Успокаивало только то, что все кругом покоилось в гробовой тишине. Похоже, парк все-таки был мертв, и желающие посетить его отсутствовали.
Уже в который раз девушка попыталась ответить себе на вопрос, почему кто-то мог захотеть жить в таком месте. Почему-то найти логических объяснений этому не получалось. Возможно, просто днем тут было не так уж неприятно. Все же отсутствие лишних глаз, природа, пение птиц, белочки всякие и ежики имели свою прелесть, особенно для какого-нибудь отшельника-мизантропа, желающего жить в городе и по возможности не соприкасаться с «прелестями» цивилизации. Тем не менее, состояние парка и построек вызывало удручающее впечатление, да и в целом место казалось небезопасным, особенно для человека небедного, решившего окружить себя предметами роскоши. Неужели он делал ставку на то, что на него никогда не выйдут плохие люди? Или был настолько бесстрашен и уверен в собственной способности за себя постоять, что не нуждался ни в охране, ни в сигнализации, ни в надежных замках, ни в близости человеческого присутствия, в первую очередь органов по охране общественного порядка, здоровья и благополучия?
Все эти вопросы разом отпали, когда Марьяна наконец вышла по центральной аллее к поместью. От вида этого мрачного и в то же время удивительно прекрасного здания закружилась голова и невольно открылся рот. Да уж — похоже, хозяин этого места был эстетом со странными склонностями к чему-то готическому... Конечно, усадебный стиль восемнадцатого века северной столицы не имел ни малейшего отношения к готике, но мрачный упадок, в который пришел особняк, вызывал именно такую ассоциацию.
Первой в глаза бросалась огромная ажурная лестница в форме подковы, манящая гостей в свои объятья и ведущая к главному входу на втором этаже. Белые кружева ее кованых перил были различимы даже в темноте и, должно быть, поистине эффектно выглядели днем. Только вот главный вход предназначался для желанных гостей, а не для воришек, поэтому Марьяне пришлось прервать бесцельное созерцание и поискать какое-нибудь окошко на доступной высоте, через которое она могла бы проникнуть в дом.
Барон заверил ее, что хозяин сейчас находился в отъезде, поэтому ей ничего не грозило. Никаких сторожевых псов у него не было, сигнализацией и камерами слежения он тоже не обзавелся. Заглядывая в бездонную черноту окон, Марьяна дрожала, как в лихорадке. Она и правда чувствовала себя сейчас нездоровой: руки и ноги заледенели, по спине бежал озноб, а щеки неистово горели. Она раньше никогда не вламывалась в чужие дома, а это все-таки было более серьезное преступление, чем таскать кошельки, и за него грозило более суровое наказание...
Первым делом она натянула тонкие перчатки и обошла здание кругом, потолкав все окна: все оказались запертыми. Из-за перепада высоты с одной стороны здания окна шли почти вровень с землей, с другой они уже находились на уровне нормального первого этажа. Перепад был довольно большой, и девушка прикинула, что первые, видимо, вели в какое-то полуподвальное помещение, а вторые именно на первый этаж. Она без колебаний выбрала вторые. Идея сразу оказаться в каких-то складских или технических заброшенных комнатах ей совсем не понравилась. Выбрав одно из окон, она достала старый перочинный нож, подаренный ей Кабаном. Старинные окна изнутри запирались на обычные щеколды, и она без труда поддела одну из них, немного расковыряв подгнившую деревянную раму. Окно раскрылось с легким треском. Изнутри пахнуло ароматом новой мебели — едва уловимой композицией из запахов древесины, лака, краски и нового текстиля. Так обычно пахнет в только что отремонтированных и обставленных квартирах. Что ж — первое впечатление было приятным. Она скорее ожидала чего-то более подходящего для подобного места: плесени, грибка, гниения.
Еще изнутри повеяло покоем и тишиной. Все, вроде бы, шло как надо, дом наверняка был пуст, как ей и обещали, но сердце почему-то все равно билось в горле, и она никак не могла заставить себя перелезть через подоконник, хотя уже обшарила светом фонарика пол и кое-какие предметы мебели. Помещение показалось ей небольшим — какая-то комната отдыха с камином и с красивым паркетом, зеркалами на стенах и изящными диванчиками, выстроившимися по периметру. Марьяна выдохнула, стиснула зубы и заставила себя забраться на подоконник и спрыгнуть на пол. Несколько секунд она стояла, не двигаясь, все ожидая, что сейчас на нее кто-нибудь накинется... Но ничего не произошло. Девушка начала осторожно двигаться к центру комнаты на негнущихся ногах, одновременно оглядываясь по сторонам.
