- Это в них и прелестно, - вздохнул собеседник Амади. – За это их ценят!
- Я ценю ее за другое. И невежество в этом другом может оказаться существенным препятствием.
- Знаешь, друг, в чем твоя беда? Ты пытаешься дать любой вещи несвойственное ей применение. Меняешь без нужды естественный порядок вещей на противоестественный, - Кваку аж причмокнул от удовольствия – так ему, видать, понравилась собственная речь.
- Накато – не вещь, - строго возразил Амади. – Она – человек.
- Ага, то-то ты пометил ее, как личный скот! – заржал тот, не пытаясь скрыть веселья. И указал на татуировку на руке девушки. – Что ж ты поставил на нее печать, если она – человек, как ты говоришь?
- Естественный порядок вещей, - едко заговорил Амади, - это то, что порождает такие вот суждения. Скажи, с какой целью ты сейчас это говоришь? Да еще и при Накато? Личный скот? Нет, помощница. Верная, сообразительная и исполнительная. А естественный порядок вещей – то, что он привычен, не значит, что он правилен.
- Да, болтать ты мастер, - Кваку покачал головой, допил содержимое своей кружки и с грохотом опустил ее на столешницу. – Эй, хозяюшка, налей-ка еще!
- Харе глотку драть, нищета голозадая! – рявкнула широкая в бедрах женщина, разносившая еду и напитки. – Не то живо вылетите у меня прочь, все трое!
Амади ухмыльнулся, опустив голову.
Женщина окинула его испепеляющим взглядом, но ничего не сказала. Небрежно плеснула напиток в кружки всем троим. Задержала взгляд на Накато, скривилась неприязненно. Та с любопытством разглядывала женщину, пользуясь тем, что та подошла вплотную. Что ей за дело до гримас прислужницы? Она здесь с Амади, без него ее не выгонят. Поэтому можно глазеть, не боясь гнева.
Быть может, Амади и пометил ее, как личный скот. Но эта метка давала ей защиту. А хозяином он был хорошим – не бил, не ругал. Кормил и одевал, заботился. И задания давал, хоть и сложные, но следил, чтобы можно их было выполнить. Да, быть вещью колдуна – в этом определенно было свое преимущество. С Амади ей куда лучше, чем у брата.
Женщина, заметив взгляд Накато, уставилась на нее в ответ. Вызывающе подбоченилась и поджала губы.
Люди здесь разительно отличались от тех, среди которых выросла Накато. Должно быть, оседлая жизнь влияла и на внешность. Кожа у южан была куда светлее, чем у обитателей степей и гор, а тела – куда более рыхлыми. Видимо, дело было в том, что им не приходилось долгими днями напролет идти и идти, либо – ехать верхом. Они год за годом сидели на месте, в своих поселениях и городах.
Лицо женщины было мясистым – таких лиц не было у степных кочевников и горцев. Неровное мясо создавало впечатление, что ее искусали ядовитые насекомые, от чего лицо опухло. Рыхлое тело казалось мягким – как покрывало из пушистой шкуры детеныша тура. Так и тянуло пощупать, проверить. Белизна кожи изумляла. Женщина казалась даже белее Амади. Что она, вовсе не показывается под солнцем?
Постояв некоторое время, прислужница недовольно фыркнула, отвернулась и пошла прочь, покачивая бедрами.
- Ты ее только что взглядом не прожгла, - с усмешкой заметил Амади.
- Я просто посмотрела, - прошелестела девушка.
- Что ты на ней такое нашла?
- Люди здесь не похожи на наших, - отозвалась она, подумав. – Совсем другие. И лица у них белые…
- Ну, ты в дороге уже видела немало белых лиц, - Амади слегка удивился. – Привыкай. Ты теперь будешь часто их видеть. А скоро белых лицо вокруг станет куда больше, чем черных, - прибавил он задумчиво.
- Только не говори, что собираешься уходить от гор, - Кваку нахмурился.
- Собираюсь, друг мой! Не для того ведь я с этих гор спустился, чтобы торчать в Кхорихасе. Мы пойдем вглубь равнины.
