Трофим даже возмущаться не стал. Кое-как добрался до своей койки, рухнул и тут же провалился не то в сон, не то в забытье.
- Эк ты нам всем диагноз поставил! – хмыкнул Кантимир. – И правда – врач.
- Ты сомневался? – вздохнул Трофим. – Что за черт! – прибавил с досадой. – Башка разламывается.
- Башка теперь у всех разламывается. Мы прошляпили вирус-шпион у себя под носом!
- То есть – кто-то запустил в систему укрытия вирус-шпион? Что-то я скверно соображаю.
- Именно. И задачка теперь не в том, чтобы сковырнуть его. А в том, чтобы сделать это незаметно для хозяев! Если нас не накрыли всех скопом – значит, цель была не в том, чтобы выяснить, где мы скрываемся. Это-то давно известно!
- Сколько времени? – проговорил Трофим.
- Боюсь, больше, чем мы можем себе представить, - проворчал Кантимир. – Удивительно ко времени ты попался со своим нейрокомпьютером! Если бы не это – мы бы ничего и не подозревали. Жаль, что с твоей системой так вышло.
- А уж мне-то как жаль… получается, ваша организация настолько кому-то поперек горла, что вас не накрыли разом, а чего-то выжидают?
- Чего выжидают – понятно. Чтобы мы вывели их на рыбешку покрупнее.
- Ага. А рыбешка покрупнее плавает где-то в отдалении?
- Тебе точные координаты указать? – Кантимир подозрительно сощурился.
- Не надо! Я еще пожить хочу. Мне хватило ваших махинаций с моим нейрокомпьютером. Он теперь точно тазиком накрылся!
И смолк. Лишь теперь, когда сам сказал это вслух, понял окончательно: возврата к прежним возможностям не будет. Да, часть модулей жива. Большая часть сгоревших находится на своих местах, и ближайшие месяцы проблем не должна доставить. Но то, что организм начал отторгать, заставит его проваляться в койке еще невесть сколько.
- Отлеживайся пока, - заметил собеседник. – Тебе бежать некуда. Что делать дальше – мы решим. К разговору, с которым ты пришел, вернемся. За девчонок, своих соседок, можешь не волноваться, - поднялся и вышел.
- Здравствуйте, спасибо, пожалуйста, до свидания, - проворчал Трофим с досадой. – До скорых встреч, будьте так любезны!
Он сам понимал, что бухтеть по поводу манер бессмысленно и нелепо. От Кантимира требуются не манеры, а решения.
Это все нервы, - сам себе напомнил он. – Отторгаемые модули – источник интоксикации организма. И больше всего – закономерно – интоксикация эта затрагивает нервную ткань. Поскольку модули нейрокомпьютера были вживлены именно в нее.
Ладно. Хотя бы Ксения с Алькой в порядке. Теперь надо как можно скорее встать на ноги!
- Мечты сбываются, - приговаривал Герман – крупный бритоголовый парень, что сопровождал Трофима к новому укрытию нелегалов.
- Да чтоб их, - пробурчал тот.
«Да чтоб тебе их так сбыло!»
Невежливо. Нет, Герман не обидится. Он вообще на удивление миролюбивый, спокойный парень. Но что за смысл хамить?
Да, он хотел подняться на ноги как можно скорее. И начать передвигаться с их помощью. Формально – Герман прав. Мечты сбылись, он шагает сейчас своими ногами. Только вот шагать приходится по темному коллектору, пригибая голову и плечи. Рукой Трофим держался за стенки трубы, и у него создавалось впечатление, что, выйдя, он обнаружит себя до невозможности грязным.
На ощупь покрытие внутренних стенок напоминало не то сажу, не то пепел, не то еще какую-то грязь. Нет, спасибо конечно, что сухую, а не мокрую…
- Ты сам-то как? – Герман обернулся. – Силы еще есть?
- Силы еще есть, - Трофим вздохнул. – Куда шагаем-то?