Поразмыслив об этом еще накануне, Марьяна решила проникнуть в дом с бокового фасада, чтобы потом последовательно обходить каждый этаж, не возвращаясь обратно. Сейчас она находилась в левом крыле, и ей предстояло пройти этаж по всей длине, осматривая каждый его закоулок. В первой комнате она не нашла ничего примечательного. Картины на стенах висели, но не те. Оставалось только надеяться, что то самое полотно хранится не в каком-нибудь недоступном тайнике, а точно так же вывешено на видном месте в одной из зал. Иначе зачем было бы его приобретать за бешеные деньги, если им потом нельзя было бы любоваться? Идея о том, что его можно было бы перепродать, как-то сразу не пришла ей в голову. Впрочем, все это было не ее дело. Ей только нужно было украсть то, что приказали, доставить, куда следует, и передать тому, кому велено, при этом не попавшись. По-видимому, для нее, как для новичка, специально подобрали такое простое дело, чтобы она его не провалила...
Планировка особняка, как и у всех усадеб и дворцов того времени, оказалась стандартной — бесконечный коридор тянулся на всю длину этажа, а вдоль него шли разные комнаты: маленькие, средние и побольше, обставленные и отделанные каждая в своем неповторимом стиле. Все они казались довольно-таки бесполезными с практической точки зрения и отдавали холодом. Зеленый каминный зал с шелковыми обоями, покрытыми растительным орнаментом, с бархатными шторами на окнах и шикарно отделанной изразцовой печью. Охотничий каминный зал с ружьями на стенах и картинами со сценками охоты. Голубая столовая с каким-то столпотворением античных богов и героев на расписном потолке, с красиво сервированным серебром столом и несколькими сервантами для посуды. Белая спальня с золотыми часами, кроватью под балдахином и с изящными павлинами на стенах. Все это имело ровно тот же вид, что и в дворцах-музеях, которые Марьяна часто посещала с сестрой и мамой в детстве, когда их семьи еще не коснулись тяжелые испытания. Сразу чувствовалось, что в этих комнатах никто не живет. Их просто воссоздали в первозданном виде с роскошью и со вкусом. За ними, видимо, следили, чтобы поддерживать здесь чистоту и порядок, но мало кто на самом деле по ним хотя бы прохаживался, не то что проводил здесь время...
На второй этаж вела шикарная мраморная лестница. Белые ступени, многочисленные рельефы и барельефы на стенах, а также античные статуи полуобнаженных дев, воинов и амуров нежно оттеняли своей белизной бирюзу стен, угадывающуюся в луче фонарика и в слабом свете луны, струящемся из огромных окон. Закинув голову, Марьяна пыталась рассмотреть все новые и новые фрески на потолке, медленно и бесшумно поднимаясь вверх, зачарованная и ошеломленная такой красотой. Что за человек мог здесь жить совершенно один? Делился ли он хоть с кем-нибудь всей этой роскошью? Приглашал ли гостей? Устраивал ли какие-нибудь приемы? Может быть, сдавал особняк в аренду для каких-нибудь мероприятий? От своих более обеспеченных сверстниц она слышала, что даже исторические особняки часто снимали для проведения свадеб или юбилеев. Она и мечтать не могла о подобном, даже считала это ненужным пафосом, но сейчас она отлично понимала тех, кто имел возможность наслаждаться такой красотой... О таком стоило мечтать и к такому стоило стремиться... Погруженная в любование, она на время даже забыла о своем страхе, и на ее губах цвела восторженная улыбка.
Попав в огромный, холодный и пустынный холл второго этажа, колонны которого уносились ввысь живописными столпами, она завороженно остановилась, переводя дыхание. Как жаль, что ей нельзя было включить свет и в полной мере насладиться всем этим великолепием! Впрочем, даже в темноте она очень живо представляла себе, какие тут можно было бы устраивать приемы и балы, как тут мог бы раздаваться звонкий смех и изысканная классическая музыка, как пары могли бы кружиться в танце или слушать концерты в камерной атмосфере. Только взяв себя в руки, она смогла сосредоточиться на дальнейших поисках.
