Никто никогда не слышал от него никаких странных рассказов о том нападении. Он предпочитал держать эту тайну при себе... Возможно, считал, что в новом месте ему все равно никто бы не поверил... Сомневаюсь, что он и мне захотел бы рассказать что-нибудь полезное... Тем более что в две тысячи десятом году он скончался по естественным причинам, так что пообщаться с ним уже не представляется возможным. — Юля сделала паузу, чтобы посмотреть, какое впечатление произвела на своего работодателя, но Никита неподвижно сидел в кресле, откинувшись на спинку и глядя в пустоту. По его лицу невозможно было понять, что он чувствует и тем более, о чем он думает.
— Что-то еще? — будто очнулся он.
— Во-вторых, — тут же продолжила девушка-детектив, — следствие слишком напрягаться не стало, и то дело было квалифицировано как нападение дикого животного. Показания потерпевшего, видно, просто не взяли в расчет... Слишком они не соответствовали общей картине повреждений... Возможно, сочли, что он помешался со страха, или ему померещилось что-то не то... До этого захолустья до сих пор несколько часов даже летом пробираться по бездорожью от ближайшего отделения полиции... Да и специалистов там, прямо скажем, днем с огнем не сыщешь... Двадцать лет назад, надо полагать, ситуация была ничем не лучше... Так что все благополучно замяли... Тем более, что жертва осталась жива...
— Что ж, кажется, все не так плохо, как могло быть... — как-то безэмоционально прокомментировал Ник историю о своем прошлом, к которому так долго не мог вернуться. Воспоминания о тех временах всегда повергали его в мрачную отрешенность, и сейчас он пока не мог реагировать на все иначе. Тем не менее, это было далеко не все, что ему было нужно. — Как насчет того, что предшествовало всем этим событиям? — задумчиво спросил он. — Ты знаешь, что меня интересует...
— Да... Что ж... Кое-что любопытное удалось раскопать в архивах и старых газетах. Недалеко от того места располагалась военная база. Где-то за неделю до того, как тебя нашли в лесу, обессиленным и потерявшим память, там, вроде бы, наблюдалась какая-то необычная активность. Местные жители отметили, что приезжало намного больше военной техники, чем обычно, а стрельбу, вроде бы, слышали не только на полигоне, но и в окрестных лесах... В основном старожилы предполагают, что шла какая-то спецоперация... охота на преступную группировку, возможно... Это совпадение показалось мне странным... Не находишь?
— Возможно... Но все это как всегда только предположения... — безразличным эхом отозвался Ник.
— Еще раз напомню, что речь идет о событиях двадцатилетней давности... — снова слегка завелась Юля в ответ на его скепсис. — К тому же военные уж точно не будут передо мной отчитываться о своих секретных мероприятиях... Но если ты хочешь знать мое профессиональное мнение, я считаю, что это была охота на вампиров... среди них был и ты, но тебе каким-то образом повезло... Со временем я раскопаю доказательства.
Ник вздохнул. Он не очень-то привык делиться с кем-нибудь деталями о тех событиях, и теперь чувствовал себя в присутствии этой очаровательной ищейки несколько уязвимым. Конечно, он поведал ей далеко не все, но кое-что пришлось, а до чего-то она и сама додумалась. Самым паршивым было то, что он и правда не помнил ничего, что происходило с ним до событий тех злополучных дней, а эти дни как раз отпечатались в памяти особенно ярко, хотя больше всего на свете он хотел бы забыть именно их. Он очнулся в лесу, в снегу, весь трясясь от боли и холода, задыхаясь и захлебываясь собственной кровью, ни черта не соображая и не имея сил пошевелиться. Единственное, что ему удалось, это согнуть трясущуюся руку в локте и кое-как ощупать то, что пронизывало его невыносимой адской болью, не давая ни дышать, ни расслабиться ни на секунду, ни даже плакать. Под пальцами он ощутил горячее, пропитанное живой, струящейся из всех щелей влагой, мягкое месиво. Потрясение от осознания того, что в груди у него зияла огромная дыра, породило крик ужаса и отчаяния, но он лишь бессильно застрял в горле, в котором клокотала кровь, а через пару секунд еще и рвота. Задыхаясь и истекая кровью, он терял сознание и снова приходил в себя, беззвучно рыдая от боли, а затем опять проваливался в черную бездну, надеясь, что никогда из нее не вернется к полному кошмара существованию. Да... таким он помнит свое возрождение... Но он так до сих пор и не знает, кто он, почему его пытались убить, почему он выжил тогда и кто его спас, указав путь во вновь обретенной жизни...
