- Тихо! Не шевелись, - шикнул знакомый голос.
Это же ее провожатый! Последний охранник, оставшийся в живых. Воспоминания прошедшего дня тут же нахлынули.
А почему шевелиться нельзя? Девушка замерла.
Потому что, не проснувшись толком, уже знала ответ. Она опасливо приоткрыла глаза, повела в стороны головой, стараясь не выколоть себе глаза острыми соломинками.
- Не шебуршись, - повторил он. – Сено посыплется – нас тогда ничто не спасет! Не понимаю, - прибавил с беспомощной злостью. – Почему их так много, откуда они сюда собрались?! Почему именно здесь…
Сабина наконец сообразила.
Он лежал сбоку, совсем рядом. Должно быть, с вечера зарылся в сено не так глубоко, как она. Потому теперь мог видеть сквозь неплотные пучки, что происходит снаружи. А оттуда доносились грубые голоса и окрики. Ноздрей достиг запах костра и жареного мяса. Сразу захотелось есть. Они ведь вчера полдня пробегали по лесам, зарослям кустарника и горным склонам! И всё это – не евши.
И еще невесть сколько не евши придется торчать на одном месте. В этом вот стогу. Ладно хоть, влага из одежды за ночь впиталась в сено, холодно не было.
- Что они там? – шепнула, дергая его за руку.
- Не видно, - проворчал парень неохотно. – Костры жгут… не похоже, чтобы собирались скоро отсюда убраться.
Костры жгут. Она сама чует, что жгут! Может, позавтракают да уберутся? Это ведь земли Гринвальдена! Пусть самая южная окраина королевства – но здесь бывают регулярные разъезды, королевские солдаты и дружины местного маркграфа патрулируют границу. Это – луг возле одной из его деревенек. Не могут горцы так нагло и беспечно торчать здесь! В открытую. Хотя напасть на ее карету вчера все эти соображения им не помешали. И поделать ничего нельзя. Счастье, что бандиты не подозревают о присутствии двух беспомощных беглецов!
Пролежать в стогу им пришлось едва не до полудня. И пришлось бы еще дольше.
Сабина успела задремать, разморенная жарой – солнце поднялось над верхушками деревьев и начало припекать, прогревая стог. Когда ее разбудил шум.
На лугу появились поселяне. И они явно не ожидали увидеть лагерь горцев.
Горцы тоже не ждали, что кто-то заявится к их походным кострам. Но соображали они куда быстрее селян. А может, таки ждали?
Луг огласился воплями. Сперва – отдаленными, но очень скоро крики приблизились, сделались громче. К воплям добавилась ругань мужчин и испуганный визг, рыдания женщин.
Взвился пронзительный визг, и резко оборвался. Заревел совсем близко младенец.
И с другой стороны – надсадный детский рев. Вот уже плачет не один малыш, а трое или четверо. Совсем рядом раздалась ругань, вскрик, хрип. Тут и там кто-то оглушительно тонко визжал.
Сабина лежала в стогу, леденея от ужаса. Выглянуть боялась. Да что там – она шелохнуться боялась, вздохнуть поглубже!
Какофония нарастала, и от услышанного в животе скручивался холодный тяжелый комок. От собственной беспомощности трясло. Снаружи шел пир стервятников, а она могла лишь сидеть, неподвижно скрючившись. И молиться, чтобы ее со спутником случайно не обнаружили.
- Стог поджечь могут, - хрипло прошептал он, словно отвечая на невысказанные опасения.
И тут же она ощутила запах дыма, услышала треск. Где-то поблизости уже подожгли! Кто-то грубо заорал непонятное – на варварском наречии горцев. А кто-то захохотал, забулькал – и тут же послышались звуки ударов. И новая ругань, и топот, и злые крики.
Подожгут, как есть подожгут!
Неужели ей так и суждено погибнуть – сгореть внутри стога, подожженного сдуру стервятниками, ошалевшими от безнаказанности? Хотя нет: погибнуть от стрелы или удара копья. После того, как выскочит из горящего стога, обезумев от огня и дыма.