Большую часть второго этажа занимали огромные пустые бальные залы с бесконечными рядами высоких арочных окон, зеркал и подсвечников, со сверкающим при свете луны инкрустированным паркетом и целым пантеоном богов на потолках. Однако, нужной картины не оказалось и здесь.
Винтовая лестница, расположенная в боковой башне здания, привела ее на третий и последний этаж. Тут что-то заставило ее насторожиться, потому что даже воздух здесь поменялся... От него веяло жизнью, он был пропитан множеством запахов, довольно приятных, свидетельствующих о том, что кто-то находился здесь довольно часто. А еще, немного обследовав интерьеры фонариком, Марьяна поняла, что отличался этот этаж еще и обстановкой. Комнаты внизу стояли практически полупустые. Здесь же царил уют тщательно и со вкусом обставленных помещений. Кроме того, роскошную мебель в том же дворцовом стиле уже дополняли практичные предметы быта, а не только бесполезные украшения. На диванах были разложены расшитые подушки, на креслах лежали пледы, на столиках и тумбочках — веерами были разбросаны журналы, книги и какие-то бумаги. Никакого паркета тут не было. Все полы покрывала шахматная плитка, ковры или шкуры животных. Картин на стенах стало заметно больше. Книжные шкафы ломились от книг, посуды, статуэток, ваз и прочих предметов. Кое-где даже можно было обнаружить небрежно брошенную одежду.
Скорее всего, весь третий этаж претерпел полную перепланировку. Смежных комнат Марьяна тут практически не обнаружила, и это тоже придавало каждому отдельному помещению уюта. Попав в великолепно обставленный кабинет из просторного холла, она сначала чуть было не завопила на весь дом, потому что случайно наткнулась лучиком фонарика на рыцарские доспехи. Рассмеявшись над своей трусостью, она внимательнейшим образом исследовала всю обстановку, а затем рассмотрела каждую картину на стенах. Оказалось их тут шестьдесят три — увлекшись, она специально их посчитала.
С книжных полок на нее смотрели корешки огромных фолиантов с золотыми и серебряными вензелями. Соблазн вытащить хотя бы один и полистать был настолько велик, что ей пришлось просто бить себя по рукам, чтобы этого не делать. Впрочем, она тут же отвлеклась на груду разложенных на огромном письменном столе бумаг, исписанных каллиграфическим почерком. Временем на чтение она совсем не располагала, но от охватившего азарта и любопытства она не смогла удержаться и даже провела по ним пальцами в перчатках. И какие же тут были красивые письменные принадлежности! Тяжелые золотые перьевые ручки, золотые же автоматические карандаши, органайзеры из красного дерева и цельного камня, малахитовые настольные часы и роскошная настольная лампа тоже на малахитовой подставке...
Среди всего этого классического великолепия обнаружился ультрасовременный ноутбук, огромный плоский телевизор на стене, а также музыкальный центр с гигантскими колонками. Марьяна попыталась представить себе, как музыка из особняка разносится ночами по пустынному парку и тут же оборвала свои мысли. Увлекшись фантазиями, она совершенно забыла о времени. Оказывается, она провела в особняке уже больше получаса, но так и не нашла то, зачем сюда пришла.
Обойдя почти весь этаж в ускоренном темпе, она также обнаружила гигантскую ванную комнату с огромным джакузи посередине, которое отражалось в многочисленных зеркалах. Похоже, хозяину этого места нравилось любоваться собой не меньше, чем всей окружающей его красотой. Кстати, почему-то он уже начинал нравиться и ей самой.
Почти бегом проскочив гостиную с камином, столовую, домашний кинотеатр, оранжерею и даже зал для фитнеса, девушка подошла к последней оставшейся комнате — по-видимому, спальне. Взгляд невольно остановился на огромной тяжеловесной и грубой распахнутой железной двери, больше подошедшей бы для сейфа или для хранилища золотых слитков в каком-нибудь банке. Марьяна сглотнула. Передвинуть эту дверь было довольно тяжело, поэтому она обошла ее, чтобы осмотреть снаружи. Не обнаружив там ни ручки, ни замка, она перешла к осмотру внутренней стороны и невольно опешила. Там располагалась клавиатура для набора кода, довольно большой замок-вертушка, который она, скорее всего, не смогла бы провернуть самостоятельно, а еще, кажется, считыватель отпечатка пальца. Ноги как-то сразу ослабли, а во рту пересохло, когда Марьяна попыталась себе представить, зачем кому-то запирать себя изнутри на сейфовую дверь и кодовый замок. Неужели здешнему обитателю все-таки было так страшно в одиночестве, что он пытался обезопасить себя таким странным образом? Что ж... Может быть, в этом был смысл... Только вот что-то еще во всем этом вдруг ее напрягло.
