— Значит, ты меня просто использовала?
— Да. — Как можно быть таким тупицей? А может, я слишком хорошо шифруюсь? Я напустила на себя безразличие. Пусть Макс так и думает. Он фыркнул и передёрнул плечами. — Думай, что хочешь. Я хотела, чтобы это был именно ты. Ты опытный, сексуальный мужчина. И ты мой друг, поэтому я подумала, что лучше тебя никто этого не сделает.
— Мда… — протянул Макс, — Ты воистину чокнутая. — Он устало провел ладонями по лицу. — Господи, у меня до сих пор все это в голове не укладывается! Ну и что мы будем делать дальше? Я не могу сделать вид, что ничего не было.
— Конечно, можешь! — воскликнула я. — Как ты там говорил? «Стрёмный момент слабости»? Считай, это были стрёмные полчаса твоей слабости. Плюс скидка 50% на самбуку. — Мне хотелось поддеть Макса своим безразличием, чтобы он хоть немного почувствовал то, что чувствовала я сама. — Ты же как-то находишь силы здороваться при случае со своими пассиями? Лично я жалею лишь об одном, что не сделала этого раньше. — Я была зла и пьяна. И терять мне было уже совершенно нечего.
— Блядь, откуда столько циничности? — Макс тоже разозлился.
— Хорошо. Что ты предлагаешь? — Макс молчал. — Ну, я так и знала, что тебе нечего сказать. Как, впрочем, и всегда, — усмехнулась я. — Знаешь, мне уже надоело выяснять отношения, которых нет. — Макс по-прежнему молчал, поджав губы и не глядя на меня. — Когда я съеду, всё забудется. Ты будешь жить, как раньше: петь и чикать своих потаскух. А я… — Макс не дал мне договорить.
— Писать стихи и трахаться с реперами? — перебил он меня.
— Ты сам говорил, что мне стоит присмотреться к Ворону.
— Надо было ему, и подарить свою невинность! — зло бросил Макс. — Так нет же, ты меня сделала «избранным»!
Я соскочила со стула и принялась размахивать руками.
— Знаешь, что? — Как же бесил меня Макс! — Если бы я захотела переспать с Лёшей, то уж поверь, я бы это сделала. Я хотела, чтобы это был ты, и лично меня все устроило. Если тебе что-то не понравилось, соррян! Хватит делать трагедию! Ноешь, как будто трахался с прокаженной! — Макс смотрел на меня искоса, наморщив лоб, как обиженный ребенок. — Слава Богу, что моя девственность в прошлом и больше никакому мужчине не придется во время секса падать в обморок.
Некоторое время мы молчали, думая каждый о своём. Мне стало очевидно, что Макс приревновал меня к Ворону, но это уже не имело значения. Макс не пытался меня удержать, он не признавался мне в чувствах и не предлагал мне ничего такого, что стало бы хоть малейшим поводом для дальнейшего пребывания рядом с ним. На меня нахлынула грусть и усталость. Было уже около трех часов ночи, нужно убрать со стола. Я составляла тарелки друг на друга, думая о чем-то далёком от происходящего, когда почувствовала дыхание Макса на своей шее. Я замерла, краем глаза заметив руки Макса по обе стороны от меня, упирающиеся в стойку. Макс вдохнул запах моих волос и придвинулся ближе. Я оказалась зажата между ним и стойкой. Его бедра упирались мне в зад, спиной я чувствовала гулкое биение его сердца. У меня все сжалось внизу живота, я тоже вцепилась в край столешницы руками.
— Я не хочу, чтобы ты пошла по рукам, — страстно прошептал он.
— Тогда трахай меня сам, — тихо ответила я слегка охрипшим голосом.
Одной рукой Макс взял меня сзади за шею, а другой за талию и слегка наклонил вперёд. Его колено втиснулось между моими, и Макс одним движением раздвинул мои ноги. Я стояла, закрыв глаза, не в силах пошевелиться, чувствуя, как рука Макса поднимается вверх по моему бедру.
Макс хмыкнул от удовольствия, почувствовав, как мокро у меня между ног. Я выгнула спину навстречу его рукам. Макс вошел в меня, и я вскрикнула от удовольствия. Движения Макса были властны и грубы, но я и не возражала. Это было страстным животным соитием, которое быстро закончилось.
