***
От ожидания ладони вспотели, пальцы заледенели, а страх обдавал с макушки до пяток горячими приливами, от которых подкашивались ноги. Неужели он так и не возьмет трубку?! Марьяна насчитала уже десять гудков и до боли искусала губы. Прогуливаясь в обеденный перерыв на заднем дворе супермаркета, в котором работала, она минут пятнадцать не могла решиться набрать сохранившийся у нее во входящих номер Барона, хотя до этого полдня настраивала себя на этот звонок. Еще пара гудков — и придется вешать трубку и навсегда забыть о наивной идее связаться с шефом напрямую... Однако, в трубке вдруг раздался певучий низкий голос.
— А ты настойчивая, волчонок... — произнес он раздраженно, с сарказмом, от которого давно заготовленные слова застряли в горле. — Чего хотела? Просто послушать мой голос? Или все-таки решишься что-нибудь произнести?
Черт, как же бесило и выбивало из колеи его обычное хамство, но в то же время он был прав — от его голоса почему-то сносило крышу. Возможно, лишь потому, что он оказался первым мужчиной, который ее поцеловал. При воспоминании об этом щеки вспыхнули, но отмалчиваться дальше она уже все равно не собиралась.
— Мне нужно встретиться с вами и поговорить лично. Хотелось бы получить разъяснения по поводу того особняка, в котором я была. И еще — поделиться своими мыслями, — кажется ей удалось произнести все это довольно уверенно. Можно сказать, она осталась собой довольна.
— Ты серьезно? — усмехнулся он холодно. Нет, даже зло.
— Совершенно серьезно.
— Звучит как приглашение на свидание, твою мать... А ты... как бы это сказать, не в том статусе, чтобы мне его назначать...
Услышав очередную грубость, Марьяна на миг стиснула зубы, чтобы не разреветься от обиды.
— Вообще-то я видела там кое-что... И это наводит на мысль, что вы не очень-то беспокоитесь о безопасности своих людей, как обещали! — уже не сдерживая злость, выпалила она.
— Что? — коротко выдохнул он. — У тебя ко мне претензии? А ты там не зарываешься, малявка? — Кажется, босс был удивлен, несмотря на то, что пытался скрыть это за своей обычной язвительностью.
— Я только хотела сказать, что... — чуть сбавила обороты она, — что если вы посылаете меня куда-то, то я хочу быть в курсе того, что происходит. Хочу знать, кто будут те люди, в чьи дома я буду лазать! И я готова сотрудничать... Потому что я кое-что выяснила про хозяина этого дома... Может быть, вас это заинтересует...
Во время мучительной паузы Марьяна пыталась побороть спазм в горле, чтобы голос не сорвался на писк, когда вновь придется говорить.
— Ах вот как... — протянул Барон уже более серьезно, но при этом еще более холодно. — Что ж... ладно... Если ты хочешь проявить себя и сама напрашиваешься, разве я стану возражать? Где ты? Через полчаса за тобой заедет машина. Чтобы была готова и не опаздывала.
Сердце у девушки ухнулось с обрыва в пропасть, да и дышать тут же стало нечем.
— Я... я не смогу прямо сейчас... — пролепетала она жалобно. — Я на работе... Меня не отпустят...
— А мне с прибором положить на твою работу, волчонок... Если уж вякаешь что-то, так будь добра ответить за базар по полной. И если придешь с какой-нибудь чепухой, я тебе голову сниму. Когда ж ты уже, б**дь, просечешь, что мы тут не на курорте отдыхаем?
Звонок скинули, и девушка медленно опустила руку с телефоном. В первый момент появилось сильное желание немедленно сбежать и спрятаться, потому что она даже не сомневалась, что ровно через полчаса за ней приедут и отвезут туда, куда прикажет Барон. Что там с ней произойдет — одному богу известно. И напросилась на это она сама... Только вот выхода у нее все равно не было... Либо она так и останется девочкой на побегушках, мнение которой никто и никогда не будет принимать в расчет, либо она все-таки постарается выяснить, что происходит, и попытается себя защитить.