- Куда-куда. Тебе в рифму ответить?
- В рифму? – задумчиво отозвался он. – А ответь! У меня чего-то фантазия насчет рифм пробуксовывает – что тут можно накрутить?
- После накрутишь. Пришли уже, - заявил Герман.
- Куда пришли? – Трофим принялся озираться.
Все та же самая труба, по которой они шагали последний час. Никаких изменений, никаких особенных примет. Ни ответвлений, ни выходов. Куда они пришли?!
Герман оставил недоуменный возглас без внимания. Молча уселся на корточки, выудил из кармана пластинку вроде пластиковой карточки. Впихнул ее прямо в щель стыка, и вокруг вдруг вспыхнули синевато-белым светом лампочки-споты.
Трофим присвистнул. Вот так номер! Здесь вмонтирован электронный механизм, прямо посреди трубы коллектора? И не углядишь.
Герман поднял руку, надавил возле одной из ламп сверху.
Трофим схватился за стенку – голова закружилась. Вокруг загудело. Пол под ногами куда-то поехал.
- Все нормально, - подал голос Герман. – Так должно быть.
- Улыбаемся и машем, - проворчал Трофим.
- Чем машем? – удивился тот. – Сейчас остановится. Присядь, если ноги не держат.
В голосе прозвучало сочувствие. Трофим из упрямства остался стоять. Пол под ногами чуть подрагивал. Впереди и сзади разошлись стыки, и внутри показались полости. Труба куда-то разворачивалась. Совсем, как рельсы, когда переводят стрелку. Только в Сан-Сане никаких рельсов не было. Зато коммуникации, видимо, обладали способностью менять направление и соединяться между собой в разной последовательности.
Полминуты – и движение прекратилось. Теперь труба шла под уклон. Герман кивнул и зашагал вперед. Трофим потопал следом.
Пришли – это, видно, была фигура речи. Круглый просвет снова тянулся в темноту, и конца дороге видно не было. Снова шагать, пригибая голову.
Эх, работал бы нейрокомпьютер!
Только и остается, что скрипеть зубами. Без своего компьютера он совершенно перестал ориентироваться в хитросплетениях местных ходов. Так что приходилось просто шагать безмолвным прицепом без надежды дополнить карту, которую начал составлять три с лишним месяца назад.
Да и без надежды получить к ней когда-либо доступ.
Вирус! Злопакостный шпион, запущенный в сеть укрытия нелегалов. По чистой случайности попавший в наномодули его личного компьютера и превратившийся там в монстра, уничтожившего все, до чего дотянулся.
А ведь в нейрокомпьютере хранилась и карта станции, посреди которой затерялся Сан-Сан. Ну, если точнее карта исследованного участка. Вместе с тем, который они с ребятами пролетели, когда коридор обвалился, и они рухнули, сами не зная, куда. Как прикажете без этой карты искать звездолет?
Эта мысль крутилась с того момента, как он понял, что нейрокомпьютер не откликается.
Нет, можно выйти наружу – там должен пройти радиосигнал! Это за пределы Сан-Сана сигнал не выходил. Возможно, до них пытались дозваться. Правда, наверняка этого Трофим не знал – когда пришел в себя в госпитале, приемника при нем не было. При нем вообще ничего не было.
Правда, он помнил, на каких частотах звездолет отправляет и принимает сигналы. А значит, можно вынести наружу передатчик и попробовать связаться.
А потом, не получив ответа – что скорее всего и будет…
Отправлять сигнал бедствия. В надежде, что он достигнет хотя бы кого-то. Вслушиваться, надеясь на ответ. До последнего. И возвращаться в город – надеясь, что хотя бы одно из посланий отыщет адресата. Будет принято, и к одинокому незадачливому звездолетчику отправят спасательную команду.
Нет, об этом лучше не думать. А то сделается совсем дурно. А им еще шагать невесть сколько.
