– В тот день, у меня был выходной, и я была дома. О произошедшем узнала почти сразу, мне позвонили в тот же день с работы. Утром было экстренное совещание…
– Давайте, опустим подробности вашей работы. И ближе к делу. Вы долго не могли предоставить органам следствия видеозапись камеры наблюдения, чем это вызвано?
– Запись ведётся круглосуточно, и пишет абсолютно всё. Было необходимо найти время произошедшего, потом скопировать на электронный носитель информации. Как выяснилось, у нас в команде менеджеров никто этого не умеет делать. Технический отдел тоже не знал, как видеозапись переместить с пишущего аппарата на флешку, пришлось вызывать сервисную службу. Следователь, насколько я помню, нас торопил. Но мы уложились в десятидневный срок. Он говорил, что за это время ему нужно доказать предъявленные грабителю обвинения…
– Простите меня, уважаемая потерпевшая. – Обратился к директору судья. – Вы немного путаетесь в терминологиях. Это нормально, поскольку вы не юрист, а бизнесмен. И тем не менее, для доказательства обвинений, предъявленных подследственному, не существует ограничения в виде десяти дней. Доказательства можно и год собирать, в зависимости от сложности уголовного дела. Те десять дней, о которых вам, скорей всего, говорил следователь – это срок за который подозреваемому, в отношении которого уже избрана мера пресечения в виде содержания под стражей, необходимо предъявить обвинения. Поскольку без предъявления обвинений можно содержать под стражей лишь десять дней. А для того, чтобы предъявить обвинения ему нужны были новые обстоятельства, раз он не предъявил их во время возбуждения уголовного дела. Таковым обстоятельством и являлась запись камеры видеонаблюдения. В противном случае, его подозреваемый мог выйти на свободу, а затем и скрыться от следствия в неизвестном направлении.
– Спасибо за консультацию, ваша честь.
– Больше ни у кого вопросов к потерпевшему нет? Подсудимый?
– Нет, ваша честь, – ответил Боря.
– Защита?
– Нет, ваша честь, – ответил адвокат.
– Гособвинитель?
– У меня всё, ваша честь.
– Тогда. Галина Дмитриевна, мы вас вызвали в суд в качестве потерпевшего. Большая просьба, если судебное расследование затянется на несколько месяцев, приходить на все заседания. Вы, как директор заведения, можете разъяснить некоторые ньюансы вашей работы, в которых ни я, ни защита, ни гособвинение не компетентны. Вплоть до последнего слова, я надеюсь вы будете приходить на каждое заседание.
– Хорошо, ваша честь. Непременно.
– Присаживайтесь. Насколько я помню, у нас есть свидетели обвинения?
– Да, ваша честь. – Сказала прокурор. – Двое кассиров и менеджер у нас заявлены в суд в качестве свидетелей обвинения.
– Извините, ваша честь. – Встала со своего места директор. – Они сегодня не смогли приехать. У нас рабочий день, у них стоят смены, и они все трое сейчас на работе.
– Как же так, Галина Дмитриевна?
– Видимо нас неверно уведомили. Нам казалось, что достаточно моего присутствия…
– Уважаемая потерпевшая, я вам разъясняю, что если пришла повестка в суд, необходимо явиться. Они же сейчас не госпитализированы?
– Нет, ваша честь.
– Значит физическое состояние им не мешает явиться в суд, так?
– Так.
– Ну и вот. Я переношу заседание. И через две недели, в пятницу, надеюсь их увидеть здесь. Постарайтесь им на пятницу, всем троим, найти замену у вас на работе.
– Хорошо, ваша честь.
– Прошу всех встать! – Проорал судебный пристав, что означало конец сегодняшнего заседания. Судья вышел из зала в свой кабинет, и туда же направилась прокурорша. Несмотря на жалобы адвоката председателю Тверского районного суда, они продолжали демонстративно нарушать данное предписание. Когда адвокат собрал вещи и принялся удаляться, он сказал Боре:
– На неделе загляну к тебе, жди.
