Поскольку Трофим прекрасно понимал, каким может быть «иначе». Но… был ли выбор? Делай что должно, а будет то, что будет, - вспоминал он мудрость японских самураев. Слабое утешение - но за не имением другого придется довольствоваться этим.
Трофим распахнул глаза. Сердце отчаянно колотилось.
Давило отчетливое ощущение: он не должен был прийти в себя сейчас! Ему следовало находиться в глубокой отключке.
Откуда такая уверенность - он сам не знал. Самочувствие было вполне сносным, ничего не болело. Голова не кружилась, не тошнило. Мысли четкие и ясные. Правда, он пока не пытался пошевелиться. И почему-то даже пытаться не хотел.
Над ухом - равномерный писк. Короткие сигналы с секундным интервалом.
Он же в госпитале! Ну да, последнее, что помнит - как заходил в операционную. Ему предстояло изъятие сгоревших модулей.
И что это - он в реанимации? Что-то пошло не так?
Глаза понемногу привыкали к кромешной темноте. Писк издавал прибор, стоявший рядом с кушеткой, где он лежал. Трофим различил тускло горящие на корпусе синеватые и зеленоватые индикаторы. Правда, толку от этой подсветки было немного - он никак не мог осмотреть помещение.
Ясно, что больничная палата. Видел одну - считай, видел все. Но почему так темно?! Ни единого источника освещения.
Откуда-то доносился топот, приглушенные голоса. Кажется, где-то не так далеко царит оживление. Только стены и закрытые двери, судя по всему, глушат звуки.
Скользнул быстро луч света. Кажется, от фонарика на телефоне.
Это по коридору кто-то пробежал, подсвечивая себе дорогу, - сообразил он. В палате - окно, вот он и увидел свет.
Это что такое приключилось, что в коридорах даже аварийное освещение пропало?
Сердце застучало быстрее. Тревога заставила подобраться. Пропало полностью электропитание - это должно было стрястись что-то из ряда вон.
А что, если Споты все-таки погасли?!
Усилием воли он отогнал панику. Во-первых, слишком резко. Не должны были! Во-вторых, тогда бы беготня снаружи была куда более резвой. Да и вообще, кругом царила бы кромешная паника.
Нет, это что-то с электропитанием самой клиники. Может, какой-то кабель перебило. Авария или диверсия. Замыкание, проводка сгорела. Может, это вообще не вся клиника отключилась, а произошел какой-то локальный сбой.
Тишина давила на уши, мешая успокоиться.
Почему он вообще пришел в себя? Вокруг - ни души. И о нем, судя по всему, даже не вспоминают. Если бы ему полагалось сейчас очнуться - рядом бы находился хоть кто-нибудь из персонала клиники. Сбой застал бы их в его палате.
Он рискнул-таки повернуться набок, чтобы встать. Тянувшиеся к электродам на висках провода натянулись.
Ну да, от аппарата его не отключили. Славно!
Он откинулся на подушку. Ощупал осторожно голову - электроды на висках, темени, на задней поверхности шеи. Кожу туловища пощипывало - к грудине и плечам тоже крепились электроды. Трофим скосил глаза на продолжающий пищать прибор. Дисплей - черный. Ни линии кардиограммы, ничего. Слабые огоньки индикаторов - и только.
Его самого не отключали. А вот аппараты отключились.
Вроде бы он пока не ощущает особого дискомфорта - паниковать рано. Во всяком случае, не задыхается, и сердце бьется само. Разве что частит - но это от тревоги.
Трофим попытался собраться с мыслями. Что его тревожит? Аппараты. Дело не в том, что они нужны ему. Дело в том, что они наверняка необходимы кому-нибудь еще. А в клинике отключено энергопитание. Напрочь. И генераторы никто не включил. Даже аварийное освещение не работает. Это неправильно. Совсем неправильно!
Стоп. Он усилием воли остановил круговерть мыслей.
Это все не то. Он не должен был сейчас очнуться. И рядом никого нет - этого никто не ждал. Не факт, конечно, что кому-нибудь окажется до него дело. Но…
Трофим осторожно поднял одну руку, просунул кисть между прутьями кровати и зашарил вслепую по стене. Другой было бы удобнее, но в другой руке стояла капельница.
О, есть! Кнопка. Наверняка - та самая, для вызова персонала. Он надавил и немного подержал.