- Расскажешь, что ты делал в горах? – Кваку посерьезнел. – Сколько лет я тебя не видел – три, четыре?
- Четыре с лишним года, мой друг, - Амади покивал. – Был на севере. И, признаться, не ждал встретить здесь тебя, - прибавил он. – Неужто теперь горские пастухи оплачивают труд толмача лучше, чем купцы на равнинах?
- Вот сразу видно, что ты четыре с лишним года не был на равнине, - вздохнул Кваку. – Здесь многое переменилось. Жизнь теперь меняется так стремительно – оглянуться не успеваешь! Право слово, Амади, я чувствую себя глубоким стариком, не успевающим уследить за переменами в мире. Города растут, дороги строятся.
- Правители воюют, - подсказал колдун.
- Нет, в последние годы войн не слышно.
- Значит, мы вернулись в преддверии очередной крупной стычки, - заметил Амади. – После долгого затишья всегда начинается буря.
- Нынче и без войн бурь хватает. Ты приезжаешь в город, в котором не был каких-нибудь полгода-год, и не можешь узнать улиц. Не находишь знакомых домов.
- Города растут, Кваку, - колдун пожал плечами. – Ты будто впервые это заметил! Ты сам только что об этом сказал, – он воровато огляделся – точно боясь, что кто-то подслушает их разговор. – Города растут, люди перебираются сюда из деревень. Строят дома. Если лет десять назад еще мало кто понимал, зачем сниматься с насиженных мест, то теперь многие нарочно стремятся попасть в город, осесть здесь. Это можно было предсказать еще давно. Мы ведь оба помним времена, когда города больше напоминали большие деревни. А распаханной земли было намного меньше.
- От этого не легче, - тот пожал плечами. – Слишком уж ненадежно на равнине. Сегодня ты едешь с купеческим караваном, а завтра этот караван нарвался на грабителей или шайку чьих-то наемников, что маются с безделья.
Амади покивал, огляделся снова. В зале прибывали люди. Большинство посетителей собрались ближе к центральной части зала. Поближе к приоткрытой двери кухни. Там же молодой парнишка принялся наигрывать на нгомби, затянул песню.
- Вишь, и сюда добрались развлечения – не хуже, чем на юге, - усмехнулся Кваку, кивая на парнишку.
- Вот и славно. Значит, теперь есть школа искусств? Говорят, там и молодых невест обучают. Слыханное ли дело!
- Ростовщики, перекупщики и управляющие на шелковых плантациях хотят теперь, чтобы их жены пели и танцевали. Как наложницы правителей и их приближенных. Желтый шелк изменил эти места до неузнаваемости за каких-то пару десятков лет. Совсем недавно Кхорихас был небольшим поселением. За последние три года оно разрослось до города. Правитель пригнал рабов, приказал проложить дороги, обводные и оросительные каналы. Ты видел храм в центре, напротив дворца правителя?
- Мы лишь сегодня зашли в город, - хмыкнул Амади. – С тобою вместе.
- Эх, ты, небось, и не знаешь, что за перемены произошли за последние годы в Мальтахёэ, - протянул Кваку. – Слыхал ведь, что удумал нынешний правитель? Мальчишка! – он скривился. – Сейчас ему пятнадцать, а к власти его привели, когда ему было девять. За это время он или подвинулся умом, или его чем-то опаивают… так считают в самом Мальтахёэ.
- Я слышал, что караванщики не хотят ходить в Мальтахёэ через Кхорихас, - отозвался Амади сдержанно. – Мол, здешний правитель не хочет иметь с Мальтахёэ дел, потому обкладывает караваны с краской, медью и костью непомерным налогом. Они вынуждены искать обходные пути, а это сложно. Но я мог это все предсказать еще шесть лет назад. Разве дело в этом несчастном мальчике, которому яда налили в уши?
- Несчастный мальчик – так ты его называешь, - Кваку усмехнулся.
- А что бедняге оставалось делать? Лишился обоих родителей в таком раннем возрасте! И остался наследником царского трона, не имея сил удержать его. И воли и разума, чтобы отказаться и уйти. Его жизнь висела на волоске, и он уцепился за ту единственную соломинку, что случилась под руками.