— Ты всегда такая холодная, я считал тебя бревном. А в тебе, оказывается, столько страсти и огня… — сделал Макс мне комплимент. Мои колени всё ещё подрагивали от бурного оргазма, и мне хотелось присесть, а лучше прилечь.
— Может, продолжим в спальне? — предложила я, ещё не отдышавшись.
— А, может, хватит для начала? — заботливо спросил Макс, намекая, что может быть мне всё ещё больно этим заниматься.
Я огорченно поджала губы. Макса это развеселило. Настроение вновь было отличным. Он взял меня за подбородок и нежно поцеловал в губы.
— Я не знаю, что мне с тобой делать, — признался Макс. — Я горю в аду, но это прекрасно.
Через пару месяцев у Макса вышел клип на песню с аналогичным названием, но это было потом, а пока мы пили шампанское уже в спальне, разговаривали о пустяках, смеялись и занимались любовью до самого рассвета. Именно любовью. По крайней мере, с моей стороны было так. Макс же был нежен и внимателен до безобразия. Обессиленный, он обнял меня, уткнувшись носом в мою шею, и уснул, прижимая меня к себе, как самое дорогое, что у него было.
Мне было не до сна. Я долго и упорно терла палочки, чтобы разжечь этот костер страсти, у которого мы с Максом скоротали эту ночь. Теперь, когда пламя полыхало так, что готово было пожарить наши души, а не только согреть наши тела, я предпочла оказаться от него как можно дальше. К тому же смотреть на догорающие угли и золу, испытывая неловкость утренней трезвости, не самое приятное занятие. Будет лучше, если мы расстанемся на этой прекрасной ноте, не омрачая момент выяснением отношений. Что сделано, то сделано, и сделано было прекрасно. Я чувствовала чудный вкус победы, добытой в честной и упорной борьбе, и запах счастья. Пахло оно влажной спиной Макса. Я ещё раз взглянула на него, представив, как проснувшись, он начнёт снова сожалеть о проведённой со мной ночи, и осторожно слезла с кровати.
«Я не трахаю друзей»
«Господи, что мы наделали»
«Значит, он не оценил такой девушки, как ты»
Я вызвала такси и тихонько оделась. На кухонном столе я оставила Максу конверт с деньгами и ключи от квартиры. Это было странно, я знала, что мне будет очень хреново без Макса, но я ушла без слёз и сожалений, не оставив ему даже записки.
Был поздний вечер начала сентября. Начался 3 курс. От одногруппников я узнала, что Анька перевелась на заочку. Если честно, я была даже рада, что избавилась от её общества. После каникул было сложновато вливаться в новый темп жизни, поэтому мне захотелось вкусняшек. Я выбирала продукты в супермаркете, когда мне позвонил отец. Спросив как у меня дела, он тут же перешёл к делу:
— Мои бойцы тут Глинского арестовали. Я хочу, чтобы ты приехала ко мне в отделение, — сообщил он.
Бросив полную тележку с продуктами прямо посередине магазина, я помчалась ловить такси. Через двадцать минут, показавшимися вечностью, я стояла в кабинете отца. Он разговаривал с кем-то по телефону, сделав мне знак рукой, чтобы я присаживалась на стул. Я сняла плащ и села, ломая пальцы, гадая, что могло произойти.
— Короче, — отец сразу перешёл к делу, видя моё нетерпение. — Макса взяли сегодня с героином. Почти пятьдесят граммов. Ему светит пятёрка, как минимум.
У меня всё поплыло перед глазами. Макса с героином? Я не верила своим ушам.
— Папа, этого не может быть… Ты же знаешь Макса… — пролепетала я не своим голосом. Но отцу было не до шуток. Он смотрел на меня и молчал. Я расплакалась, осознав всю серьёзность этой нелепой ситуации. Отец подошёл ко мне, протягивая бумажную салфетку. Он сел на край стола рядом со мной и судорожно вздохнул. — Папочка, миленький, сделай что-нибудь, прошу, — запричитала я. — Я же знаю, что ты можешь.
— Ты мне что, просто отпустить его предлагаешь? — удивленно воскликнул отец. — Взять и отпустить? — повторил он.