Кроме передатчика, придется тащить наружу дополнительное оборудование. Придется оставить небольшой накопитель информации с радиомаячком. Записать все, что знает о городе. Историю того, как попал с тремя спутниками внутрь, каким образом погибли двое в их маленьком отряде. Чтобы предостеречь тех, кто, возможно, все-таки придет на выручку.
Еще оставить свои примерные координаты, канал связи…
Трофим встряхнул головой. Планы строит так, словно уже знает, как выбраться наружу! Да ему за три с лишним месяца не удалось даже приблизиться к решению задачи.
Правда, какая-то часть модулей обязана была уцелеть, блокировать распространение вредоносной программы.
Выяснением он займется уже на новом месте. Кантимир обещал предоставить оборудование.
В принципе, это имело смысл. Сан-Сан отстал от цивилизованного мира на пару-тройку сотен лет в техническом отношении. Но здесь ведь царит не каменный век! Мегаполис построен с использованием поздних космических технологий. Он – часть независимой космической станции!
Трудно сказать, чьей, правда. Кто ее построил и с какими целями.
На звездолете они не сумели отыскать в межгалактической сети какой-либо информации о сооружениях в этой части космоса.
Трофим тряхнул головой. Отвлекся. Все-таки сил еще мало, и они уже на исходе. Вот и не получается удерживать мысль в едином русле. Да и любые мысли сейчас – просто способ отвлечься от изматывающей монотонной ходьбы. Потому что ноги передвигаются все хуже.
- Скоро придем, - бросил через плечо Герман, не оборачиваясь.
Словно почувствовал состояние спутника.
- Странный способ смены локации, - заметил Трофим.
- Закономерный. Расходимся поодиночке или парами в разные стороны, встреча – на запланированной точке.
- А забрать все с прежнего места?
- Вместе с вирусом, - хмыкнул Герман. – Нет уж. Барахло таскать с риском притащить и хвост – не дело. Да и шифровка. Так – просто все разбрелись по очереди. И осталось пустое гнездышко. А начнешь суету со сбором шмоток – и все станет прозрачно. Нас накроют, как миленьких. Никакое барахло того не стоит. Самое важное вынесли на себе – у кого было, что выносить.
- Ну, елки-палки! – искренне восхитился Трофим, забыв на мгновение об усталости.
- Они самые. Держись, с полчаса осталось! Может, чуть больше.
- Полчаса пешком, - протянул он. – Выходит, внутренние коммуникации нефигово сокращают расстояния. Эх, карту бы! – озвучил-таки он давнее стремление.
- Не загрузится карта в твой компьютер – даже если тебе удастся оживить его. А новый ставить – так не один месяц пройдет. Пока изымешь остатки старого, пока реабилитация, пока новые модули приживутся… да что я тебе рассказываю – сам врач! Понимаешь.
- Понимаю. Я сам проходил через период адаптации. Дважды.
Герман бросил острый взгляд через плечо. Ничего не сказал. Но Трофим понял – смысл слов до него дошел. Адаптацию пришлось проходить дважды. Потому что первый раз оказался неудачным.
Дальше шли молча.
Трофим бездумно перебирал ногами, надеясь, что они не откажут ему в какой-то момент. Внимания хватало только на это. Герман, видимо, утратил интерес к беседе.
- Стоять! Кто?! – резкий окрик заставил Трофима вздрогнуть и вынырнуть из бездумного состояния.
Он с удивлением огляделся, понимая, что, кажется, потерял счет времени. И перестал замечать – где вообще идет. Потому что вокруг была уже не труба, а вполне просторный коридор, переходящий прямо перед ними в пустое квадратное помещение – примерно шесть на шесть метров.
- Сара. Обязательно так пугать? – проворчал Герман.
- Вега! – резкий голос хлестнул по ушам, заставил Трофима поморщиться. – Меня зовут Вега – сколько раз повторять?!
- Ты Вегой заделалась меньше полугода назад, - саркастически поведал Герман.
- Плевать! – в голос добавились визгливые нотки. – Не желаю слышать это напоминание об эр-гетто!
