– Ну, он сильно поправился. Стал какой-то широкомордый. В нём можно узнать того самого, кто приходил тогда. Но если бы, я заранее не знала, что это он…
– То есть, если бы он подошёл к вашей кассе делать заказ, вы бы его не узнали и приняли, так?
– Да.
– Уважаемый защитник, – вставил своё слово судья. – А позвольте теперь вас спросить, какое отношение к делу имеет внешность вашего подзащитного?
– Я погляжу свидетель сильно изменилась со времени нашей последней встречи, если я не ошибаюсь, в следственном комитете. Хочу сказать, что и моему подзащитному тоже свойственно меняться.
– Будем надеяться, не только внешне и в лучшую сторону. Если вопросов больше нет, вызываю следующего свидетеля. Млечин Юрий Васильевич. Юлия Николаевна, можете занять место в зале.
Кассирша присела в зал для слушателей, а пристав вызвал другого свидетеля. Если Юлию с осени узнать было почти невозможно, то вот кассир Юрий ничем не изменился. Всё те же кроссовки, тот же спортивный костюм, и как в прошлый раз почти никогда не выпускает айфон из рук. Судья ему прочитал ту же речь, что и кассирше об ответственности за ложные показания, но, глядя на поведение молодого человека, счёл нужным ещё и добавить:
– И ещё, суд также предупреждает вас о том, что во время заседания запрещена аудиозапись, видеосъёмка и фотографирование. Поэтому мы вас попросим отключить свой телефон, или лучше сдать его судебному приставу.
Парень выбрал второе. Без айфона его лицо, казалось, стало выглядеть серьёзнее. Судья, меж тем, продолжил:
– Итак, по существу, что же произошло в октябре в тот субботний вечер?
– Было очень мало народу, несмотря на субботу. У меня была смена до нулей…
– Давайте, по существу, о том, что было мало народу уже сообщила свидетельница Устрялова. Что значит смена до нулей?
Слово попросила директриса "Макдоналдса":
– Ваша честь. Юра употребил профессиональный жаргон. Фраза "до нулей" означает, что его рабочее время должно оканчиваться в полночь.
– Так и говорите, молодой человек, – удовлетворённо кивнул судья. – У вас была смена до полуночи в тот день, правильно?
– Правильно. Мы стояли вдвоём на разных кассах с Юлькой. И подсудимый подошёл к её кассе. Потребовал деньги, угрожая пистолетом. А я, внезапно вспомнил, что в таких случаях мы должны открывать кассу и слушаться грабителя.
– Вы давно работаете в "Макдоналдсе"? – Задала вопрос прокурор.
– Полгода где-то, в сентябре я устроился.
– Наверное, поэтому вы не забыли инструктаж работы на кассовом аппарате. Просто вот ваша коллега, почему-то растерялась.
– Да, в тот день, я считался ещё новеньким.
– Что потом?
– Потом грабитель меня похвалил и уже не требовал, а вежливо попросил открыть свою кассу и отдать деньги из неё.
В зале раздался непродолжительный хохот, на что судья попросил тишины и продолжил:
– И вы подчинились подсудимому?
– Да, конечно! Я ведь тоже полный профан в оружии. Настоящий ствол от пневматики не отличу.
– Гособвинение желает задать вопрос молодому человеку?
– Нет, ваша честь – ответила прокурор. – Кажется, с этими показаниями всё итак ясно.
– Защита? – Обратился судья к адвокату.
– Скажите, Юрий. – Начал Виктор Фёдорович, – А вы запомнили внешность предполагаемого преступника? Ведь по политике вашей компании, вы не только должны выполнять все просьбы грабителя, но и обязаны зафиксировать в голове особые приметы. Так может, всё-таки, это был не мой подзащитный?
– Нет, я уверен, что запомнил грабителя хорошо. Вижу его всего лишь третий раз в жизни – сначала в "Маке", потом на опознании, и теперь в суде. И, невзирая на изменения его внешности, уверен, что это он.
