил ремень, и начал меня херачить с такой злостью, будто бес в него вселился.
Макс медленно встал и повернулся ко мне спиной. Когда он задрал футболку, я ахнула и заревела — через всю его широкую загорелую спину красовались белые шрамы-отметины. Макс плюхнулся обратно на стул, и только зло усмехнулся, видя мои слёзы.
— Я плакал и звал на помощь маму. Я не понимал, за что он меня наказывает, — грустным, но по-прежнему ровным тоном продолжал рвать моё сердце Макс. — И тут удары прекратились, и этот урод рухнул рядом со мной замертво. Я увидел маму с утюгом в руках. Ей дали восемь лет, но вышла она раньше по УДО. — Макс вздохнул и закинул в род оладушек. Прожевав, он продолжил. — Не знаю почему, да это уже и не важно, моей тёте не разрешили меня взять к ней, поэтому семь лет я прожил в интернате. Тётя заперла мою комнату и сдала квартиру. На эти деньги она мне и купила первую гитару. Мама после тюрьмы, по понятным причинам, не смогла найти себе достойной работы, поэтому тётя помогла ей купить дом в деревне, где она сейчас и живёт. Там ей спокойней. А я говорю, что сирота, чтобы её никто не трогал. Понимаешь?
Я ничего не ответила. Да и что я могла ответить? Я ревела в голос, закрыв лицо руками, не в силах сдержать рыдания. Макс чертыхнулся, видя моё состояние. Он обошёл стол и встал передо мной на колени, отнимая руки от моего зарёванного лица.
— Успокойся, всё в прошлом, — заверил он меня, смягчившись.
Я бросилась ему на шею, сотрясаясь от всхлипов. Он обнял меня и гладил по спине, пока я не успокоилась. В его объятиях было так уютно и тепло, что я отстранилась от него нехотя. Он тут же встал на ноги и отошёл на пару шагов.
— Прости, я не знаю, что сказать… — попыталась извиниться я.
— Никогда не задавай вопросы, на которые не готова услышать ответы! — грубо огрызнулся Макс и начал методично убирать со стола.
Я хотела помочь, но Макс остановил меня.
— Ты сегодня и так неплохо потрудилась, иди спать, — сказал он, забирая из моих рук грязную тарелку. Его слова прозвучали скорее как приказ. Я поплелась к себе. — Не лезь ко мне в душу, и мы прекрасно уживёмся, — крикнул он мне вслед.
Я не обернулась и ничего не ответила.
Уже лёжа в постели, я ещё раз всплакнула, слушая, как в соседней комнате Макс гремит посудой и без конца открывает окно.
Как и обещал, Макс устроил меня на работу на автомойку. Чтобы сотрудники не задавали лишних вопросов, почему мы живем вместе, и не смели обижать, Макс представил меня своей двоюродной сестрой, таким образом, я оказалась под его покровительством. Коллектив хорошо меня принял, и вскоре меня стали приглашать «попить пива после смены», где в основном мыли кости начальству, в том числе и Максу.
Макса уважали и побаивались, поэтому на эти «корпоративки» не звали, но и гадости про него не говорили. От кассира Юленьки, которая всегда была в курсе всех сплетен автокомплекса, и с которой мы сразу подружились, я узнала очень много интересного о Максиме.
Например, что у него очень большой круг своих постоянных клиентов, особенно женщин, которые готовы чуть ли не часами стоять в очереди, чтобы попасть именно к нему и, которые, оставляли всегда хорошие чаевые, порой превышающие размер его официальной зарплаты. Или, что хозяин автокомплекса сам лично ездил к Максу домой, чтобы после года службы в армии, тот вернулся на работу. А ещё рассказала о его прошлогоднем романе с одной взрослой и очень богатой женщиной, который прекратился, когда Макс подрался с кем-то из-за неё и его забрали в армию.
Ну а то, что все девчонки на работе сохли по Максу, подкармливали его в обед и под любым предлогом пытались попасть к нам домой — это я видела собственными глазами.
Юленька была не слишком хороша собой, пухлая и неповоротливая, но одевалась и красилась она всегда стильно и со вкусом. Она часто посещала различные тренинги для женщин. Ей было далеко за 30, она была замужем и воспитывала двоих детей, потому была ответственным сотрудником с хорошей репутацией. Сама себя она в шутку звала «тетя Юля». Я заходила в перерывах попить с ней кофейку и потрепаться о том, о сём.
— Эти курицы бы душу продали, чтобы снять с твоего братца его белоснежную футболку, — шёпотом отметила Юленька, когда однажды мы лицезрели, как очередная девица недвусмысленно заигрывала с Максом. Чисто белые футболки — были рабочей фишкой Макса, вот откуда у него их столько.
— Да уж, — вмешался в наш разговор проходивший мимо автомеханик Юрик. — Когда у Макса не было тачки, его каждый день девицы подвозили, причем разные.
— Эх, — мечтательно вздохнула Юленька, поглаживая свои наливные бока. — Не будь я замужем, я бы сама ему дала.
— А он бы не взял! — хохотнул механик, за что Юленька беззлобно отхлестала его полотенцем.
Да он сведёт с ума любую, думала я, наблюдая, как Максим работает. Как грациозно он двигается, как ослепительно улыбается, беря клиентку под локоток и провожая в кафе, как наклоняется к ней, чтобы расслышать, что она ему говорит… А девушка вдыхает аромат его парфюма и разгорячённого тела, её ноздри трепещут, она взмахивает ресницами, кладёт руку ему на плечо и что-то говорит ему на ухо. Макс кивает, и девушка нехотя отстраняется от него, когда оставляет её, возвращаясь к работе, а она смотрит через стекло, мечтательно закусив губу. Таких красавчиков, как Макс, надо в кино снимать.
