Крис, бесспорно, обладает определенными достоинствами. Это деликатная собака. Когда Крис начинает кашлять, он выходит из комнаты, чтобы прокашляться. А затем возвращается. Крис, конечно же, по-своему хорош. Но я постоянно сравниваю eгo с Ричардом. А нужно ли это делать...
Ричард. Последние месяцы,
последние дни
Ричард всегда был здоровой и выносливой собакой. Но последние два гoдa он стал слаб на задние ноги. Он с большим трудом поднимался с места, кряхтя, при этом как старик. А ведь когда-то он встречал меня, вставая на задние ноги и ставя передние мне на грудь. Ричард любил играть с палкой и мячиком, любил носить апорт. Любил смотреть вниз с балкона, поднявшись на задние лапы. А теперь он иногда поскуливал от боли во сне, когда переворачивался на другой бок. А этой зимой он беспомощно распластался на льду и не cмoг встать без моей помощи. Тягостное это зрелище — старая больная собака.
Но гулять Ричард любил всегда. И что интересно, он точно знал время
вечерней прогулки; подходил ко мне ровно в 21:00 и начинал проситься.
Кошек он уже не гонял по двору, вернее не пугал. Возможно, потерял интерес. Возможно, не позволяло здоровье. Возможно, стал иначе к ним относиться; ведь дома тоже жила кошка. С нами вместе даже стал прогуливаться красивый рыжий уличный кот. Он жил в подвале нашего дома, я eгo подкармливала. И он всегда ждал нас возле подъездной двери. Потом кот внезапно исчез. На смену ему появилась серенькая кошечка с котенком месяцев двух от роду. Я назвала её в дальнейшем Нюськой. В первые дни cвoeгo появления Нюська шипела на Ричарда и даже пыталась напасть на него, защищая cвoeгo котенка. Но Ричард и не собирался никого обижать. А оберегать приходилось как раз Ричарда от кошки. А кошечка оказалась умненькой. Она, как и её предшественник, рыжий кот, тоже стала сопровождать нас во время прогулок. Но она никогда не досаждала мне мяуканьем, не путалась под ногами и узнавала издалека меня и собак. Это была ласковая и благодарная кнопка. И я очень привязалась к ней. Иногда она гуляла с нами во время дождя. А началась уже осень, и дожди шли холодные. Мне было жаль её — мокрую и озябшую. И я брала её на руки. Она благодарно прижималась ко мне и, ласково мурлыча, терлась своей мордочкой о мой подбородок. А потом появился ещё и чёрный кот. Я тоже подкармливала его. И теперь на улице меня встречали уже две кошки. И гуляли чаще всего мы уже впятером: я, Ричард, Бэллочка, Нюська и чёрный кот Брюнет. Но, в отличие от кошки, Брюнет всю прогулку сопровождал нас громким мяуканьем и постоянно путался под ногами. И если ему мешали мои собаки, он бил их по морде лапой. Но собаки не трогали его, а лишь остерегались и отскакивали порой. Как-то за Брюнетом увязался чужой кот из соседнего двора; у него были явно недружеские намерения. Наш кот откровенно спасовал перед противником. Тогда Ричард начал преследовать чужака. Он лаял на него и гнал, пока тот не скрылся в своем дворе.
Вот так Ричард поступал с обидчиком. Хотя никакой особой симпатии к кошкам Ричард не испытывал. Второго декабря прошлого гoдa наша Нюська бесследно исчезла. Накануне две ночи подряд она, глупышка, ночевала у нас в подъезде, а соседи этого не терпят. Когда утром я вышла с собаками на прогулку и не обнаружила её в подъезде, я подумала, что «добрые» соседи просто выгнали её. Но её не было и на улице; ни в тот день, ни на следующий, ни через неделю. . .
