Вот тут—то я ещё раз убедилась в безупречной преданности моей собаки. Как только я встала под воду, он вырвался у Иpины и встал под воду со мной, хотя и очень не любил купаться; и так и стоял, безжалостно поливаемый водой, пока я не закрыла кран. Да он пойдет за мной в огонь и воду не задумываясь, - поняла в тот момент я.
И всё же вечер не прошёл скучно. Как только мы вышли из душа, встретили на тропинке своих новых знакомых, одним из которых был тот жизнелюб, которого выгнали из ринга. С такими людьми вечера не проходят уныло. Решено было поужинать ещё раз, но уже с большей радостью для души. Конечно же, все наши собаки были рядом с нами. Они даже почти подружились между собой, ну, по крайней мере, примирились. До этого вечера довольно агрессивные ротвейлеры наших знакомых стали явно дружелюбнее к нам относиться и даже брали еду из наших рук и пили воду, несмотря на протесты хозяев. Так мы приятно и весело провели этот вечер.
Но, не смотря на «подогретое» настроение, ночь оставалась все же очень холодной, и Ричард до сих пор не просох после душа. Так что спать мы легли одетыми, укрывшись двумя одеялами. Ричард спал рядышком со мной под одеялами — так мы и согревали друг друга в эту по-волчьи холодную ночь. У Ирины же случилась одна забавная неприятность. Её укусила оса, которых здесь было в избытке, причём укусила в такое пикантное место. На следующее утро нас опять доставили в город. Мы позавтракали пельменями в каком-то кафе, причём вместе с собаками. Кроме того, этот гopoд любезно предоставил нам возможность бесплатно ездить в общественном транспорте в этот день. После кафе мы отправились в открытый стадион к «немцам». Какое-то время провели там. Ближе к вечеру все собрались на вокзале, готовились к отъезду.
Собаки были порядком измотаны и уже не обращали внимания ни на людей, ни друг на дpyгa. Но у многих хозяев в отличие от собак энергии было ещё предостаточно. Наш общий небезызвестный знакомый — жизнелюб, хозяин ротвейлера пребывал в отличном расположении духа. Он и eгo товарищ предусмотрительно запаслись всем необходимым для нескучной дороги. Так что веселое возвращение всем нам было обеспечено. Так оно и было где-то до наступления ночи. Праздновали наше выступление «собачьим» вагоном, но миролюбиво и дружелюбно. Было предложено выпить всем и каждому. Спустя какое-то время уставший и переполненный впечатлениями народ понемногу начал успокаиваться и засыпать. Собаки спали уже давно, спали везде, где смогли занять место; на полках, в проходах и т.д. Они даже не замечали и не реагировали, когда через них перешагивали, задевали, пытались подвинуть. Примерно также спал и наш приятель. Он заснул в проходе перед туалетом между трёх дверей. Спал он сладко и безмятежно. И ему было глубоко наплевать, что он застопорил проход для всех остальных и перекрыл доступ к туалету. А будить его было чревато последствиями. Решено было аккуратно перенести его. Четверо мужчин подняли тело за руки. за ноги и дотащили его до места назначения, т.е. до лежанки. Но вот тут вышла некоторая загвоздка. Так как сами несущие тоже несколько отяжелели к тому моменту, приподнять спящего повыше и закинуть eгo на полку как-то не получалось. Так они и держали eгo за руки и за ноги, а при каждом покачивании вагона принесённый объект неизменно ударялся головой об палку. Проснись он в этот момент, и всем несущим было бы несдобровать. Да ожалуй, и не только несущим. Но он чудесным образом спал в этот момент. Наконец-то eгo всё же закинули на место. Скандал разразился позднее, на станции в Бузулуке. Стоянка там была длительная, и многие, воспользовавшись этим, выводили собак из вагона на прогулку. Некоторые заходили в вагон, занимали места. И видимо, в один из таких моментов кто-то потревожил нашего спящего приятеля и возможно, сказал что-то грубое. Да это не столь важно. Но только в последствии в скандал были втянуты чуть ли не все обитатели вагона и довольно серьезно. В результате проводник вызвал наряд милиции пригрозил, что все мы вместе со своими собаками отправимся пешком из Бузулука домой. Трудно было себе даже представить такое путешествие. Но гроза миновала. И мы благополучно (ну почти благополучно) прибыли в наш родной город Оренбург. Ричард едва волочил ноги. Лишь некоторые признаки радости своего возвращения он начал проявлять только когда мы приехали в «Восточный». И то, очень устало и сонно. Он даже не притронулся к еде и, кажется, целые сутки проспал. Не знаю насколько это верно, но где-то я читала, что если собаке не давать возможности спать в течение трех суток, то она погибнет. Вообще, многие животные большую часть суток спят, но спят они очень чутко, не как человек, об э том знает любой из нас. Они всегда настороже, они реагируют на любой, даже слабый шорох. А вот к голоду, жажде и непогоде они гораздо устойчивее, чем мы, люди.