Повисло непродолжительное молчание в воздухе, которое прервал судья:
– Если ни у кого больше вопросов к свидетелю Млечину нет, то, молодой человек, мы вас отпускаем в зал для слушателей, и вызываем последнего свидетеля Фаизрахманова Тимура Сафаралиевича.
Пристав вызвал свидетеля-менеджера из коридора. Судья зачитал ему права, тот расписался у секретаря, и первый вопрос, который больше всего интересовал суд:
– Насколько я понимаю, вы не простой представитель штата компании "Макдоналдс", а руководитель?
– Да, ваша честь. – Ответил Фаизрахманов. – Моя должность официально называется "свинг-менеджер".
– Хорошо. Тогда поясните суду, где вы находились в момент ограбления. И, пожалуйста, поподробней о том, где вы должны были находиться, учитывая вашу должность.
– Моя должность во время смены предполагает либо управление прилавком, либо кухней. В тот день я руководил прилавком. В момент совершения подсудимым преступления, ко мне вышёл человек с перерыва, и я искал место куда его определить…
– То есть, дать ему задание на смену?
– Да, ваша честь. Примерно так. В это время я услышал голос Юли, обращённый ко мне и замер в остолбенении, увидев подсудимого с пистолетом. Слегка растерялся.
Слова попросил адвокат:
– Тимур Сафаралиевич, в материалах предварительного расследование, сказано, что вы неплохо разбираетесь в оружие…
– Это так. Я занимаюсь тренировочной стрельбой, и у меня есть собственный пневматический пистолет.
– И, несмотря на это вы приняли пневматическое оружие моего подзащитного за его боевой аналог?
– Да. Сперва мне показалось, что грабитель угрожает боевым пистолетом. И только потом до меня дошло, когда я уже успел дать предварительные показания. Боевой аналог Аникс А-111 не производится в России, и привезти его из Америки очень сложно, учитывая тщательную проверку в аэропортах. А поначалу я действительно принял его пистолет за "Смит и Вэссон" модели 6903.
– И грабителя во время проведения опознания вы не узнали? – Уточнил судья.
– А я и сейчас его не узнаю. – Согласился менеджер. – Я находился слишком далеко от инцидента, да и произошёл он слишком быстро, чтобы запомнить особые приметы преступника.
– Ваша честь, – сказала прокурор. – Ошибочные показание данного свидетеля были в последствие исправлены и дополнены. Поэтому гособвинение не считает нужным на них зацикливаться.
– Защита не желает в отношении Фаизрахманова возбудить уголовное дело за дачу заведомо ложных показаний? – Спросил судья у адвоката.
– Нет, ваша честь. – Ответил Гусев. – Здесь налицо не заведомо ложные показания, а явная ошибка свидетеля спутавшего пневматический пистолет с огнестрельным, а также моего подзащитного с подставным лицом на процедуре опознания. Уголовное дело в отношении него было бы потерей времени и растратой бюджетных средств государства.
– Ну что ж, – подытожил судья. – Суд тоже не считает, что данная ошибка стоит возбуждения уголовного дела. Присаживайтесь, молодой человек. На этом опрос свидетелей обвинения закончен. Насколько я понимаю, защита тоже заявила свидетелей?
– Да, ваша честь. – Ответил адвокат.
– К сожалению ваших свидетелей отказался слушать следователь Петренко Алексей Сергеевич. Но суд готов их опросить. Однако, не сегодня. Опрос свидетелей защиты мы переносим на середину апреля. На сегодня заседание окончено.
– Прошу всех встать! – раздался голос судебного пристава. На прощание адвокат почти срываясь на крик проговорил Боре:
– Не молчи ты как истукан! Твоя судьба решается, а ты за весь суд так и не проронил ни слова.
– А что тут можно было добавить? Все, вроде, итак всё правильно сказали.
– Ну, подстебнуть свидетеля надо было, хотя бы. Особенно этого, нерусского. Он вообще ничего не запомнил. Говорит, в оружие разбирается, а твой ствол за американский принял. Ладно. В свидании с тобой мне судья отказывает, поэтому пообщаться можем только здесь через две недели.