После увиденного в этом чертовом особняке она больше не сомневалась, что вампиры существуют. Может быть, они совсем не такие, о каких пишут в романтической женской литературе, а обыкновенные маньяки, помешанные на крови... Но тем хуже для нее... Потому что кроме устаревших средневековых трактатов, кроме мистических и фантастических версий, она читала миллион научных теорий о чудодейственных свойствах крови, об устройстве организмов животных-вампиров, о мутациях, приводящих к самым разным последствиям, о типичных вампирских признаках, которые не совсем уж лишены смысла и очень уж походят на симптомы некоторых болезней. В свете воспоминаний из детства о девочке, повстречавшейся ей в больнице, все это уже не казалось каким-то нелепым совпадением... Это казалось опасным, очень реальным и близким, и потому даже угроза со стороны последних отморозков-бандитов выглядела менее ужасающей, чем вероятность быть растерзанной полузверем-получеловеком со странными пищевыми пристрастиями.
Когда-то очень давно она читала историю об одном каннибале, по частям живьем съевшем человека. И это был вовсе не вымысел какого-нибудь популярного автора ужастиков... Этого человека судили и посадили пожизненно... Но сколько таких маньяков еще ходило по земле, безнаказанно верша бесчинства? Нет уж, пусть лучше Барон пристрелит ее лично... Это все равно лучше, чем иметь дело с монстром в человеческом обличье один на один и не иметь возможности себя защитить...
А еще... еще она очень хорошо запомнила слова той девочки... «Твою сестру можно спасти. Она полностью излечится, если ты кое-что для нее сделаешь... Тебе всего лишь нужно найти вампира, который согласится ее обратить. Например, такого как я... Которого тянет на слабых и больных...» От одного только воспоминания об этих словах Марьяну передергивало. Но что если это правда, а другого шанса у Насти не будет?
***
Джип подъехал к КПП с вооруженной охраной. Несмотря на то, что один из охранников и водитель поприветствовали друг друга жестами, автомобиль полностью обыскали с собаками, включая багажник и днище. Затем всех попросили выйти наружу, внимательно обследовали салон, а потом ощупали и пассажиров. Марьяна думала, что они въезжают на территорию какого-то элитного поселка, однако, никакие постройки им долгое время не встречались. Красиво вымощенная камнем дорога с низенькой деревянной изгородью, выкрашенной в белый цвет, шла через тенистый лес, но вскоре вывела в роскошный парк, благоухающий цветущими клумбами, кустарниками и деревьями. За всеми переживаниями последних дней Марьяна и заметить не успела, как неожиданно в свои права вступила настоящая весна. Кажется, тут цвела сакура... Над многочисленными водными каналами, сверкающими в лучах солнца, склонились густо усыпанные бело-розовыми лепестками развесистые ветви.
Все каналы, как и дорожки, вели к одному единственному дому, больше напоминающему административное здание в авангардном стиле, а также к большому пруду перед ним. Белоснежное асимметричное строение в три этажа, легкое и полупрозрачное из-за огромных панорамных окон, идеально вписывалось в воздушность ландшафта и в пронзительную голубизну неба с белыми яркими облаками. Берега пруда были вымощены тем же белым мрамором, которым был облицован дом. Под огромными каскадными навесами, украшенными белыми, чуть трепещущими на ветерке занавесками, были установлены кожаные диваны, кресла и лежаки для отдыха. Между ними тоже благоухали цветы в огромных вазонах, а ближе к дому стоял сервированный посудой стол, готовый к трапезе, если за ним, конечно, пожелает отобедать хозяин.
Совсем оробев, Марьяна притихла и следовала за двумя сопровождающими ее людьми, молча рассматривая окружающую ее роскошь. Зона отдыха под навесами незаметно переходила в огромную веранду, совмещенную с крыльцом. Когда все они прошли в дом через широкие стеклянные двери, навстречу им выбежало три огромных немецких дога. В какой-то момент Марьяне даже показалось, что они их снесут, но те ловко и легко увернулись от столкновения, процокав когтями по мрамору мимо. За собаками, по-видимому, вышел кто-то из сопровождающих.