Эр-гетто? Трофим напряг память, но воспоминание ускользало. Он таки сделал шаг в сторону и увидел собеседницу Германа, скрытую до этого его широкой спиной.
Высокая статная женщина, обтянутая черной джинсовой тканью. Узкие джинсы безо всяких заклепок, разрезов и заплаток, такая же куртка, застегнутая под горло. Суровая классика во всей красе. Длинные распущенные гладкие волосы ниже лопаток и лицо с тонкими, но хищными чертами. Плотно сжатые бледные губы. Брови дугой, темные, почти черные глаза, подведенные черным.
- Где Кан?! – резко осведомилась неизвестная.
- Он сказал, что придет через несколько часов, - Герман отчетливо вздохнул. – У него остались дела. Странно, что тебе он об этом не сказал.
- Рахили он тоже об этом не сказал!
- Ра тоже с тобой, - вот здесь Герман, кажется, удивился. – Не с ним?
- Нет, - процедила сквозь зубы Вега. – Мы ждали здесь. Я увидела тебя – думала, Кан должен быть с тобой. А ты с этим, оказывается, - она брезгливо кивнула на Трофима.
- Кстати насчет него, - Герман бросил быстрый взгляд через плечо. – Помогите ему добраться до места и устройте. У меня тоже дела, вернусь позже.
- Что?! – кажется, просьба оскорбила Вегу до глубины души.
- Слышала, - грубовато отрубил Герман. – Ты помнишь – Кантимир дорожит им. До скорого! – шагнул в сторону, неуловимым движением материализовал проем со сдвинувшейся в сторону плитой двери, и исчез за ней. Проем медленно закрылся.
Ошалевший Трофим остался стоять под прицелом сверлящих его с откровенной ненавистью глаз.
А ведь бодрит, что ни говори! Аж слабость немного прошла. Не факт, конечно, что сможет убежать от разъяренной незнакомки. Но ноги пока держали. Хотя еще несколько минут назад так и норовили подкоситься. Да и внимание обострилось – даром, что последние десятки метров шагал на автопилоте.
- Эр-гетто – это где? – полюбопытствовал Трофим.
Понимал, что ступает на опасную почву – но поделать ничего не мог. Слишком уж сильное любопытство вызвал услышанный разговор.
- Возле Сан-Винга, - невозмутимо отозвалась Сара-Вега, шагая рядом.
Трофим искоса взглянул на нее. Лицо оставалось непроницаемым. Каменным.
- Погоди-ка! – его осенило понимание. – Это ведь близлежащие районы, обслуживающие научный городок, верно? Инженерные и промышленные районы. Я слышал, это – настоящая колыбель новых технологий!
- Слышал он, - женщина зло усмехнулась. – Слышали-то многие. Только желающих жить в гетто днем с огнем не сыщешь! Парень, паршивые районы есть не только в окрестностях Жопы. Гетто Сан-Винга в определенном смысле намного хуже.
- Даже представить боюсь, что может быть хуже Жопы, - честно сознался Трофим. – У вас там преступность еще выше?
- Преступности нет вовсе, - отрубила она. Помолчала, кинула на него короткий нечитаемый взгляд. – В принципе, если ты – мужик, жить в гетто ты будешь сравнительно неплохо. Возможно даже, хорошо. Даже если не слишком образованный. Правда, мужики там все равно пьют, как твари, - прибавила она с отвращением. – Потому что других развлечений немного. Работа, бар… бар, работа. Все. Еще дом. И дети, - при последних словах лицо судорожно дернулось.
Он почел за лучшее не отвечать. Кажется, сам того не желая, зацепил за больное. Не зря она, в конце концов, пытается избавиться от любого напоминания о месте, где родилась.
Даже от имени, данного при рождении, отказалась.
О гетто он слышал мало. О них вообще редко и мало говорили в Сан-Сане. Почему их так вообще называли? Двадцать восемь районов, окружающих Сан-Винг.
