Я решился поговорить и подбирал слова. Просьба всё-таки ставила меня в щекотливое положение. С трудом я заставил себя заговорить:
– Я никак не могу обустроиться, нет ни мыла, ни бритвы – мне посоветовали у вас спросить.
Кость ехидно заулыбался и я пожалел, что начал этот разговор. Если я получу то, что прошу, то получится, что я встал к ним на обеспечение. Кость уже смотрит на меня, как на человека зависимого.
– Будет тебе мыло и бритва.
Теперь стал слышен разговор Ганди с незнакомцами. Слышно стало потому, что Ганди сильно повысил голос.
– Не лезь в мои дела!
– Пожалеешь! – Крикнул в ответ мужчина в шляпе. – Не с тем заигрываешь! Накажет он тебя!
Ганди развернулся и ушёл к нам, а мужчина в шляпе пристально смотрел на меня, явно с целью произвести впечатление многозначительным взглядом. Впрочем, его наигранный взор, не был так выразителен, как пронзительный взгляд женщины. Она смотрела на меня с ненавистью фанатика. Кажется, я догадался кто они такие.
Ганди был раздражён:
– Пошли выше! Нечего тянуть!
Когда мы начали подниматься в горку туман стал гуще. «Бандюки» внимательно смотрели по сторонам, скорее всего ища взглядом густые серые клубы того самого Тумана. Вдоль дороги стали попадаться машины, которые спихнула на обочину титаническая машина, на которой ворвался в посёлок Дядя Саша.
– Дальше иди один, – сказал Ганди, – мы тебя здесь подождём.
Я отошёл от них метров на десять, и из-за тумана уже не было ничего видно. С трудом я мог разглядеть свою руку, которую я на всякий случай вытянул вперёд. Но туман был светлым, а не тем серым, которого советовал бояться Родион.
Но через несколько шагов я увидел именно эту серую массу. Вот тут я вспомнил слова Анны: «…я не верила другим, когда они рассказывали, что с ними происходило при попытке выйти. Мне казалось, что я смогу перетерпеть страх и боль, ведь я здоровая и могу себя контролировать…» Теперь я так же иду перепроверять то, о чём мне говорили. Не сильно ли я переоцениваю свою значимость. То, что Туман впустил меня в зону, ещё не значит, что я буду ходить туда-сюда, когда захочу. Я почувствовал страх, естественный страх, накрученный этими мыслями и страх того, что в каждую секунду на меня может обрушиться ужас, о котором говорила Анна.
– У тебя не будет ужаса!
Меня передёрнуло от неожиданности. Журчащий голос, как звук капель, как музыка, сыгранная на хрустальных бокалах, был обращён ко мне. Голос ответил на мои мысли. Значит это и есть он – «Хозяин всего».
– Да это я. Мне нравиться определение «Хозяин всего».
До сих пор мне так и не верилось в то, что я слышал о Тумане: что он живой, разумный и могущественный – теперь он со мной разговаривает. Разговаривает с моими мыслями.
– И советую быть осторожней в мыслях – меня легко разозлить.
Я не мог с ним заговорить. Это было сверхъестественно, чтобы так легко признать это реальностью. Как вести себя? Что ожидать от него?
– Я ожидаю от тебя почтительного отношения, это будет правильно. Тебе стоит учитывать, что я очень могущественен и ты целиком в моей власти.
Я ничего не говорил, говорил он, следуя за моими мыслями.
– Я не хвастаюсь, в моей природе нет такой черты, хвастаться это людская черта. Я даю информацию. Знай, что все группировки в посёлке это только нелепые игры. На самом деле я безраздельный хозяин и в любой момент поверну всё так, как захочу. Прислушайся.
Оттуда, где остались «бандюки», раздались отчаянные крики и причитания.
– Я не убью их. С ними будет то, чего боялся ты.
Крики затихали, удаляясь от меня. Видимо «бандюки» убегали.
– Мне нужно, чтобы ты исполнил мои поручения за зоной. Возвращайся домой и жди когда я дам указания. Никому не говори, что я разговаривал с тобой. Это тебе повредит – я почти ни с кем не говорил, по этому люди будут удивлены, и ты вызовешь недоверие к себе.