А черному коту повезло больше — я нашла ему хозяев. И теперь он живет в доме. Возможно, эти животные проходили в моей жизни эпизодами, но они оставили неизгладимые впечатления. Ричард умел за себя постоять. Но никогда напрасно не обижал никого на улице и тем более — дома. И даже иногда пытался помочь, как умел. Однажды мы сидели с Ириной у меня в комнате. Собаки были, как всегда, рядом, в том числе и Крис. Но Крис бегал из комнаты в комнату и тем самым мешал нашей беседе. Я закрыла комнатную дверь. Крису это не понравилось, он сел возле двери и начал скулить. Я как могла, старалась не обращать на него внимание. А Ричард посмотрел — посмотрел на это дело, встал и открыл Крису дверь. Он открыл дверь и вернулся на свое место.
Это было в начале января, незадолго до смерти Ричарда. Последние три недели у него стали отказывать и передние ноги, при ходьбе он поскуливал от боли, чего не было раньше. Я подумала, всего лишь старческий артрит или артроз. О настоящей причине я и не догадывалась. Я делала ему массаж. Это немножко помогло или просто облегчило боль. Спускаться и подниматься по ступенькам он уже не мог; его носил на руках Игорь. На улице он едва стоял на нoгax.
А Бэллочка постоянно ложилась спать только с ним рядом. И когда мы с Ричардом возвращались из ветеринарной клиники, она ждала его, а не меня. Она радовалась его возвращению. Она чувствовала и боялась, что совсем скоро наступит день, когда Ричард больше не вернется домой. . .
Я сейчас вспоминаю странную сцену с черным котом. Еще в конце лета это было. Мы, как обычно, гуляли. Черный кот стоял рядом с Ричардом. Bдpyг, совершенно неожиданно, кот прямо с места перепрыгнул через Ричарда. Почему он это сделал, зачем?.. Для меня остается тайной.
Ухудшение наступало стремительно. Двенадцатого января его вырвало, и он отказался от еды. Я посчитала, что собака просто переела в праздничные дни и наглоталась костей. Но на следующий день eгo опять вырвало, и рвот— ная масса была какой-то странной — черно—коричневого цвета. Это меня сильно напугало, я поняла, что все гораздо хуже, чем я думала. Это было 13 января, вечером. Как раз накануне старого Hoвoгo года. Ирина была у нас в гостях. Она начала плакать первой, затем я. Мама убеждала нас не делать этого: Ричард понимает, что оплакивают eгo, и ему становится только хуже от этого. Действительно, собаки понимают и чувствуют наши эмоции. Они также многое понимают из нашей обычной, разговорной речи, не обращен— ной конкретно к ним. В этом я убедилась давно.
Мы с Ириной сумели справиться с эмоциями — в конце концов, еще оставалась надежда. В воскресенье, 14 января я повезла его в лечебницу. От еды Ричард по-прежнему отказывался. Но после множества процедур дома ему стало получше. На следующий день я опять повезла eгo в клинику. Все возможные процедуры были сделаны. Но Ричарду все же стало хуже, и даже воду он уже не пил. Я вливала ему воду с мёдом в пасть через шприц. Но eгo челюсти как бы закаменели и почти не разжимались. И он едва-едва мог проглатывать жидкость, большая её часть вытекала из его пасти на подстил ку. Во вторник утром мама, не дожидаясь меня, повела гулять Криса с Бэллочкой. Я еще спала. Но Ричард, поняв, что eгo не возьмут с собой, начал поскуливать и проситься. Я быстренько поднялась и вынесла eгo на улицу. Он постоял какое—то время на cнeгy, пошатываясь и опустив голову к земле. Затем оправился, сделал несколько слабых шагов, помочился. Я нанесла eгo домой. Через несколько часов мы опять поехали в ветлечебницу. Но пока Игорь нёс eгo по подъезду, Ричард вдруг перестал дышать. По-видимому, он потерял сознание. Мы с Игорем испугались. Я думала, что Ричард уже мёртв. Но когда мы положили eгo в машину, дыхание внезапно восстановилось, или это было какое-то жуткое подобие дыхания — он дышал животом, а не грудной клеткой. В лечебнице мне сказали, что внутренняя сторона век синюшная,обескровленная,итемпературателанедопустимонизкая. Причиной всему — сердце, старое изношенное сердце. Оно умирало, оно отслужило свой век и теперь умирало. УЗИ это подтвердило. Жестоко было бы продолжать мучить собаку и дожидаться её кончины. Врачи настаивали на усыплении. Я была вынуждена согласиться. Во вторник 16 января 2007 года приблизительно в час дня сердце моего Ричарда перестало биться навсегда... Что чувствовала я в тот момент — трудно сказать. Скорее всего, ПУСТОТУ, бесконечную пустоту. Ничего уже не будет как прежде. Конечно, жизнь продолжается, но она стала — другой. И случилось то, чего я так боялась. Больше он не будет встречать меня с работы, не будет подавать тапочки. Не будет спать рядышком возле моего дивана, не будет радоваться первому снегу. Eгo больше нет...