— Я не знаю, — я схватила отца за руку, взывая к его милости. — Но спаси его. Ты же знаешь, что он ни в чём не виноват.
Отец встал и принялся расхаживать по кабинету, собираясь с мыслями. Я ревела как белуга, уронив голову на руки. Мысль о том, что Макса посадят в тюрьму, была мне невыносима. Я знала, что если даже его оправдают, то до суда он просидит в СИЗО в лучшем случае пару месяцев, а у него через несколько дней начнутся гастроли. Это будет смертельным ударом по его карьере и репутации.
— Хорошо, — наконец произнес отец. Я подняла голову и, шмыгнув носом, прекратила рыдать. — Допустим, я сделаю так, что его отпустят, но ты в свою очередь должна пообещать, что больше никогда, слышишь, НИКОГДА, на метр к нему не подойдёшь.
— Папа, я люблю его! — я призналась в этом первому живому человеку и разревелась снова. Отец сделал удивлённое лицо, но это признание никак на него не подействовало.
— Тогда ты сделаешь это ради него. Решай сейчас! — Отец был жесток и непреклонен.
— Я думала, Макс тебе нравится, — сквозь рыдания выдавила я из себя. — Ты же знаешь, он не виноват.
— У меня нет времени и возможности выявлять его невиновность, — раздражённо сказал отец. — Этот тип опасен, и я не желаю видеть тебя рядом. Я ясно выражаюсь?
— Я согласна.
— Ольга, ты же понимаешь, что я рискую не только погонами, но и сам могу сесть, поэтому я надеюсь на то, что сдержишь слово, и я преступаю закон не зря? — я закивала головой в знак согласия. — Если ослушаешься, я всегда могу заново дать ход делу, сама знаешь. — Я снова закивала головой. — Я делаю это только ради тебя. — Отец подошёл ко мне и обнял по-отечески за плечи. — Пойди, умойся.
Я последовала совету отца и пошла в туалет. Холодная вода привела меня в чувство. Я вернулась в кабинет с отрезвевшей головой.
— Я хочу его увидеть! — я почти требовала. — Отец, пообещавший только что освободить ради меня преступника, от такой наглости чуть не задохнулся от возмущения. — Сейчас. В последний раз.
— Моя доча! — с гордостью воскликнул отец. — Далеко пойдёшь! — Он потрепал меня по макушке. Поговорите здесь, — решил отец. — Приведите Глинского! — крикнул он в коридор.
Макса незамедлительно привели в кабинет. Увидев меня, он изменился в лице. Его глаза сузились, на щеках заиграли желваки. В его взгляде было столько презрения, что меня и без того начало трясти. Отец приказал снять с него наручники. Макс с удовольствием потер запястья и размял плечи.
— Пап, пожалуйста, можно я поговорю с ним наедине? — взмолилась я.
— У вас 15 минут, — сообщил отец, и они вместе с конвойным вышли из кабинета.
Макс сел на стул, вальяжно откинувшись назад и высокомерно вскинув голову. Только сейчас я заметила ссадину у него на щеке и припухлость на нижней губе.
— Они что, били тебя? — возмущённо воскликнула я, бросившись к Максу. Дрожащей рукой я прикоснулась к его лицу, но Макс отшатнулся от меня, как от удара.
— Зачем ты здесь? — с нескрываемым презрением спросил он.
— Я волновалась, — со слезами на глазах призналась я.
Я опустилась на колени, подле него, сжав ладонями его руки.
— Ты поэтому свалила и оставила меня одного? — усмехнулся он, глядя на меня свысока.
— Прости меня… — я уткнулась носом в его живот и разревелась. Макс чертыхнулся, но успокаивать меня не собирался. — Мне так жаль… — Я подняла голову и вытерла лицо. Макс тут же поднялся на ноги и отошёл от меня. Я продолжала стоять на коленях возле пустого стула.