Нельзя остановить мысли. Туман продолжал диалог с моими непроизвольными мыслями.
– Я не собираюсь объяснять тебе все мои действия. Все события отвечают моим желаниям. К примеру — ты пришёл сюда не потому, что так захотел Ганди, а потому, что мне нужно было дать тебе распоряжения. Теперь иди.
Я попятился назад. Он, наверное, должен был посмеяться над моими последними мыслями: «Слава Богу, что это закончилось. Наконец-то он отпустил меня. Отпустил и ничего не сделал. Всё закончилось – надо быстро идти отсюда. Ухожу, ухожу быстрей. Лучше бы этого больше не пережить».
Я вышел из плотного тумана. Конечно меня никто из «бандюков» не ждал. Быстрым шагом, даже очень быстрым я пошёл домой. Недалеко от дома мне на встречу выбежали Анна и Ромка. Они были напуганы.
– Что случилось? Ты цел?
– Со мной всё хорошо.
Анна объяснила, что они видели, как удирали «бандюки». Они драпали, забыв о своём «статусе», врезаясь друг в друга, спотыкались обо всё, что попадалось на пути. Видя такое, они, конечно, подумали о том, что случилось нечто ужасное.
Я соврал – сказал, что побродил в тумане и вышел обратно.
Если честно, то я не скоро пришёл в себя после разговора с Туманом. Уже дома Анна постоянно приставала ко мне с расспросами:
– Что-то всё-таки произошло? Ты чем-то очень обеспокоен? О чём ты не хочешь говорить?
У меня на языке вертелся эмоциональный вопрос: «как вы здесь живёте, рядом с этим существом?». Постепенно я всё же «вернулся в реальность».
– Знаете, что обидно? – Сокрушённо сказал я. - Я еле-еле решился попросить мыло и бритву. Кость согласился дать их, а теперь я не знаю, как у них забрать обещанное.
Анна с Ромкой стали хихикать и вспоминать, как убегали «грозные» бандюки, и сам Ганди, и Кость.
В этот день нам не дали спокойствия. Анна смотрела в окно и, увидев кого-то, засуетилась.
– Там Гуру идёт, а с ним мать Ромки. Надо Ромку прятать. Гуру, скорее всего, к тебе идёт, давай я Ромку к себе заберу. Мы закроемся.
– Кто такой Гуру?
– Он главный в секте. Гуру, это мы его так дразним.
Анна и Ромка убежали. Я остался ждать. Скоро послышались шаги в подъезде. Потом последовал стук в дверь.
Перед входом стояла та самая троица, которая подходила к Ганди перед «экспериментом» по выходу из зоны. Значит, я правильно угадал, кто они такие.
– Ну что, убедился в том, что и так очевидно? – Гуру пытался изобразить запредельную проницательность.
– Здравствуйте. Я в принципе знаю, кто вы, но всё-таки, удобней будет, если вы представитесь.
– Крепкие нервы у тебя «Гость». Ты уже очухался от милостиво показанной тебе силы нашего господина, - Гуру говорил очень пафосно.
Гуру уже узнал, как Туман прогнал бандюков и думал, что ко мне было применено тоже воздействие.
– Нам надо поговорить. Ты здесь третий день, а тебе, похоже, ещё никто не сказал главного, иначе ты не совершил бы такой дерзости, как сегодня.
Гуру продолжал быть настойчивым и пытался диктовать ход разговора. Я решил сбить его напор.
– Всё-таки представьтесь.
– Своё имя и фамилию я оставил. Теперь, когда я целиком посвятил себя служению Господину, я называюсь Прайм, то есть первый. Такое имя я выбрал не из тщеславия, а потому что я был первым, кто узнал о новом порядке, пришедшем в наш мир и первым начал раскрывать правду людям.
Представившись так пышно, своих спутников он так и не назвал, как будто они были просто свитой.
– Давай присядем и я всё расскажу.
Гуру не просился войти, а вёл себя, так как будто вопрос с приглашением внутрь уже решён. Он продолжал выстраивать общение так, чтобы владеть инициативой. Я выдержал продолжительную паузу, чтобы всё-таки сбить его настойчивость.