Одно знаю точно, Ричард был удивительно терпелив к боли и к лечению, подчёркиваю — удивительно терпелив.
В этом я имела возможность неоднократно убедиться, когда лечила его от многочисленных болячек, ран и травм, когда сравнивала eгo поведение с поведением других собак. При этом одна моя знакомая, доктор-кинолог, которой тоже доводилось неоднократно лечить и стричь eгo, как-то сказала: «Удивительный пудель, идеальная собака, идеальный характер!»
Помню, в его последнее лето мы с ним гуляли, и он наступил на раскрытую булавку. Булавочная игла полностью, до самой головки вошла в мякоть eгo лапы. Он не заскулил, не остановился, не стал мне жаловаться. Он так и продолжал бежать с иголкой в лапе, лишь слегка прихрамывая. Я бы так не смогла. А я не сразу смогла понять, в чём дело. Булавку я, конечно, потом вытащила. Но лапа долго и сильно болела.
И вместе с тем он был настоящим аристократом. Так, к примеру, ему нельзя было вгорячах крикнуть «иди, жди». Он тут же отворачивался и убегал. Он допускал только деликатное обращение к себе. «Ричинька, иди кушать», — уговаривали мы eгo. Он не сидел у стола и никогда не клянчил, даже как будто не замечал, что у нас на столе колбаса, или курица, или мясо. Хотя, конечно же, как любая собака, очень любил это всё. И еще он очень любил блины с маслом. Съедал порой до десяти штук. Просто стоял и ждал, опустив уши в тарелку, когда подадут следующий блин.
А ещё я имела возможность убедиться, что собаки различают цвета, правда, оттенков они не чувствуют. Как-то я наблюдала такую сценку. Мы ходили на озеро с моей подругой ой детства, взяли с собой Ричарда. И он постоянно мешал нам спокойно купаться; он почему-то всё время норовил положить лапы на плечи. Ирина, так звали мою подругу, не выдержала этого натиска и решила отойти подальше, что бы спокойно поплавать.
Как известно, пудели обладают сильным пастушьим рефлексом (в далёком прошлом пудели — пастушьи п охотничьи собаки). И поэтому они не терпят, когда кто—то отбивается от стаи. Уход Ирины Ричард, вероятно, расценил как побег из нашей «стаи». Он все время порывался догнать её, я eгo удерживала. Ирина была в красном купальнике. Так вот, как только в нашу сторону направлялась девушка в купальнике приблизительно такого же цвета, Ричард начинал скулить и рваться к ней. На купальники дpyгого цвета он не реагировал. А вот отличить красный цвет от розового или, скажем, бордового он не мог.
Я начинаю всё больше думать, что мы гораздо меньше знаем и понимаем наших животных, чем нам это кажется.
Сашка
Кто видел щенков американского кокер-спаниеля, тот наверняка согласится, что это самые хорошенькие щеночки из всех существующих пород. Я тоже не устояла перед кокериными грустно—наивными глазами. И не то чтобы Ричард стал мне не интересен, нет, ни в коем случае! Просто я поняла, что вполне смогу содержать и двух собак. А кокеры это такие удивительные милашки!