Через час, пересказав судебное заседание своим тюремным "корешам", Боря выслушивал от них примерно те же упрёки. Особенно усердствовал Клим:
– Вообще, прав твой адвокат. Тебе самому надо было как-нибудь поддеть, особенно третьего свидетеля. Какого он лешего вообще в свидетели вырвался, если толком ничего не видел и ствол твой за огнестрельный принял?
– Это от недостатка опыта он. – Поддакивал Немец. – У нас с тобой по четыре ходки позади, и несчётное множество судов. А он что? Первоход. Вот и растерялся.
– Ты главное не теряйся, когда тебя самого допрашивать будут. – Не унимался Клим. – А то спалишься на какой-нибудь мелочи, о которой в последний момент забудешь.
У Бори уже кипела голова от такого количества наставников, но что поделаешь? Приходится их выслушивать. Когда из суда уже возвращался Клим, ему даже не дали зайти в хату, потому что приехала машина за бутырскими. Пришла пора выходить на улицу, и во время досмотра Боре забыли вернуть шнурки. Он вежливо попросил у старшого:
– Верни шнурки, пожалуйста.
На удивление Бори, старшой тоже не стал хамить:
– А у тебя что, ещё и шнурки были?
– Да, вот мои.
– Забирай тогда. – И Боря забрал свои самодельные шнурки.
В автозеке Боря ехал молча, обдумывал. А, правда, чего он такой молчаливый, как воды в рот набрал? Другие права качают чуть что, а он за словом в карман лезет. Ведь не молчал же по молодости, когда мелочь отбирал у малолеток. Жёсткий тогда был, крутой. А что теперь стало?
Зеки весело переговаривались. Одному дали срок колонии-поселение, и он интересовался у бывалых, что бы это могло значить.
– Да ничего, – говорил один из мужиков. – Поживёшь деревенской жизнью. Блатным обычно не дают посёлок, там одни мужики. Так что как санаторий будет для тебя. Никаких ЕПКТ, никаких локалок, никакого конвоя, почти свобода, за территорию можно ходить, в магазине продукты покупать.
– А что такое ЕПКТ? – Видимо, интересовавшийся был первоходом, раз данная аббревиатура для него была в диковинку.
На этот раз ответил другой зек, с виду блатной:
– Единое помещение камерного типа. Для тех, кто от работы отказывается. Там живут, как в обычной тюрьме. Мужики-то, обычно, в бараках срок отбывают, а вот блатные в ЕПКТ. В посёлках не бывает таких помещений, так как там, кто газует сразу под крышу сажают.
– Крыша – это типа карцер?
– Карцер бывает только в тюрьме. А на зоне бывают либо ШИЗО, либо камера одиночка. Вот штрафной изолятор и называется на блатном языке "Крыша" или «кича».
А что дадут Боре? Условный срок, колонию-посление или общий режим. Понятно, что не строгий, но это как-то не утешало. Процедура выгрузки из КамАЗа на сборку на этот раз для Бори прошла незаметно. Кто-то из зеков обратил внимание на то, как нелегко даются Боре судебные тяготы и подошёл поддержать:
– Держись, брат!
И ушёл с кем-то в нарды играть. Ни кто это был, ни из какой он хаты, Боря узнать не удосужился. На этот раз мысли были заняты не этим. Поднявшись в хату, он, не разуваясь, рухнул сразу на шконку. Увидев такое дело Каро не стал скоропалительно ругать Борю за нарушение гигиены в хате, а просто подошёл и почти шёпотом сказал Немцу, который уже переоделся и бурно обсуждал свой выезд в город:
– Поговори со своим семейником. Мне кажется, он на измену подсел.
Немец понял, что имеет ввиду смотрящий за хатой, и как ответственный за русских подошёл к Боре:
– Брюс.
Тот не отзывался.
– Брюс, прекрати. Повернись.
– Я устал, Немец.
– Да все понимают это, Брюс.
– Мне ещё как минимум три судебных выезда… А уже на зону хочу!
– Ну, куда ты спешишь, Брюс? Может тебя ещё оправдают
Зеки в хате едва сдерживали лёгкий смешок. Хотя все знали, что в этой жизни возможно всё.