- Хороша соломинка, - пробормотал Кваку. – Слышала бы величественная Саалиндж, как ты ее только что назвал! Полагаю, восторгу ее не было бы предела.
Амади весело фыркнул, снова настороженно огляделся. Снаружи совсем стемнело, и внутри загорелись светильники. Давешняя толстая служанка принялась разносить по столам плошки с горящим жиром. Одну поставила и на их стол.
- Господа еще чего-нибудь желают? – осведомилась мрачно.
- Господа желают отдохнуть, - Амади кивнул. – У вас ведь найдутся свободные комнаты, хозяюшка?
- Свободное место в хлеву пока что есть, - она ощерилась.
- Ну, зачем ты так, - мягко укорил колдун. – Не суди по виду – да не судима будешь. Я могу заплатить вперед. Приготовь нам пару хороших комнат наверху, сразу получишь плату за ночь, за нынешний обед и завтрак поутру.
Та угрюмо кивнула. Спустя короткое время подошла, позвала их за собой. Повела по узкой каменной лестнице наверх, на четвертый этаж – буркнула, что поутру туда не так доносится шум. Амади дернул щекой, но спорить не стал.
Им выделили два небольших помещения по соседству – одну приятелю Амади, вторую – ему самому с Накато.
Девушке впервые в жизни пришлось устраиваться на ночлег в постоянной постройке. До сих пор она спала или в шатре, или под открытым небом. В пастушьих деревнях они не ночевали. Все-таки удивительное место – город! Гладкие, прохладные на ощупь светлые стены, походившие на первый взгляд на скалы, неуловимо отличались. Они не были нагреты солнцем, и в то же время от них не веяло холодом, как от остывших камней. Они не вытягивали тепло из живого тела.
У стены оказался большой крепкий ящик из древесины, высотой чуть выше колена и широкий, как лавка. На нем – кувшин и пара глиняных кружек.
Для сна на полу валялись два толстых стеганых матраса. Накато, получив разрешение Амади, свалилась на один из них и тут же заснула. День выдался утомительный и богатый на впечатления.
Глава 15. Удивительные города равнины
- Мы заплатили за одну ночь? – осведомился Амади.
- А тебя поразила внезапная забывчивость? – хмыкнул Кваку.
- Друг мой, в этом городе слишком много колдунов! Я вчера как-то об этом не подумал. Видимо, устал в дороге. Меня вполне мог заметить кто-нибудь из бывших знакомых.
- О, так темные истории о твоей ссоре с магистрами башни Ошакати – не выдумка?
- Какая уж тут выдумка, - поморщился колдун досадливо. – Идемте на ярмарку! Мне нужна новая одежда. Да и знаки на лице не лишним было бы прикрыть. Ну, и накидка Накато никуда не годится, - он кинул взгляд на девушку. – Здесь такого не носят. Женщины из горных деревень тоже не носят таких накидок. Слишком богато для горцев – столько такни хватило бы целому селению.
Девушка не решилась напоминать, что она и сама в первое время ощущала неловкость, надевая такое количество ценной материи. Это за долгие дни привыкла. Ткань, впрочем, за истекший год истрепалась и уже не выглядела так богато, как поначалу.
Люди в городе и правда одевались необычно. Не сразу, но взгляд выделял приезжих – горцев и людей степи – их в Кхорихасе было немало. Городские отличались более замысловатой одеждой. Не обязательно особенно дорогой – из тщательно выделанной, тонкой материи или большого ее количества.
Непривычно лежали на теле складки, а еще – почти вся одежда местных жителей имела швы! До сих пор сшитая одежда казалась Накато редкой диковиной.
Для начала на окраине купили пару куцых некрашеных темных накидок – для нее и колдуна. После Амади зашел в какую-то полутемную лавку и вышел оттуда с банкой снадобья. В бане для бедняков заплатили за крохотную отдельную купальню.
Если Накато просто помылась и переоделась, то Амади измазался после мытья купленным снадобьем. Девушка лишь руками всплеснула – кожа его мгновенно почернела, сделавшись даже темнее, чем у нее. По черноте он теперь уступал разве что горским пастухам.