Тихо. Хотя в палате звука и не должно было быть. Он отпустил кнопку, вернул аккуратно руку на место. Теперь - ждать. Если его услышали, придут. Нет - значит, придется ждать дольше. В конце концов, не до скончания века будет тянуться неопределенность.
Трофим напряг зрение, силясь разглядеть - капает ли еще капельница.
Если нет - можно попытаться отключить ее. И выйти хотя бы в коридор. Осмотреться, составить представление о том, что происходит. Хотя проблема была не в капельнице, а в электродах, тянувшихся от аппаратов. Он не знает, как поведет себя нейрокомпьютер при грубом отсоединении.
Нет, бегать не годится.
Дергаться и метаться - последнее, что следует делать, очутившись в непонятной ситуации. Об этом говорили инструкции по технике безопасности. Сначала - осмотреться, после - действовать.
Хотя… он помнил, к чему привела эта тактика четыре месяца назад.
Не думать об этом! Сейчас - не тогда. Нужно лежать и ждать. Сколько бы ни пришлось. Как назло, снаружи прекратилось всякое движение. А спина успела затечь. И озноб начал пробирать. Шутка ли - лежит под тонкой простынкой! Или это нервозность так себя проявляет?
Позже Трофим спрашивал себя: верно ли он поступил, последовав вбитым правилам безопасности? И как бы все сложилось, если б он таки посдирал электроды и вышел из палаты. Определенно, совсем не так, как в действительности сложилось.
А еще он долго не мог решить: проклятие для него такое стечение обстоятельств, или благо?
Подарок судьбы?
- Что ты сделал? - Ксин пронзительно глядел на него.
Под прицелом ярко светящихся лампочек на месте глаз сделалось не по себе.
- Я, собственно, - Трофим запнулся. - Сознательно, целенаправленно я не делал ничего, - выдавил наконец он.
- Сознательно и целенаправленно, - повторил Ксин, безошибочно вычленив из его бессвязного выступления основное. - Ну, а неосознанно и бесцельно, м?
- Неосознанно и бесцельно, - Трофим вздохнул. - Мой компьютер, - начал он и смолк, не зная, с чего начать. Благо, собеседник не торопил. - А ты-то как понял? - спохватился он, ухватив за хвост скользкую мысль.
- А я - киборг, - с усмешкой поведал Ксин. - Не отвлекайся. Что там твой компьютер?
- Словом, он не успел целиком перезагрузиться, когда отрубилось электричество. Насколько я понял. И, когда оно снова включилось… я не совсем понимаю, как это и почему. Но информация… такое чувство, что весь информационный массив, из всех информационных источников Сан-Сана, загрузился прямиком мне в память. Правда, его как-то сжало и архивировало, так что я не могу теперь сознательно извлечь напрямую все, что мне заблагорассудится.
Смешавшись, примолк. Собственные слова звучали сумбурно. Да что там - откровенно нелепо! Однако Ксин глядел серьезно, внимательно.
Черт! Он уже считает, что может различить выражение этих нечеловеческих гляделок.
- Ну, еще бы ты мог напрямую извлечь все, что пожелаешь, по первой прихоти, - наконец отозвался тот. - Поразительно, как у тебя память от перегруза не полетела. Скажи спасибо Нобу - этот неуемный экспериментатор закачал тебе нехилую порцию накопительного геля.
- Какого геля?
- Ну, накопители памяти. Нано размеров. Они автоматически сжимают информацию, если ее объем слишком большой. И пакуют в архивы. Информационные источники всего города - это, конечно, - он примолк, покачал головой. - Это сильно! Думаю, после отключения защиты слетели на какое-то мгновение. Это и позволило тебе дотянуться до всего вообще. И как тебе сейчас?
- Словно мешком пыльным по башке стукнули, - сознался Трофим.
- А! Ну, это дело времени. Еще не освоился.
- Звучит-то как обнадеживающе, - проворчал он. - С этим можно освоиться?
- А у тебя варианты есть? - вопросом на вопрос ответил Ксин. - Привыкай. Чем скорее привыкнешь - тем лучше для тебя. И не только.
- Что значит - не только? - насторожился он.
- То и значит. У тебя - единственного во всем Сан-Сане - есть доступ ко всем системам. Ко всей информации всех объектов и подразделений. Ты хотя бы понимаешь, что свалилось само тебе в руки?