– Нет, про оправдание я, конечно, загнул, а так вдруг условно дадут, будешь по воле ходить и отмечаться у участкового.
– Да мне наплевать на это, Немец. Чего всё это стоит, если я на судах так и не пророню ни слова?
– Ты всё переживаешь из-за упрёков, что тебе внизу в хате сказали? Так это же они не чтобы постебать тебя, а чтоб помочь. Каждый зек искренне переживает за тебя, как за самого себя. Поэтому и стремится дать тебе побольше советов, чтобы ты не повторял их ошибок.
– И что мне теперь? Учиться?
– Что теперь? Я скажу тебе, что теперь. Как минимум разуйся и переоденься, нельзя в таком виде на шконку ложиться. Забыл, где находишься? Не дома, наверное.
– Ты прав, Немец.
– Я всегда прав, Брюс, если ты ещё не заметил!? Переоденься, умойся, приведи себя в порядок. И давай учиться. Когда мы встретились на сборке, ты выглядел опытным зеком, как будто уже год здесь провёл. А сейчас хуже любого первохода, ей богу!
Борю привели в чувство эти слова. Он переоделся и в нормальной, домашней одеждё лёг отдыхать. Наутро, азербайджанские братья уже просили его написать заявление в спортзал, что он воспринял уже как обыденность. А правда, чего переживать одно судебное заседание. Вот через пару недель свидетели выступят, которых адвокат заявил, тогда и можно будет суду, что-нибудь сказать. А пока, поря учиться не мямлить, невозможно с таким косноязычием суды выигрывать.
Друзья. Как часто вы задумывались о том, что означает это слово? На тему дружбы спето очень много песен, написано книг, статей. И миллионы людей уже неоднократно передискутировали между собой на тему «чем отличается настоящая дружба от ненастоящей?». Сколько друзей было у Бори к его двадцатишестилетию? В школе друзья менялись в зависимости от возраста и возрастных пристрастий. Пока его звали Бодрослав друзьями были такие же отщепенцы как он сам. Как только Слава изменил своё имя на Борислав, изменился и он сам, соответственно и друзья изменились. Он стал водить дружбу с гопниками, каким стал сам. Поступил в универ, с гоп-стопом завязал, потихоньку и гоп-друзья растворились. А теперь его окружали профкомовские фрики. Здесь были и киберготы, и неформалы, и цивилы, и прочий сброд. После универа, Боря пытался поддерживать отношения со всеми категориями друзей, которые у него накопились за прожитые годы. Пытаясь после работы в пятницу с кем-нибудь пойти в кабак, он набирал поочерёдно всех их. Но потихоньку никого не осталось. В тот злополучный день в кабаке он распивал пиво с профкомовским Лёшей, которого толком даже не мог назвать своим другом. Получается, если вспомнить те благородные эпитеты, которыми наделяли настоящую дружбу поэты и философы прошлого, то настоящих друзей у Бори по сути никогда в жизни и не было.
Вот и сейчас, когда жизненная обстановка изменилась, и в ней появились новые правила, которые нельзя было не принять, Боря опять водил дружбу с новыми людьми, а старые друзья уходили в прошлое. Можно ли это назвать настоящей дружбой? Вряд ли. Зато связями, пожалуй, да. А как в тюрьме без связей? Надо с кем-то общаться, с кем-то поддерживать отношения, тогда молва («малява» - это не только тюремная записка) о тебе будет положительная. Это тот самый Вася общается с тем-то и тем-то зеками. Следовательно, порядочный арестант, на него можно положиться. В тюрьме всегда нужны люди, на которых можно положиться. И для Бори таковыми стали Снайпер и Мишель, дорожники. Немец и Клим – криминальные авторитеты.
Немец вообще на данном тюремном отрезке стал особенным человеком в жизни Бори. В хате он занимал положение смотрящего за русской семейкой. Довольно высокий пост для криминального мира. Однако, когда братва предложила ему стать смотрящим за всей хатой, он отказался. Возможно, когда-нибудь он откажется и от коронации в «воры». Боря воспринимал Немца, как самурай воспринимает своего сенсея. Именно Немец превратил «варёную утку» Борю в злобного и дерзкого Брюса.