Наверное, адвокат забыл, что Косолапов никого к нему не пускает на свиданку. Впрочем, необходимости в этом не было. Боря уже и без визитов адвоката, знал что говорить, когда его попросят. Сейчас его больше волновало, что в сегодняшнем заседании, его так и не допросили. И выходило так, что и на следующем вряд ли…
– Ну как? – В один голос поинтересовались у Бори Ашот и Карп.
– Потерпевшая пришла. Директриса "Мака". А кассиры не пришли, поэтому перенесли через две недели.
– Терпи, Боря. – Сказал Ашот. – У них на воле всегда какие-то дела есть, вовремя придти не могут. Из-за них постоянно переносят. Это как в кино, помнишь? "У тебя учёт в деньгах, а у меня в сутках". Так и здесь, вольные люди всё деньги зарабатывают, а у нас жизнь дальнейшая решается.
Когда выводили из хаты в автозек, Боря решил держаться Карпа, чтоб вместе поехать. По дороге обсуждали свои делюги. Благо, конвой их выводил почти одновременно и в хате они могли занять места рядом друг с другом.
– Вот самое обидное, в статье триста восемнадцатой, – начал Карп о своём уголовном деле. – Так это то, что невозможно примирение сторон заключить в порядке семьдесят шестой. Точнее так, по первой части можно помириться с потерпевшим, а по второй нельзя.
– Я помню, да. Читал. – Ответил Боря. – Категории разные: первая часть – средней тяжести, вторая – тяжкая. Из-за этого нельзя. А что, у тебя есть шаги к примирению с ФСО-шником?
– Есть. Оплатили ему лёгкий вред здоровью, и на первом суде терпило сказал, что претензий не имеет и просит у суда дать мне условно. А примириться мы с ним ещё у следака пытались на очной ставке. Тут и выяснилось, что семьдесят шестая распространяется только на нетяжкие и на средней тяжести, а на тяжкие и особой тяжести не действует.
– Категорию может изменить суд…
– Если хорошенько заплатить. А безоплатно, он может лишь повысить категорию. Снизить несколько штук грин будет стоить?
– Гривен!? – Удивился Боря.
– Да не гривен, а грин – Пояснил Карп. – Ты английский андестенд? Green – зелёный. Несколько штукабаксов будет стоить снизить категорию. Штукабаксы, надеюсь, знаешь такую валюту.
– Да эт я уже понял.
После стандартной, и ставшей уже привычной для Бори процедуры досмотра, встретился ему с Карпом скучающий Угрюмый, который тоже вернулся из выезда в город и сейчас на сборке дожидался вывода в хату. До психолого-психиатрической экспертизы, этот арестант сидел в девять-семь, однако, после выписки из КД переехал к Буру в бывшую Борину хату. И теперь мог многое рассказать своему однопалатнику. Он поприветствовал обоих:
– Брюс! Карп! Какие люди! А то я заскучал тут уже. В город ездили?
– У нас суды уже вовсю. – Начал свою историю Боря. – Я с терпилой познакомился.
– А я с терпилой давно знаком. – Попытался отшутиться Карп. – Когда его опрашивал судья, он сказал, что претензий не имеет. И у меня появились шансы на то, чтобы получить ниже низшего. Хотя низший порог по моей статье давно изменён на ноль.
– А у меня сегодня прокурор срок запросил. – Решил, в свою очередь, рассказать о собственных делах Угрюмый. – Шесть лет общего. За тяжкие телесные повреждения. Странно, что не строгач.
– А ты предпочёл бы на строгом. – Осведомился Карп.
– Конечно! – С видом бывалого зека согласился Угрюмый. – Не люблю я этот движ: сначала все "АУЕ!" кричат, а потом газовать боятся. Вечно на общем режиме слова с делом расходятся. Сначала пальцы веером растопыривают. "Блаткомитетом" себя называют, а потом глядишь и бывший блатной теперь oчки моет.