- У меня - единственного? - скептически переспросил Трофим. - Как так? Я уж точно не единственный киборг во всем Сан-Сане. И сбой должен был затронуть всех!
- Может, и должен. Но затронул он только тебя.
- Погоди. Не только меня! Ты же сам сказал: ты - киборг, и поэтому ты почувствовал, что со мной, с моей памятью что-то не так.
- Вот именно: что-то, - Ксин криво усмехнулся. - Вставай и идем. Разговор продолжим после, - он грубо, одним движением заставил Трофима принять вертикальное положение возле кровати.
Тот не успел сообразить. Клятый киборг виртуозным движением извлек откуда-то из недр необъятной куртки невнятный мешок и накинул ему на голову. Плотная, но мягкая ткань окутала целиком, до самых пяток.
- Лучше не дергайся, - посоветовал Ксин. - Если случайные свидетели решат, что я тащил по коридору что-то неживое и неподвижное, нам всем будет лучше.
Сгреб Трофима в охапку, закинул на плечо и куда-то потопал.
Тот повис безвольной куклой. А смысл дергаться? У него и сил на это не было. Никуда бы он не вырвался и уж тем более не удрал бы от Ксина. Тот держал крепко. На удивление, висеть было вполне комфортно. Да и мешок оказался мягким и теплым, приятно прилегающим к коже. И даже неудобная поза не доставляла особого дискомфорта: плечо, на котором он висел, было широким и неожиданно упругим. То, что Трофим считал металлическими накладками, оказалось толстым композитом, покрытым материалом, напоминавшим резину.
Голова кружилась. Но не из-за того, что он висел ею вниз, а из-за пережитого меньше четверти часа назад.
А ведь Ксин удивительно быстро появился в клинике!
Мрак окутывал больничные помещения больше шести часов. И все это время Троифим провел на койке, подключенный электродами к аппарату.
Медсестра все-таки явилась. Правда, не на его зов, а потому что ее прислал врач - она обходила все палаты на участке, за который отвечала. Трофим прождал ее около получаса, если верить ощущениям.
Запыхавшаяся девушка поведала, что случилось массивное отключение электричества. Правда, не всюду, а лишь в нескольких районах.
Зацепило и один из Неоновый поясов - тот самый, где находилась клиника. Что-то, похоже, случилось с кабелями, подводящими питание. Даже Ядро отключилось - это девушка поведала скупыми рублеными фразами, пока проверяла его оборудование и отключала капельницу, которая давно закончилась. Она же подтвердила, что приходить в себя ему было рано. Когда отключилось питание, изъятие сгоревших модулей его нейрокомпьютера и замена их новыми, рабочими, завершились. Оставалось финальное тестирование системы.
Вот его внезапное отключение электроснабжения и прервало.
Процесс тестирования успел запуститься. Очевидно, его грубое прекращение и заставило пациента проснуться.
Электроды придется оставить - если отсоединить их окончательно, результат будет непредсказуемым. А так система пока что может считать, что процесс по каким-то причинам завис. И никак не будет реагировать, пока ее не трогать. Теоретически - спешка не требуется. Можно спокойно подождать, пока восстановят снабжение.
Возражений медсестра слушать не стала - у нее были и другие палаты. И не у всех пациентов дела обстояли так же благополучно, как и у Трофима.
Правда, она пообещала, что доктор придет, как освободится. Другое дело, что он явится не сразу - у него пациенты, у которых отключилось жизнеобеспечение. И вот это - крупная проблема.
Намек предельно прозрачен. У тех пациентов - действительно проблемы. А у него - так, ерунда, которую можно перетерпеть.
Как врач, Трофим был с ней вполне согласен. Он и сам не любил таких пациентов, которые требовали к себе повышенного внимания, в то время как помощь нужна была другим куда больше. Но вот как пациент он себя чувствовал совершенно беспомощным. И злился.
Когда она умчалась, хлопнув дверью, он почувствовал себя совсем неуютно.
Но… ничего не поделать. Она подтвердила то, что он сам смутно ощущал: не следует отсоединять электроды сейчас. А значит, он останется совершенно беспомощным до тех пор, пока электричество не включится.
Утешало одно: если это - временный сбой, вызванный поломкой на подводящих кабелях Перпетуум Энерджи (как такое вообще может быть, кто это допустил?!), дело не так и плохо.