- Пожалуйста, не шевелитесь! – умоляюще прошептал спутник.
Да она и так не шевелится! Что ему вдруг в голову взбрело?! Сабина не ощущала, что она – вся как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Что это напряжение мелкой дрожью разливается по телу. И спутник это ощущает. И, понимая, чем оно вызвано, боится: не выдержит она, и рванется прочь. Прямо под удары копий, мечей и стрел. Обезумев не от огня даже, а от одной мысли.
Удивительно – стог, служивший двум беглецам укрытием, уцелел.
Совсем рядом полыхало. Отчетливо слышался треск пламени, несло гарью. Да так, что в горле безобразно першило. И приходилось закапываться лицом вглубь сена, силясь сдержать кашель. Дневной свет померк – его застил густой дым и мрачные рыжие отсветы огня. Одной донесенной ветром искры могло бы хватить, чтобы спалить ненадежное укрытие.
Но ни одна искра не долетела. Стог на краю луга остался цел.
Много позже Сабина задавалась вопросом: зачем всемогущий Творец отвел от нее со спутником беду? На что оставил ее в живых? Ответа не было. Как не было и успокоения душе. Ведь сидя в стогу и трясясь от ужаса, она не подозревала, что всё лишь начинается.
Горские бандиты спалили не только половину стогов на лугу.
В ночи Сабина со спутником бродила по останкам деревеньки. Там ночной холод не пробирал ознобом: пожар затих еще засветло, но угли на руинах домов продолжали тлеть, и от них шел жар.
Наверное, хорошо, что они поднялись сюда к полуночи, впотьмах. Меж домов тут и там валялись какие-то бревна… после нашествия варваров с юга остался страшнейший беспорядок.
Спутник помогал Сабине обойти или перешагнуть эти бревна, придерживал, не давая ей свалиться, запнувшись. Право слово, странно – почему столько дров осталось валяться просто так! И как они не сгорели. Что это за дрова, бревна, обрубки – она предпочитала не думать. И почему форма их порой кажется странной. Напоминающей что-то… что-то далекое от бревен, чурок и дров. Что именно – понять она никак не могла, да и не стремилась.
Еще нет-нет, пахло жареным мясом. Сгоревшим. Подспудно Сабина понимала, что никакого ужина они здесь не найдут.
- Это, должно, собака не успела убежать от пожара, - хмуро бурчал спутник. – Или курица какая, коза…
Да. Деревенские наверняка держали и коз, и кур. И не всех переловили и сожрали горцы – каких-то наверняка упустили. А собаки им – так вовсе без надобности…
Откуда-то едва заметно потянуло запахом дыма. Сабина принюхалась. Откуда это? Наверное, показалось.
Сюда, на широкую галерею вдоль второго этажа, она вышла, спасаясь от дам с их болтовней. Отговорилась духотой и головокружением, чтоб отделаться от них. Хвала святому Иерониму, ни одна не пожелала составить ей компанию! От застывшей на лице улыбки уже сводило скулы.
Сабина подошла к балюстраде и оперлась на нее, вглядываясь в ночной мрак. В темноте впереди расстилался дворцовый парк, расцвеченный тут и там огоньками фонарей.
Звук шагов заставил вздрогнуть. Обернулась – отец! Когда она осталась в заполненной людьми зале, принимая приветствия, ему пришлось уйти. Его позвал слуга – и судя по озабоченному виду, разговор отца ждал серьезный.
Сейчас лоб графа разгладился. Видно, какой-то неприятный вопрос был решен.
- Не слишком веселой ты выглядишь, - заметил он проницательно.
Сабина пожала плечами.
- Я вспоминаю, как мы были здесь два года назад, - отозвалась она. – На меня глядели, как на пустое место.
- Но теперь-то это не так.