Конечно же, я впущу его, потому что хочу выслушать, но не хочу поддаваться его давлению. После разговора с Туманом мне нужно было узнать как можно больше об этом существе.
– Войдите.
Мы расселись, я, конечно, сел напротив Гуру.
– Ганди ввёл тебя в заблуждение, убедив совершить эту нелепую выходку. До этого, наверняка тебя ввёл в заблуждение Виктор Львович. Все они убеждали тебя, что Туман наш тюремщик и что с ним надо бороться. Но я уверен, что никто из них не смог тебе объяснить, что здесь происходит и для чего Господин изолировал нас. От чего мы отгорожены в этом посёлке и что там, за зоной? Никто не знает, что твориться в мире и что там могло произойти. А разве мало катастроф сулил нам тот мир? Знаешь, с чего началась наша изоляция – с взрыва, последствий которого мы не ощутили. Не следует ли из этого, что господин оберёг нас от катастрофы, произошедшей в мире. Подумай, что плохого в нашем положении – изоляция, так мы и не знаем, от чего изолированы, а знаешь какие признаки того, что господин заботиться о нас. В штабе тебе рассказали, откуда взялись стада коров, откуда «восстановленные» принесли тонны муки? Всё это дал Господин. Он дал еду, избавил нас от болезней и даже отложил смерть – за два года никто не умер. А мы, вместо благодарности ему, никак не можем сплотиться вокруг Господина. Они бояться его могущества и почему-то считают, что он враждебен. – Речь Гуру становилась более эмоциональной. – Тебе хоть кто-то привёл хотя бы один пример его враждебности? От страха они готовы наградить его всеми отрицательными чертами. Упёртые ослы, они не как не хотят признать нового порядка в мире. Какие ещё нужны аргументы, чтобы принять покровительство Господина? Скажи, какие у тебя сомнения и я дам тебе все ответы.
Если убрать из речи Гуру патетику и раболепство перед Туманом, то всё, о чём он сказал, мне показалось разумным.
– Я не сомневаюсь в могуществе Тумана, но я вижу, что вы пытаетесь раболепствовать перед ним, а откуда вы знаете, что это ему нужно?
Я был слишком неосторожен, выразив своё мнение – мои слова взбесили всех троих. Особенно свирепую гримасу ненависти скорчила мне женщина. Гуру ответил не задумавшись, у него, действительно, были готовы все ответы.
– Это не раболепство, это выражение почтения и благодарности. Зная безграничные возможности господина, мы должны быть признательны ему за то, что по отношению к нам он не применяет никакого самодурства. Штаб постоянно раздражает господина своей «мышиной вознёй». Никогда не сомневайся в том, что мне известны желания господина.
Последнюю фразу он ни чем не аргументировал и этим испортил впечатление обо всей своей речи. Похоже, что Гуру старается присвоить себе положение представителя Тумана. Сам Гуру, наверное, спохватился и решил уточнить:
– Для сил природы не надо придумывать новых законов. Это люди выдумали себе идеалы и условности, но в природе всё проще – «подчинись тому, кто сильней и выказывай ему уважение, не смотри в глаза, это вызов». Эти законы существуют миллионы лет. Обдумай все, что я сказал. Я ещё приду к тебе, и если у тебя возникнут какие-то вопросы, я на любые вопросы дам ответы. У тебя не должно быть никаких сомнений в том, что нам надо объединиться вокруг Господина.
Гуру со своими помощниками ушли. Интересно, почему за два года они не убедили всех жителей в своей правоте. По-моему, он говорил разумные вещи, что Туман может оберегать посёлок от чего-то за зоной. Надо расспросить Анну про Гуру.
Я хотел подняться за ней, но она с Ромкой уже спустилась сама. Видимо, они наблюдали в окно и видели, как Гуру вышел из подъезда.
– Недолго он проповедовал. Ты что выгнал его?
– Нет, выслушал. – Заведомо негативный тон Анны по отношению к Гуру отбил у меня охоту признаться, что в некоторых моментах я был согласен с ним. – Почему вы его не любите?