— Простить? — переспросил он и зло рассмеялся. — Ты от души повеселилась со мной, бросила мне деньги, как подачку, и свалила в неизвестном направлении безо всяких объяснений, а теперь я должен это схавать и простить тебя? — Макс размахивал руками, бешено сверкая глазами по сторонам. Я молчала, не зная, что ответить. Неужели Макса так задело наше расставание? — Я звонил, я писал — ты меня везде заблокировала, а потом сменила номер. Я приезжал к твоему отцу, но твоя бабушка сказала, что ты там не живёшь. Я всю голову сломал, я ночей не сплю, думая, чем я мог тебя обидеть? Что я сделал не так? — Макс орал на меня, а я сидела на полу, потупив взор, не в силах произнести ни слова. — Я, конечно, вёл себя, как мудак, но это было до того… — Макс сделал паузу, подбирая слова. — Блядь, — Макс понизил голос, чтобы его слова не были слышны за пределами кабинета. — Да я даже переспал с тобой, потому что ТЫ этого хотела, и тебе было хорошо со мной. Всё было хо-ро-шо. Так скажи, чем я заслужил такое отношение? Неужели я не достоин хотя бы малейшего объяснения с твоей стороны? — Макс вздохнул, понимая, что говорит со стенкой. Он подошел ко мне и помог мне подняться на ноги. — А что это за история с Буниным? — Я покачала головой, не понимая, о чем он говорит. Макс картинно закатил глаза. — Я позвонил Анюте, разыскивая тебя. Думал, может, она мне поможет чем-то. — Я была поражена тем, что Макс звонил Аньке. Очевидно, он и, правда, был в отчаянии. — Она перезвонила и сказала, чтобы я тебе книгу Бунина передал, мол, ты у нее забыла, когда жила, а она тебе срочно понадобилась. И чтобы я тебя забрал тебя из бара. В баре я тебя не нашёл. А теперь я здесь, — Макс закончил свой монолог и развел руками.
— Я… я не знаю о чем ты, — честно призналась я. — Мы с Анькой не общаемся с тех пор, как ты мне запретил с ней общаться.
Макс немного помолчал, как будто что-то обдумывая.
— Ну, наверно, я что-то перепутал, — отмахнулся он. — Вернёмся к нашим баранам. Итак, какого хера ты себя так ведёшь?
— Как хочу, так и веду, я не должна перед тобой отчитываться!
Теперь разозлилась я. Мне было непонятно, с чего вдруг Макс начал качать права. Макс резко подскочил ко мне и, схватив в охапку, поцеловал. Всё произошло так неожиданно, что я растерялась и ответила на поцелуй.
— Скажи, что ты ничего не чувствуешь? — горячо прошептал Макс мне в лицо.
Я не отвечала. Из-под моих опущенных ресниц снова потекли слёзы. Мое сердце разрывалось на части. Макс легонько подтолкнул меня, и я оказалась прижатой к стене. Макс начал целовать меня в шею, а его руки, тем временем, задирали моё платье. Он, что, хочет заняться сексом? Прямо здесь и сейчас? С минуты на минуту должен был уже зайти отец. Что он, чёрт возьми, творит?
— Макс, прекрати! — задыхаясь, потребовала я, взывая к его разуму.
— Заткнись! — прорычал Макс и закрыл мне рот поцелуем.
Он даже не снял с меня трусики. Просто отодвинул в сторону тонкую полоску ткани и, подняв мои бедра вверх, насадил меня на себя. Я обвила его талию ногами, задыхаясь от удовольствия. Вся страсть Макса обрушилась на меня, и я совсем потеряла голову. Дикое желание вперемежку с адреналином, от страха быть застуканными отцом или кем бы то ни было за этим занятием, полностью поглотило меня. Я так стонала, что Максу пришлось зажать мне рот рукой. Всё закончилось стремительно быстро. Макс поставил меня на пол и поправил на мне одежду. Затем застегнул свои джинсы и отошёл к середине кабинета. Отдышавшись, он показал мне рукой на дверь.
— Проваливай! — сказал он мне. Я непонимающе уставилась на него. Минуту назад он целовал меня, а сейчас прогоняет? Я не двигалась с места, пребывая в полной растерянности. — Уёбывай! Я не хочу тебя больше видеть. Никогда!
— Макс, я…
— Конвойный! — заорал Макс во всё горло, не дав мне договорить.
Дверь открылась, и в кабинет тут же вошел отец и конвойный, который надел на Макса наручники и вывел его из кабинета. Макс бросил мне прощальный взгляд полный ненависти. На его губах играла дьявольская полуулыбка. Он был очень доволен собой.