Возразить ему ни Карп, ни Боря не могли, поскольку оба были первоходами. А подобные речи бывалых зеков только вводят в заблуждение не освоившихся арестантов. Куда проще о тюремной жизни блатные рассказывают: делай так, не делай эдак – слушай и запоминай. А вот такие, как Угрюмый, мужики, постоянно что-то темнят. Незаметно настало время всех сопровождать в хату. Как всегда, первыми сборку покинули БС-ники, поэтому Карп пожал руку Боре и Угрюмому. Их же, в свою очередь, не стали томить долго на сборке и тоже отвели к общим хатам.
На следующий день, проснувшись, Боря понял, что проспал завтрак. Но в хате как-то было немноголюдно. Причём исчезли почти все главные авторитеты: Каро, Немец, Закир, Авто… Боря подошёл к Драгану разузнать, что произошло. Вроде шмона быть не могло, он уже был в конце марта, а сейчас начало апреля. Но за что тогда могли посадить в карцер почти весь блаткомитет хаты?
– Радко, ты с пальмы что ли упал? – Подивился на него Драган. – Сегодня суббота. Кто ж по выходным на кичу закрывает? Помнишь, они сходняк мутили? Так вот удалось договориться, только участвовать решили не шестеро, а почти пятнадцать человек. С нашей хаты только пятеро. Весь продол. И карантин снять им не удалось, как они хотели. Как я понял, собираются они в ближайшем боксике возле синагоги.
Боря помнил, что синагога находится как раз между их продолом и коридором ведущим в адвокатский корпус, то есть, чисто гипотетически, понял Драгана, где они "совещаются".
– Как думаешь, что решат? – Спросил он у серба.
– Не знаю. Может запрет какой-нибудь поставят. – Предположил тот. – Например, запрет проситься к куму на разговор.
– Так к нему итак никто не просится. – Попробовал оспорить Боря. – Пишущие заявления типа "прошу вывести к куму" всегда у братвы подозрения вызывали, поэтому для всех зеков это итак заподло. А когда меня к нему водили последний раз, я даже не знал, куда ведут. Мы с ним даже не в его кабинете встречались.
– А братва часто ставит запрет на то, что итак никто не делает. Но могут что-нибудь другое поставить. Например, разговаривать с конвоем, когда тебя ведут куда-нибудь. Или повышать голос во время красной поляны. Короче всеми силами будут вычислять, кто ссученный.
– Братва не только запрет ставит на то, что никто итак не делает. – Подал голос Анзор из грузинского проходняка. – Иногда они ставят запрет на то, что сама администрация запрещает. Например, здесь на этом корпусе до недавнего времени стоял запрет на наркоту всех видов. Но его сняли, и мне грузинская братва по дороге такую пяточку прислала, грех было не дунуть.
– Ты же собирался завязать с наркотой, пока в тюрьме? – Удивился Боря.
– Да, собирался. – Согласился грузин, вспомнив свои слова, когда отказывался от заманчивого предложения Каро. – Да, часто ли ты видел здесь, в тюрьме, хороший гашиш? Как можно от такой плюшки отказаться? Там обычно, на дороге, всякие порошки передают, которые разводить надо, кипятить, а потом в шприц загонять. Всё это геморрой и заниматься этим здесь и взаправду неохота. А вот гашик – другое дело. Раздавил пяточку, поджёг и затянулся. Хорошо!
После этих слов, Боря понял, что стoят слова наркомана. Конечно, вряд ли ему полицейские подкинули героин. Скорей всего он эту легенду придумал для зеков, а сам всё признал. И, как говорил Немец, взял на себя вину, чтоб не «тянуть паровозом корешей».
Боря часто разговаривал с Анзором, и в этих разговорах нередко "дебит" с "кредитом" не сходился. Но умение грузина быстро находить причинно-следственную связь, в таких случаях всё покрывало. Может быть, тут и правда никому верить нельзя, в первую очередь наркоманам.
Под вечер, вернулась братва. Никто ничего не стал говорить, объявлять, просто все кинулись по шконкам и залегли в сон. Таким уставшим Боря видел Немца впервые в жизни. Он захрапел почти сразу, как лёг. Видать сходняк закончился ничем, и вряд ли толковое решение им удалось принять. Но узнают все об этом, скорее всего, под утро.