– Чего его любить? Ходит, достаёт всех своими проповедями.
– А ты сама слушала его?
– Да и слушать не хочу. Я не могу понять, как можно поклоняться своему тюремщику.
Я постеснялся повторить слова Гуру, о том, что Туман возможно не тюремщик, и вообще решил не показывать, что я положительно отнёсся к разговору с Гуру.
Немного позже мне пришла в голову мысль пойти «позаимствовать» мыло в квартире Дяди Саши. Я спросил об этом Ромку.
– Хотя бы в долг возьмём. А то, как мне мыться?
По пути я начал разговор с Ромкой.
– Где вход в тоннель? Покажи незаметно. Сейчас я не пойду, но мне надо знать.
– С той стороны. - Ромка показал пальцем. - Есть дверка, это вход в подвал. Сразу за входом, на право, есть отгороженная каморка. В ней, в полу есть провал в шахту. Я сначала думал, что там канализация или шахты для кабеля, а когда слез вниз увидел много тоннелей. Если идти по самому большому, то выходишь за зону, а маленькие, с низкими потолками, все ведут в тупики. Только выходить из тоннеля надо осторожно, когда Туман далеко от выхода. Выход будет посреди поля, надо будет в траве прятаться.
Мы зашли в квартиру Дяди Саши – она была разграблена. Всё перевёрнуто, все ценные вещи вынесены. Скорее всего, бандюки делали обыск, а заодно и вынесли всё.
– Меня сегодня на заседание штаба пригласили. Пойду на него, а заодно попрошу мыло.
Позже я снова нашёл момент, чтобы заговорить с Анной о Гуру:
– Праймом вы его не называете, как он сам хочет. А имя, фамилия его как?
– Никто из местных его не помнит, сам он о себе не рассказывал. После катастрофы он был среди беспредельщиков, по тому его многие и не любят, есть обиженные им. Вместе со всеми беспредельщиками он был изгнан, но через полгода нагло вернулся из долины и начал проповедовать. Сразу нашёл сторонников, которые вступились за него и не дали его снова выгнать.
– Я понимаю, почему все его не любят, но почему не любят так штаб. Ведь благодаря нему так много сделано в посёлке, - продолжал я расспрашивать, - люди в штабе нормальные, с которыми я общался: Шевкет Ибрагимов, Виктор Львович, Родион.
– Ты ещё с Татиным не общался, и с его другом! – с улыбкой ответила Анна, - Ты тоже потом штаб не будешь любить.
Этот день мы снова провели вместе: я, Анна и Ромка. Поговорить было о чём – я рассказывал о том, как сейчас живут за зоной, они рассказывали о жизни внутри зоны.
После ужина я пошёл в штаб. Из штабистов был только доктор Шевкет Ибрагимов, остальных пришлось ждать. Я расспросил его о «восстановленных».
– Они не зомби в том смысле, в котором мы употребляем это слово. Они просто пережили болезнь, которую нельзя пережить в обычном мире – смерть. Мы не знаем, как её лечить, а Туман вылечил всех. Единственное последствие пережитой болезни – изменение в поведении. У них отсутствует агрессия, безделье и другие отрицательные черты характера. Если говорить по правде, то они лучше обычных людей, но их необщительность делает их несимпатичными для обычных людей. Все думают, что «восстановленные» что-то скрывают от остальных.
Его рассказ был прерван собирающимися на заседание членами штаба. В составе штаба их оказалось не три человека, которых я видел в первый раз, я насчитал восемь человек. Кстати, Арам, заведующий раздачей, оказалось, тоже был членом штаба.
Когда все расселись и мне указали моё место, заговорил Виктор Львович.
– Хочу, чтобы мы обсудили новый факт. Вчера, во время нападения на штаб, никто не обратил внимания на очень важную деталь. Только Родион был внимательным и прочёл надпись на двери грузовика, на котором приехал Гарматный. Там было название «Шкиперия». Как вы понимаете, это подтверждает предположение, что к нашему положению имеет отношение некая организация – «Шкиперия». Скорее всего, Гарматный был её шпионом внутри посёлка. Мы провели опрос, и оказалось, что Гарматного не знают ни местные, ни отдыхающие, и никто не знает, как он оказался в посёлке.