Врач появился через час. Трофим за это время успел известись.
Проверив крепление электродов и бегло осмотрев пациента, медик заявил, что пока не видит ничего угрожающего в его состоянии. На жалобы, что все тело затекло, лишь пожал плечами. Медсестре велел поставить еще одну капельницу и принести теплое одеяло.
Посетовал, что отключение вырубило вообще все, включая отопление. И помещения убийственно быстро остывают.
После этого Трофима снова оставили одного.
Судя по собранности медиков, которых он видел, паники не было. Персонал перестроился на новые условия и делал все, что было возможно. Настроение царило откровенно мрачное, но неразберихи и суеты никто не допускал.
Это означало, что и ему следует сохранять спокойствие. Тем более, что подняться и что-то сделать он не мог. А дискомфорта не ощущал - значит, все в относительной норме.
Медсестра забегала изредка, через равные интервалы времени. Приблизительно - полчаса, по прикидкам Трофима.
Окликала пациента. И, услышав, что все в порядке, исчезала.
Под конец он даже задремал, утомленный однообразием. Тишина, темень и безделье. Что еще делать, кроме как спать?
Вернувшееся энергоснабжение вызвало ощущение резко поднявшейся волны. Царившее безмолвие всколыхнулось писком приборов, глухим гулом, доносящимся отовсюду разом. Кажется, даже голоса проникли в закрытую палату. Сообразить что-либо Трофим не успел.
На него обрушился разом такой поток информации, что он на какое-то время оглох и ослеп. Потерял чувство времени и забыл собственное имя.
А когда немного опомнился, встряхнулся и кое-как уложил в голове, что же именно произошло, появился Ксин. И учинил натуральный допрос, после которого завернул его в мешок и уволок на базу. Уже очутившись на месте, Трофим сообразил: наверняка он заранее подготовился. А значит, независимо от того, что услышал бы, Ксин намеревался поступить именно таким образом. Получалось, даже находясь вдали от клиники, он куда лучше, чем Трофим, понял, что именно случилось.
Радовало то, что он вроде как не считал, что от проблемного типа нужно избавиться. И не прочь был пояснить самому Трофиму, чего теперь ждать.
- Словом, другие-то киборги тоже наверняка почувствовали, что где-то здесь, в этом районе, кто-то всосал нехилый массив данных.
*** ***
Трофим распахнул глаза. Сердце отчаянно колотилось.
Давило отчетливое ощущение: он не должен был прийти в себя сейчас! Ему следовало находиться в глубокой отключке.
Откуда такая уверенность - он сам не знал. Самочувствие было вполне сносным, ничего не болело. Голова не кружилась, не тошнило. Мысли четкие и ясные. Правда, он пока не пытался пошевелиться. И почему-то даже пытаться не хотел.
Над ухом - равномерный писк. Короткие сигналы с секундным интервалом.
Он же в госпитале! Ну да, последнее, что помнит - как заходил в операционную. Ему предстояло изъятие сгоревших модулей.
И что это - он в реанимации? Что-то пошло не так?
Глаза понемногу привыкали к кромешной темноте. Писк издавал прибор, стоявший рядом с кушеткой, где он лежал. Трофим различил тускло горящие на корпусе синеватые и зеленоватые индикаторы. Правда, толку от этой подсветки было немного - он никак не мог осмотреть помещение.
Ясно, что больничная палата. Видел одну - считай, видел все. Но почему так темно?! Ни единого источника освещения.
Откуда-то доносился топот, приглушенные голоса. Кажется, где-то не так далеко царит оживление. Только стены и закрытые двери, судя по всему, глушат звуки.
Скользнул быстро луч света. Кажется, от фонарика на телефоне.
Это по коридору кто-то пробежал, подсвечивая себе дорогу, - сообразил он. В палате - окно, вот он и увидел свет.
Это что такое приключилось, что в коридорах даже аварийное освещение пропало?
Сердце застучало быстрее. Тревога заставила подобраться. Пропало полностью электропитание - это должно было стрястись что-то из ряда вон.
А что, если Споты все-таки погасли?!
Усилием воли он отогнал панику. Во-первых, слишком резко. Не должны были! Во-вторых, тогда бы беготня снаружи была куда более резвой. Да и вообще, кругом царила бы кромешная паника.