Но и на следующий день ожидаемых речей от братвы, смотрящего не поступило. Как будто и не было этой сходки на днях. И это было странным, ведь решалось там очень важная проблема. Если какой-то стукачок действительно сливает их продол, то что может быть важнее, чем вычислить, кто он. Но воскресенье прошло, как обычный тюремный день. А в понедельник Борю повели к адвокату.
– Здравствуй, Боря. – Поприветствовал его Виктор Фёдорович, и не дожидаясь ответного приветствия, продолжил: – Прости, что раньше не зашёл, но у Косолапова очень трудно получить ордер на свидание с подзащитным. Твоя мама уже месяц пытается к тебе попасть на свиданку, да судья что-то выпендривается. Бери кофе, пока не остыл.
Боря, не успев удивиться тому, как Гусеву удалось выбить свидания с подзащитным, приложился к тёплому кофе, а адвокат тем временем, рассказывал:
– Значит, через полторы недели у нас с тобой встреча с теми же свидетелями, что были на опознании. В следующую пятницу. Надо подготовиться. У тебя есть к ним вопросы?
– Нет. А что я могу у них спросить?
– Ну мало ли. Впрочем, ладно. Наша версия остаётся без изменений. Твоя цель была не ограбление "Макдоналдс", а просто шутка. Ты узнал о политике безопасности компании на случай ограбления, и решил проверить как это работает.
– Я тут случайно вспомнил, что у нас в "Сбербанке" тоже есть такой же инструктаж на случай грабежа. Просто за три года, я уже подзабыл о нём.
– Ну а как ты хотел, Боря? Такие же инструкции есть во всех организациях. Зачем геройствовать, если ты не давал присягу? Твоя жизнь дороже стоит тех денег, что лежат в кассе и ни одна организация не имеет права рисковать жизнью своего соискателя, чтобы их сохранить. Так что этот закон един для всех. Ты своей маме что-нибудь хочешь написать, если что я передам. – Адвокат подмигнул. Хоть их и досматривают, но опытный адвокат всегда знает как письма из тюрьмы передать родным подзащитного.
– А смысл!? Я могу по тэшке шумануть… – Эти слова Боря произнёс почти шёпотом, поскольку помнил о том, что в кабинетах для встречи с адвокатами частенько стоят прослушивающие устройства, как раз для того, чтобы выявить, в какой хате находится телефон или что-нибудь другое из "запретов".
– Ты правильно делаешь, что голосом потише начинаешь говорить про телефон. Но вместо этого лучше бы написал мне это на бумаге. И, кстати, в моём портфеле есть устройство, которое помогает обнаруживать жучки, эта хата не прослушивается, проверено.
И всё же Боря не отказался написать письмо матери. Попросил за него не беспокоиться. Объяснил, что характер у него дерзкий, при необходимости даст в морду, но сам на рожон не полезет. Материальное состояние оценил как хорошее, поскольку у него есть всё и он ни в чём не нуждается. Тех денег, которые присылают его семья, сказал, что достаточно увеличить сумму не требуется. Вообщем, природная скромность, как обычно, мешала Боре о чём-то просить, но и помогала не наглеть.
Адвокат спрятал его письмо в портфеле среди кипы бумаг, после чего они распрощались. В боксике Боря не встретил никого, просидел там полчаса примерно один. Надеялся увидеть Клима, Снайпера, Мишеля или ещё кого-нибудь, он ведь уже почти полтюрьмы знал. Но, к сожалению, всё время в этом тесном помещении провёл один.
Вернувшись в хату завалился на шконку и принялся дочитывать Виктора Пелевина "Generation 'П,". Юридической литературе он решил пока сделать перерыв. А остановился он в прошлый раз, на очень интересной мысли из этой книги. "Когда не думаешь, многое становится ясно".
Что такое баул арестанта? Как правило, это широкая спортивная сумка, в которую можно вместить всё необходимое. В отличие от вольного человека, зеку кроме сменной одежды, чая, сигарет и пары книжек ничего не нужно. Да, конечно, рыльно-мыльные принадлежности, полотенце, закуски к чаю тоже бывают необходимы, но в дорогу с собой это всё брать нет нужды, поскольку на любой перессылке этого всего возможно достать и так, имея первичные навыки тюремной жизни.