*** ***
- Эк ты нам всем диагноз поставил! – хмыкнул Кантимир. – И правда – врач.
- Ты сомневался? – вздохнул Трофим. – Что за черт! – прибавил с досадой. – Башка разламывается.
- Башка теперь у всех разламывается. Мы прошляпили вирус-шпион у себя под носом!
- То есть – кто-то запустил в систему укрытия вирус-шпион? Что-то я скверно соображаю.
- Именно. И задачка теперь не в том, чтобы сковырнуть его. А в том, чтобы сделать это незаметно для хозяев! Если нас не накрыли всех скопом – значит, цель была не в том, чтобы выяснить, где мы скрываемся. Это-то давно известно!
- Сколько времени? – проговорил Трофим.
- Боюсь, больше, чем мы можем себе представить, - проворчал Кантимир. – Удивительно ко времени ты попался со своим нейрокомпьютером! Если бы не это – мы бы ничего и не подозревали. Жаль, что с твоей системой так вышло.
- А уж мне-то как жаль… получается, ваша организация настолько кому-то поперек горла, что вас не накрыли разом, а чего-то выжидают?
- Чего выжидают – понятно. Чтобы мы вывели их на рыбешку покрупнее.
- Ага. А рыбешка покрупнее плавает где-то в отдалении?
- Тебе точные координаты указать? – Кантимир подозрительно сощурился.
- Не надо! Я еще пожить хочу. Мне хватило ваших махинаций с моим нейрокомпьютером. Он теперь точно тазиком накрылся!
И смолк. Лишь теперь, когда сам сказал это вслух, понял окончательно: возврата к прежним возможностям не будет. Да, часть модулей жива. Большая часть сгоревших находится на своих местах, и ближайшие месяцы проблем не должна доставить. Но то, что организм начал отторгать, заставит его проваляться в койке еще невесть сколько.
- Отлеживайся пока, - заметил собеседник. – Тебе бежать некуда. Что делать дальше – мы решим. К разговору, с которым ты пришел, вернемся. За девчонок, своих соседок, можешь не волноваться, - поднялся и вышел.
- Здравствуйте, спасибо, пожалуйста, до свидания, - проворчал Трофим с досадой. – До скорых встреч, будьте так любезны!
Он сам понимал, что бухтеть по поводу манер бессмысленно и нелепо. От Кантимира требуются не манеры, а решения.
Это все нервы, - сам себе напомнил он. – Отторгаемые модули – источник интоксикации организма. И больше всего – закономерно – интоксикация эта затрагивает нервную ткань. Поскольку модули нейрокомпьютера были вживлены именно в нее.
Ладно. Хотя бы Ксения с Алькой в порядке. Теперь надо как можно скорее встать на ноги!
Глава 15. Вега и Ра
- Мечты сбываются, - приговаривал Герман – крупный бритоголовый парень, что сопровождал Трофима к новому укрытию нелегалов.
- Да чтоб их, - пробурчал тот.
«Да чтоб тебе их так сбыло!»
Невежливо. Нет, Герман не обидится. Он вообще на удивление миролюбивый, спокойный парень. Но что за смысл хамить?
Да, он хотел подняться на ноги как можно скорее. И начать передвигаться с их помощью. Формально – Герман прав. Мечты сбылись, он шагает сейчас своими ногами. Только вот шагать приходится по темному коллектору, пригибая голову и плечи. Рукой Трофим держался за стенки трубы, и у него создавалось впечатление, что, выйдя, он обнаружит себя до невозможности грязным.
На ощупь покрытие внутренних стенок напоминало не то сажу, не то пепел, не то еще какую-то грязь. Нет, спасибо конечно, что сухую, а не мокрую…
- Ты сам-то как? – Герман обернулся. – Силы еще есть?
- Силы еще есть, - Трофим вздохнул. – Куда шагаем-то?
- Куда-куда. Тебе в рифму ответить?