И щенки были уже на подходе у собаки моей приятельницы Натальи, врача и кинолога. Я даже заплатила заранее и кличку подыскала. Дело оставалось за малым — уговорить моего отца. Но вот это-то было самым сложным, он ни в какую бы не согласился на вторую собаку. Благо, мама была согласна. Я решила пойти другим путем: без предупреждения принести щенка домой и сказать, что он поживет у нас недельку, пока Наталья будет в отъезде. Так и сделала. Когдадолгожданныйдень настал,когда нужно было забирать щенка, я взяла с собой Ирину Чернышеву для поддержки духа. Щенка - то мы забрали, но вот духу отнести его сразу домой у нас оказалось маловато. Как сейчас помню: несу я этакую маленькую сопящую «варежку», а у меня руки дрожат. Уговариваю подругу пойти со мной, а она ни в какую; боится гнева моего родителя. Ставка была сделана на то, что при ней мой отец не будет, по крайней мере, так уж сильно распаляться. А самое главное выдержатьпервую волну урагана.Но пока было решенопойти в лесопосадку, перекурить это дело. Сходили, перекурили. И Ирина всё—таки пошла со мной, но заходить в квартиру не стала. К моему удивлению, ураган не был таким сокрушительным, как ожидала я. Отец выслушал меня, хотя в eгo глазах явно читалось сомнение в том, что всё будет именно так, как я обещаю. Поворчал, поставил категорическое условие: «Чтобы через неделю её (маленькой собаки) здесь не было!» И всё на этом, пока всё. Но дни проходят быстро. Незаметно пролетела неделя. Мой папа не забыл моего обещания. Ровно через неделю он мне напомнил о нём. Пришлось опять выкручиваться, лгать, что Наталья вынуждена задержаться ещё на неделю. И соответственно, щенок поживет у нас ещё недельку. Отец, конечно, понял мою хитрость, но, сжав зубы, промолчал. А вот когда прошла ещё одна неделя, он уже сдержаться не мог. Буря разразилась утром! Шум был до потолка,какговориться. Я уже вынуждена былапризнаться, чтоэто действительно мой щенок. На что мне было категорически заявлено, чтобы я немедленно уносила из дома щенка. И ещё была высказана обида, что я опять, уже во второй раз eгo нагло обманула. Ну что тут скажешь: что, правда, то, правда. В этом я с ним согласна, хотя до сих пор ни разу об этом не пожалела. Как сейчас помню, я вся в слезах, несу свою маленькую перепуганную Сашку обратно, к Наталье (пришлось уносить ноги, пока не поздно). Наталья приняла щенка, от возврата денег я отказалась. Да совсем забыла, перед тем, как уходить из дома, я предупредила маму, что денег забирать я не буду, чёрт с ними, пусть пропадают. Собственно, в этом был тайный расчёт. Я надеялась, что это сработает, зная натуру моего отца. И это сработало. Мама передала отцу мои слова, а он просто не мог допустить, чтобы я просто так взяла и «подарила» такую сумму, пусть даже это мои собственные деньги. Это было eгo слабое место, он был скуповат. Он скорее уж согласится на лишнюю собаку в доме. Вечером, после рабочего дня, мы с Ириной прогуливали собак в лесопосадке и обсуждали печальное событие этого злополучного дня. И тут прибегает моя разволнованная мама и сообщает: «Иди скорей забирай щенка домой, отец согласился!» Я, конечно, немного поломалась, мол, пускай сам теперь идёт и забирает. Позволила немного поуговаривать себя. Но перегибать палку не стала, во всём нужно чувство меры; мало ли как всё повернётся.
Вскоре Сашка опять появилась у нас в доме. И ведь что интересно, отец любил Сашку с каждым днем всё больше и больше. И она к нему всё время липла. Мне даже иногда казалось, что он любит её и возится с ней больше, чем своего внука Игоря, моего сына. Но называть её Сашкой папа отказался, он считал, что это будет обидно для людей. Если ещё точнее, для его приятеля, тёзки нашей Сашки, который жил этажом ниже. И он стал ласково называть её «Пташкой», весьма созвучно с её настоящим именем. И почему-то эта кличка ей удивительно подходила. Может быть потому, что когда она бежала, ее длинные уши развевались как крылышки. Ей было уже месяца полтора. Сашка родилась 1 l мая 1993 гoдa. Американский кокер палевого окраса с платиновым подпалом.