Марьяна посветила фонариком вглубь комнаты за железной дверью. О, это действительно оказалась шикарная королевская спальня — вся в белом роскошном текстиле и золотом блеске! Огромная кровать под балдахином, мягкие ковры, меха, шелка, тончайшей работы резная мебель и всевозможные предметы роскоши от изящных светильников и ошеломляющей люстры до захватывающего дух трюмо с инкрустациями и зеркалом в витой золотой раме. И все же от этой комнаты веяло опасностью...
К горлу быстро подобрался знакомый страх, который тут же перехватил дыхание и яростно вгрызся в живот. Эта комната показалась ей вдруг слишком темной. Слишком. Будто чья-то гробница. Она не хотела туда входить, хотя она, кажется, оставалась последним местом в доме, где могла находиться эта чертова картина. Кроме подвала, само собой. Девушка стиснула зубы, до боли сжала в руке фонарик и жадно втянула носом воздух. Туда нужно было зайти и все внимательно осмотреть. Возможно, даже обшарить комоды и шкафы... ведь не могла же она уйти отсюда ни с чем. Барон тогда точно больше не будет с ней таким милым... Она еще помнила, как он порезал ей шею в первый день их знакомства, и ничуть не сомневалась, что он мог на этом и не остановиться.
Превозмогая панику, Марьяна шагнула в спальню и в первую очередь подошла к зашторенному окну. Выждав несколько секунд, будто боялась увериться в своих подозрениях, девушка отдернула тяжелую портьеру в сторону и тут же в ужасе отпрянула. За портьерой шла глухая стена. Метнувшись ко второму, а затем и к третьему окну, она обнаружила ровно то же самое и резко обернулась в сторону выхода, вдруг ощутив жар, панику, дрожь и удушье. Она, вроде бы, никогда не страдала клаустрофобией, но в данный момент прекрасно понимала тех, кто не переносил замкнутых пространств. Желание поскорее удрать отсюда казалось непреодолимым, но, боже, как же глупо и трусливо было бежать, уже практически достигнув цели.
Уже в который раз девушка попыталась ответить себе на вопрос, почему кто-то мог захотеть жить в таком месте. Почему-то найти логических объяснений этому не получалось. Возможно, просто днем тут было не так уж неприятно. Все же отсутствие лишних глаз, природа, пение птиц, белочки всякие и ежики имели свою прелесть, особенно для какого-нибудь отшельника-мизантропа, желающего жить в городе и по возможности не соприкасаться с «прелестями» цивилизации. Тем не менее, состояние парка и построек вызывало удручающее впечатление, да и в целом место казалось небезопасным, особенно для человека небедного, решившего окружить себя предметами роскоши. Неужели он делал ставку на то, что на него никогда не выйдут плохие люди? Или был настолько бесстрашен и уверен в собственной способности за себя постоять, что не нуждался ни в охране, ни в сигнализации, ни в надежных замках, ни в близости человеческого присутствия, в первую очередь органов по охране общественного порядка, здоровья и благополучия?
Все эти вопросы разом отпали, когда Марьяна наконец вышла по центральной аллее к поместью. От вида этого мрачного и в то же время удивительно прекрасного здания закружилась голова и невольно открылся рот. Да уж — похоже, хозяин этого места был эстетом со странными склонностями к чему-то готическому... Конечно, усадебный стиль восемнадцатого века северной столицы не имел ни малейшего отношения к готике, но мрачный упадок, в который пришел особняк, вызывал именно такую ассоциацию.
Первой в глаза бросалась огромная ажурная лестница в форме подковы, манящая гостей в свои объятья и ведущая к главному входу на втором этаже. Белые кружева ее кованых перил были различимы даже в темноте и, должно быть, поистине эффектно выглядели днем. Только вот главный вход предназначался для желанных гостей, а не для воришек, поэтому Марьяне пришлось прервать бесцельное созерцание и поискать какое-нибудь окошко на доступной высоте, через которое она могла бы проникнуть в дом.