- Угум, - Сабина фыркнула, отвернулась. – Только тогда это хотя бы было правдиво. А сейчас – вранье и фальшь.
- Во-первых, не вранье и не фальшь, - отозвался отец после недолгого молчания. – Тобой и правда восхищаются. Во-вторых, да, ловчая королевства вызывает куда больше интереса, чем очередная бесприданница, - он пожал плечами. – Зато – и это в-третьих – ты внушаешь им симпатию и интерес не за деньги и титулы твоих предков, а за свои собственные заслуги.
- Маловато в этом радости, - пробурчала она. – Да и заслуги сомнительны. Я ведь тогда так и не сумела доставить тело Стейна домой, - прибавила, отвечая на недоуменный взгляд.
- Ты сама вернулась живая, - ошарашено отозвался отец. – И не просто вернулась, а… если бы не ты – кто знает, как бы всё тогда повернулось! Как ты могла забрать его тело – ты все-таки слабая девушка!
- Слабая девушка – и в то же время ловчая королевства? Мне кажется, это как-то противоречит друг другу.
- Глупости, - отрезал он. – Сегодня – твой триумф. Считай, тебе представили нынче двору заново – прошлый раз едва ли кто-то вспомнит.
И как сказать, что не радует ее этот триумф?
Даже не потому, что приветствия и улыбки, радушие и любезность кажутся ненастоящими. Просто воспоминания неожиданно вырвались наружу. И им требовалось место и время. Невозможно помнить пережитое и поддерживать светскую болтовню!
- Странно, что ты вообще об этом вспомнила. – Больше года прошло!
Сабина раскрыла рот и захлопнула, не найдя слов. А что, о случившемся год назад положено забывать? Что бы ни произошло.
- Танцы скоро начнутся, - напомнил отец. – Тебе нужно быть в зале.
- Я скоро приду, - она кивнула.
И ощутила облегчение, когда он ушел, оставив ее одну.
Снова вспоминался юный стражник, с которым пришлось не один день скитаться по окраине королевства.
Повернуть к дому сразу им не удалось. Они тогда чуть не всю ночь пробродили по руинам деревеньки, в которую поднялись к ночи, когда горцы убрались. Рассвет осветил картины чудовищного разгрома. Парень тогда почти сразу прикрыл ей рукой глаза и силой уволок в лес. Но до сих пор иногда увиденное мельком снилось в кошмарах.
Уже много позже Сабина узнала – спуск горцев в южные долины Гринвальдена был давно спланирован горскими вождями. Отряды наводнили деревушки и леса приграничных владений.
Тот, памятный, случай на поле, который Сабина никак не могла забыть, был одним из множества таких же. Горцы терроризировали жителей приграничных территорий, вырезали целые деревни. Вплотную подходили к стенам замков. На стенах замка Эрнхилд тоже остались следы столкновений. Благо, невзирая на то, что род их давно обеднел, стены остались крепкими, как и двести лет назад. И горцам пришлось откатиться, подобно морской волне от берега.
Однако застрявшие вблизи пустынного южного тракта юный стражник и его еще более юная подопечная этого всего еще не знали. Они лишь настойчиво пытались отыскать тропу, на которой не придется столкнуться с очередной бандой.
Они шли тогда через лес, шарахаясь от каждой тени. От любого звука. Прятались по кустам и оврагам. Парень силился повернуть к дому – но повсюду оказывались горцы. Путь домой был отрезан. Да, они прошли через седловину – вот только горцы прошли через нее тоже. И расплескались далеко вглубь приграничных областей. И их было слишком много.
Горцы знали потайные лесные тропки не хуже местных. А может статься, и лучше.
И, чтобы не столкнуться, приходилось отступать дальше и дальше к югу. К предгорьям. Они снова перебрались через седловину, потом – дальше. А там Стейн и сам троп и тайных мест уже не знал. Так что полагаться им двоим оставалось лишь на удачу. Скверно было еще и то, что горцы могли позволить себе ходить, не скрываясь. Двоим же беглецам приходилось тщательно заметать следы. Чтобы никто не заподозрил об их присутствии.