Мы остались с отцом наедине.
— Да. — Как можно быть таким тупицей? А может, я слишком хорошо шифруюсь? Я напустила на себя безразличие. Пусть Макс так и думает. Он фыркнул и передёрнул плечами. — Думай, что хочешь. Я хотела, чтобы это был именно ты. Ты опытный, сексуальный мужчина. И ты мой друг, поэтому я подумала, что лучше тебя никто этого не сделает.
— Мда… — протянул Макс, — Ты воистину чокнутая. — Он устало провел ладонями по лицу. — Господи, у меня до сих пор все это в голове не укладывается! Ну и что мы будем делать дальше? Я не могу сделать вид, что ничего не было.
— Конечно, можешь! — воскликнула я. — Как ты там говорил? «Стрёмный момент слабости»? Считай, это были стрёмные полчаса твоей слабости. Плюс скидка 50% на самбуку. — Мне хотелось поддеть Макса своим безразличием, чтобы он хоть немного почувствовал то, что чувствовала я сама. — Ты же как-то находишь силы здороваться при случае со своими пассиями? Лично я жалею лишь об одном, что не сделала этого раньше. — Я была зла и пьяна. И терять мне было уже совершенно нечего.
— Блядь, откуда столько циничности? — Макс тоже разозлился.
— Хорошо. Что ты предлагаешь? — Макс молчал. — Ну, я так и знала, что тебе нечего сказать. Как, впрочем, и всегда, — усмехнулась я. — Знаешь, мне уже надоело выяснять отношения, которых нет. — Макс по-прежнему молчал, поджав губы и не глядя на меня. — Когда я съеду, всё забудется. Ты будешь жить, как раньше: петь и чикать своих потаскух. А я… — Макс не дал мне договорить.
— Писать стихи и трахаться с реперами? — перебил он меня.
— Ты сам говорил, что мне стоит присмотреться к Ворону.
— Надо было ему, и подарить свою невинность! — зло бросил Макс. — Так нет же, ты меня сделала «избранным»!
Я соскочила со стула и принялась размахивать руками.
— Знаешь, что? — Как же бесил меня Макс! — Если бы я захотела переспать с Лёшей, то уж поверь, я бы это сделала. Я хотела, чтобы это был ты, и лично меня все устроило. Если тебе что-то не понравилось, соррян! Хватит делать трагедию! Ноешь, как будто трахался с прокаженной! — Макс смотрел на меня искоса, наморщив лоб, как обиженный ребенок. — Слава Богу, что моя девственность в прошлом и больше никакому мужчине не придется во время секса падать в обморок.
Некоторое время мы молчали, думая каждый о своём. Мне стало очевидно, что Макс приревновал меня к Ворону, но это уже не имело значения. Макс не пытался меня удержать, он не признавался мне в чувствах и не предлагал мне ничего такого, что стало бы хоть малейшим поводом для дальнейшего пребывания рядом с ним. На меня нахлынула грусть и усталость. Было уже около трех часов ночи, нужно убрать со стола. Я составляла тарелки друг на друга, думая о чем-то далёком от происходящего, когда почувствовала дыхание Макса на своей шее. Я замерла, краем глаза заметив руки Макса по обе стороны от меня, упирающиеся в стойку. Макс вдохнул запах моих волос и придвинулся ближе. Я оказалась зажата между ним и стойкой. Его бедра упирались мне в зад, спиной я чувствовала гулкое биение его сердца. У меня все сжалось внизу живота, я тоже вцепилась в край столешницы руками.
— Я не хочу, чтобы ты пошла по рукам, — страстно прошептал он.
— Тогда трахай меня сам, — тихо ответила я слегка охрипшим голосом.
Одной рукой Макс взял меня сзади за шею, а другой за талию и слегка наклонил вперёд. Его колено втиснулось между моими, и Макс одним движением раздвинул мои ноги. Я стояла, закрыв глаза, не в силах пошевелиться, чувствуя, как рука Макса поднимается вверх по моему бедру.
Макс хмыкнул от удовольствия, почувствовав, как мокро у меня между ног. Я выгнула спину навстречу его рукам. Макс вошел в меня, и я вскрикнула от удовольствия. Движения Макса были властны и грубы, но я и не возражала. Это было страстным животным соитием, которое быстро закончилось.