Барон заверил ее, что хозяин сейчас находился в отъезде, поэтому ей ничего не грозило. Никаких сторожевых псов у него не было, сигнализацией и камерами слежения он тоже не обзавелся. Заглядывая в бездонную черноту окон, Марьяна дрожала, как в лихорадке. Она и правда чувствовала себя сейчас нездоровой: руки и ноги заледенели, по спине бежал озноб, а щеки неистово горели. Она раньше никогда не вламывалась в чужие дома, а это все-таки было более серьезное преступление, чем таскать кошельки, и за него грозило более суровое наказание...
Первым делом она натянула тонкие перчатки и обошла здание кругом, потолкав все окна: все оказались запертыми. Из-за перепада высоты с одной стороны здания окна шли почти вровень с землей, с другой они уже находились на уровне нормального первого этажа. Перепад был довольно большой, и девушка прикинула, что первые, видимо, вели в какое-то полуподвальное помещение, а вторые именно на первый этаж. Она без колебаний выбрала вторые. Идея сразу оказаться в каких-то складских или технических заброшенных комнатах ей совсем не понравилась. Выбрав одно из окон, она достала старый перочинный нож, подаренный ей Кабаном. Старинные окна изнутри запирались на обычные щеколды, и она без труда поддела одну из них, немного расковыряв подгнившую деревянную раму. Окно раскрылось с легким треском. Изнутри пахнуло ароматом новой мебели — едва уловимой композицией из запахов древесины, лака, краски и нового текстиля. Так обычно пахнет в только что отремонтированных и обставленных квартирах. Что ж — первое впечатление было приятным. Она скорее ожидала чего-то более подходящего для подобного места: плесени, грибка, гниения.
Еще изнутри повеяло покоем и тишиной. Все, вроде бы, шло как надо, дом наверняка был пуст, как ей и обещали, но сердце почему-то все равно билось в горле, и она никак не могла заставить себя перелезть через подоконник, хотя уже обшарила светом фонарика пол и кое-какие предметы мебели. Помещение показалось ей небольшим — какая-то комната отдыха с камином и с красивым паркетом, зеркалами на стенах и изящными диванчиками, выстроившимися по периметру. Марьяна выдохнула, стиснула зубы и заставила себя забраться на подоконник и спрыгнуть на пол. Несколько секунд она стояла, не двигаясь, все ожидая, что сейчас на нее кто-нибудь накинется... Но ничего не произошло. Девушка начала осторожно двигаться к центру комнаты на негнущихся ногах, одновременно оглядываясь по сторонам.
Поразмыслив об этом еще накануне, Марьяна решила проникнуть в дом с бокового фасада, чтобы потом последовательно обходить каждый этаж, не возвращаясь обратно. Сейчас она находилась в левом крыле, и ей предстояло пройти этаж по всей длине, осматривая каждый его закоулок. В первой комнате она не нашла ничего примечательного. Картины на стенах висели, но не те. Оставалось только надеяться, что то самое полотно хранится не в каком-нибудь недоступном тайнике, а точно так же вывешено на видном месте в одной из зал. Иначе зачем было бы его приобретать за бешеные деньги, если им потом нельзя было бы любоваться? Идея о том, что его можно было бы перепродать, как-то сразу не пришла ей в голову. Впрочем, все это было не ее дело. Ей только нужно было украсть то, что приказали, доставить, куда следует, и передать тому, кому велено, при этом не попавшись. По-видимому, для нее, как для новичка, специально подобрали такое простое дело, чтобы она его не провалила...
Планировка особняка, как и у всех усадеб и дворцов того времени, оказалась стандартной — бесконечный коридор тянулся на всю длину этажа, а вдоль него шли разные комнаты: маленькие, средние и побольше, обставленные и отделанные каждая в своем неповторимом стиле. Все они казались довольно-таки бесполезными с практической точки зрения и отдавали холодом. Зеленый каминный зал с шелковыми обоями, покрытыми растительным орнаментом, с бархатными шторами на окнах и шикарно отделанной изразцовой печью. Охотничий каминный зал с ружьями на стенах и картинами со сценками охоты. Голубая столовая с каким-то столпотворением античных богов и героев на расписном потолке, с красиво сервированным серебром столом и несколькими сервантами для посуды. Белая спальня с золотыми часами, кроватью под балдахином и с изящными павлинами на стенах. Все это имело ровно тот же вид, что и в дворцах-музеях, которые Марьяна часто посещала с сестрой и мамой в детстве, когда их семьи еще не коснулись тяжелые испытания. Сразу чувствовалось, что в этих комнатах никто не живет. Их просто воссоздали в первозданном виде с роскошью и со вкусом. За ними, видимо, следили, чтобы поддерживать здесь чистоту и порядок, но мало кто на самом деле по ним хотя бы прохаживался, не то что проводил здесь время...