На их удачу, варвары вели себя беспечно. И порою оставляли объедки на местах своих стоянок. Благодаря этой безалаберности беглецы не умерли с голоду.
Изредка еду они находили и в разоренных деревнях. Правда, туда заходить было жутко. Дикари, спустившись на равнину, творили страшное… а ночная мгла больше не скрывала следов зверств.
Донеслись звуки музыки, заставили встряхнуться. Кажется, начался первый танец! Отец как пить дать, будет недоволен. И непременно прочтет ей нотацию о том, как положено вести себя юной леди, если ей посчастливилось оказаться во дворце на тожествах начала лета.
То, что эта юная леди последний год торчала большей частью посреди гор, на солдатских биваках и в казармах, никого не волнует.
А уж о том, что душу гложет тоска, и вовсе не следует поминать.
Сабина со вздохом направилась в зал. Не хватало, чтобы отец сам явился за ней! Тогда он уж точно не отойдет от нее целый вечер. Будет зорко следить, чтобы она как следует играла свою роль. И чтобы выражение ее лица было ровно таким, каким и положено ему быть. С любезной и чуточку отрешенной улыбкой.
- Ах, графиня! – кто-то сунулся навстречу – не успела она зайти в зал. – Как жаль, танец уже начался! А я так надеялся, что вы составите мне партию на открытии вечера.
- О, - выдавила она, силясь припомнить – кто это такой. – Сожалею, я задержалась… было так душно.
- Но следующий танец ведь мой? – с надеждой вопросил молодой вельможа.
Как же его зовут? Они вообще представлены друг другу? Наверное, - решила Сабина. Раз уж он сам к ней сунулся.
- Само собой, - она улыбнулась ровно так, как ее учили – любезно и чуточку отрешенно.
- Ах, графиня – счастью моему нет предела! – он просиял. – Позвольте, позвольте, - и прихватил ее под локоть. Как-то совсем уж фамильярно.
Смутное чувство подсказывало, что вот так запросто хватать под локоток едва знакомых графинь не слишком-то вежливо. Но новый знакомый – кто же он, демон квадратный его дери?! – уверенно вел ее по залу, на ходу раскланиваясь с встречными и сияя, как начищенный таз.
При виде ошалевших глаз одной из вельможных тетушек, которой ее нынче представили, сделалось совсем не по себе. Кажется, это не тот человек, с которым можно вот так разгуливать под ручку.
Вот только не вырываться ведь у всех на глазах? Поставит себя в смешное положение. И вообще, может, она что-то не так поняла? В конце концов, откуда в королевском дворце, на официальном приеме, взялся человек, с которым неприлично разгуливать под руку? А еще она никак не могла сообразить, как бы ловчее спросить его – кто ж он всё-таки такой. Ну, не запомнила она всех, кому ее нынче представили.
Кавалер вел ее, уверенно лавируя среди придворных. И, судя по довольному лицу, не испытывал и тени неловкости. А вот Сабине молчаливое шествие через зал начинало казаться всё более неловким.
- Как вам нынешний прием? – осведомилась она, чтобы хоть чем-то нарушить молчание.
- О, как всегда – пышно, помпезно, - охотно отозвался кавалер. – Вам, должно быть, это нравится, не так ли?
- Да, всё очень мило, - прощебетала она и сама себя похвалила мысленно: ровно так, как и положено юной девице, очутившейся на торжестве!
- Всё-таки вы ничем не отличаетесь от прочих девиц, - самодовольно заявил нахал, чьего имени она по-прежнему не знала. – Восхищаетесь мишурой, радуетесь балу! Небось, и прибыли, чтобы подцепить жениха побогаче и познатнее, а?
Это еще что за тон?!
- Я пока не думаю о замужестве, - вежливо отозвалась Сабина, старательно удерживая на лице выражение безмятежности.