– То есть, если бы он подошёл к вашей кассе делать заказ, вы бы его не узнали и приняли, так?
– Да.
– Уважаемый защитник, – вставил своё слово судья. – А позвольте теперь вас спросить, какое отношение к делу имеет внешность вашего подзащитного?
– Я погляжу свидетель сильно изменилась со времени нашей последней встречи, если я не ошибаюсь, в следственном комитете. Хочу сказать, что и моему подзащитному тоже свойственно меняться.
– Будем надеяться, не только внешне и в лучшую сторону. Если вопросов больше нет, вызываю следующего свидетеля. Млечин Юрий Васильевич. Юлия Николаевна, можете занять место в зале.
Кассирша присела в зал для слушателей, а пристав вызвал другого свидетеля. Если Юлию с осени узнать было почти невозможно, то вот кассир Юрий ничем не изменился. Всё те же кроссовки, тот же спортивный костюм, и как в прошлый раз почти никогда не выпускает айфон из рук. Судья ему прочитал ту же речь, что и кассирше об ответственности за ложные показания, но, глядя на поведение молодого человека, счёл нужным ещё и добавить:
– И ещё, суд также предупреждает вас о том, что во время заседания запрещена аудиозапись, видеосъёмка и фотографирование. Поэтому мы вас попросим отключить свой телефон, или лучше сдать его судебному приставу.
Парень выбрал второе. Без айфона его лицо, казалось, стало выглядеть серьёзнее. Судья, меж тем, продолжил:
– Итак, по существу, что же произошло в октябре в тот субботний вечер?
– Было очень мало народу, несмотря на субботу. У меня была смена до нулей…
– Давайте, по существу, о том, что было мало народу уже сообщила свидетельница Устрялова. Что значит смена до нулей?
Слово попросила директриса "Макдоналдса":
– Ваша честь. Юра употребил профессиональный жаргон. Фраза "до нулей" означает, что его рабочее время должно оканчиваться в полночь.
– Так и говорите, молодой человек, – удовлетворённо кивнул судья. – У вас была смена до полуночи в тот день, правильно?
– Правильно. Мы стояли вдвоём на разных кассах с Юлькой. И подсудимый подошёл к её кассе. Потребовал деньги, угрожая пистолетом. А я, внезапно вспомнил, что в таких случаях мы должны открывать кассу и слушаться грабителя.
– Вы давно работаете в "Макдоналдсе"? – Задала вопрос прокурор.
– Полгода где-то, в сентябре я устроился.
– Наверное, поэтому вы не забыли инструктаж работы на кассовом аппарате. Просто вот ваша коллега, почему-то растерялась.
– Да, в тот день, я считался ещё новеньким.
– Что потом?
– Потом грабитель меня похвалил и уже не требовал, а вежливо попросил открыть свою кассу и отдать деньги из неё.
В зале раздался непродолжительный хохот, на что судья попросил тишины и продолжил:
– И вы подчинились подсудимому?
– Да, конечно! Я ведь тоже полный профан в оружии. Настоящий ствол от пневматики не отличу.
– Гособвинение желает задать вопрос молодому человеку?
– Нет, ваша честь – ответила прокурор. – Кажется, с этими показаниями всё итак ясно.
– Защита? – Обратился судья к адвокату.
– Скажите, Юрий. – Начал Виктор Фёдорович, – А вы запомнили внешность предполагаемого преступника? Ведь по политике вашей компании, вы не только должны выполнять все просьбы грабителя, но и обязаны зафиксировать в голове особые приметы. Так может, всё-таки, это был не мой подзащитный?
– Нет, я уверен, что запомнил грабителя хорошо. Вижу его всего лишь третий раз в жизни – сначала в "Маке", потом на опознании, и теперь в суде. И, невзирая на изменения его внешности, уверен, что это он.
Повисло непродолжительное молчание в воздухе, которое прервал судья:
– Если ни у кого больше вопросов к свидетелю Млечину нет, то, молодой человек, мы вас отпускаем в зал для слушателей, и вызываем последнего свидетеля Фаизрахманова Тимура Сафаралиевича.