- В рифму? – задумчиво отозвался он. – А ответь! У меня чего-то фантазия насчет рифм пробуксовывает – что тут можно накрутить?
- После накрутишь. Пришли уже, - заявил Герман.
- Куда пришли? – Трофим принялся озираться.
Все та же самая труба, по которой они шагали последний час. Никаких изменений, никаких особенных примет. Ни ответвлений, ни выходов. Куда они пришли?!
Герман оставил недоуменный возглас без внимания. Молча уселся на корточки, выудил из кармана пластинку вроде пластиковой карточки. Впихнул ее прямо в щель стыка, и вокруг вдруг вспыхнули синевато-белым светом лампочки-споты.
Трофим присвистнул. Вот так номер! Здесь вмонтирован электронный механизм, прямо посреди трубы коллектора? И не углядишь.
Герман поднял руку, надавил возле одной из ламп сверху.
Трофим схватился за стенку – голова закружилась. Вокруг загудело. Пол под ногами куда-то поехал.
- Все нормально, - подал голос Герман. – Так должно быть.
- Улыбаемся и машем, - проворчал Трофим.
- Чем машем? – удивился тот. – Сейчас остановится. Присядь, если ноги не держат.
В голосе прозвучало сочувствие. Трофим из упрямства остался стоять. Пол под ногами чуть подрагивал. Впереди и сзади разошлись стыки, и внутри показались полости. Труба куда-то разворачивалась. Совсем, как рельсы, когда переводят стрелку. Только в Сан-Сане никаких рельсов не было. Зато коммуникации, видимо, обладали способностью менять направление и соединяться между собой в разной последовательности.
Полминуты – и движение прекратилось. Теперь труба шла под уклон. Герман кивнул и зашагал вперед. Трофим потопал следом.
Пришли – это, видно, была фигура речи. Круглый просвет снова тянулся в темноту, и конца дороге видно не было. Снова шагать, пригибая голову.
Эх, работал бы нейрокомпьютер!
Только и остается, что скрипеть зубами. Без своего компьютера он совершенно перестал ориентироваться в хитросплетениях местных ходов. Так что приходилось просто шагать безмолвным прицепом без надежды дополнить карту, которую начал составлять три с лишним месяца назад.
Да и без надежды получить к ней когда-либо доступ.
Вирус! Злопакостный шпион, запущенный в сеть укрытия нелегалов. По чистой случайности попавший в наномодули его личного компьютера и превратившийся там в монстра, уничтожившего все, до чего дотянулся.
А ведь в нейрокомпьютере хранилась и карта станции, посреди которой затерялся Сан-Сан. Ну, если точнее карта исследованного участка. Вместе с тем, который они с ребятами пролетели, когда коридор обвалился, и они рухнули, сами не зная, куда. Как прикажете без этой карты искать звездолет?
Эта мысль крутилась с того момента, как он понял, что нейрокомпьютер не откликается.
Нет, можно выйти наружу – там должен пройти радиосигнал! Это за пределы Сан-Сана сигнал не выходил. Возможно, до них пытались дозваться. Правда, наверняка этого Трофим не знал – когда пришел в себя в госпитале, приемника при нем не было. При нем вообще ничего не было.
Правда, он помнил, на каких частотах звездолет отправляет и принимает сигналы. А значит, можно вынести наружу передатчик и попробовать связаться.
А потом, не получив ответа – что скорее всего и будет…
Отправлять сигнал бедствия. В надежде, что он достигнет хотя бы кого-то. Вслушиваться, надеясь на ответ. До последнего. И возвращаться в город – надеясь, что хотя бы одно из посланий отыщет адресата. Будет принято, и к одинокому незадачливому звездолетчику отправят спасательную команду.
Нет, об этом лучше не думать. А то сделается совсем дурно. А им еще шагать невесть сколько.