Это же ее провожатый! Последний охранник, оставшийся в живых. Воспоминания прошедшего дня тут же нахлынули.
А почему шевелиться нельзя? Девушка замерла.
Потому что, не проснувшись толком, уже знала ответ. Она опасливо приоткрыла глаза, повела в стороны головой, стараясь не выколоть себе глаза острыми соломинками.
- Не шебуршись, - повторил он. – Сено посыплется – нас тогда ничто не спасет! Не понимаю, - прибавил с беспомощной злостью. – Почему их так много, откуда они сюда собрались?! Почему именно здесь…
Сабина наконец сообразила.
Он лежал сбоку, совсем рядом. Должно быть, с вечера зарылся в сено не так глубоко, как она. Потому теперь мог видеть сквозь неплотные пучки, что происходит снаружи. А оттуда доносились грубые голоса и окрики. Ноздрей достиг запах костра и жареного мяса. Сразу захотелось есть. Они ведь вчера полдня пробегали по лесам, зарослям кустарника и горным склонам! И всё это – не евши.
И еще невесть сколько не евши придется торчать на одном месте. В этом вот стогу. Ладно хоть, влага из одежды за ночь впиталась в сено, холодно не было.
- Что они там? – шепнула, дергая его за руку.
- Не видно, - проворчал парень неохотно. – Костры жгут… не похоже, чтобы собирались скоро отсюда убраться.
Костры жгут. Она сама чует, что жгут! Может, позавтракают да уберутся? Это ведь земли Гринвальдена! Пусть самая южная окраина королевства – но здесь бывают регулярные разъезды, королевские солдаты и дружины местного маркграфа патрулируют границу. Это – луг возле одной из его деревенек. Не могут горцы так нагло и беспечно торчать здесь! В открытую. Хотя напасть на ее карету вчера все эти соображения им не помешали. И поделать ничего нельзя. Счастье, что бандиты не подозревают о присутствии двух беспомощных беглецов!
Пролежать в стогу им пришлось едва не до полудня. И пришлось бы еще дольше.
Сабина успела задремать, разморенная жарой – солнце поднялось над верхушками деревьев и начало припекать, прогревая стог. Когда ее разбудил шум.
На лугу появились поселяне. И они явно не ожидали увидеть лагерь горцев.
Горцы тоже не ждали, что кто-то заявится к их походным кострам. Но соображали они куда быстрее селян. А может, таки ждали?
Луг огласился воплями. Сперва – отдаленными, но очень скоро крики приблизились, сделались громче. К воплям добавилась ругань мужчин и испуганный визг, рыдания женщин.
Взвился пронзительный визг, и резко оборвался. Заревел совсем близко младенец.
И с другой стороны – надсадный детский рев. Вот уже плачет не один малыш, а трое или четверо. Совсем рядом раздалась ругань, вскрик, хрип. Тут и там кто-то оглушительно тонко визжал.
Сабина лежала в стогу, леденея от ужаса. Выглянуть боялась. Да что там – она шелохнуться боялась, вздохнуть поглубже!
Какофония нарастала, и от услышанного в животе скручивался холодный тяжелый комок. От собственной беспомощности трясло. Снаружи шел пир стервятников, а она могла лишь сидеть, неподвижно скрючившись. И молиться, чтобы ее со спутником случайно не обнаружили.
- Стог поджечь могут, - хрипло прошептал он, словно отвечая на невысказанные опасения.
И тут же она ощутила запах дыма, услышала треск. Где-то поблизости уже подожгли! Кто-то грубо заорал непонятное – на варварском наречии горцев. А кто-то захохотал, забулькал – и тут же послышались звуки ударов. И новая ругань, и топот, и злые крики.
Подожгут, как есть подожгут!
Неужели ей так и суждено погибнуть – сгореть внутри стога, подожженного сдуру стервятниками, ошалевшими от безнаказанности? Хотя нет: погибнуть от стрелы или удара копья. После того, как выскочит из горящего стога, обезумев от огня и дыма.