– Я никак не могу обустроиться, нет ни мыла, ни бритвы – мне посоветовали у вас спросить.
Кость ехидно заулыбался и я пожалел, что начал этот разговор. Если я получу то, что прошу, то получится, что я встал к ним на обеспечение. Кость уже смотрит на меня, как на человека зависимого.
– Будет тебе мыло и бритва.
Теперь стал слышен разговор Ганди с незнакомцами. Слышно стало потому, что Ганди сильно повысил голос.
– Не лезь в мои дела!
– Пожалеешь! – Крикнул в ответ мужчина в шляпе. – Не с тем заигрываешь! Накажет он тебя!
Ганди развернулся и ушёл к нам, а мужчина в шляпе пристально смотрел на меня, явно с целью произвести впечатление многозначительным взглядом. Впрочем, его наигранный взор, не был так выразителен, как пронзительный взгляд женщины. Она смотрела на меня с ненавистью фанатика. Кажется, я догадался кто они такие.
Ганди был раздражён:
– Пошли выше! Нечего тянуть!
Когда мы начали подниматься в горку туман стал гуще. «Бандюки» внимательно смотрели по сторонам, скорее всего ища взглядом густые серые клубы того самого Тумана. Вдоль дороги стали попадаться машины, которые спихнула на обочину титаническая машина, на которой ворвался в посёлок Дядя Саша.
– Дальше иди один, – сказал Ганди, – мы тебя здесь подождём.
Я отошёл от них метров на десять, и из-за тумана уже не было ничего видно. С трудом я мог разглядеть свою руку, которую я на всякий случай вытянул вперёд. Но туман был светлым, а не тем серым, которого советовал бояться Родион.
Но через несколько шагов я увидел именно эту серую массу. Вот тут я вспомнил слова Анны: «…я не верила другим, когда они рассказывали, что с ними происходило при попытке выйти. Мне казалось, что я смогу перетерпеть страх и боль, ведь я здоровая и могу себя контролировать…» Теперь я так же иду перепроверять то, о чём мне говорили. Не сильно ли я переоцениваю свою значимость. То, что Туман впустил меня в зону, ещё не значит, что я буду ходить туда-сюда, когда захочу. Я почувствовал страх, естественный страх, накрученный этими мыслями и страх того, что в каждую секунду на меня может обрушиться ужас, о котором говорила Анна.
– У тебя не будет ужаса!
Меня передёрнуло от неожиданности. Журчащий голос, как звук капель, как музыка, сыгранная на хрустальных бокалах, был обращён ко мне. Голос ответил на мои мысли. Значит это и есть он – «Хозяин всего».
– Да это я. Мне нравиться определение «Хозяин всего».
До сих пор мне так и не верилось в то, что я слышал о Тумане: что он живой, разумный и могущественный – теперь он со мной разговаривает. Разговаривает с моими мыслями.
– И советую быть осторожней в мыслях – меня легко разозлить.
Я не мог с ним заговорить. Это было сверхъестественно, чтобы так легко признать это реальностью. Как вести себя? Что ожидать от него?
– Я ожидаю от тебя почтительного отношения, это будет правильно. Тебе стоит учитывать, что я очень могущественен и ты целиком в моей власти.
Я ничего не говорил, говорил он, следуя за моими мыслями.
– Я не хвастаюсь, в моей природе нет такой черты, хвастаться это людская черта. Я даю информацию. Знай, что все группировки в посёлке это только нелепые игры. На самом деле я безраздельный хозяин и в любой момент поверну всё так, как захочу. Прислушайся.
Оттуда, где остались «бандюки», раздались отчаянные крики и причитания.
– Я не убью их. С ними будет то, чего боялся ты.
Крики затихали, удаляясь от меня. Видимо «бандюки» убегали.
– Мне нужно, чтобы ты исполнил мои поручения за зоной. Возвращайся домой и жди когда я дам указания. Никому не говори, что я разговаривал с тобой. Это тебе повредит – я почти ни с кем не говорил, по этому люди будут удивлены, и ты вызовешь недоверие к себе.