Директор автокомплекса, понимая всю суть женской натуры, еще больше подогревая интерес к нему, велел отснять свежий эротический календарь с полуобнаженным Максом и развесить их по всему автокомплексу. Большую часть рабочего времени Макс просто пиздел с клиентами и пил с ними кофе, «раскручивая» на пустяковые, но дорогостоящие услуги. Все, включая босса, прекрасно понимали, что это и есть его главная функция — быть лицом данного предприятия.
Я, и правда, быстро всему научилась. Поскольку я пила меньше остальных, хорошо работала и не прогуливала смены, через пару месяцев у меня образовался круг своих постоянных клиентов. Я работала прилежнее всех, чтобы Макс гордился мной, чтобы оправдать его доверие, а вовсе не ради чаевых. Но благодарность автовладельцев не заставила себя ждать. Поначалу мне было неловко, когда клиенты давали мне на чай, я же просто делала свою работу, как и остальные. Но тут снова Макс наставил меня на путь истинный:
— Это естественный способ выразить тебе свою благодарность, это самая малость, которую они тебе могут дать, — заверил он меня, хитро улыбаясь. — Ну, или до дома подбросить. Но ты же не соглашаешься и правильно делаешь. Не известно, что у кого там на уме, поэтому признай, что ты заслуживаешь чаевые и начни получать от этого удовольствие. — Это был его искренний и не единственный совет. — Улыбайся, разговаривай с людьми. Им очень одиноко на самом деле. Спрашивай, что их волнует, что их тревожит, делись с ними радостью, и ты увидишь, как они к тебе потянутся.
Макс поделился главным секретом своего успеха, также посоветовав заводить полезные знакомства. К примеру, его клиентами были хорошие парикмахер, стоматолог, страховой агент и другие нужные люди.
Вскоре я научилась проникаться людьми, а ещё курить и нехило ругаться матом.
Так прошел месяц. Отец так ни разу не позвонил. Все новости о нём я узнавала от бабушки. Мы встречались каждую неделю. Один раз она предлагала мне взять деньги, но я отказалась, рассказав, что работаю на автомойке. От неё я узнала, что отец звонил в университет, справляясь о моей успеваемости. Узнав, что всё в порядке, и что я не прогуливаю пары, отец немного успокоился.
Рабочий день был в самом разгаре, но шёл дождь, поэтому клиентов на мойке было немного. Я вышла в бокс, после небольшого чаепития и остолбенела, увидев «Фольксваген» отца, заезжающий внутрь. Он вышел из машины, сказав мастеру, какие услуги хочет получить и подошёл ко мне.
? Ну, привет! — поздоровался он со мной, приобняв за плечи.
— Как ты меня нашёл? — удивилась я. Бабушке адрес мойки не говорила.
— Ты забыла, где я работаю? — ответил отец. — Мы можем где-нибудь поговорить?
Я набросила теплую рабочую куртку, и мы вышли на улицу. Отец поинтересовался, как у меня дела. Больше всего его волновали две вещи: мои успехи в учебе и есть ли у меня парень. Мы спокойно беседовали ровно до того момента, пока разговор не зашёл о моем возвращении домой.
— Ну, повыделывалась и будет, — уговаривал меня отец. — Да, ты доказала, что можешь жить самостоятельной жизнью. Я признаю, что немного погорячился. Давай всё забудем.
— Папа, мне нравится жить так, как я сейчас живу. У меня, правда, всё хорошо.
— Да мне мать всю плешь проела после твоего ухода! — признался отец. Он опять начал на меня орать, размахивая руками. — Я для этого тебя растил, чтобы ты машины мыла? Это занятие не для тебя.
— Все студенты где-нибудь подрабатывают, — возразила я.
В ярости отец схватил меня за плечи и начал трясти.
— Ты что, совсем не слышишь, что я говорю? — кричал он. — Ты же…
Он не успел договорить, возникший из ниоткуда Макс очень грубо оттолкнул его от меня с такой силой, что отец едва не упал. Одним движением руки, он задвинул меня за свою спину. От возмущения отец выпучил глаза и судорожно ловил ртом воздух. Слова застряли у него на языке.
— Ах ты, щенок! — воскликнул отец, когда к нему снова вернулась способность говорить. Он сжал кулаки и двинулся в сторону Макса.
— Нет, папа! — закричала я, и встала между мужчинами, растопырив руки в стороны.
— Это твой отец? — недоверчиво произнес Макс, не сводя глаз с противника.
— Да! Прошу вас прекратите немедленно! — умоляла я.
Мужчины стояли, испепеляя друг друга взглядом. Постепенно их пыл поутих.
— А ну, пойдём-ка, поговорим! — предложил отец.
Он махнул Максу рукой, отзывая в сторону. Тот медленно последовал за ним.
— Макс, нет! — попыталась остановить я его.
— Всё хорошо, — произнес он. Я испуганно вцепилась в его куртку руками. Мне не хотелось, чтобы произошла драка. — Иди в бокс! — резко сказал Макс. Это прозвучало, как приказ. Я медлила. — Я сказал, иди! — Теперь Макс на меня орал. — Живо!
Оглядываясь, я поплелась к входу, оставив Макса с отцом на стоянке. Заскочив внутрь, я прильнула к окну, наблюдая за каждым их движением. Драться, похоже, никто не собирался. Мужчины разговаривали, затем выкурили по сигаретке. Они вернулись, только когда мастер позвал отца, чтобы он забрал свою чистую машину.
— …Значит, я позвоню тебе, и мы назначим время, — мне удалось услышать лишь обрывок фразы, адресованной Максу отцом.
Макс кивнул, и они обменялись телефонами. Я подошла к машине, чтобы проводить отца.