- Что, хорош? – с ухмылкой осведомился он у нее.
- Мастер Амади, я тебя теперь и на улице могу не признать, - Накато покачала головой. – Зачем?
- Затем, что меня могут признать бывшие знакомые, - резко отозвался он. – Попадешься на глаза кому-нибудь ненароком…
Она лишь кивнула. Похоже, у ее хозяина есть могущественные враги. Неудивительно. Такой человек, как Амади, не мог не иметь врагов. Кваку ждал их за столиком с кружкой хмельного. Увидев колдуна, он только дернул головой, но говорить не стал ничего. После этого уже отправились на ярмарку. Амади оделся в городской костюм – не отличишь! Ни дать, ни взять – горец на торговле разбогател, да в городе обосновался. Теперь – зажиточный горожанин. С дочкой – или с другой родственницей.
Накато получила тунику из грубоватого беленого шелка с рукавом до локтя – такие носило большинство горожанок. Только по вороту да по краю рукава шла тонкая кайма простенькой вышивки.
Накидка оказалась из тонкой шерсти, с бледно-желтыми полосками на белом полотне. А кругом ходили девушки и женщины в ярко-желтых, в красных и синих одеждах, с разными узорами и вышивками! В бусах и браслетах. А если на нее, Накато, надеть бусы – она станет красивой, как они?
- По-моему, ты хватил лишку, Амади, стараясь не выделяться из толпы, - хмыкнул Кваку. – Гляди, как девочка смотрит на украшения!
- Ты что-то говорил вчера про центр города, - заметил тот. – Я издали видел, что там появились настоящие дворцы! Не отказался бы взглянуть вблизи.
- Дворец владыки и храм могучего Икнатона на центральной площади, - проворчал Кваку. – Возвели аккурат года два с половиной назад. Колдуны постарались! Их несколько десятков там трудилось. Если не сотен. Говорят, строили по чертежам самого правителя. Погоди-ка, - прибавил он, перебив сам себя. – Идите, я вас обоих догоню!
Дернулся куда-то в сторону. Амади пожал плечами и, кивнув Накато, направился дальше. Кваку догнал их вскоре. Молча вручил Накато бусы из разноцветных круглых камешков.
- Не балуешь ты свою помощницу, - укорил он Амади.
- Зато теперь этим занимаешься ты, - хмыкнул тот. – Ну, надевай, не бойся, - прибавил он, обращаясь к ней. – Это для тебя подарок!
Она, не веря, неумело обернула длинные бусы несколько раз вокруг шеи, расправила свисающие гроздья, как видела у других женщин. Кваку помог.
- Жаль, зеркала нет, - прошелестела она.
- Ух ты! – рассмеялся Кваку. – Кто бы сказал, что эта девушка лишь вчера спустилась впервые с гор! – он покачал головой. – Ничего, зеркало найдется. Ну, идемте! – и первым зашагал к выходу с ярмарочной площади.
Шагая вслед за Амади, Накато то и дело ловила восхищенные взгляды прохожих. Сначала это вызывало неловкость, но вскоре начало льстить.
Кваку вчера назвал ее редкостной красавицей. Редкостным экземпляром. Подобного в свой адрес она до сих пор не слышала. Да, изредка Амади или Иму говорили ей, что она красива – но она не особенно им верила. Они ее пытались ободрить, чтобы она выполнила свою задачу. Однако у чужих людей не было причин ей лгать.
*** ***
Центральная площадь могла поспорить размерами с иной горной долиной. Накато взирала на окружившие ее строения, потеряв дар речи и закаменев. И это создали человеческие руки! Не верилось.
- Дворец правителя? – с сомнением протянул сбоку Амади.
- Друг мой, - голос Кваку прозвучал укоризненно. – Неужто ты не в силах отличить земное жилище могущественного Икнатона? Только глава прочих богов может жить в доме, украшенном медью. Для владык земных есть мрамор, халцедон и малахит.
Накато просто молча таращила глаза. Так вот как выглядят дворцы!