Кроме передатчика, придется тащить наружу дополнительное оборудование. Придется оставить небольшой накопитель информации с радиомаячком. Записать все, что знает о городе. Историю того, как попал с тремя спутниками внутрь, каким образом погибли двое в их маленьком отряде. Чтобы предостеречь тех, кто, возможно, все-таки придет на выручку.
Еще оставить свои примерные координаты, канал связи…
Трофим встряхнул головой. Планы строит так, словно уже знает, как выбраться наружу! Да ему за три с лишним месяца не удалось даже приблизиться к решению задачи.
Правда, какая-то часть модулей обязана была уцелеть, блокировать распространение вредоносной программы.
Выяснением он займется уже на новом месте. Кантимир обещал предоставить оборудование.
В принципе, это имело смысл. Сан-Сан отстал от цивилизованного мира на пару-тройку сотен лет в техническом отношении. Но здесь ведь царит не каменный век! Мегаполис построен с использованием поздних космических технологий. Он – часть независимой космической станции!
Трудно сказать, чьей, правда. Кто ее построил и с какими целями.
На звездолете они не сумели отыскать в межгалактической сети какой-либо информации о сооружениях в этой части космоса.
Трофим тряхнул головой. Отвлекся. Все-таки сил еще мало, и они уже на исходе. Вот и не получается удерживать мысль в едином русле. Да и любые мысли сейчас – просто способ отвлечься от изматывающей монотонной ходьбы. Потому что ноги передвигаются все хуже.
- Скоро придем, - бросил через плечо Герман, не оборачиваясь.
Словно почувствовал состояние спутника.
- Странный способ смены локации, - заметил Трофим.
- Закономерный. Расходимся поодиночке или парами в разные стороны, встреча – на запланированной точке.
- А забрать все с прежнего места?
- Вместе с вирусом, - хмыкнул Герман. – Нет уж. Барахло таскать с риском притащить и хвост – не дело. Да и шифровка. Так – просто все разбрелись по очереди. И осталось пустое гнездышко. А начнешь суету со сбором шмоток – и все станет прозрачно. Нас накроют, как миленьких. Никакое барахло того не стоит. Самое важное вынесли на себе – у кого было, что выносить.
- Ну, елки-палки! – искренне восхитился Трофим, забыв на мгновение об усталости.
- Они самые. Держись, с полчаса осталось! Может, чуть больше.
- Полчаса пешком, - протянул он. – Выходит, внутренние коммуникации нефигово сокращают расстояния. Эх, карту бы! – озвучил-таки он давнее стремление.
- Не загрузится карта в твой компьютер – даже если тебе удастся оживить его. А новый ставить – так не один месяц пройдет. Пока изымешь остатки старого, пока реабилитация, пока новые модули приживутся… да что я тебе рассказываю – сам врач! Понимаешь.
- Понимаю. Я сам проходил через период адаптации. Дважды.
Герман бросил острый взгляд через плечо. Ничего не сказал. Но Трофим понял – смысл слов до него дошел. Адаптацию пришлось проходить дважды. Потому что первый раз оказался неудачным.
Дальше шли молча.
Трофим бездумно перебирал ногами, надеясь, что они не откажут ему в какой-то момент. Внимания хватало только на это. Герман, видимо, утратил интерес к беседе.
- Стоять! Кто?! – резкий окрик заставил Трофима вздрогнуть и вынырнуть из бездумного состояния.
Он с удивлением огляделся, понимая, что, кажется, потерял счет времени. И перестал замечать – где вообще идет. Потому что вокруг была уже не труба, а вполне просторный коридор, переходящий прямо перед ними в пустое квадратное помещение – примерно шесть на шесть метров.
- Сара. Обязательно так пугать? – проворчал Герман.
- Вега! – резкий голос хлестнул по ушам, заставил Трофима поморщиться. – Меня зовут Вега – сколько раз повторять?!
- Ты Вегой заделалась меньше полугода назад, - саркастически поведал Герман.
- Плевать! – в голос добавились визгливые нотки. – Не желаю слышать это напоминание об эр-гетто!