– Давайте, опустим подробности вашей работы. И ближе к делу. Вы долго не могли предоставить органам следствия видеозапись камеры наблюдения, чем это вызвано?
– Запись ведётся круглосуточно, и пишет абсолютно всё. Было необходимо найти время произошедшего, потом скопировать на электронный носитель информации. Как выяснилось, у нас в команде менеджеров никто этого не умеет делать. Технический отдел тоже не знал, как видеозапись переместить с пишущего аппарата на флешку, пришлось вызывать сервисную службу. Следователь, насколько я помню, нас торопил. Но мы уложились в десятидневный срок. Он говорил, что за это время ему нужно доказать предъявленные грабителю обвинения…
– Простите меня, уважаемая потерпевшая. – Обратился к директору судья. – Вы немного путаетесь в терминологиях. Это нормально, поскольку вы не юрист, а бизнесмен. И тем не менее, для доказательства обвинений, предъявленных подследственному, не существует ограничения в виде десяти дней. Доказательства можно и год собирать, в зависимости от сложности уголовного дела. Те десять дней, о которых вам, скорей всего, говорил следователь – это срок за который подозреваемому, в отношении которого уже избрана мера пресечения в виде содержания под стражей, необходимо предъявить обвинения. Поскольку без предъявления обвинений можно содержать под стражей лишь десять дней. А для того, чтобы предъявить обвинения ему нужны были новые обстоятельства, раз он не предъявил их во время возбуждения уголовного дела. Таковым обстоятельством и являлась запись камеры видеонаблюдения. В противном случае, его подозреваемый мог выйти на свободу, а затем и скрыться от следствия в неизвестном направлении.
– Спасибо за консультацию, ваша честь.
– Больше ни у кого вопросов к потерпевшему нет? Подсудимый?
– Нет, ваша честь, – ответил Боря.
– Защита?
– Нет, ваша честь, – ответил адвокат.
– Гособвинитель?
– У меня всё, ваша честь.
– Тогда. Галина Дмитриевна, мы вас вызвали в суд в качестве потерпевшего. Большая просьба, если судебное расследование затянется на несколько месяцев, приходить на все заседания. Вы, как директор заведения, можете разъяснить некоторые ньюансы вашей работы, в которых ни я, ни защита, ни гособвинение не компетентны. Вплоть до последнего слова, я надеюсь вы будете приходить на каждое заседание.
– Хорошо, ваша честь. Непременно.
– Присаживайтесь. Насколько я помню, у нас есть свидетели обвинения?
– Да, ваша честь. – Сказала прокурор. – Двое кассиров и менеджер у нас заявлены в суд в качестве свидетелей обвинения.
– Извините, ваша честь. – Встала со своего места директор. – Они сегодня не смогли приехать. У нас рабочий день, у них стоят смены, и они все трое сейчас на работе.
– Как же так, Галина Дмитриевна?
– Видимо нас неверно уведомили. Нам казалось, что достаточно моего присутствия…
– Уважаемая потерпевшая, я вам разъясняю, что если пришла повестка в суд, необходимо явиться. Они же сейчас не госпитализированы?
– Нет, ваша честь.
– Значит физическое состояние им не мешает явиться в суд, так?
– Так.
– Ну и вот. Я переношу заседание. И через две недели, в пятницу, надеюсь их увидеть здесь. Постарайтесь им на пятницу, всем троим, найти замену у вас на работе.
– Хорошо, ваша честь.
– Прошу всех встать! – Проорал судебный пристав, что означало конец сегодняшнего заседания. Судья вышел из зала в свой кабинет, и туда же направилась прокурорша. Несмотря на жалобы адвоката председателю Тверского районного суда, они продолжали демонстративно нарушать данное предписание. Когда адвокат собрал вещи и принялся удаляться, он сказал Боре:
– На неделе загляну к тебе, жди.
Наверное, адвокат забыл, что Косолапов никого к нему не пускает на свиданку. Впрочем, необходимости в этом не было. Боря уже и без визитов адвоката, знал что говорить, когда его попросят. Сейчас его больше волновало, что в сегодняшнем заседании, его так и не допросили. И выходило так, что и на следующем вряд ли…
– Ну как? – В один голос поинтересовались у Бори Ашот и Карп.