— Это все? — лишь уточнил он сухо, как взыскательный профессор на экзамене. Девушка и правда опять разволновалась, но не нашлась, как выкрутиться.
— Все.
Никита встал, прошелся по комнате, раздумывая, стоит ли посвящать ее еще в какие-нибудь детали, чтобы ускорить процесс, и остановился у окна. Там, в черноте парка, гулял теплый весенний ветер, шумели деревья, на них набухали почки, распускались клейкие листочки, без остановки кипела лесная жизнь, поскрипывали где-то вдалеке громоздкие ржавые конструкции каруселей, обсыпалась штукатурка и краска с полуразрушенных фасадов, а надо всем этим проносились безумные облака и светила прячущаяся за ними призрачная луна. Мужчина прикрыл глаза.
— И никаких предположений о моем возможном возрасте?
— Пока нет, но я продолжу расследование, — твердо ответила она, но потом голос ее немного смягчился. — Ну, и если тебя все-таки интересует мое мнение, ты довольно молодой вампир, очень безответственный, очень самовлюбленный и очень наглый.
— Ты со мной флиртуешь? — расплылся в улыбке Ник.
— Нет! — девушка поднялась с места, как бы собираясь уходить. — Я просто хочу сказать, что для дальнейшей работы мне бы не помешала более подробная информация. Ты же сам что-то знаешь обо всем этом, но скрываешь, правильно?
Ник медленно развернулся к Юле и поймал ее взгляд.
— Умная девочка, — похвалил он, почувствовав, как потеплели ее щеки от румянца. — Только работать тебе придется с тем, что есть.
— Тогда я оставлю за собой право найти то, что мне нужно, самостоятельно, — она снова гордо вздернула подбородок. Ник рассмеялся, одновременно наблюдая, как она уверенно берет со стола оставленную там ранее сумочку и вешает ее на плечо.
— Ты что, правда рассчитываешь свалить отсюда просто так?
— Никита... Я прошу тебя... — ее голос тут же ослаб, даже сменил тональность.
— Просто подойди сюда, — приказал он, использовав зов и жадно прислушиваясь к ее отклику. Юля дрогнула, пошатнулась на тоненьких шпильках, облизала губы и сглотнула. — Не заставляй меня применять силу. Ты же знаешь, что я бы никогда не тронул тебя, если бы ты сама не хотела.
Она не двинулась с места, но дыхание ее участилось и стало более глубоким, жадным, горячим. Девушка еще пыталась с собой бороться, но требовательный и властный приказ самца не оставлял выбора. Иногда Юле казалось, что он совсем не тот, за кого себя выдает или кем кажется, и тогда ей становилось рядом с ним не по себе. Ее охватывала паника, тревога, растерянность. Хотелось либо убежать и спрятаться, либо внимать каждому его слову и жесту, преданно заглядывая в глаза и исполняя любое его желание. Сумочка выпала у нее из рук, она развернулась и взглянула на Ника осуждающим, обреченным взглядом. Но вот он улыбнулся краем губ — многообещающе, развратно, призывно, и она ответила ему такой же порочной улыбкой женщины, готовой сейчас для него на все.