Нет, это что-то с электропитанием самой клиники. Может, какой-то кабель перебило. Авария или диверсия. Замыкание, проводка сгорела. Может, это вообще не вся клиника отключилась, а произошел какой-то локальный сбой.
Тишина давила на уши, мешая успокоиться.
Почему он вообще пришел в себя? Вокруг - ни души. И о нем, судя по всему, даже не вспоминают. Если бы ему полагалось сейчас очнуться - рядом бы находился хоть кто-нибудь из персонала клиники. Сбой застал бы их в его палате.
Он рискнул-таки повернуться набок, чтобы встать. Тянувшиеся к электродам на висках провода натянулись.
Ну да, от аппарата его не отключили. Славно!
Он откинулся на подушку. Ощупал осторожно голову - электроды на висках, темени, на задней поверхности шеи. Кожу туловища пощипывало - к грудине и плечам тоже крепились электроды. Трофим скосил глаза на продолжающий пищать прибор. Дисплей - черный. Ни линии кардиограммы, ничего. Слабые огоньки индикаторов - и только.
Его самого не отключали. А вот аппараты отключились.
Вроде бы он пока не ощущает особого дискомфорта - паниковать рано. Во всяком случае, не задыхается, и сердце бьется само. Разве что частит - но это от тревоги.
Трофим попытался собраться с мыслями. Что его тревожит? Аппараты. Дело не в том, что они нужны ему. Дело в том, что они наверняка необходимы кому-нибудь еще. А в клинике отключено энергопитание. Напрочь. И генераторы никто не включил. Даже аварийное освещение не работает. Это неправильно. Совсем неправильно!
Стоп. Он усилием воли остановил круговерть мыслей.
Это все не то. Он не должен был сейчас очнуться. И рядом никого нет - этого никто не ждал. Не факт, конечно, что кому-нибудь окажется до него дело. Но…
Трофим осторожно поднял одну руку, просунул кисть между прутьями кровати и зашарил вслепую по стене. Другой было бы удобнее, но в другой руке стояла капельница.
О, есть! Кнопка. Наверняка - та самая, для вызова персонала. Он надавил и немного подержал.
Тихо. Хотя в палате звука и не должно было быть. Он отпустил кнопку, вернул аккуратно руку на место. Теперь - ждать. Если его услышали, придут. Нет - значит, придется ждать дольше. В конце концов, не до скончания века будет тянуться неопределенность.
Трофим напряг зрение, силясь разглядеть - капает ли еще капельница.
Если нет - можно попытаться отключить ее. И выйти хотя бы в коридор. Осмотреться, составить представление о том, что происходит. Хотя проблема была не в капельнице, а в электродах, тянувшихся от аппаратов. Он не знает, как поведет себя нейрокомпьютер при грубом отсоединении.
Нет, бегать не годится.
Дергаться и метаться - последнее, что следует делать, очутившись в непонятной ситуации. Об этом говорили инструкции по технике безопасности. Сначала - осмотреться, после - действовать.
Хотя… он помнил, к чему привела эта тактика четыре месяца назад.
Не думать об этом! Сейчас - не тогда. Нужно лежать и ждать. Сколько бы ни пришлось. Как назло, снаружи прекратилось всякое движение. А спина успела затечь. И озноб начал пробирать. Шутка ли - лежит под тонкой простынкой! Или это нервозность так себя проявляет?
Позже Трофим спрашивал себя: верно ли он поступил, последовав вбитым правилам безопасности? И как бы все сложилось, если б он таки посдирал электроды и вышел из палаты. Определенно, совсем не так, как в действительности сложилось.
А еще он долго не мог решить: проклятие для него такое стечение обстоятельств, или благо?
Подарок судьбы?
- Что ты сделал? - Ксин пронзительно глядел на него.
Под прицелом ярко светящихся лампочек на месте глаз сделалось не по себе.
- Я, собственно, - Трофим запнулся. - Сознательно, целенаправленно я не делал ничего, - выдавил наконец он.
- Сознательно и целенаправленно, - повторил Ксин, безошибочно вычленив из его бессвязного выступления основное. - Ну, а неосознанно и бесцельно, м?
- Неосознанно и бесцельно, - Трофим вздохнул. - Мой компьютер, - начал он и смолк, не зная, с чего начать. Благо, собеседник не торопил. - А ты-то как понял? - спохватился он, ухватив за хвост скользкую мысль.