Ты был особенной собакой, мой дорогой старикан. Ты навсегда останешься для меня таким. И ты, и Саша покинули этот мир навсегда. Но разве я могу забыть о вас?.. Сколько любви и тепла вы несли мне в своих собачьих сердцах. Спасибо вам за это. Я всегда помню об этом. И простите меня за всё.
Вот далеко не полный рассказ о моих животных. Я написала только то,
что смогла вспомнить и что посчитала нужным написать.
Ирина Евсеева Закончено 11 мая 2007 г.
Сегодня у Сашки День рождения.
В сущности, жизнь — это ожидание следующей смерти. Поэтому, чем дольше живешь, тем больший страх испытываешь; с каждым новым годом все больше потерь, все тоньше нить, за которую мы держимся.
Можно считать жизнь ДОМОМ. В молодости он новый, крепенький, пахнет свежим ветром. Мой Дом, моя жизнь, состоит из составляющих, из жизней дорогих мне существ. Теряя одного за другим, мой Дом рушится. Ветшают стены, ветшают чувства, ощущения, мысли. Уже не пахнет свежим ветром, скорее, пахнет гнилью и тоской. Вот обрушиваются один за другим углы, опора все больше ослабевает все стремительнее. Вываливаются окна, проваливается пол, и, наконец, рухнет крыша, погребая под собой последнее дыхание жизни.
Или жизнь — это корабль?
Свеженький, только что построенный, он упрямо стремится вперёд, уверенный, что справится с любыми бурями. Но вот появляется в днище первая брешь, она пугает, кажется невозможной, немыслимой. Ее просто не могло быть, но она есть, и с этим приходится смириться. Постепенно брешь латается, штопается, и кораблик снова продолжает путь, правда уже не такой жизнерадостный и уверенный. Хотя и знает он, конец пути все равно еще бесконечно далеко. И вдруг новая брешь, и еще одна и еще… И ведь принимаешь это как неизбежное, как должное. И опыта стало больше и мудрости и терпения. Но все, равно латая новые раны, понимаешь, что придет момент, когда с ними просто не справиться — всё больше холодной воды в трюме. Кораблик ещё держится на плаву, но движение вперед как будто прекратилось. И вот уже понимаешь, что большая часть дорогих тебе существ уже навсегда ушла под воду. И корабль не только прекратил свой ход, он и сам начал погружение. Центр тяжести нарушен, большая носовая часть корабля под водой и с каждой минутой все тяжелее давят холодные тёмные воды, наполняя вторую половину. Всё стремительней становится погружение. В конце концов, воды сомкнутся над ним, пошумят, поволнуются, клокочут и опять успокоятся, забудут обо всём и побегут дальше. И все. И больше ничего. Как будто ничего и не было, как не было много лет назад, когда Корабль еще не был построен.
Или же жизнь большая тёплая пастообразная растекающаяся масса, не имеющая отчетливых границ. Незаметно и плавно твоя собственная жизнь сливается или соприкасается с другими жизнями. И когда исчезают другие жизни из твоей, эта масса всё уменьшается в размерах, а может быть, она просто испаряется, как вода, и превращается в облачко. И так же, как бессмертная вода, продолжает жить где-то там, в высоком небе или в бесконечности Вселенной?..