Ворвавшись в собственную квартиру ураганом, Марьяна захлопнула дверь, совсем не рассчитав силу, и она грохнула в полуночной тишине, наверняка разбудив соседей. Впрочем, сейчас ей было совсем не до вежливости. Всю ее трясло крупной дрожью от пережитого кошмара. Хотелось забаррикадироваться в собственной комнате, забраться под кровать или в шкаф, укутавшись одеялом, и сидеть там тихо-тихо, не дыша, пока ощущение преследования и опасности не исчезнет вместе с утренними лучами солнца. Только не могла же она до смерти перепугать и Настю... Та и так наверняка сходила с ума из-за ее позднего отсутствия. Это ей еще повезло, что мама с папой работали сегодня в ночную смену и потому ей не придется отчитываться перед ними. Но вот сестренка... Что делать с ней? Она ведь сейчас начнет задавать вопросы...
Прижавшись спиной к запертой на все замки входной двери, девушка затравленно всматривалась в темный коридор, ведущий на кухню. Нет, там никого не было. Просто какая-то тень мелькнула на улице за окном — наверное, птица. Нужно будет плотно задвинуть шторы. Ну почему их квартира располагалась на первом этаже? Раньше она никогда не задумывалась о том, как это может быть опасно, а теперь даже решетки на окнах не казались ей надежной защитой.
Все еще дрожа с ног до головы, она на цыпочках пробралась в спальню и тихонько приоткрыла дверцу платяного шкафа, чтобы переодеться.
— Ты что, была у него? — Неожиданный вопрос сестры из темноты заставил вздрогнуть. Она все же надеялась, что та спит себе крепким сном.
— Д-да... — не оборачиваясь, выдавила из себя Марьяна.
— Ну и как?
— Да ничего особенного... — В голосе отчетливо звучал страх и неестественное напряжение.
— У вас что, уже все было? — не унималась эта любопытная Варвара, от которой Марьяна уже ожидала любого подвоха.
— Настя! — попыталась возмутиться она, но тут же смягчилась после следующих слов сестры.
— Я надеялась, что ты расскажешь мне, как это бывает...
Марьяна глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.
— У нас ничего не было... — наконец выдавила из себя она, краснея.
— Что-то не верится... — скептически заметил веселый голосок с кровати напротив.
— Честное слово...
— Но ты теперь и по ночам будешь пропадать?
— Ну уж нет! — возмутилась Марьяна, но тут же потеряла запал. — Надеюсь, что нет...
— А я бы хотела, чтобы да. Ну в смысле, если бы я была на твоем месте и если бы у меня с моим парнем все было хорошо... — сегодня эта неугомонная явно была в ударе. Неплохо было бы ей подыграть, но у Марьяны совсем не осталось сил, чтобы что-то выдумывать, лгать и лицедействовать. Девушка никак не стала комментировать последнее замечание сестры, быстро разделась, натянула самую теплую свою пижаму, чистые носки и с головой забралась под одеяло.
— Эй! — окликнула ее Настя.
— Ммм? — неохотно подала голос она.
— Я думала, мы поболтаем...
— Я ужасно устала, Настюш... давай в другой раз...
— Другой раз... другой раз... — недовольно проворчал девичий голос. — Ты вечно так говоришь... и тебя дома постоянно не бывает...
Это было абсолютной правдой. В последнее время Марьяна чувствовала, что слишком ушла в свои проблемы. Она уставала на работе, пыталась помогать по хозяйству маме и, конечно же, обчищала чужие карманы, всякий раз умирая от страха, что попадется, а Барон и не подумает ее защищать. Теперь еще ко всему добавилась кража со взломом в очень странном доме... Что если хозяин этого ужасного места найдет ее? Ей тогда точно не жить... Оборвав внутренний монолог, девушка заставила себя ответить.
— Я знаю... прости... Давай поболтаем... — покорно согласилась она. — Чем ты сегодня занималась?
— Печатала реферат по истории... — нехотя пробубнила сестра.
— На какую тему?
— Я бы предпочла поговорить про тебя... — прозвучало упрямо и не очень-то весело.