— Ты всегда такая холодная, я считал тебя бревном. А в тебе, оказывается, столько страсти и огня… — сделал Макс мне комплимент. Мои колени всё ещё подрагивали от бурного оргазма, и мне хотелось присесть, а лучше прилечь.
— Может, продолжим в спальне? — предложила я, ещё не отдышавшись.
— А, может, хватит для начала? — заботливо спросил Макс, намекая, что может быть мне всё ещё больно этим заниматься.
Я огорченно поджала губы. Макса это развеселило. Настроение вновь было отличным. Он взял меня за подбородок и нежно поцеловал в губы.
— Я не знаю, что мне с тобой делать, — признался Макс. — Я горю в аду, но это прекрасно.
Через пару месяцев у Макса вышел клип на песню с аналогичным названием, но это было потом, а пока мы пили шампанское уже в спальне, разговаривали о пустяках, смеялись и занимались любовью до самого рассвета. Именно любовью. По крайней мере, с моей стороны было так. Макс же был нежен и внимателен до безобразия. Обессиленный, он обнял меня, уткнувшись носом в мою шею, и уснул, прижимая меня к себе, как самое дорогое, что у него было.
Мне было не до сна. Я долго и упорно терла палочки, чтобы разжечь этот костер страсти, у которого мы с Максом скоротали эту ночь. Теперь, когда пламя полыхало так, что готово было пожарить наши души, а не только согреть наши тела, я предпочла оказаться от него как можно дальше. К тому же смотреть на догорающие угли и золу, испытывая неловкость утренней трезвости, не самое приятное занятие. Будет лучше, если мы расстанемся на этой прекрасной ноте, не омрачая момент выяснением отношений. Что сделано, то сделано, и сделано было прекрасно. Я чувствовала чудный вкус победы, добытой в честной и упорной борьбе, и запах счастья. Пахло оно влажной спиной Макса. Я ещё раз взглянула на него, представив, как проснувшись, он начнёт снова сожалеть о проведённой со мной ночи, и осторожно слезла с кровати.
«Я не трахаю друзей»
«Господи, что мы наделали»
«Значит, он не оценил такой девушки, как ты»
Я вызвала такси и тихонько оделась. На кухонном столе я оставила Максу конверт с деньгами и ключи от квартиры. Это было странно, я знала, что мне будет очень хреново без Макса, но я ушла без слёз и сожалений, не оставив ему даже записки.
Был поздний вечер начала сентября. Начался 3 курс. От одногруппников я узнала, что Анька перевелась на заочку. Если честно, я была даже рада, что избавилась от её общества. После каникул было сложновато вливаться в новый темп жизни, поэтому мне захотелось вкусняшек. Я выбирала продукты в супермаркете, когда мне позвонил отец. Спросив как у меня дела, он тут же перешёл к делу:
— Мои бойцы тут Глинского арестовали. Я хочу, чтобы ты приехала ко мне в отделение, — сообщил он.
Бросив полную тележку с продуктами прямо посередине магазина, я помчалась ловить такси. Через двадцать минут, показавшимися вечностью, я стояла в кабинете отца. Он разговаривал с кем-то по телефону, сделав мне знак рукой, чтобы я присаживалась на стул. Я сняла плащ и села, ломая пальцы, гадая, что могло произойти.
— Короче, — отец сразу перешёл к делу, видя моё нетерпение. — Макса взяли сегодня с героином. Почти пятьдесят граммов. Ему светит пятёрка, как минимум.
У меня всё поплыло перед глазами. Макса с героином? Я не верила своим ушам.
— Папа, этого не может быть… Ты же знаешь Макса… — пролепетала я не своим голосом. Но отцу было не до шуток. Он смотрел на меня и молчал. Я расплакалась, осознав всю серьёзность этой нелепой ситуации. Отец подошёл ко мне, протягивая бумажную салфетку. Он сел на край стола рядом со мной и судорожно вздохнул. — Папочка, миленький, сделай что-нибудь, прошу, — запричитала я. — Я же знаю, что ты можешь.
— Ты мне что, просто отпустить его предлагаешь? — удивленно воскликнул отец. — Взять и отпустить? — повторил он.