- А я - киборг, - с усмешкой поведал Ксин. - Не отвлекайся. Что там твой компьютер?
- Словом, он не успел целиком перезагрузиться, когда отрубилось электричество. Насколько я понял. И, когда оно снова включилось… я не совсем понимаю, как это и почему. Но информация… такое чувство, что весь информационный массив, из всех информационных источников Сан-Сана, загрузился прямиком мне в память. Правда, его как-то сжало и архивировало, так что я не могу теперь сознательно извлечь напрямую все, что мне заблагорассудится.
Смешавшись, примолк. Собственные слова звучали сумбурно. Да что там - откровенно нелепо! Однако Ксин глядел серьезно, внимательно.
Черт! Он уже считает, что может различить выражение этих нечеловеческих гляделок.
- Ну, еще бы ты мог напрямую извлечь все, что пожелаешь, по первой прихоти, - наконец отозвался тот. - Поразительно, как у тебя память от перегруза не полетела. Скажи спасибо Нобу - этот неуемный экспериментатор закачал тебе нехилую порцию накопительного геля.
- Какого геля?
- Ну, накопители памяти. Нано размеров. Они автоматически сжимают информацию, если ее объем слишком большой. И пакуют в архивы. Информационные источники всего города - это, конечно, - он примолк, покачал головой. - Это сильно! Думаю, после отключения защиты слетели на какое-то мгновение. Это и позволило тебе дотянуться до всего вообще. И как тебе сейчас?
- Словно мешком пыльным по башке стукнули, - сознался Трофим.
- А! Ну, это дело времени. Еще не освоился.
- Звучит-то как обнадеживающе, - проворчал он. - С этим можно освоиться?
- А у тебя варианты есть? - вопросом на вопрос ответил Ксин. - Привыкай. Чем скорее привыкнешь - тем лучше для тебя. И не только.
- Что значит - не только? - насторожился он.
- То и значит. У тебя - единственного во всем Сан-Сане - есть доступ ко всем системам. Ко всей информации всех объектов и подразделений. Ты хотя бы понимаешь, что свалилось само тебе в руки?
- У меня - единственного? - скептически переспросил Трофим. - Как так? Я уж точно не единственный киборг во всем Сан-Сане. И сбой должен был затронуть всех!
- Может, и должен. Но затронул он только тебя.
- Погоди. Не только меня! Ты же сам сказал: ты - киборг, и поэтому ты почувствовал, что со мной, с моей памятью что-то не так.
- Вот именно: что-то, - Ксин криво усмехнулся. - Вставай и идем. Разговор продолжим после, - он грубо, одним движением заставил Трофима принять вертикальное положение возле кровати.
Тот не успел сообразить. Клятый киборг виртуозным движением извлек откуда-то из недр необъятной куртки невнятный мешок и накинул ему на голову. Плотная, но мягкая ткань окутала целиком, до самых пяток.
- Лучше не дергайся, - посоветовал Ксин. - Если случайные свидетели решат, что я тащил по коридору что-то неживое и неподвижное, нам всем будет лучше.
Сгреб Трофима в охапку, закинул на плечо и куда-то потопал.
Тот повис безвольной куклой. А смысл дергаться? У него и сил на это не было. Никуда бы он не вырвался и уж тем более не удрал бы от Ксина. Тот держал крепко. На удивление, висеть было вполне комфортно. Да и мешок оказался мягким и теплым, приятно прилегающим к коже. И даже неудобная поза не доставляла особого дискомфорта: плечо, на котором он висел, было широким и неожиданно упругим. То, что Трофим считал металлическими накладками, оказалось толстым композитом, покрытым материалом, напоминавшим резину.
Голова кружилась. Но не из-за того, что он висел ею вниз, а из-за пережитого меньше четверти часа назад.
А ведь Ксин удивительно быстро появился в клинике!
Мрак окутывал больничные помещения больше шести часов. И все это время Троифим провел на койке, подключенный электродами к аппарату.
Медсестра все-таки явилась. Правда, не на его зов, а потому что ее прислал врач - она обходила все палаты на участке, за который отвечала. Трофим прождал ее около получаса, если верить ощущениям.
Запыхавшаяся девушка поведала, что случилось массивное отключение электричества. Правда, не всюду, а лишь в нескольких районах.