- Пожалуйста, не шевелитесь! – умоляюще прошептал спутник.
Да она и так не шевелится! Что ему вдруг в голову взбрело?! Сабина не ощущала, что она – вся как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Что это напряжение мелкой дрожью разливается по телу. И спутник это ощущает. И, понимая, чем оно вызвано, боится: не выдержит она, и рванется прочь. Прямо под удары копий, мечей и стрел. Обезумев не от огня даже, а от одной мысли.
Глава 3
Удивительно – стог, служивший двум беглецам укрытием, уцелел.
Совсем рядом полыхало. Отчетливо слышался треск пламени, несло гарью. Да так, что в горле безобразно першило. И приходилось закапываться лицом вглубь сена, силясь сдержать кашель. Дневной свет померк – его застил густой дым и мрачные рыжие отсветы огня. Одной донесенной ветром искры могло бы хватить, чтобы спалить ненадежное укрытие.
Но ни одна искра не долетела. Стог на краю луга остался цел.
Много позже Сабина задавалась вопросом: зачем всемогущий Творец отвел от нее со спутником беду? На что оставил ее в живых? Ответа не было. Как не было и успокоения душе. Ведь сидя в стогу и трясясь от ужаса, она не подозревала, что всё лишь начинается.
Горские бандиты спалили не только половину стогов на лугу.
В ночи Сабина со спутником бродила по останкам деревеньки. Там ночной холод не пробирал ознобом: пожар затих еще засветло, но угли на руинах домов продолжали тлеть, и от них шел жар.
Наверное, хорошо, что они поднялись сюда к полуночи, впотьмах. Меж домов тут и там валялись какие-то бревна… после нашествия варваров с юга остался страшнейший беспорядок.
Спутник помогал Сабине обойти или перешагнуть эти бревна, придерживал, не давая ей свалиться, запнувшись. Право слово, странно – почему столько дров осталось валяться просто так! И как они не сгорели. Что это за дрова, бревна, обрубки – она предпочитала не думать. И почему форма их порой кажется странной. Напоминающей что-то… что-то далекое от бревен, чурок и дров. Что именно – понять она никак не могла, да и не стремилась.
Еще нет-нет, пахло жареным мясом. Сгоревшим. Подспудно Сабина понимала, что никакого ужина они здесь не найдут.
- Это, должно, собака не успела убежать от пожара, - хмуро бурчал спутник. – Или курица какая, коза…
Да. Деревенские наверняка держали и коз, и кур. И не всех переловили и сожрали горцы – каких-то наверняка упустили. А собаки им – так вовсе без надобности…
*** ***
Откуда-то едва заметно потянуло запахом дыма. Сабина принюхалась. Откуда это? Наверное, показалось.
Сюда, на широкую галерею вдоль второго этажа, она вышла, спасаясь от дам с их болтовней. Отговорилась духотой и головокружением, чтоб отделаться от них. Хвала святому Иерониму, ни одна не пожелала составить ей компанию! От застывшей на лице улыбки уже сводило скулы.
Сабина подошла к балюстраде и оперлась на нее, вглядываясь в ночной мрак. В темноте впереди расстилался дворцовый парк, расцвеченный тут и там огоньками фонарей.
Звук шагов заставил вздрогнуть. Обернулась – отец! Когда она осталась в заполненной людьми зале, принимая приветствия, ему пришлось уйти. Его позвал слуга – и судя по озабоченному виду, разговор отца ждал серьезный.
Сейчас лоб графа разгладился. Видно, какой-то неприятный вопрос был решен.
- Не слишком веселой ты выглядишь, - заметил он проницательно.
Сабина пожала плечами.
- Я вспоминаю, как мы были здесь два года назад, - отозвалась она. – На меня глядели, как на пустое место.
- Но теперь-то это не так.