Обведя глазами гигантский холл, который мог бы посоперничать в роскоши и размерах с каким-нибудь концертным залом средней величины, девушке невольно вспомнились язвительные слова Барона: «Когда ж ты уже, б**дь, просечешь, что мы тут не на курорте отдыхаем?» Странным образом данное место очень уж напоминало элитный курорт, но разве этот избалованный и упивающийся богатством и властью тип когда-нибудь признает, что удача не обошла его стороной? Такая роскошная жизнь, сотни людей в подчинении и вседозволенность кого хочешь сделают тем, кем он есть — бесчувственным наглецом, который с легкостью будет вершить судьбы. Девушка недобро стиснула руки в кулаки, пока их вели по снова и снова открывающимся перед ними помещениям. От великолепного убранства, изящности и элегантности комнат слепило глаза, да еще по спине бежали мурашки от робости, будто она явилась на прием к президенту, не меньше. Это чувство ей совсем не нравилось...
Наконец перед ними раскинулась еще одна зала, сияющая золотом и ослепительной голубизной на фоне матового блеска стен и кожаной мебели цвета слоновой кости. Пронзительная лазурь пола, будто ковер из тонкого стекла, завораживала и манила. Из тонированных окон с улицы шел приглушенный бело-лунный свет, который отражался от пола и тысячами солнечных зайчиков переливался на потолке, усыпанном зеркальной мозаикой.
Где-то на другом конце залы располагалась зона отдыха. Несколько огромных круглых диванов-лежаков, усыпанных подушками, удобные кресла и журнальные столики с напитками и какими-то угощениями выстроились там в таких количествах, будто готовились принять несколько десятков самых взыскательных гостей. Правда, сейчас Марьяна видела только троих мужчин, вольготно устроившихся в креслах с бокалами в руках.
— А, волчонок! — привычный приветственный возглас Виктора разнесся по зале со странным эхом, будто они находились в пещере. — Присоединяйся к нам! Разбавь немного нашу скучную мужскую компанию.
Марьяна выдохнула и оглянулась через плечо. Ее сопровождающие молчаливо остались стоять в проходе. Им, кажется, не так повезло, их сегодня никто не пригласил к барскому столу. Стараясь не слишком демонстрировать полнейшую растерянность и удушающее волнение, девушка напрямик через весь зал направилась к Барону. Она уже почти ступила на гладкое голубое стекло, когда кто-то вдруг резко дернул ее назад, больно выкручивая руку.
— Совсем сдурела? Не видишь бассейн? Глаза разуй! — грозно пробурчал все еще больно сжимающий ее предплечье громила, а она с полнейшим ужасом и стыдом осознала, что чуть не свалилась в воду. Вот была бы потеха для отдыхающих! Впрочем, по залу и так тут же разнесся дружный мужской ржач. Румянец обжог щеки, уши, кажется, всю кожу, а ноги стали совсем ватными. Охранник отпустил ее руку, подтолкнув в нужную сторону, и она инстинктивно потерла больно нывшее плечо. Расстояние, которое ей предстояло пройти, показалось непреодолимым, да и идти вдруг совершенно расхотелось. Правда, отступать уже было поздновато... Что ж, несколько минут позора она, пожалуй, сможет выдержать... Не сахарная, не растает...
Приблизившись к троим развалившимся перед ней в креслах мужчинам, Марьяна лишь бросила на них беглый взгляд исподлобья и тут же опустила глаза. Этого взгляда оказалось достаточно, чтобы заметить, что на Викторе был махровый халат, а на двоих его гостях — дорогие деловые костюмы. Все трое взирали на нее с противными ухмылками и облапывали бесцеремонными взглядами. Оставалось только надеяться, что простая девчонка без макияжа и лоска, в дешевых китайских шмотках, да еще работающая продавцом-мерчендайзером в супермаркете ничуть их не заинтересует.