– Потерпевшая пришла. Директриса "Мака". А кассиры не пришли, поэтому перенесли через две недели.
– Терпи, Боря. – Сказал Ашот. – У них на воле всегда какие-то дела есть, вовремя придти не могут. Из-за них постоянно переносят. Это как в кино, помнишь? "У тебя учёт в деньгах, а у меня в сутках". Так и здесь, вольные люди всё деньги зарабатывают, а у нас жизнь дальнейшая решается.
Когда выводили из хаты в автозек, Боря решил держаться Карпа, чтоб вместе поехать. По дороге обсуждали свои делюги. Благо, конвой их выводил почти одновременно и в хате они могли занять места рядом друг с другом.
– Вот самое обидное, в статье триста восемнадцатой, – начал Карп о своём уголовном деле. – Так это то, что невозможно примирение сторон заключить в порядке семьдесят шестой. Точнее так, по первой части можно помириться с потерпевшим, а по второй нельзя.
– Я помню, да. Читал. – Ответил Боря. – Категории разные: первая часть – средней тяжести, вторая – тяжкая. Из-за этого нельзя. А что, у тебя есть шаги к примирению с ФСО-шником?
– Есть. Оплатили ему лёгкий вред здоровью, и на первом суде терпило сказал, что претензий не имеет и просит у суда дать мне условно. А примириться мы с ним ещё у следака пытались на очной ставке. Тут и выяснилось, что семьдесят шестая распространяется только на нетяжкие и на средней тяжести, а на тяжкие и особой тяжести не действует.
– Категорию может изменить суд…
– Если хорошенько заплатить. А безоплатно, он может лишь повысить категорию. Снизить несколько штук грин будет стоить?
– Гривен!? – Удивился Боря.
– Да не гривен, а грин – Пояснил Карп. – Ты английский андестенд? Green – зелёный. Несколько штукабаксов будет стоить снизить категорию. Штукабаксы, надеюсь, знаешь такую валюту.
– Да эт я уже понял.
После стандартной, и ставшей уже привычной для Бори процедуры досмотра, встретился ему с Карпом скучающий Угрюмый, который тоже вернулся из выезда в город и сейчас на сборке дожидался вывода в хату. До психолого-психиатрической экспертизы, этот арестант сидел в девять-семь, однако, после выписки из КД переехал к Буру в бывшую Борину хату. И теперь мог многое рассказать своему однопалатнику. Он поприветствовал обоих:
– Брюс! Карп! Какие люди! А то я заскучал тут уже. В город ездили?
– У нас суды уже вовсю. – Начал свою историю Боря. – Я с терпилой познакомился.
– А я с терпилой давно знаком. – Попытался отшутиться Карп. – Когда его опрашивал судья, он сказал, что претензий не имеет. И у меня появились шансы на то, чтобы получить ниже низшего. Хотя низший порог по моей статье давно изменён на ноль.
– А у меня сегодня прокурор срок запросил. – Решил, в свою очередь, рассказать о собственных делах Угрюмый. – Шесть лет общего. За тяжкие телесные повреждения. Странно, что не строгач.
– А ты предпочёл бы на строгом. – Осведомился Карп.
– Конечно! – С видом бывалого зека согласился Угрюмый. – Не люблю я этот движ: сначала все "АУЕ!" кричат, а потом газовать боятся. Вечно на общем режиме слова с делом расходятся. Сначала пальцы веером растопыривают. "Блаткомитетом" себя называют, а потом глядишь и бывший блатной теперь oчки моет.
Возразить ему ни Карп, ни Боря не могли, поскольку оба были первоходами. А подобные речи бывалых зеков только вводят в заблуждение не освоившихся арестантов. Куда проще о тюремной жизни блатные рассказывают: делай так, не делай эдак – слушай и запоминай. А вот такие, как Угрюмый, мужики, постоянно что-то темнят. Незаметно настало время всех сопровождать в хату. Как всегда, первыми сборку покинули БС-ники, поэтому Карп пожал руку Боре и Угрюмому. Их же, в свою очередь, не стали томить долго на сборке и тоже отвели к общим хатам.