Пристав вызвал свидетеля-менеджера из коридора. Судья зачитал ему права, тот расписался у секретаря, и первый вопрос, который больше всего интересовал суд:
– Насколько я понимаю, вы не простой представитель штата компании "Макдоналдс", а руководитель?
– Да, ваша честь. – Ответил Фаизрахманов. – Моя должность официально называется "свинг-менеджер".
– Хорошо. Тогда поясните суду, где вы находились в момент ограбления. И, пожалуйста, поподробней о том, где вы должны были находиться, учитывая вашу должность.
– Моя должность во время смены предполагает либо управление прилавком, либо кухней. В тот день я руководил прилавком. В момент совершения подсудимым преступления, ко мне вышёл человек с перерыва, и я искал место куда его определить…
– То есть, дать ему задание на смену?
– Да, ваша честь. Примерно так. В это время я услышал голос Юли, обращённый ко мне и замер в остолбенении, увидев подсудимого с пистолетом. Слегка растерялся.
Слова попросил адвокат:
– Тимур Сафаралиевич, в материалах предварительного расследование, сказано, что вы неплохо разбираетесь в оружие…
– Это так. Я занимаюсь тренировочной стрельбой, и у меня есть собственный пневматический пистолет.
– И, несмотря на это вы приняли пневматическое оружие моего подзащитного за его боевой аналог?
– Да. Сперва мне показалось, что грабитель угрожает боевым пистолетом. И только потом до меня дошло, когда я уже успел дать предварительные показания. Боевой аналог Аникс А-111 не производится в России, и привезти его из Америки очень сложно, учитывая тщательную проверку в аэропортах. А поначалу я действительно принял его пистолет за "Смит и Вэссон" модели 6903.
– И грабителя во время проведения опознания вы не узнали? – Уточнил судья.
– А я и сейчас его не узнаю. – Согласился менеджер. – Я находился слишком далеко от инцидента, да и произошёл он слишком быстро, чтобы запомнить особые приметы преступника.
– Ваша честь, – сказала прокурор. – Ошибочные показание данного свидетеля были в последствие исправлены и дополнены. Поэтому гособвинение не считает нужным на них зацикливаться.
– Защита не желает в отношении Фаизрахманова возбудить уголовное дело за дачу заведомо ложных показаний? – Спросил судья у адвоката.
– Нет, ваша честь. – Ответил Гусев. – Здесь налицо не заведомо ложные показания, а явная ошибка свидетеля спутавшего пневматический пистолет с огнестрельным, а также моего подзащитного с подставным лицом на процедуре опознания. Уголовное дело в отношении него было бы потерей времени и растратой бюджетных средств государства.
– Ну что ж, – подытожил судья. – Суд тоже не считает, что данная ошибка стоит возбуждения уголовного дела. Присаживайтесь, молодой человек. На этом опрос свидетелей обвинения закончен. Насколько я понимаю, защита тоже заявила свидетелей?
– Да, ваша честь. – Ответил адвокат.
– К сожалению ваших свидетелей отказался слушать следователь Петренко Алексей Сергеевич. Но суд готов их опросить. Однако, не сегодня. Опрос свидетелей защиты мы переносим на середину апреля. На сегодня заседание окончено.
– Прошу всех встать! – раздался голос судебного пристава. На прощание адвокат почти срываясь на крик проговорил Боре:
– Не молчи ты как истукан! Твоя судьба решается, а ты за весь суд так и не проронил ни слова.
– А что тут можно было добавить? Все, вроде, итак всё правильно сказали.
– Ну, подстебнуть свидетеля надо было, хотя бы. Особенно этого, нерусского. Он вообще ничего не запомнил. Говорит, в оружие разбирается, а твой ствол за американский принял. Ладно. В свидании с тобой мне судья отказывает, поэтому пообщаться можем только здесь через две недели.
Через час, пересказав судебное заседание своим тюремным "корешам", Боря выслушивал от них примерно те же упрёки. Особенно усердствовал Клим:
– Вообще, прав твой адвокат. Тебе самому надо было как-нибудь поддеть, особенно третьего свидетеля. Какого он лешего вообще в свидетели вырвался, если толком ничего не видел и ствол твой за огнестрельный принял?