— Я не знаю, — я схватила отца за руку, взывая к его милости. — Но спаси его. Ты же знаешь, что он ни в чём не виноват.
Отец встал и принялся расхаживать по кабинету, собираясь с мыслями. Я ревела как белуга, уронив голову на руки. Мысль о том, что Макса посадят в тюрьму, была мне невыносима. Я знала, что если даже его оправдают, то до суда он просидит в СИЗО в лучшем случае пару месяцев, а у него через несколько дней начнутся гастроли. Это будет смертельным ударом по его карьере и репутации.
— Хорошо, — наконец произнес отец. Я подняла голову и, шмыгнув носом, прекратила рыдать. — Допустим, я сделаю так, что его отпустят, но ты в свою очередь должна пообещать, что больше никогда, слышишь, НИКОГДА, на метр к нему не подойдёшь.
— Папа, я люблю его! — я призналась в этом первому живому человеку и разревелась снова. Отец сделал удивлённое лицо, но это признание никак на него не подействовало.
— Тогда ты сделаешь это ради него. Решай сейчас! — Отец был жесток и непреклонен.
— Я думала, Макс тебе нравится, — сквозь рыдания выдавила я из себя. — Ты же знаешь, он не виноват.
— У меня нет времени и возможности выявлять его невиновность, — раздражённо сказал отец. — Этот тип опасен, и я не желаю видеть тебя рядом. Я ясно выражаюсь?
— Я согласна.
— Ольга, ты же понимаешь, что я рискую не только погонами, но и сам могу сесть, поэтому я надеюсь на то, что сдержишь слово, и я преступаю закон не зря? — я закивала головой в знак согласия. — Если ослушаешься, я всегда могу заново дать ход делу, сама знаешь. — Я снова закивала головой. — Я делаю это только ради тебя. — Отец подошёл ко мне и обнял по-отечески за плечи. — Пойди, умойся.
Я последовала совету отца и пошла в туалет. Холодная вода привела меня в чувство. Я вернулась в кабинет с отрезвевшей головой.
— Я хочу его увидеть! — я почти требовала. — Отец, пообещавший только что освободить ради меня преступника, от такой наглости чуть не задохнулся от возмущения. — Сейчас. В последний раз.
— Моя доча! — с гордостью воскликнул отец. — Далеко пойдёшь! — Он потрепал меня по макушке. Поговорите здесь, — решил отец. — Приведите Глинского! — крикнул он в коридор.
Макса незамедлительно привели в кабинет. Увидев меня, он изменился в лице. Его глаза сузились, на щеках заиграли желваки. В его взгляде было столько презрения, что меня и без того начало трясти. Отец приказал снять с него наручники. Макс с удовольствием потер запястья и размял плечи.
— Пап, пожалуйста, можно я поговорю с ним наедине? — взмолилась я.
— У вас 15 минут, — сообщил отец, и они вместе с конвойным вышли из кабинета.
Макс сел на стул, вальяжно откинувшись назад и высокомерно вскинув голову. Только сейчас я заметила ссадину у него на щеке и припухлость на нижней губе.
— Они что, били тебя? — возмущённо воскликнула я, бросившись к Максу. Дрожащей рукой я прикоснулась к его лицу, но Макс отшатнулся от меня, как от удара.
— Зачем ты здесь? — с нескрываемым презрением спросил он.
— Я волновалась, — со слезами на глазах призналась я.
Я опустилась на колени, подле него, сжав ладонями его руки.
— Ты поэтому свалила и оставила меня одного? — усмехнулся он, глядя на меня свысока.
— Прости меня… — я уткнулась носом в его живот и разревелась. Макс чертыхнулся, но успокаивать меня не собирался. — Мне так жаль… — Я подняла голову и вытерла лицо. Макс тут же поднялся на ноги и отошёл от меня. Я продолжала стоять на коленях возле пустого стула.