Зацепило и один из Неоновый поясов - тот самый, где находилась клиника. Что-то, похоже, случилось с кабелями, подводящими питание. Даже Ядро отключилось - это девушка поведала скупыми рублеными фразами, пока проверяла его оборудование и отключала капельницу, которая давно закончилась. Она же подтвердила, что приходить в себя ему было рано. Когда отключилось питание, изъятие сгоревших модулей его нейрокомпьютера и замена их новыми, рабочими, завершились. Оставалось финальное тестирование системы.
Вот его внезапное отключение электроснабжения и прервало.
Процесс тестирования успел запуститься. Очевидно, его грубое прекращение и заставило пациента проснуться.
Электроды придется оставить - если отсоединить их окончательно, результат будет непредсказуемым. А так система пока что может считать, что процесс по каким-то причинам завис. И никак не будет реагировать, пока ее не трогать. Теоретически - спешка не требуется. Можно спокойно подождать, пока восстановят снабжение.
Возражений медсестра слушать не стала - у нее были и другие палаты. И не у всех пациентов дела обстояли так же благополучно, как и у Трофима.
Правда, она пообещала, что доктор придет, как освободится. Другое дело, что он явится не сразу - у него пациенты, у которых отключилось жизнеобеспечение. И вот это - крупная проблема.
Намек предельно прозрачен. У тех пациентов - действительно проблемы. А у него - так, ерунда, которую можно перетерпеть.
Как врач, Трофим был с ней вполне согласен. Он и сам не любил таких пациентов, которые требовали к себе повышенного внимания, в то время как помощь нужна была другим куда больше. Но вот как пациент он себя чувствовал совершенно беспомощным. И злился.
Когда она умчалась, хлопнув дверью, он почувствовал себя совсем неуютно.
Но… ничего не поделать. Она подтвердила то, что он сам смутно ощущал: не следует отсоединять электроды сейчас. А значит, он останется совершенно беспомощным до тех пор, пока электричество не включится.
Утешало одно: если это - временный сбой, вызванный поломкой на подводящих кабелях Перпетуум Энерджи (как такое вообще может быть, кто это допустил?!), дело не так и плохо.
*** ***
Врач появился через час. Трофим за это время успел известись.
Проверив крепление электродов и бегло осмотрев пациента, медик заявил, что пока не видит ничего угрожающего в его состоянии. На жалобы, что все тело затекло, лишь пожал плечами. Медсестре велел поставить еще одну капельницу и принести теплое одеяло.
Посетовал, что отключение вырубило вообще все, включая отопление. И помещения убийственно быстро остывают.
После этого Трофима снова оставили одного.
Судя по собранности медиков, которых он видел, паники не было. Персонал перестроился на новые условия и делал все, что было возможно. Настроение царило откровенно мрачное, но неразберихи и суеты никто не допускал.
Это означало, что и ему следует сохранять спокойствие. Тем более, что подняться и что-то сделать он не мог. А дискомфорта не ощущал - значит, все в относительной норме.
Медсестра забегала изредка, через равные интервалы времени. Приблизительно - полчаса, по прикидкам Трофима.
Окликала пациента. И, услышав, что все в порядке, исчезала.
Под конец он даже задремал, утомленный однообразием. Тишина, темень и безделье. Что еще делать, кроме как спать?
Вернувшееся энергоснабжение вызвало ощущение резко поднявшейся волны. Царившее безмолвие всколыхнулось писком приборов, глухим гулом, доносящимся отовсюду разом. Кажется, даже голоса проникли в закрытую палату. Сообразить что-либо Трофим не успел.
На него обрушился разом такой поток информации, что он на какое-то время оглох и ослеп. Потерял чувство времени и забыл собственное имя.
А когда немного опомнился, встряхнулся и кое-как уложил в голове, что же именно произошло, появился Ксин. И учинил натуральный допрос, после которого завернул его в мешок и уволок на базу. Уже очутившись на месте, Трофим сообразил: наверняка он заранее подготовился. А значит, независимо от того, что услышал бы, Ксин намеревался поступить именно таким образом. Получалось, даже находясь вдали от клиники, он куда лучше, чем Трофим, понял, что именно случилось.
Радовало то, что он вроде как не считал, что от проблемного типа нужно избавиться. И не прочь был пояснить самому Трофиму, чего теперь ждать.
*** ***
- Словом, другие-то киборги тоже наверняка почувствовали, что где-то здесь, в этом районе, кто-то всосал нехилый массив данных.