На второй этаж вела шикарная мраморная лестница. Белые ступени, многочисленные рельефы и барельефы на стенах, а также античные статуи полуобнаженных дев, воинов и амуров нежно оттеняли своей белизной бирюзу стен, угадывающуюся в луче фонарика и в слабом свете луны, струящемся из огромных окон. Закинув голову, Марьяна пыталась рассмотреть все новые и новые фрески на потолке, медленно и бесшумно поднимаясь вверх, зачарованная и ошеломленная такой красотой. Что за человек мог здесь жить совершенно один? Делился ли он хоть с кем-нибудь всей этой роскошью? Приглашал ли гостей? Устраивал ли какие-нибудь приемы? Может быть, сдавал особняк в аренду для каких-нибудь мероприятий? От своих более обеспеченных сверстниц она слышала, что даже исторические особняки часто снимали для проведения свадеб или юбилеев. Она и мечтать не могла о подобном, даже считала это ненужным пафосом, но сейчас она отлично понимала тех, кто имел возможность наслаждаться такой красотой... О таком стоило мечтать и к такому стоило стремиться... Погруженная в любование, она на время даже забыла о своем страхе, и на ее губах цвела восторженная улыбка.
Попав в огромный, холодный и пустынный холл второго этажа, колонны которого уносились ввысь живописными столпами, она завороженно остановилась, переводя дыхание. Как жаль, что ей нельзя было включить свет и в полной мере насладиться всем этим великолепием! Впрочем, даже в темноте она очень живо представляла себе, какие тут можно было бы устраивать приемы и балы, как тут мог бы раздаваться звонкий смех и изысканная классическая музыка, как пары могли бы кружиться в танце или слушать концерты в камерной атмосфере. Только взяв себя в руки, она смогла сосредоточиться на дальнейших поисках.
Большую часть второго этажа занимали огромные пустые бальные залы с бесконечными рядами высоких арочных окон, зеркал и подсвечников, со сверкающим при свете луны инкрустированным паркетом и целым пантеоном богов на потолках. Однако, нужной картины не оказалось и здесь.
Винтовая лестница, расположенная в боковой башне здания, привела ее на третий и последний этаж. Тут что-то заставило ее насторожиться, потому что даже воздух здесь поменялся... От него веяло жизнью, он был пропитан множеством запахов, довольно приятных, свидетельствующих о том, что кто-то находился здесь довольно часто. А еще, немного обследовав интерьеры фонариком, Марьяна поняла, что отличался этот этаж еще и обстановкой. Комнаты внизу стояли практически полупустые. Здесь же царил уют тщательно и со вкусом обставленных помещений. Кроме того, роскошную мебель в том же дворцовом стиле уже дополняли практичные предметы быта, а не только бесполезные украшения. На диванах были разложены расшитые подушки, на креслах лежали пледы, на столиках и тумбочках — веерами были разбросаны журналы, книги и какие-то бумаги. Никакого паркета тут не было. Все полы покрывала шахматная плитка, ковры или шкуры животных. Картин на стенах стало заметно больше. Книжные шкафы ломились от книг, посуды, статуэток, ваз и прочих предметов. Кое-где даже можно было обнаружить небрежно брошенную одежду.
Скорее всего, весь третий этаж претерпел полную перепланировку. Смежных комнат Марьяна тут практически не обнаружила, и это тоже придавало каждому отдельному помещению уюта. Попав в великолепно обставленный кабинет из просторного холла, она сначала чуть было не завопила на весь дом, потому что случайно наткнулась лучиком фонарика на рыцарские доспехи. Рассмеявшись над своей трусостью, она внимательнейшим образом исследовала всю обстановку, а затем рассмотрела каждую картину на стенах. Оказалось их тут шестьдесят три — увлекшись, она специально их посчитала.
С книжных полок на нее смотрели корешки огромных фолиантов с золотыми и серебряными вензелями. Соблазн вытащить хотя бы один и полистать был настолько велик, что ей пришлось просто бить себя по рукам, чтобы этого не делать. Впрочем, она тут же отвлеклась на груду разложенных на огромном письменном столе бумаг, исписанных каллиграфическим почерком. Временем на чтение она совсем не располагала, но от охватившего азарта и любопытства она не смогла удержаться и даже провела по ним пальцами в перчатках. И какие же тут были красивые письменные принадлежности! Тяжелые золотые перьевые ручки, золотые же автоматические карандаши, органайзеры из красного дерева и цельного камня, малахитовые настольные часы и роскошная настольная лампа тоже на малахитовой подставке...