– Это от недостатка опыта он. – Поддакивал Немец. – У нас с тобой по четыре ходки позади, и несчётное множество судов. А он что? Первоход. Вот и растерялся.
– Ты главное не теряйся, когда тебя самого допрашивать будут. – Не унимался Клим. – А то спалишься на какой-нибудь мелочи, о которой в последний момент забудешь.
У Бори уже кипела голова от такого количества наставников, но что поделаешь? Приходится их выслушивать. Когда из суда уже возвращался Клим, ему даже не дали зайти в хату, потому что приехала машина за бутырскими. Пришла пора выходить на улицу, и во время досмотра Боре забыли вернуть шнурки. Он вежливо попросил у старшого:
– Верни шнурки, пожалуйста.
На удивление Бори, старшой тоже не стал хамить:
– А у тебя что, ещё и шнурки были?
– Да, вот мои.
– Забирай тогда. – И Боря забрал свои самодельные шнурки.
В автозеке Боря ехал молча, обдумывал. А, правда, чего он такой молчаливый, как воды в рот набрал? Другие права качают чуть что, а он за словом в карман лезет. Ведь не молчал же по молодости, когда мелочь отбирал у малолеток. Жёсткий тогда был, крутой. А что теперь стало?
Зеки весело переговаривались. Одному дали срок колонии-поселение, и он интересовался у бывалых, что бы это могло значить.
– Да ничего, – говорил один из мужиков. – Поживёшь деревенской жизнью. Блатным обычно не дают посёлок, там одни мужики. Так что как санаторий будет для тебя. Никаких ЕПКТ, никаких локалок, никакого конвоя, почти свобода, за территорию можно ходить, в магазине продукты покупать.
– А что такое ЕПКТ? – Видимо, интересовавшийся был первоходом, раз данная аббревиатура для него была в диковинку.
На этот раз ответил другой зек, с виду блатной:
– Единое помещение камерного типа. Для тех, кто от работы отказывается. Там живут, как в обычной тюрьме. Мужики-то, обычно, в бараках срок отбывают, а вот блатные в ЕПКТ. В посёлках не бывает таких помещений, так как там, кто газует сразу под крышу сажают.
– Крыша – это типа карцер?
– Карцер бывает только в тюрьме. А на зоне бывают либо ШИЗО, либо камера одиночка. Вот штрафной изолятор и называется на блатном языке "Крыша" или «кича».
А что дадут Боре? Условный срок, колонию-посление или общий режим. Понятно, что не строгий, но это как-то не утешало. Процедура выгрузки из КамАЗа на сборку на этот раз для Бори прошла незаметно. Кто-то из зеков обратил внимание на то, как нелегко даются Боре судебные тяготы и подошёл поддержать:
– Держись, брат!
И ушёл с кем-то в нарды играть. Ни кто это был, ни из какой он хаты, Боря узнать не удосужился. На этот раз мысли были заняты не этим. Поднявшись в хату, он, не разуваясь, рухнул сразу на шконку. Увидев такое дело Каро не стал скоропалительно ругать Борю за нарушение гигиены в хате, а просто подошёл и почти шёпотом сказал Немцу, который уже переоделся и бурно обсуждал свой выезд в город:
– Поговори со своим семейником. Мне кажется, он на измену подсел.
Немец понял, что имеет ввиду смотрящий за хатой, и как ответственный за русских подошёл к Боре:
– Брюс.
Тот не отзывался.
– Брюс, прекрати. Повернись.
– Я устал, Немец.
– Да все понимают это, Брюс.
– Мне ещё как минимум три судебных выезда… А уже на зону хочу!
– Ну, куда ты спешишь, Брюс? Может тебя ещё оправдают
Зеки в хате едва сдерживали лёгкий смешок. Хотя все знали, что в этой жизни возможно всё.
– Нет, про оправдание я, конечно, загнул, а так вдруг условно дадут, будешь по воле ходить и отмечаться у участкового.