Эр-гетто? Трофим напряг память, но воспоминание ускользало. Он таки сделал шаг в сторону и увидел собеседницу Германа, скрытую до этого его широкой спиной.
Высокая статная женщина, обтянутая черной джинсовой тканью. Узкие джинсы безо всяких заклепок, разрезов и заплаток, такая же куртка, застегнутая под горло. Суровая классика во всей красе. Длинные распущенные гладкие волосы ниже лопаток и лицо с тонкими, но хищными чертами. Плотно сжатые бледные губы. Брови дугой, темные, почти черные глаза, подведенные черным.
- Где Кан?! – резко осведомилась неизвестная.
- Он сказал, что придет через несколько часов, - Герман отчетливо вздохнул. – У него остались дела. Странно, что тебе он об этом не сказал.
- Рахили он тоже об этом не сказал!
- Ра тоже с тобой, - вот здесь Герман, кажется, удивился. – Не с ним?
- Нет, - процедила сквозь зубы Вега. – Мы ждали здесь. Я увидела тебя – думала, Кан должен быть с тобой. А ты с этим, оказывается, - она брезгливо кивнула на Трофима.
- Кстати насчет него, - Герман бросил быстрый взгляд через плечо. – Помогите ему добраться до места и устройте. У меня тоже дела, вернусь позже.
- Что?! – кажется, просьба оскорбила Вегу до глубины души.
- Слышала, - грубовато отрубил Герман. – Ты помнишь – Кантимир дорожит им. До скорого! – шагнул в сторону, неуловимым движением материализовал проем со сдвинувшейся в сторону плитой двери, и исчез за ней. Проем медленно закрылся.
Ошалевший Трофим остался стоять под прицелом сверлящих его с откровенной ненавистью глаз.
А ведь бодрит, что ни говори! Аж слабость немного прошла. Не факт, конечно, что сможет убежать от разъяренной незнакомки. Но ноги пока держали. Хотя еще несколько минут назад так и норовили подкоситься. Да и внимание обострилось – даром, что последние десятки метров шагал на автопилоте.
*** ***
- Эр-гетто – это где? – полюбопытствовал Трофим.
Понимал, что ступает на опасную почву – но поделать ничего не мог. Слишком уж сильное любопытство вызвал услышанный разговор.
- Возле Сан-Винга, - невозмутимо отозвалась Сара-Вега, шагая рядом.
Трофим искоса взглянул на нее. Лицо оставалось непроницаемым. Каменным.
- Погоди-ка! – его осенило понимание. – Это ведь близлежащие районы, обслуживающие научный городок, верно? Инженерные и промышленные районы. Я слышал, это – настоящая колыбель новых технологий!
- Слышал он, - женщина зло усмехнулась. – Слышали-то многие. Только желающих жить в гетто днем с огнем не сыщешь! Парень, паршивые районы есть не только в окрестностях Жопы. Гетто Сан-Винга в определенном смысле намного хуже.
- Даже представить боюсь, что может быть хуже Жопы, - честно сознался Трофим. – У вас там преступность еще выше?
- Преступности нет вовсе, - отрубила она. Помолчала, кинула на него короткий нечитаемый взгляд. – В принципе, если ты – мужик, жить в гетто ты будешь сравнительно неплохо. Возможно даже, хорошо. Даже если не слишком образованный. Правда, мужики там все равно пьют, как твари, - прибавила она с отвращением. – Потому что других развлечений немного. Работа, бар… бар, работа. Все. Еще дом. И дети, - при последних словах лицо судорожно дернулось.
Он почел за лучшее не отвечать. Кажется, сам того не желая, зацепил за больное. Не зря она, в конце концов, пытается избавиться от любого напоминания о месте, где родилась.
Даже от имени, данного при рождении, отказалась.
О гетто он слышал мало. О них вообще редко и мало говорили в Сан-Сане. Почему их так вообще называли? Двадцать восемь районов, окружающих Сан-Винг.