— Черт, говорю же, я еще ничего такого не пробовала...
— Вообще-то я не это имела в виду! — возмутилась Настя и села на кровати. — Твой парень очень странный тип. Мне кажется, он вообще тебя не любит, раз поступает с тобой так. Я видела, что ты снова возвращалась домой одна и что тебе было страшно. Он не подвез тебя, хотя уже далеко за полночь. Почему ты позволяешь так к себе относиться?
Ее непредсказуемость и прямолинейность ставили в тупик и порой бесили, но сейчас почему-то все это попало в точку.
— Мой парень... он... — Марьяна попыталась что-то объяснить, но тут же замолчала и зажмурилась, чувствуя, как из глаз потекли горячие обжигающие слезы. Кажется, «ее парень» подставил ее по полной! Даже не проверил, к кому посылает! Но самым ужасным было то, что он и дальше будет посылать ее в другие места... где она постоянно будет рисковать собственной жизнью. Что если когда-нибудь она попадется?! Хорошо, если хозяева ограбленного дома вызовут полицию... А если они окажутся плохими людьми и захотят разделаться с ней лично?! Она даже не сможет себя защитить... Никто за нее не заступится! И ей негде будет от них укрыться. Этот дом, эта квартира, ее семья — были единственным убежищем, но теперь она даже их подвергает риску. О чем она только думала, когда начала воровать, когда переступила черту, за которую нельзя было заходить?!
— Эй, ты чего? — Настя подскочила с кровати и тут же оказалась рядом, присев на край ее постели. Она попыталась отодвинуть одеяло, но Марьяна не позволила. Тогда сестренка навалилась сверху, сжав ее в объятьях. — Янка! Ну ты чего?! Не плачь, пожалуйста! И немедленно расскажи, что произошло, иначе я маме позвоню!
Боже, только не это!
— Я... меня... — Марьяна изо всех сил боролась с жестоким спазмом в горле, причиняющим боль и не дающим говорить и дышать. — Меня, кажется, парень бросил... — прошептала она, испытывая к себе отвращение из-за этой очередной лжи.
На некоторое время сжимающая ее в объятьях девушка замерла и притихла. Кажется, просто прислушивалась к ее всхлипываниям. Почему-то от ее тепла и защиты стало намного легче и безопаснее, а еще вдруг появились новые силы и уверенность. Разве все, что она делала, было напрасно и ради пустяков? Разве не стоили ее усилия того, чтобы у Насти все было в порядке?
— Ну и черт с ним... Он все равно никогда мне не нравился, — заявила вдруг сестра очень серьезным тоном.
— Ты ведь даже его не видела ни разу, — невольно улыбнулась Марьяна сквозь слезы.
— А мне незачем на него смотреть, если ты из-за него постоянно в плохом настроении.
— Вообще-то ты права... Я бы такого ни за что не привела знакомить с родителями и с тобой...
— Вот видишь! А, значит, хватит плакать! — Настя проворно перелезла через Марьяну, улеглась у стенки и по-свойски влезла под одеяло, снова крепко обнимая сестру со спины. — А ну-ка спи давай! Уже и так час ночи, а тебе завтра рано вставать.
На некоторое время в комнате повисла тишина. Тепло и надежные объятья будто дарили новую жизнь. Какой же дурочкой она была, если хотя бы на секунду сомневалась в правильности своих действий. Все же в их положении это был единственный выход... А текущие проблемы она обязательно решит — Марьяна была уверена в этом.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, уже совсем успокоившись.
— Больно, только когда смеюсь... — хмыкнула пригревшаяся сзади сестренка.
— У тебя что-то болит?!
— Да нет же... Просто старый анекдот. Ничего у меня не болит... Янка, ты только не попади ни в какую беду, пожалуйста... Хорошо? — прошептала девушка и крепче притиснула ее к себе.