(Сегодня 14 февраля 2007 r. Четыре недели прошло с тех пор, как не стало Ричарда.)
Часть 9
Ричард. Последние месяцы,
последние дни
Ричард всегда был здоровой и выносливой собакой. Но последние два гoдa он стал слаб на задние ноги. Он с большим трудом поднимался с места, кряхтя, при этом как старик. А ведь когда-то он встречал меня, вставая на задние ноги и ставя передние мне на грудь. Ричард любил играть с палкой и мячиком, любил носить апорт. Любил смотреть вниз с балкона, поднявшись на задние лапы. А теперь он иногда поскуливал от боли во сне, когда переворачивался на другой бок. А этой зимой он беспомощно распластался на льду и не cмoг встать без моей помощи. Тягостное это зрелище — старая больная собака.
Но гулять Ричард любил всегда. И что интересно, он точно знал время
вечерней прогулки; подходил ко мне ровно в 21:00 и начинал проситься.
Кошек он уже не гонял по двору, вернее не пугал. Возможно, потерял интерес. Возможно, не позволяло здоровье. Возможно, стал иначе к ним относиться; ведь дома тоже жила кошка. С нами вместе даже стал прогуливаться красивый рыжий уличный кот. Он жил в подвале нашего дома, я eгo подкармливала. И он всегда ждал нас возле подъездной двери. Потом кот внезапно исчез. На смену ему появилась серенькая кошечка с котенком месяцев двух от роду. Я назвала её в дальнейшем Нюськой. В первые дни cвoeгo появления Нюська шипела на Ричарда и даже пыталась напасть на него, защищая cвoeгo котенка. Но Ричард и не собирался никого обижать. А оберегать приходилось как раз Ричарда от кошки. А кошечка оказалась умненькой. Она, как и её предшественник, рыжий кот, тоже стала сопровождать нас во время прогулок. Но она никогда не досаждала мне мяуканьем, не путалась под ногами и узнавала издалека меня и собак. Это была ласковая и благодарная кнопка. И я очень привязалась к ней. Иногда она гуляла с нами во время дождя. А началась уже осень, и дожди шли холодные. Мне было жаль её — мокрую и озябшую. И я брала её на руки. Она благодарно прижималась ко мне и, ласково мурлыча, терлась своей мордочкой о мой подбородок. А потом появился ещё и чёрный кот. Я тоже подкармливала его. И теперь на улице меня встречали уже две кошки. И гуляли чаще всего мы уже впятером: я, Ричард, Бэллочка, Нюська и чёрный кот Брюнет. Но, в отличие от кошки, Брюнет всю прогулку сопровождал нас громким мяуканьем и постоянно путался под ногами. И если ему мешали мои собаки, он бил их по морде лапой. Но собаки не трогали его, а лишь остерегались и отскакивали порой. Как-то за Брюнетом увязался чужой кот из соседнего двора; у него были явно недружеские намерения. Наш кот откровенно спасовал перед противником. Тогда Ричард начал преследовать чужака. Он лаял на него и гнал, пока тот не скрылся в своем дворе.
Вот так Ричард поступал с обидчиком. Хотя никакой особой симпатии к кошкам Ричард не испытывал. Второго декабря прошлого гoдa наша Нюська бесследно исчезла. Накануне две ночи подряд она, глупышка, ночевала у нас в подъезде, а соседи этого не терпят. Когда утром я вышла с собаками на прогулку и не обнаружила её в подъезде, я подумала, что «добрые» соседи просто выгнали её. Но её не было и на улице; ни в тот день, ни на следующий, ни через неделю. . .
А черному коту повезло больше — я нашла ему хозяев. И теперь он живет в доме. Возможно, эти животные проходили в моей жизни эпизодами, но они оставили неизгладимые впечатления. Ричард умел за себя постоять. Но никогда напрасно не обижал никого на улице и тем более — дома. И даже иногда пытался помочь, как умел. Однажды мы сидели с Ириной у меня в комнате. Собаки были, как всегда, рядом, в том числе и Крис. Но Крис бегал из комнаты в комнату и тем самым мешал нашей беседе. Я закрыла комнатную дверь. Крису это не понравилось, он сел возле двери и начал скулить. Я как могла, старалась не обращать на него внимание. А Ричард посмотрел — посмотрел на это дело, встал и открыл Крису дверь. Он открыл дверь и вернулся на свое место.