Среди всего этого классического великолепия обнаружился ультрасовременный ноутбук, огромный плоский телевизор на стене, а также музыкальный центр с гигантскими колонками. Марьяна попыталась представить себе, как музыка из особняка разносится ночами по пустынному парку и тут же оборвала свои мысли. Увлекшись фантазиями, она совершенно забыла о времени. Оказывается, она провела в особняке уже больше получаса, но так и не нашла то, зачем сюда пришла.
Обойдя почти весь этаж в ускоренном темпе, она также обнаружила гигантскую ванную комнату с огромным джакузи посередине, которое отражалось в многочисленных зеркалах. Похоже, хозяину этого места нравилось любоваться собой не меньше, чем всей окружающей его красотой. Кстати, почему-то он уже начинал нравиться и ей самой.
Почти бегом проскочив гостиную с камином, столовую, домашний кинотеатр, оранжерею и даже зал для фитнеса, девушка подошла к последней оставшейся комнате — по-видимому, спальне. Взгляд невольно остановился на огромной тяжеловесной и грубой распахнутой железной двери, больше подошедшей бы для сейфа или для хранилища золотых слитков в каком-нибудь банке. Марьяна сглотнула. Передвинуть эту дверь было довольно тяжело, поэтому она обошла ее, чтобы осмотреть снаружи. Не обнаружив там ни ручки, ни замка, она перешла к осмотру внутренней стороны и невольно опешила. Там располагалась клавиатура для набора кода, довольно большой замок-вертушка, который она, скорее всего, не смогла бы провернуть самостоятельно, а еще, кажется, считыватель отпечатка пальца. Ноги как-то сразу ослабли, а во рту пересохло, когда Марьяна попыталась себе представить, зачем кому-то запирать себя изнутри на сейфовую дверь и кодовый замок. Неужели здешнему обитателю все-таки было так страшно в одиночестве, что он пытался обезопасить себя таким странным образом? Что ж... Может быть, в этом был смысл... Только вот что-то еще во всем этом вдруг ее напрягло.
Марьяна посветила фонариком вглубь комнаты за железной дверью. О, это действительно оказалась шикарная королевская спальня — вся в белом роскошном текстиле и золотом блеске! Огромная кровать под балдахином, мягкие ковры, меха, шелка, тончайшей работы резная мебель и всевозможные предметы роскоши от изящных светильников и ошеломляющей люстры до захватывающего дух трюмо с инкрустациями и зеркалом в витой золотой раме. И все же от этой комнаты веяло опасностью...
К горлу быстро подобрался знакомый страх, который тут же перехватил дыхание и яростно вгрызся в живот. Эта комната показалась ей вдруг слишком темной. Слишком. Будто чья-то гробница. Она не хотела туда входить, хотя она, кажется, оставалась последним местом в доме, где могла находиться эта чертова картина. Кроме подвала, само собой. Девушка стиснула зубы, до боли сжала в руке фонарик и жадно втянула носом воздух. Туда нужно было зайти и все внимательно осмотреть. Возможно, даже обшарить комоды и шкафы... ведь не могла же она уйти отсюда ни с чем. Барон тогда точно больше не будет с ней таким милым... Она еще помнила, как он порезал ей шею в первый день их знакомства, и ничуть не сомневалась, что он мог на этом и не остановиться.
Превозмогая панику, Марьяна шагнула в спальню и в первую очередь подошла к зашторенному окну. Выждав несколько секунд, будто боялась увериться в своих подозрениях, девушка отдернула тяжелую портьеру в сторону и тут же в ужасе отпрянула. За портьерой шла глухая стена. Метнувшись ко второму, а затем и к третьему окну, она обнаружила ровно то же самое и резко обернулась в сторону выхода, вдруг ощутив жар, панику, дрожь и удушье. Она, вроде бы, никогда не страдала клаустрофобией, но в данный момент прекрасно понимала тех, кто не переносил замкнутых пространств. Желание поскорее удрать отсюда казалось непреодолимым, но, боже, как же глупо и трусливо было бежать, уже практически достигнув цели.