Нельзя остановить мысли. Туман продолжал диалог с моими непроизвольными мыслями.
– Я не собираюсь объяснять тебе все мои действия. Все события отвечают моим желаниям. К примеру — ты пришёл сюда не потому, что так захотел Ганди, а потому, что мне нужно было дать тебе распоряжения. Теперь иди.
Я попятился назад. Он, наверное, должен был посмеяться над моими последними мыслями: «Слава Богу, что это закончилось. Наконец-то он отпустил меня. Отпустил и ничего не сделал. Всё закончилось – надо быстро идти отсюда. Ухожу, ухожу быстрей. Лучше бы этого больше не пережить».
Я вышел из плотного тумана. Конечно меня никто из «бандюков» не ждал. Быстрым шагом, даже очень быстрым я пошёл домой. Недалеко от дома мне на встречу выбежали Анна и Ромка. Они были напуганы.
– Что случилось? Ты цел?
– Со мной всё хорошо.
Анна объяснила, что они видели, как удирали «бандюки». Они драпали, забыв о своём «статусе», врезаясь друг в друга, спотыкались обо всё, что попадалось на пути. Видя такое, они, конечно, подумали о том, что случилось нечто ужасное.
Я соврал – сказал, что побродил в тумане и вышел обратно.
Если честно, то я не скоро пришёл в себя после разговора с Туманом. Уже дома Анна постоянно приставала ко мне с расспросами:
– Что-то всё-таки произошло? Ты чем-то очень обеспокоен? О чём ты не хочешь говорить?
У меня на языке вертелся эмоциональный вопрос: «как вы здесь живёте, рядом с этим существом?». Постепенно я всё же «вернулся в реальность».
– Знаете, что обидно? – Сокрушённо сказал я. - Я еле-еле решился попросить мыло и бритву. Кость согласился дать их, а теперь я не знаю, как у них забрать обещанное.
Анна с Ромкой стали хихикать и вспоминать, как убегали «грозные» бандюки, и сам Ганди, и Кость.
В этот день нам не дали спокойствия. Анна смотрела в окно и, увидев кого-то, засуетилась.
– Там Гуру идёт, а с ним мать Ромки. Надо Ромку прятать. Гуру, скорее всего, к тебе идёт, давай я Ромку к себе заберу. Мы закроемся.
– Кто такой Гуру?
– Он главный в секте. Гуру, это мы его так дразним.
Анна и Ромка убежали. Я остался ждать. Скоро послышались шаги в подъезде. Потом последовал стук в дверь.
Перед входом стояла та самая троица, которая подходила к Ганди перед «экспериментом» по выходу из зоны. Значит, я правильно угадал, кто они такие.
– Ну что, убедился в том, что и так очевидно? – Гуру пытался изобразить запредельную проницательность.
– Здравствуйте. Я в принципе знаю, кто вы, но всё-таки, удобней будет, если вы представитесь.
– Крепкие нервы у тебя «Гость». Ты уже очухался от милостиво показанной тебе силы нашего господина, - Гуру говорил очень пафосно.
Гуру уже узнал, как Туман прогнал бандюков и думал, что ко мне было применено тоже воздействие.
– Нам надо поговорить. Ты здесь третий день, а тебе, похоже, ещё никто не сказал главного, иначе ты не совершил бы такой дерзости, как сегодня.
Гуру продолжал быть настойчивым и пытался диктовать ход разговора. Я решил сбить его напор.
– Всё-таки представьтесь.
– Своё имя и фамилию я оставил. Теперь, когда я целиком посвятил себя служению Господину, я называюсь Прайм, то есть первый. Такое имя я выбрал не из тщеславия, а потому что я был первым, кто узнал о новом порядке, пришедшем в наш мир и первым начал раскрывать правду людям.
Представившись так пышно, своих спутников он так и не назвал, как будто они были просто свитой.
– Давай присядем и я всё расскажу.
Гуру не просился войти, а вёл себя, так как будто вопрос с приглашением внутрь уже решён. Он продолжал выстраивать общение так, чтобы владеть инициативой. Я выдержал продолжительную паузу, чтобы всё-таки сбить его настойчивость.