— Простить? — переспросил он и зло рассмеялся. — Ты от души повеселилась со мной, бросила мне деньги, как подачку, и свалила в неизвестном направлении безо всяких объяснений, а теперь я должен это схавать и простить тебя? — Макс размахивал руками, бешено сверкая глазами по сторонам. Я молчала, не зная, что ответить. Неужели Макса так задело наше расставание? — Я звонил, я писал — ты меня везде заблокировала, а потом сменила номер. Я приезжал к твоему отцу, но твоя бабушка сказала, что ты там не живёшь. Я всю голову сломал, я ночей не сплю, думая, чем я мог тебя обидеть? Что я сделал не так? — Макс орал на меня, а я сидела на полу, потупив взор, не в силах произнести ни слова. — Я, конечно, вёл себя, как мудак, но это было до того… — Макс сделал паузу, подбирая слова. — Блядь, — Макс понизил голос, чтобы его слова не были слышны за пределами кабинета. — Да я даже переспал с тобой, потому что ТЫ этого хотела, и тебе было хорошо со мной. Всё было хо-ро-шо. Так скажи, чем я заслужил такое отношение? Неужели я не достоин хотя бы малейшего объяснения с твоей стороны? — Макс вздохнул, понимая, что говорит со стенкой. Он подошел ко мне и помог мне подняться на ноги. — А что это за история с Буниным? — Я покачала головой, не понимая, о чем он говорит. Макс картинно закатил глаза. — Я позвонил Анюте, разыскивая тебя. Думал, может, она мне поможет чем-то. — Я была поражена тем, что Макс звонил Аньке. Очевидно, он и, правда, был в отчаянии. — Она перезвонила и сказала, чтобы я тебе книгу Бунина передал, мол, ты у нее забыла, когда жила, а она тебе срочно понадобилась. И чтобы я тебя забрал тебя из бара. В баре я тебя не нашёл. А теперь я здесь, — Макс закончил свой монолог и развел руками.
— Я… я не знаю о чем ты, — честно призналась я. — Мы с Анькой не общаемся с тех пор, как ты мне запретил с ней общаться.
Макс немного помолчал, как будто что-то обдумывая.
— Ну, наверно, я что-то перепутал, — отмахнулся он. — Вернёмся к нашим баранам. Итак, какого хера ты себя так ведёшь?
— Как хочу, так и веду, я не должна перед тобой отчитываться!
Теперь разозлилась я. Мне было непонятно, с чего вдруг Макс начал качать права. Макс резко подскочил ко мне и, схватив в охапку, поцеловал. Всё произошло так неожиданно, что я растерялась и ответила на поцелуй.
— Скажи, что ты ничего не чувствуешь? — горячо прошептал Макс мне в лицо.
Я не отвечала. Из-под моих опущенных ресниц снова потекли слёзы. Мое сердце разрывалось на части. Макс легонько подтолкнул меня, и я оказалась прижатой к стене. Макс начал целовать меня в шею, а его руки, тем временем, задирали моё платье. Он, что, хочет заняться сексом? Прямо здесь и сейчас? С минуты на минуту должен был уже зайти отец. Что он, чёрт возьми, творит?
— Макс, прекрати! — задыхаясь, потребовала я, взывая к его разуму.
— Заткнись! — прорычал Макс и закрыл мне рот поцелуем.
Он даже не снял с меня трусики. Просто отодвинул в сторону тонкую полоску ткани и, подняв мои бедра вверх, насадил меня на себя. Я обвила его талию ногами, задыхаясь от удовольствия. Вся страсть Макса обрушилась на меня, и я совсем потеряла голову. Дикое желание вперемежку с адреналином, от страха быть застуканными отцом или кем бы то ни было за этим занятием, полностью поглотило меня. Я так стонала, что Максу пришлось зажать мне рот рукой. Всё закончилось стремительно быстро. Макс поставил меня на пол и поправил на мне одежду. Затем застегнул свои джинсы и отошёл к середине кабинета. Отдышавшись, он показал мне рукой на дверь.
— Проваливай! — сказал он мне. Я непонимающе уставилась на него. Минуту назад он целовал меня, а сейчас прогоняет? Я не двигалась с места, пребывая в полной растерянности. — Уёбывай! Я не хочу тебя больше видеть. Никогда!
— Макс, я…
— Конвойный! — заорал Макс во всё горло, не дав мне договорить.
Дверь открылась, и в кабинет тут же вошел отец и конвойный, который надел на Макса наручники и вывел его из кабинета. Макс бросил мне прощальный взгляд полный ненависти. На его губах играла дьявольская полуулыбка. Он был очень доволен собой.
Мы остались с отцом наедине.