Дыхание на миг оборвалось от страшного осознания, что Настя обо всем догадывается, только не хочет говорить напрямую... Впрочем, нет... Откуда она может обо всем знать? Ведь она всегда так осторожна...
— Я... постараюсь... — прошептала Марьяна в ответ и закрыла глаза. После пережитых тревог и кошмаров сон уже путал ее мысли и заставил отяжелеть веки.
— Что-то еще? — будто очнулся он.
— Во-вторых, — тут же продолжила девушка-детектив, — следствие слишком напрягаться не стало, и то дело было квалифицировано как нападение дикого животного. Показания потерпевшего, видно, просто не взяли в расчет... Слишком они не соответствовали общей картине повреждений... Возможно, сочли, что он помешался со страха, или ему померещилось что-то не то... До этого захолустья до сих пор несколько часов даже летом пробираться по бездорожью от ближайшего отделения полиции... Да и специалистов там, прямо скажем, днем с огнем не сыщешь... Двадцать лет назад, надо полагать, ситуация была ничем не лучше... Так что все благополучно замяли... Тем более, что жертва осталась жива...
— Что ж, кажется, все не так плохо, как могло быть... — как-то безэмоционально прокомментировал Ник историю о своем прошлом, к которому так долго не мог вернуться. Воспоминания о тех временах всегда повергали его в мрачную отрешенность, и сейчас он пока не мог реагировать на все иначе. Тем не менее, это было далеко не все, что ему было нужно. — Как насчет того, что предшествовало всем этим событиям? — задумчиво спросил он. — Ты знаешь, что меня интересует...
— Да... Что ж... Кое-что любопытное удалось раскопать в архивах и старых газетах. Недалеко от того места располагалась военная база. Где-то за неделю до того, как тебя нашли в лесу, обессиленным и потерявшим память, там, вроде бы, наблюдалась какая-то необычная активность. Местные жители отметили, что приезжало намного больше военной техники, чем обычно, а стрельбу, вроде бы, слышали не только на полигоне, но и в окрестных лесах... В основном старожилы предполагают, что шла какая-то спецоперация... охота на преступную группировку, возможно... Это совпадение показалось мне странным... Не находишь?
— Возможно... Но все это как всегда только предположения... — безразличным эхом отозвался Ник.
— Еще раз напомню, что речь идет о событиях двадцатилетней давности... — снова слегка завелась Юля в ответ на его скепсис. — К тому же военные уж точно не будут передо мной отчитываться о своих секретных мероприятиях... Но если ты хочешь знать мое профессиональное мнение, я считаю, что это была охота на вампиров... среди них был и ты, но тебе каким-то образом повезло... Со временем я раскопаю доказательства.
Ник вздохнул. Он не очень-то привык делиться с кем-нибудь деталями о тех событиях, и теперь чувствовал себя в присутствии этой очаровательной ищейки несколько уязвимым. Конечно, он поведал ей далеко не все, но кое-что пришлось, а до чего-то она и сама додумалась. Самым паршивым было то, что он и правда не помнил ничего, что происходило с ним до событий тех злополучных дней, а эти дни как раз отпечатались в памяти особенно ярко, хотя больше всего на свете он хотел бы забыть именно их. Он очнулся в лесу, в снегу, весь трясясь от боли и холода, задыхаясь и захлебываясь собственной кровью, ни черта не соображая и не имея сил пошевелиться. Единственное, что ему удалось, это согнуть трясущуюся руку в локте и кое-как ощупать то, что пронизывало его невыносимой адской болью, не давая ни дышать, ни расслабиться ни на секунду, ни даже плакать. Под пальцами он ощутил горячее, пропитанное живой, струящейся из всех щелей влагой, мягкое месиво. Потрясение от осознания того, что в груди у него зияла огромная дыра, породило крик ужаса и отчаяния, но он лишь бессильно застрял в горле, в котором клокотала кровь, а через пару секунд еще и рвота. Задыхаясь и истекая кровью, он терял сознание и снова приходил в себя, беззвучно рыдая от боли, а затем опять проваливался в черную бездну, надеясь, что никогда из нее не вернется к полному кошмара существованию. Да... таким он помнит свое возрождение... Но он так до сих пор и не знает, кто он, почему его пытались убить, почему он выжил тогда и кто его спас, указав путь во вновь обретенной жизни...