- Угум, - Сабина фыркнула, отвернулась. – Только тогда это хотя бы было правдиво. А сейчас – вранье и фальшь.
- Во-первых, не вранье и не фальшь, - отозвался отец после недолгого молчания. – Тобой и правда восхищаются. Во-вторых, да, ловчая королевства вызывает куда больше интереса, чем очередная бесприданница, - он пожал плечами. – Зато – и это в-третьих – ты внушаешь им симпатию и интерес не за деньги и титулы твоих предков, а за свои собственные заслуги.
- Маловато в этом радости, - пробурчала она. – Да и заслуги сомнительны. Я ведь тогда так и не сумела доставить тело Стейна домой, - прибавила, отвечая на недоуменный взгляд.
- Ты сама вернулась живая, - ошарашено отозвался отец. – И не просто вернулась, а… если бы не ты – кто знает, как бы всё тогда повернулось! Как ты могла забрать его тело – ты все-таки слабая девушка!
- Слабая девушка – и в то же время ловчая королевства? Мне кажется, это как-то противоречит друг другу.
- Глупости, - отрезал он. – Сегодня – твой триумф. Считай, тебе представили нынче двору заново – прошлый раз едва ли кто-то вспомнит.
И как сказать, что не радует ее этот триумф?
Даже не потому, что приветствия и улыбки, радушие и любезность кажутся ненастоящими. Просто воспоминания неожиданно вырвались наружу. И им требовалось место и время. Невозможно помнить пережитое и поддерживать светскую болтовню!
- Странно, что ты вообще об этом вспомнила. – Больше года прошло!
Сабина раскрыла рот и захлопнула, не найдя слов. А что, о случившемся год назад положено забывать? Что бы ни произошло.
- Танцы скоро начнутся, - напомнил отец. – Тебе нужно быть в зале.
- Я скоро приду, - она кивнула.
И ощутила облегчение, когда он ушел, оставив ее одну.
Снова вспоминался юный стражник, с которым пришлось не один день скитаться по окраине королевства.
Повернуть к дому сразу им не удалось. Они тогда чуть не всю ночь пробродили по руинам деревеньки, в которую поднялись к ночи, когда горцы убрались. Рассвет осветил картины чудовищного разгрома. Парень тогда почти сразу прикрыл ей рукой глаза и силой уволок в лес. Но до сих пор иногда увиденное мельком снилось в кошмарах.
Уже много позже Сабина узнала – спуск горцев в южные долины Гринвальдена был давно спланирован горскими вождями. Отряды наводнили деревушки и леса приграничных владений.
Тот, памятный, случай на поле, который Сабина никак не могла забыть, был одним из множества таких же. Горцы терроризировали жителей приграничных территорий, вырезали целые деревни. Вплотную подходили к стенам замков. На стенах замка Эрнхилд тоже остались следы столкновений. Благо, невзирая на то, что род их давно обеднел, стены остались крепкими, как и двести лет назад. И горцам пришлось откатиться, подобно морской волне от берега.
Однако застрявшие вблизи пустынного южного тракта юный стражник и его еще более юная подопечная этого всего еще не знали. Они лишь настойчиво пытались отыскать тропу, на которой не придется столкнуться с очередной бандой.
Они шли тогда через лес, шарахаясь от каждой тени. От любого звука. Прятались по кустам и оврагам. Парень силился повернуть к дому – но повсюду оказывались горцы. Путь домой был отрезан. Да, они прошли через седловину – вот только горцы прошли через нее тоже. И расплескались далеко вглубь приграничных областей. И их было слишком много.
Горцы знали потайные лесные тропки не хуже местных. А может статься, и лучше.
И, чтобы не столкнуться, приходилось отступать дальше и дальше к югу. К предгорьям. Они снова перебрались через седловину, потом – дальше. А там Стейн и сам троп и тайных мест уже не знал. Так что полагаться им двоим оставалось лишь на удачу. Скверно было еще и то, что горцы могли позволить себе ходить, не скрываясь. Двоим же беглецам приходилось тщательно заметать следы. Чтобы никто не заподозрил об их присутствии.