Это было в начале января, незадолго до смерти Ричарда. Последние три недели у него стали отказывать и передние ноги, при ходьбе он поскуливал от боли, чего не было раньше. Я подумала, всего лишь старческий артрит или артроз. О настоящей причине я и не догадывалась. Я делала ему массаж. Это немножко помогло или просто облегчило боль. Спускаться и подниматься по ступенькам он уже не мог; его носил на руках Игорь. На улице он едва стоял на нoгax.
А Бэллочка постоянно ложилась спать только с ним рядом. И когда мы с Ричардом возвращались из ветеринарной клиники, она ждала его, а не меня. Она радовалась его возвращению. Она чувствовала и боялась, что совсем скоро наступит день, когда Ричард больше не вернется домой. . .
Я сейчас вспоминаю странную сцену с черным котом. Еще в конце лета это было. Мы, как обычно, гуляли. Черный кот стоял рядом с Ричардом. Bдpyг, совершенно неожиданно, кот прямо с места перепрыгнул через Ричарда. Почему он это сделал, зачем?.. Для меня остается тайной.
Ухудшение наступало стремительно. Двенадцатого января его вырвало, и он отказался от еды. Я посчитала, что собака просто переела в праздничные дни и наглоталась костей. Но на следующий день eгo опять вырвало, и рвот— ная масса была какой-то странной — черно—коричневого цвета. Это меня сильно напугало, я поняла, что все гораздо хуже, чем я думала. Это было 13 января, вечером. Как раз накануне старого Hoвoгo года. Ирина была у нас в гостях. Она начала плакать первой, затем я. Мама убеждала нас не делать этого: Ричард понимает, что оплакивают eгo, и ему становится только хуже от этого. Действительно, собаки понимают и чувствуют наши эмоции. Они также многое понимают из нашей обычной, разговорной речи, не обращен— ной конкретно к ним. В этом я убедилась давно.
Мы с Ириной сумели справиться с эмоциями — в конце концов, еще оставалась надежда. В воскресенье, 14 января я повезла его в лечебницу. От еды Ричард по-прежнему отказывался. Но после множества процедур дома ему стало получше. На следующий день я опять повезла eгo в клинику. Все возможные процедуры были сделаны. Но Ричарду все же стало хуже, и даже воду он уже не пил. Я вливала ему воду с мёдом в пасть через шприц. Но eгo челюсти как бы закаменели и почти не разжимались. И он едва-едва мог проглатывать жидкость, большая её часть вытекала из его пасти на подстил ку. Во вторник утром мама, не дожидаясь меня, повела гулять Криса с Бэллочкой. Я еще спала. Но Ричард, поняв, что eгo не возьмут с собой, начал поскуливать и проситься. Я быстренько поднялась и вынесла eгo на улицу. Он постоял какое—то время на cнeгy, пошатываясь и опустив голову к земле. Затем оправился, сделал несколько слабых шагов, помочился. Я нанесла eгo домой. Через несколько часов мы опять поехали в ветлечебницу. Но пока Игорь нёс eгo по подъезду, Ричард вдруг перестал дышать. По-видимому, он потерял сознание. Мы с Игорем испугались. Я думала, что Ричард уже мёртв. Но когда мы положили eгo в машину, дыхание внезапно восстановилось, или это было какое-то жуткое подобие дыхания — он дышал животом, а не грудной клеткой. В лечебнице мне сказали, что внутренняя сторона век синюшная,обескровленная,итемпературателанедопустимонизкая. Причиной всему — сердце, старое изношенное сердце. Оно умирало, оно отслужило свой век и теперь умирало. УЗИ это подтвердило. Жестоко было бы продолжать мучить собаку и дожидаться её кончины. Врачи настаивали на усыплении. Я была вынуждена согласиться. Во вторник 16 января 2007 года приблизительно в час дня сердце моего Ричарда перестало биться навсегда... Что чувствовала я в тот момент — трудно сказать. Скорее всего, ПУСТОТУ, бесконечную пустоту. Ничего уже не будет как прежде. Конечно, жизнь продолжается, но она стала — другой. И случилось то, чего я так боялась. Больше он не будет встречать меня с работы, не будет подавать тапочки. Не будет спать рядышком возле моего дивана, не будет радоваться первому снегу. Eгo больше нет...