— Это все? — лишь уточнил он сухо, как взыскательный профессор на экзамене. Девушка и правда опять разволновалась, но не нашлась, как выкрутиться.
— Все.
Никита встал, прошелся по комнате, раздумывая, стоит ли посвящать ее еще в какие-нибудь детали, чтобы ускорить процесс, и остановился у окна. Там, в черноте парка, гулял теплый весенний ветер, шумели деревья, на них набухали почки, распускались клейкие листочки, без остановки кипела лесная жизнь, поскрипывали где-то вдалеке громоздкие ржавые конструкции каруселей, обсыпалась штукатурка и краска с полуразрушенных фасадов, а надо всем этим проносились безумные облака и светила прячущаяся за ними призрачная луна. Мужчина прикрыл глаза.
— И никаких предположений о моем возможном возрасте?
— Пока нет, но я продолжу расследование, — твердо ответила она, но потом голос ее немного смягчился. — Ну, и если тебя все-таки интересует мое мнение, ты довольно молодой вампир, очень безответственный, очень самовлюбленный и очень наглый.
— Ты со мной флиртуешь? — расплылся в улыбке Ник.
— Нет! — девушка поднялась с места, как бы собираясь уходить. — Я просто хочу сказать, что для дальнейшей работы мне бы не помешала более подробная информация. Ты же сам что-то знаешь обо всем этом, но скрываешь, правильно?
Ник медленно развернулся к Юле и поймал ее взгляд.
— Умная девочка, — похвалил он, почувствовав, как потеплели ее щеки от румянца. — Только работать тебе придется с тем, что есть.
— Тогда я оставлю за собой право найти то, что мне нужно, самостоятельно, — она снова гордо вздернула подбородок. Ник рассмеялся, одновременно наблюдая, как она уверенно берет со стола оставленную там ранее сумочку и вешает ее на плечо.
— Ты что, правда рассчитываешь свалить отсюда просто так?
— Никита... Я прошу тебя... — ее голос тут же ослаб, даже сменил тональность.
— Просто подойди сюда, — приказал он, использовав зов и жадно прислушиваясь к ее отклику. Юля дрогнула, пошатнулась на тоненьких шпильках, облизала губы и сглотнула. — Не заставляй меня применять силу. Ты же знаешь, что я бы никогда не тронул тебя, если бы ты сама не хотела.
Она не двинулась с места, но дыхание ее участилось и стало более глубоким, жадным, горячим. Девушка еще пыталась с собой бороться, но требовательный и властный приказ самца не оставлял выбора. Иногда Юле казалось, что он совсем не тот, за кого себя выдает или кем кажется, и тогда ей становилось рядом с ним не по себе. Ее охватывала паника, тревога, растерянность. Хотелось либо убежать и спрятаться, либо внимать каждому его слову и жесту, преданно заглядывая в глаза и исполняя любое его желание. Сумочка выпала у нее из рук, она развернулась и взглянула на Ника осуждающим, обреченным взглядом. Но вот он улыбнулся краем губ — многообещающе, развратно, призывно, и она ответила ему такой же порочной улыбкой женщины, готовой сейчас для него на все.
ГЛАВА 1.8.
Ворвавшись в собственную квартиру ураганом, Марьяна захлопнула дверь, совсем не рассчитав силу, и она грохнула в полуночной тишине, наверняка разбудив соседей. Впрочем, сейчас ей было совсем не до вежливости. Всю ее трясло крупной дрожью от пережитого кошмара. Хотелось забаррикадироваться в собственной комнате, забраться под кровать или в шкаф, укутавшись одеялом, и сидеть там тихо-тихо, не дыша, пока ощущение преследования и опасности не исчезнет вместе с утренними лучами солнца. Только не могла же она до смерти перепугать и Настю... Та и так наверняка сходила с ума из-за ее позднего отсутствия. Это ей еще повезло, что мама с папой работали сегодня в ночную смену и потому ей не придется отчитываться перед ними. Но вот сестренка... Что делать с ней? Она ведь сейчас начнет задавать вопросы...