Конечно же, я впущу его, потому что хочу выслушать, но не хочу поддаваться его давлению. После разговора с Туманом мне нужно было узнать как можно больше об этом существе.
– Войдите.
Мы расселись, я, конечно, сел напротив Гуру.
– Ганди ввёл тебя в заблуждение, убедив совершить эту нелепую выходку. До этого, наверняка тебя ввёл в заблуждение Виктор Львович. Все они убеждали тебя, что Туман наш тюремщик и что с ним надо бороться. Но я уверен, что никто из них не смог тебе объяснить, что здесь происходит и для чего Господин изолировал нас. От чего мы отгорожены в этом посёлке и что там, за зоной? Никто не знает, что твориться в мире и что там могло произойти. А разве мало катастроф сулил нам тот мир? Знаешь, с чего началась наша изоляция – с взрыва, последствий которого мы не ощутили. Не следует ли из этого, что господин оберёг нас от катастрофы, произошедшей в мире. Подумай, что плохого в нашем положении – изоляция, так мы и не знаем, от чего изолированы, а знаешь какие признаки того, что господин заботиться о нас. В штабе тебе рассказали, откуда взялись стада коров, откуда «восстановленные» принесли тонны муки? Всё это дал Господин. Он дал еду, избавил нас от болезней и даже отложил смерть – за два года никто не умер. А мы, вместо благодарности ему, никак не можем сплотиться вокруг Господина. Они бояться его могущества и почему-то считают, что он враждебен. – Речь Гуру становилась более эмоциональной. – Тебе хоть кто-то привёл хотя бы один пример его враждебности? От страха они готовы наградить его всеми отрицательными чертами. Упёртые ослы, они не как не хотят признать нового порядка в мире. Какие ещё нужны аргументы, чтобы принять покровительство Господина? Скажи, какие у тебя сомнения и я дам тебе все ответы.
Если убрать из речи Гуру патетику и раболепство перед Туманом, то всё, о чём он сказал, мне показалось разумным.
– Я не сомневаюсь в могуществе Тумана, но я вижу, что вы пытаетесь раболепствовать перед ним, а откуда вы знаете, что это ему нужно?
Я был слишком неосторожен, выразив своё мнение – мои слова взбесили всех троих. Особенно свирепую гримасу ненависти скорчила мне женщина. Гуру ответил не задумавшись, у него, действительно, были готовы все ответы.
– Это не раболепство, это выражение почтения и благодарности. Зная безграничные возможности господина, мы должны быть признательны ему за то, что по отношению к нам он не применяет никакого самодурства. Штаб постоянно раздражает господина своей «мышиной вознёй». Никогда не сомневайся в том, что мне известны желания господина.
Последнюю фразу он ни чем не аргументировал и этим испортил впечатление обо всей своей речи. Похоже, что Гуру старается присвоить себе положение представителя Тумана. Сам Гуру, наверное, спохватился и решил уточнить:
– Для сил природы не надо придумывать новых законов. Это люди выдумали себе идеалы и условности, но в природе всё проще – «подчинись тому, кто сильней и выказывай ему уважение, не смотри в глаза, это вызов». Эти законы существуют миллионы лет. Обдумай все, что я сказал. Я ещё приду к тебе, и если у тебя возникнут какие-то вопросы, я на любые вопросы дам ответы. У тебя не должно быть никаких сомнений в том, что нам надо объединиться вокруг Господина.
Гуру со своими помощниками ушли. Интересно, почему за два года они не убедили всех жителей в своей правоте. По-моему, он говорил разумные вещи, что Туман может оберегать посёлок от чего-то за зоной. Надо расспросить Анну про Гуру.
Я хотел подняться за ней, но она с Ромкой уже спустилась сама. Видимо, они наблюдали в окно и видели, как Гуру вышел из подъезда.
– Недолго он проповедовал. Ты что выгнал его?
– Нет, выслушал. – Заведомо негативный тон Анны по отношению к Гуру отбил у меня охоту признаться, что в некоторых моментах я был согласен с ним. – Почему вы его не любите?
– Чего его любить? Ходит, достаёт всех своими проповедями.
– А ты сама слушала его?