На следующий день, проснувшись, Боря понял, что проспал завтрак. Но в хате как-то было немноголюдно. Причём исчезли почти все главные авторитеты: Каро, Немец, Закир, Авто… Боря подошёл к Драгану разузнать, что произошло. Вроде шмона быть не могло, он уже был в конце марта, а сейчас начало апреля. Но за что тогда могли посадить в карцер почти весь блаткомитет хаты?
– Радко, ты с пальмы что ли упал? – Подивился на него Драган. – Сегодня суббота. Кто ж по выходным на кичу закрывает? Помнишь, они сходняк мутили? Так вот удалось договориться, только участвовать решили не шестеро, а почти пятнадцать человек. С нашей хаты только пятеро. Весь продол. И карантин снять им не удалось, как они хотели. Как я понял, собираются они в ближайшем боксике возле синагоги.
Боря помнил, что синагога находится как раз между их продолом и коридором ведущим в адвокатский корпус, то есть, чисто гипотетически, понял Драгана, где они "совещаются".
– Как думаешь, что решат? – Спросил он у серба.
– Не знаю. Может запрет какой-нибудь поставят. – Предположил тот. – Например, запрет проситься к куму на разговор.
– Так к нему итак никто не просится. – Попробовал оспорить Боря. – Пишущие заявления типа "прошу вывести к куму" всегда у братвы подозрения вызывали, поэтому для всех зеков это итак заподло. А когда меня к нему водили последний раз, я даже не знал, куда ведут. Мы с ним даже не в его кабинете встречались.
– А братва часто ставит запрет на то, что итак никто не делает. Но могут что-нибудь другое поставить. Например, разговаривать с конвоем, когда тебя ведут куда-нибудь. Или повышать голос во время красной поляны. Короче всеми силами будут вычислять, кто ссученный.
– Братва не только запрет ставит на то, что никто итак не делает. – Подал голос Анзор из грузинского проходняка. – Иногда они ставят запрет на то, что сама администрация запрещает. Например, здесь на этом корпусе до недавнего времени стоял запрет на наркоту всех видов. Но его сняли, и мне грузинская братва по дороге такую пяточку прислала, грех было не дунуть.
– Ты же собирался завязать с наркотой, пока в тюрьме? – Удивился Боря.
– Да, собирался. – Согласился грузин, вспомнив свои слова, когда отказывался от заманчивого предложения Каро. – Да, часто ли ты видел здесь, в тюрьме, хороший гашиш? Как можно от такой плюшки отказаться? Там обычно, на дороге, всякие порошки передают, которые разводить надо, кипятить, а потом в шприц загонять. Всё это геморрой и заниматься этим здесь и взаправду неохота. А вот гашик – другое дело. Раздавил пяточку, поджёг и затянулся. Хорошо!
После этих слов, Боря понял, что стoят слова наркомана. Конечно, вряд ли ему полицейские подкинули героин. Скорей всего он эту легенду придумал для зеков, а сам всё признал. И, как говорил Немец, взял на себя вину, чтоб не «тянуть паровозом корешей».
Боря часто разговаривал с Анзором, и в этих разговорах нередко "дебит" с "кредитом" не сходился. Но умение грузина быстро находить причинно-следственную связь, в таких случаях всё покрывало. Может быть, тут и правда никому верить нельзя, в первую очередь наркоманам.
Под вечер, вернулась братва. Никто ничего не стал говорить, объявлять, просто все кинулись по шконкам и залегли в сон. Таким уставшим Боря видел Немца впервые в жизни. Он захрапел почти сразу, как лёг. Видать сходняк закончился ничем, и вряд ли толковое решение им удалось принять. Но узнают все об этом, скорее всего, под утро.
Но и на следующий день ожидаемых речей от братвы, смотрящего не поступило. Как будто и не было этой сходки на днях. И это было странным, ведь решалось там очень важная проблема. Если какой-то стукачок действительно сливает их продол, то что может быть важнее, чем вычислить, кто он. Но воскресенье прошло, как обычный тюремный день. А в понедельник Борю повели к адвокату.