Прижавшись спиной к запертой на все замки входной двери, девушка затравленно всматривалась в темный коридор, ведущий на кухню. Нет, там никого не было. Просто какая-то тень мелькнула на улице за окном — наверное, птица. Нужно будет плотно задвинуть шторы. Ну почему их квартира располагалась на первом этаже? Раньше она никогда не задумывалась о том, как это может быть опасно, а теперь даже решетки на окнах не казались ей надежной защитой.
Все еще дрожа с ног до головы, она на цыпочках пробралась в спальню и тихонько приоткрыла дверцу платяного шкафа, чтобы переодеться.
— Ты что, была у него? — Неожиданный вопрос сестры из темноты заставил вздрогнуть. Она все же надеялась, что та спит себе крепким сном.
— Д-да... — не оборачиваясь, выдавила из себя Марьяна.
— Ну и как?
— Да ничего особенного... — В голосе отчетливо звучал страх и неестественное напряжение.
— У вас что, уже все было? — не унималась эта любопытная Варвара, от которой Марьяна уже ожидала любого подвоха.
— Настя! — попыталась возмутиться она, но тут же смягчилась после следующих слов сестры.
— Я надеялась, что ты расскажешь мне, как это бывает...
Марьяна глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.
— У нас ничего не было... — наконец выдавила из себя она, краснея.
— Что-то не верится... — скептически заметил веселый голосок с кровати напротив.
— Честное слово...
— Но ты теперь и по ночам будешь пропадать?
— Ну уж нет! — возмутилась Марьяна, но тут же потеряла запал. — Надеюсь, что нет...
— А я бы хотела, чтобы да. Ну в смысле, если бы я была на твоем месте и если бы у меня с моим парнем все было хорошо... — сегодня эта неугомонная явно была в ударе. Неплохо было бы ей подыграть, но у Марьяны совсем не осталось сил, чтобы что-то выдумывать, лгать и лицедействовать. Девушка никак не стала комментировать последнее замечание сестры, быстро разделась, натянула самую теплую свою пижаму, чистые носки и с головой забралась под одеяло.
— Эй! — окликнула ее Настя.
— Ммм? — неохотно подала голос она.
— Я думала, мы поболтаем...
— Я ужасно устала, Настюш... давай в другой раз...
— Другой раз... другой раз... — недовольно проворчал девичий голос. — Ты вечно так говоришь... и тебя дома постоянно не бывает...
Это было абсолютной правдой. В последнее время Марьяна чувствовала, что слишком ушла в свои проблемы. Она уставала на работе, пыталась помогать по хозяйству маме и, конечно же, обчищала чужие карманы, всякий раз умирая от страха, что попадется, а Барон и не подумает ее защищать. Теперь еще ко всему добавилась кража со взломом в очень странном доме... Что если хозяин этого ужасного места найдет ее? Ей тогда точно не жить... Оборвав внутренний монолог, девушка заставила себя ответить.
— Я знаю... прости... Давай поболтаем... — покорно согласилась она. — Чем ты сегодня занималась?
— Печатала реферат по истории... — нехотя пробубнила сестра.
— На какую тему?
— Я бы предпочла поговорить про тебя... — прозвучало упрямо и не очень-то весело.
— Черт, говорю же, я еще ничего такого не пробовала...
— Вообще-то я не это имела в виду! — возмутилась Настя и села на кровати. — Твой парень очень странный тип. Мне кажется, он вообще тебя не любит, раз поступает с тобой так. Я видела, что ты снова возвращалась домой одна и что тебе было страшно. Он не подвез тебя, хотя уже далеко за полночь. Почему ты позволяешь так к себе относиться?