– Да мне наплевать на это, Немец. Чего всё это стоит, если я на судах так и не пророню ни слова?
– Ты всё переживаешь из-за упрёков, что тебе внизу в хате сказали? Так это же они не чтобы постебать тебя, а чтоб помочь. Каждый зек искренне переживает за тебя, как за самого себя. Поэтому и стремится дать тебе побольше советов, чтобы ты не повторял их ошибок.
– И что мне теперь? Учиться?
– Что теперь? Я скажу тебе, что теперь. Как минимум разуйся и переоденься, нельзя в таком виде на шконку ложиться. Забыл, где находишься? Не дома, наверное.
– Ты прав, Немец.
– Я всегда прав, Брюс, если ты ещё не заметил!? Переоденься, умойся, приведи себя в порядок. И давай учиться. Когда мы встретились на сборке, ты выглядел опытным зеком, как будто уже год здесь провёл. А сейчас хуже любого первохода, ей богу!
Борю привели в чувство эти слова. Он переоделся и в нормальной, домашней одеждё лёг отдыхать. Наутро, азербайджанские братья уже просили его написать заявление в спортзал, что он воспринял уже как обыденность. А правда, чего переживать одно судебное заседание. Вот через пару недель свидетели выступят, которых адвокат заявил, тогда и можно будет суду, что-нибудь сказать. А пока, поря учиться не мямлить, невозможно с таким косноязычием суды выигрывать.
Глава 4. Свидетели защиты
Друзья. Как часто вы задумывались о том, что означает это слово? На тему дружбы спето очень много песен, написано книг, статей. И миллионы людей уже неоднократно передискутировали между собой на тему «чем отличается настоящая дружба от ненастоящей?». Сколько друзей было у Бори к его двадцатишестилетию? В школе друзья менялись в зависимости от возраста и возрастных пристрастий. Пока его звали Бодрослав друзьями были такие же отщепенцы как он сам. Как только Слава изменил своё имя на Борислав, изменился и он сам, соответственно и друзья изменились. Он стал водить дружбу с гопниками, каким стал сам. Поступил в универ, с гоп-стопом завязал, потихоньку и гоп-друзья растворились. А теперь его окружали профкомовские фрики. Здесь были и киберготы, и неформалы, и цивилы, и прочий сброд. После универа, Боря пытался поддерживать отношения со всеми категориями друзей, которые у него накопились за прожитые годы. Пытаясь после работы в пятницу с кем-нибудь пойти в кабак, он набирал поочерёдно всех их. Но потихоньку никого не осталось. В тот злополучный день в кабаке он распивал пиво с профкомовским Лёшей, которого толком даже не мог назвать своим другом. Получается, если вспомнить те благородные эпитеты, которыми наделяли настоящую дружбу поэты и философы прошлого, то настоящих друзей у Бори по сути никогда в жизни и не было.
Вот и сейчас, когда жизненная обстановка изменилась, и в ней появились новые правила, которые нельзя было не принять, Боря опять водил дружбу с новыми людьми, а старые друзья уходили в прошлое. Можно ли это назвать настоящей дружбой? Вряд ли. Зато связями, пожалуй, да. А как в тюрьме без связей? Надо с кем-то общаться, с кем-то поддерживать отношения, тогда молва («малява» - это не только тюремная записка) о тебе будет положительная. Это тот самый Вася общается с тем-то и тем-то зеками. Следовательно, порядочный арестант, на него можно положиться. В тюрьме всегда нужны люди, на которых можно положиться. И для Бори таковыми стали Снайпер и Мишель, дорожники. Немец и Клим – криминальные авторитеты.
Немец вообще на данном тюремном отрезке стал особенным человеком в жизни Бори. В хате он занимал положение смотрящего за русской семейкой. Довольно высокий пост для криминального мира. Однако, когда братва предложила ему стать смотрящим за всей хатой, он отказался. Возможно, когда-нибудь он откажется и от коронации в «воры». Боря воспринимал Немца, как самурай воспринимает своего сенсея. Именно Немец превратил «варёную утку» Борю в злобного и дерзкого Брюса.