Ты был особенной собакой, мой дорогой старикан. Ты навсегда останешься для меня таким. И ты, и Саша покинули этот мир навсегда. Но разве я могу забыть о вас?.. Сколько любви и тепла вы несли мне в своих собачьих сердцах. Спасибо вам за это. Я всегда помню об этом. И простите меня за всё.
Вот далеко не полный рассказ о моих животных. Я написала только то,
что смогла вспомнить и что посчитала нужным написать.
Ирина Евсеева Закончено 11 мая 2007 г.
Сегодня у Сашки День рождения.
ЭПИЛОГ
В сущности, жизнь — это ожидание следующей смерти. Поэтому, чем дольше живешь, тем больший страх испытываешь; с каждым новым годом все больше потерь, все тоньше нить, за которую мы держимся.
Можно считать жизнь ДОМОМ. В молодости он новый, крепенький, пахнет свежим ветром. Мой Дом, моя жизнь, состоит из составляющих, из жизней дорогих мне существ. Теряя одного за другим, мой Дом рушится. Ветшают стены, ветшают чувства, ощущения, мысли. Уже не пахнет свежим ветром, скорее, пахнет гнилью и тоской. Вот обрушиваются один за другим углы, опора все больше ослабевает все стремительнее. Вываливаются окна, проваливается пол, и, наконец, рухнет крыша, погребая под собой последнее дыхание жизни.
Или жизнь — это корабль?
Свеженький, только что построенный, он упрямо стремится вперёд, уверенный, что справится с любыми бурями. Но вот появляется в днище первая брешь, она пугает, кажется невозможной, немыслимой. Ее просто не могло быть, но она есть, и с этим приходится смириться. Постепенно брешь латается, штопается, и кораблик снова продолжает путь, правда уже не такой жизнерадостный и уверенный. Хотя и знает он, конец пути все равно еще бесконечно далеко. И вдруг новая брешь, и еще одна и еще… И ведь принимаешь это как неизбежное, как должное. И опыта стало больше и мудрости и терпения. Но все, равно латая новые раны, понимаешь, что придет момент, когда с ними просто не справиться — всё больше холодной воды в трюме. Кораблик ещё держится на плаву, но движение вперед как будто прекратилось. И вот уже понимаешь, что большая часть дорогих тебе существ уже навсегда ушла под воду. И корабль не только прекратил свой ход, он и сам начал погружение. Центр тяжести нарушен, большая носовая часть корабля под водой и с каждой минутой все тяжелее давят холодные тёмные воды, наполняя вторую половину. Всё стремительней становится погружение. В конце концов, воды сомкнутся над ним, пошумят, поволнуются, клокочут и опять успокоятся, забудут обо всём и побегут дальше. И все. И больше ничего. Как будто ничего и не было, как не было много лет назад, когда Корабль еще не был построен.
Или же жизнь большая тёплая пастообразная растекающаяся масса, не имеющая отчетливых границ. Незаметно и плавно твоя собственная жизнь сливается или соприкасается с другими жизнями. И когда исчезают другие жизни из твоей, эта масса всё уменьшается в размерах, а может быть, она просто испаряется, как вода, и превращается в облачко. И так же, как бессмертная вода, продолжает жить где-то там, в высоком небе или в бесконечности Вселенной?..
(Сегодня 14 февраля 2007 r. Четыре недели прошло с тех пор, как не стало Ричарда.)