Ее непредсказуемость и прямолинейность ставили в тупик и порой бесили, но сейчас почему-то все это попало в точку.
— Мой парень... он... — Марьяна попыталась что-то объяснить, но тут же замолчала и зажмурилась, чувствуя, как из глаз потекли горячие обжигающие слезы. Кажется, «ее парень» подставил ее по полной! Даже не проверил, к кому посылает! Но самым ужасным было то, что он и дальше будет посылать ее в другие места... где она постоянно будет рисковать собственной жизнью. Что если когда-нибудь она попадется?! Хорошо, если хозяева ограбленного дома вызовут полицию... А если они окажутся плохими людьми и захотят разделаться с ней лично?! Она даже не сможет себя защитить... Никто за нее не заступится! И ей негде будет от них укрыться. Этот дом, эта квартира, ее семья — были единственным убежищем, но теперь она даже их подвергает риску. О чем она только думала, когда начала воровать, когда переступила черту, за которую нельзя было заходить?!
— Эй, ты чего? — Настя подскочила с кровати и тут же оказалась рядом, присев на край ее постели. Она попыталась отодвинуть одеяло, но Марьяна не позволила. Тогда сестренка навалилась сверху, сжав ее в объятьях. — Янка! Ну ты чего?! Не плачь, пожалуйста! И немедленно расскажи, что произошло, иначе я маме позвоню!
Боже, только не это!
— Я... меня... — Марьяна изо всех сил боролась с жестоким спазмом в горле, причиняющим боль и не дающим говорить и дышать. — Меня, кажется, парень бросил... — прошептала она, испытывая к себе отвращение из-за этой очередной лжи.
На некоторое время сжимающая ее в объятьях девушка замерла и притихла. Кажется, просто прислушивалась к ее всхлипываниям. Почему-то от ее тепла и защиты стало намного легче и безопаснее, а еще вдруг появились новые силы и уверенность. Разве все, что она делала, было напрасно и ради пустяков? Разве не стоили ее усилия того, чтобы у Насти все было в порядке?
— Ну и черт с ним... Он все равно никогда мне не нравился, — заявила вдруг сестра очень серьезным тоном.
— Ты ведь даже его не видела ни разу, — невольно улыбнулась Марьяна сквозь слезы.
— А мне незачем на него смотреть, если ты из-за него постоянно в плохом настроении.
— Вообще-то ты права... Я бы такого ни за что не привела знакомить с родителями и с тобой...
— Вот видишь! А, значит, хватит плакать! — Настя проворно перелезла через Марьяну, улеглась у стенки и по-свойски влезла под одеяло, снова крепко обнимая сестру со спины. — А ну-ка спи давай! Уже и так час ночи, а тебе завтра рано вставать.
На некоторое время в комнате повисла тишина. Тепло и надежные объятья будто дарили новую жизнь. Какой же дурочкой она была, если хотя бы на секунду сомневалась в правильности своих действий. Все же в их положении это был единственный выход... А текущие проблемы она обязательно решит — Марьяна была уверена в этом.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, уже совсем успокоившись.
— Больно, только когда смеюсь... — хмыкнула пригревшаяся сзади сестренка.
— У тебя что-то болит?!
— Да нет же... Просто старый анекдот. Ничего у меня не болит... Янка, ты только не попади ни в какую беду, пожалуйста... Хорошо? — прошептала девушка и крепче притиснула ее к себе.
Дыхание на миг оборвалось от страшного осознания, что Настя обо всем догадывается, только не хочет говорить напрямую... Впрочем, нет... Откуда она может обо всем знать? Ведь она всегда так осторожна...
— Я... постараюсь... — прошептала Марьяна в ответ и закрыла глаза. После пережитых тревог и кошмаров сон уже путал ее мысли и заставил отяжелеть веки.