На их удачу, варвары вели себя беспечно. И порою оставляли объедки на местах своих стоянок. Благодаря этой безалаберности беглецы не умерли с голоду.
Изредка еду они находили и в разоренных деревнях. Правда, туда заходить было жутко. Дикари, спустившись на равнину, творили страшное… а ночная мгла больше не скрывала следов зверств.
Донеслись звуки музыки, заставили встряхнуться. Кажется, начался первый танец! Отец как пить дать, будет недоволен. И непременно прочтет ей нотацию о том, как положено вести себя юной леди, если ей посчастливилось оказаться во дворце на тожествах начала лета.
То, что эта юная леди последний год торчала большей частью посреди гор, на солдатских биваках и в казармах, никого не волнует.
А уж о том, что душу гложет тоска, и вовсе не следует поминать.
Сабина со вздохом направилась в зал. Не хватало, чтобы отец сам явился за ней! Тогда он уж точно не отойдет от нее целый вечер. Будет зорко следить, чтобы она как следует играла свою роль. И чтобы выражение ее лица было ровно таким, каким и положено ему быть. С любезной и чуточку отрешенной улыбкой.
- Ах, графиня! – кто-то сунулся навстречу – не успела она зайти в зал. – Как жаль, танец уже начался! А я так надеялся, что вы составите мне партию на открытии вечера.
- О, - выдавила она, силясь припомнить – кто это такой. – Сожалею, я задержалась… было так душно.
- Но следующий танец ведь мой? – с надеждой вопросил молодой вельможа.
Как же его зовут? Они вообще представлены друг другу? Наверное, - решила Сабина. Раз уж он сам к ней сунулся.
- Само собой, - она улыбнулась ровно так, как ее учили – любезно и чуточку отрешенно.
- Ах, графиня – счастью моему нет предела! – он просиял. – Позвольте, позвольте, - и прихватил ее под локоть. Как-то совсем уж фамильярно.
Смутное чувство подсказывало, что вот так запросто хватать под локоток едва знакомых графинь не слишком-то вежливо. Но новый знакомый – кто же он, демон квадратный его дери?! – уверенно вел ее по залу, на ходу раскланиваясь с встречными и сияя, как начищенный таз.
При виде ошалевших глаз одной из вельможных тетушек, которой ее нынче представили, сделалось совсем не по себе. Кажется, это не тот человек, с которым можно вот так разгуливать под ручку.
Вот только не вырываться ведь у всех на глазах? Поставит себя в смешное положение. И вообще, может, она что-то не так поняла? В конце концов, откуда в королевском дворце, на официальном приеме, взялся человек, с которым неприлично разгуливать под руку? А еще она никак не могла сообразить, как бы ловчее спросить его – кто ж он всё-таки такой. Ну, не запомнила она всех, кому ее нынче представили.
Кавалер вел ее, уверенно лавируя среди придворных. И, судя по довольному лицу, не испытывал и тени неловкости. А вот Сабине молчаливое шествие через зал начинало казаться всё более неловким.
- Как вам нынешний прием? – осведомилась она, чтобы хоть чем-то нарушить молчание.
- О, как всегда – пышно, помпезно, - охотно отозвался кавалер. – Вам, должно быть, это нравится, не так ли?
- Да, всё очень мило, - прощебетала она и сама себя похвалила мысленно: ровно так, как и положено юной девице, очутившейся на торжестве!
- Всё-таки вы ничем не отличаетесь от прочих девиц, - самодовольно заявил нахал, чьего имени она по-прежнему не знала. – Восхищаетесь мишурой, радуетесь балу! Небось, и прибыли, чтобы подцепить жениха побогаче и познатнее, а?
Это еще что за тон?!
- Я пока не думаю о замужестве, - вежливо отозвалась Сабина, старательно удерживая на лице выражение безмятежности.