– Здравствуй, Боря. – Поприветствовал его Виктор Фёдорович, и не дожидаясь ответного приветствия, продолжил: – Прости, что раньше не зашёл, но у Косолапова очень трудно получить ордер на свидание с подзащитным. Твоя мама уже месяц пытается к тебе попасть на свиданку, да судья что-то выпендривается. Бери кофе, пока не остыл.
Боря, не успев удивиться тому, как Гусеву удалось выбить свидания с подзащитным, приложился к тёплому кофе, а адвокат тем временем, рассказывал:
– Значит, через полторы недели у нас с тобой встреча с теми же свидетелями, что были на опознании. В следующую пятницу. Надо подготовиться. У тебя есть к ним вопросы?
– Нет. А что я могу у них спросить?
– Ну мало ли. Впрочем, ладно. Наша версия остаётся без изменений. Твоя цель была не ограбление "Макдоналдс", а просто шутка. Ты узнал о политике безопасности компании на случай ограбления, и решил проверить как это работает.
– Я тут случайно вспомнил, что у нас в "Сбербанке" тоже есть такой же инструктаж на случай грабежа. Просто за три года, я уже подзабыл о нём.
– Ну а как ты хотел, Боря? Такие же инструкции есть во всех организациях. Зачем геройствовать, если ты не давал присягу? Твоя жизнь дороже стоит тех денег, что лежат в кассе и ни одна организация не имеет права рисковать жизнью своего соискателя, чтобы их сохранить. Так что этот закон един для всех. Ты своей маме что-нибудь хочешь написать, если что я передам. – Адвокат подмигнул. Хоть их и досматривают, но опытный адвокат всегда знает как письма из тюрьмы передать родным подзащитного.
– А смысл!? Я могу по тэшке шумануть… – Эти слова Боря произнёс почти шёпотом, поскольку помнил о том, что в кабинетах для встречи с адвокатами частенько стоят прослушивающие устройства, как раз для того, чтобы выявить, в какой хате находится телефон или что-нибудь другое из "запретов".
– Ты правильно делаешь, что голосом потише начинаешь говорить про телефон. Но вместо этого лучше бы написал мне это на бумаге. И, кстати, в моём портфеле есть устройство, которое помогает обнаруживать жучки, эта хата не прослушивается, проверено.
И всё же Боря не отказался написать письмо матери. Попросил за него не беспокоиться. Объяснил, что характер у него дерзкий, при необходимости даст в морду, но сам на рожон не полезет. Материальное состояние оценил как хорошее, поскольку у него есть всё и он ни в чём не нуждается. Тех денег, которые присылают его семья, сказал, что достаточно увеличить сумму не требуется. Вообщем, природная скромность, как обычно, мешала Боре о чём-то просить, но и помогала не наглеть.
Адвокат спрятал его письмо в портфеле среди кипы бумаг, после чего они распрощались. В боксике Боря не встретил никого, просидел там полчаса примерно один. Надеялся увидеть Клима, Снайпера, Мишеля или ещё кого-нибудь, он ведь уже почти полтюрьмы знал. Но, к сожалению, всё время в этом тесном помещении провёл один.
Вернувшись в хату завалился на шконку и принялся дочитывать Виктора Пелевина "Generation 'П,". Юридической литературе он решил пока сделать перерыв. А остановился он в прошлый раз, на очень интересной мысли из этой книги. "Когда не думаешь, многое становится ясно".
Глава 3. Свидетели обвинения
Что такое баул арестанта? Как правило, это широкая спортивная сумка, в которую можно вместить всё необходимое. В отличие от вольного человека, зеку кроме сменной одежды, чая, сигарет и пары книжек ничего не нужно. Да, конечно, рыльно-мыльные принадлежности, полотенце, закуски к чаю тоже бывают необходимы, но в дорогу с собой это всё брать нет нужды, поскольку на любой перессылке этого всего возможно достать и так, имея первичные навыки тюремной жизни.