– Да и слушать не хочу. Я не могу понять, как можно поклоняться своему тюремщику.
Я постеснялся повторить слова Гуру, о том, что Туман возможно не тюремщик, и вообще решил не показывать, что я положительно отнёсся к разговору с Гуру.
Немного позже мне пришла в голову мысль пойти «позаимствовать» мыло в квартире Дяди Саши. Я спросил об этом Ромку.
– Хотя бы в долг возьмём. А то, как мне мыться?
По пути я начал разговор с Ромкой.
– Где вход в тоннель? Покажи незаметно. Сейчас я не пойду, но мне надо знать.
– С той стороны. - Ромка показал пальцем. - Есть дверка, это вход в подвал. Сразу за входом, на право, есть отгороженная каморка. В ней, в полу есть провал в шахту. Я сначала думал, что там канализация или шахты для кабеля, а когда слез вниз увидел много тоннелей. Если идти по самому большому, то выходишь за зону, а маленькие, с низкими потолками, все ведут в тупики. Только выходить из тоннеля надо осторожно, когда Туман далеко от выхода. Выход будет посреди поля, надо будет в траве прятаться.
Мы зашли в квартиру Дяди Саши – она была разграблена. Всё перевёрнуто, все ценные вещи вынесены. Скорее всего, бандюки делали обыск, а заодно и вынесли всё.
– Меня сегодня на заседание штаба пригласили. Пойду на него, а заодно попрошу мыло.
Позже я снова нашёл момент, чтобы заговорить с Анной о Гуру:
– Праймом вы его не называете, как он сам хочет. А имя, фамилия его как?
– Никто из местных его не помнит, сам он о себе не рассказывал. После катастрофы он был среди беспредельщиков, по тому его многие и не любят, есть обиженные им. Вместе со всеми беспредельщиками он был изгнан, но через полгода нагло вернулся из долины и начал проповедовать. Сразу нашёл сторонников, которые вступились за него и не дали его снова выгнать.
– Я понимаю, почему все его не любят, но почему не любят так штаб. Ведь благодаря нему так много сделано в посёлке, - продолжал я расспрашивать, - люди в штабе нормальные, с которыми я общался: Шевкет Ибрагимов, Виктор Львович, Родион.
– Ты ещё с Татиным не общался, и с его другом! – с улыбкой ответила Анна, - Ты тоже потом штаб не будешь любить.
Этот день мы снова провели вместе: я, Анна и Ромка. Поговорить было о чём – я рассказывал о том, как сейчас живут за зоной, они рассказывали о жизни внутри зоны.
После ужина я пошёл в штаб. Из штабистов был только доктор Шевкет Ибрагимов, остальных пришлось ждать. Я расспросил его о «восстановленных».
– Они не зомби в том смысле, в котором мы употребляем это слово. Они просто пережили болезнь, которую нельзя пережить в обычном мире – смерть. Мы не знаем, как её лечить, а Туман вылечил всех. Единственное последствие пережитой болезни – изменение в поведении. У них отсутствует агрессия, безделье и другие отрицательные черты характера. Если говорить по правде, то они лучше обычных людей, но их необщительность делает их несимпатичными для обычных людей. Все думают, что «восстановленные» что-то скрывают от остальных.
Его рассказ был прерван собирающимися на заседание членами штаба. В составе штаба их оказалось не три человека, которых я видел в первый раз, я насчитал восемь человек. Кстати, Арам, заведующий раздачей, оказалось, тоже был членом штаба.
Когда все расселись и мне указали моё место, заговорил Виктор Львович.
– Хочу, чтобы мы обсудили новый факт. Вчера, во время нападения на штаб, никто не обратил внимания на очень важную деталь. Только Родион был внимательным и прочёл надпись на двери грузовика, на котором приехал Гарматный. Там было название «Шкиперия». Как вы понимаете, это подтверждает предположение, что к нашему положению имеет отношение некая организация – «Шкиперия». Скорее всего, Гарматный был её шпионом внутри посёлка. Мы провели опрос, и оказалось, что Гарматного не знают ни местные, ни отдыхающие, и никто не знает, как он оказался в посёлке.