— Так и не скажешь, что ловкая воровка, да? С виду так просто милашка-отличница из педагогического... — довольно заметил Барон, обсуждая ее со своими дружками в ее же присутствии и ничуть не смущаясь. — Как думаешь, волчонок, не нужно ли мне прятать от тебя в надежные места все дорогие побрякушки? А то вдруг у тебя это уже профессиональное?
Мужчины негромко рассмеялись. А у Марьяны столь унизительное оскорбление вдруг вызвало вспышку гнева. Девушка быстро поправила выпавшие из прически тонкие пряди волос, которые щекотали лицо, и выпалила, толком не дав себе поразмыслить:
— Лучше спрячьте, — холодно посоветовала она. — Уверена, я в этом плане далеко не самая ненадежная из ваших гостей.
На несколько секунд зависла пауза, от которой противно зазвенело в ушах. Сейчас Марьяна поняла, что эхо и странная акустика были вызваны наличием в комнате бассейна. Все также не поднимая головы, она, тем не менее, заметила какое-то движение впереди. Один из мужчин вдруг прыснул, а потом дружно загоготали все трое. Смеялись долго, до слез, чуть не покатываясь в своих удобных мягких креслах, а она от всей души пожелала, чтобы они и вовсе свалились на пол.
— А она смелая и языкатая... — заметил один из гостей тоном ценителя.
— Да, иногда... Поэтому я и прозвал ее волчонком. Бывает, кусается, а, бывает, жалко поджимает хвостик и просто смотрит зло. Видимо, приворожить хочет... — Виктор хохотнул еще раз, сверкнув белоснежным оскалом.
— И где ж ты такую откопал?
— Мои люди заметили и выследили. Весь свой район обобрала и ни разу не попалась. Просто звезда... Так что я не шучу — берегите карманы... и то, что в штанах... — последний намек вновь вызвал грубый хохот, а девушка лишь стиснула зубы и огляделась по сторонам, ища, куда бы сесть. Как на зло, все ближайшие кресла располагались слишком далеко от общей компании. А стоять тут перед ними, как на сцене, было более чем неуютно.
— Ко мне, волчонок... Здесь хватит места… — приказал Барон, угадав ее замешательство и указав на широкий и мягкий подлокотник своего кресла. — Ты ведь хотела мне о чем-то рассказать… Я слушаю...
— Это личный разговор, — твердо заявила девушка, хотя почувствовала, как голос заметно дрогнул. Барон нетерпеливо постучал кончиками пальцев по журнальному столику.
— Мне нечего скрывать от моих друзей и партнёров, да и с тобой у нас личных разговоров быть не может… пока я сам этого не захочу.
Так и не найдя, куда тут можно присесть, Марьяна осталась стоять. Только упрямо качнула головой и сцепила на груди руки, обхватив себя. Идти в когти к этому зверю ей совсем не хотелось. Она пока что совершенно не умела брать под контроль те чувства и ощущения, что он вызывал в ней своими прикосновениями.
— Вы не предупредили меня, что хозяин того особняка — сумасшедший маньяк! У него тонны замороженной донорской крови в подвале, на жилом этаже все окна замурованы, а в спальне еще и дверь от сейфа, которая запирается изнутри! — Разозлившись на этого наглого самовлюблённого болвана, Марьяна выпалила все на одном дыхании, вся кипя от возмущения. Кажется, на лицах мужчин не промелькнула и тень удивления. Один из них, полноватый, но холеный и просто сияющий от лоска блондин лет двадцати пяти, лишь лениво приподнял брови и бросил немного скептический вопросительный взгляд на Барона. Другой надменно ухмыльнулся. Он очень напоминал Марьяне хитрого сытого кота, который все же следил за ней с внимательностью хищника, привыкшего к охоте на более слабых. Азиатский разрез глаз усиливал сходство, а негромкий мурлыкающий голос дополнил образ.