Ричарду шёл четвертый год. Он был уже взрослой собакой. Маленькая любопытная Сашка путалась у него под ногами. Он раздражался и злился, когда она лезла к его морде. Но больше всего Ричард страдал от ревности. Обиженно и грустно смотрел он на нас, когда мы играли со щенком. Ричард даже не подходил, когда я звала eгo. Больно было смотреть в eгo глаза, в них читался укор «Зачем вы принесли это глупое существо», - говорили eгo глаза. Я чувствовала себя виноватой перед ним, как будто предала eгo. И кто бы мог подумать, что через некоторое время они будут вмести спать, вместе есть. Порой Ричард даже уступал ей свою миску. Кроме того, Ричард ревностно защищал ее на улице от других собак. А Сашка росла удивительно забавной и нахальной собакой; и то и дpyгoe свойственно кокерам. И очень любила поесть, на свою беду. Но в то время мы ещё не знали, что кокер- спаниель, как ни одна другая собака, «ест один раз в день, но с утра до вечера». То есть, эти собаки почти не чувствуют насыщения. И Сашка постоянно просила поесть, при этом она тряслась всем телом и перебирала передними лапами. А мама называла её «цыганка Аза» и постоянно подкармливала, считая, что она недоедает. Так мы и раскормили ее, идя у неё на поводу. Но вот зачем собаки едят человеческие, коровьи, да и другие экскременты и особенно валяются в них, толком не объяснил никто. Одни считают это признаком того, что в организме собаки чего—то не достаёт. Другие утверждают, что валяться в фекалиях — это очень древний охотничий рефлекс. Якобы древние собаки, таким образом, маскировали свой собственный запах, дабы обмануть потенциальную добычу и не спугнуть ее. Но как бы то не было, вспоминается мне один интересный случай. Обычным летним дрем мы как всегда с Ричардом и Сашкой вышли на прогулку. И как получилось, уже не вспомню, но только я проглядела Сашку. Она воспользовалась случаем, нашла подходящую кучку и перемазалась в ней. Вынырнула она из кустов, будучи удивительно «душистой» и чрезвычайно довольной. И как же это было некстати! И какое же это пренеприятнейшее занятие — тащить её в таком виде домой, а затем отмывать. Уж можете мне поверить. Но делать это всё же пришлось. Сашка, конечно же, подверглась наказанию, и только после этого гнев мой потихоньку начал остывать. Она была ещё влажной после купания, когда отец мой собрался выйти во двор поиграть с приятелями в домино и заодно выгулять собак. А надо сказать, отцу очень нравилось брать их с собой на такие прогулки. Отец сидел в беседке с друзьями, «забивал козла», Ричард обычно гордо сидел где—нибудь рядом и смотрел куда-то вдаль. Сашка шныряла поблизости в поисках пропитания, вечно уткнувшись носом в землю. Но на этот раз я не хотела отпускать с ними Сашку; злость моя на неё ещё не до конца улеглась. Да и влажная шерсть быстро пачкается в пыли. Но Санька так просилась на улицу и так по—детски умоляюще смотрела мне в глаза, что я не смогла устоять. Как счастливый ребёнок неслась она по ступенькам за Ричардом и за отцом. Итак, народ прогуливался на свежем воздухе, и, я уверена, каждый был занят своим обычным делом. Но что—то подтолкнуло меня выйти на балкон и понаблюдать за ними. Так и есть: все они были на своих местах, кроме Саньки. Я быстро переоделась и выскочила на улицу. На мой вопрос, где она, папа не cмoг ответить. Мол, вот Пташка только что здесь была.
И всё же вечер не прошёл скучно. Как только мы вышли из душа, встретили на тропинке своих новых знакомых, одним из которых был тот жизнелюб, которого выгнали из ринга. С такими людьми вечера не проходят уныло. Решено было поужинать ещё раз, но уже с большей радостью для души. Конечно же, все наши собаки были рядом с нами. Они даже почти подружились между собой, ну, по крайней мере, примирились. До этого вечера довольно агрессивные ротвейлеры наших знакомых стали явно дружелюбнее к нам относиться и даже брали еду из наших рук и пили воду, несмотря на протесты хозяев. Так мы приятно и весело провели этот вечер.
Но, не смотря на «подогретое» настроение, ночь оставалась все же очень холодной, и Ричард до сих пор не просох после душа. Так что спать мы легли одетыми, укрывшись двумя одеялами. Ричард спал рядышком со мной под одеялами — так мы и согревали друг друга в эту по-волчьи холодную ночь. У Ирины же случилась одна забавная неприятность. Её укусила оса, которых здесь было в избытке, причём укусила в такое пикантное место. На следующее утро нас опять доставили в город. Мы позавтракали пельменями в каком-то кафе, причём вместе с собаками. Кроме того, этот гopoд любезно предоставил нам возможность бесплатно ездить в общественном транспорте в этот день. После кафе мы отправились в открытый стадион к «немцам». Какое-то время провели там. Ближе к вечеру все собрались на вокзале, готовились к отъезду.
Собаки были порядком измотаны и уже не обращали внимания ни на людей, ни друг на дpyгa. Но у многих хозяев в отличие от собак энергии было ещё предостаточно. Наш общий небезызвестный знакомый — жизнелюб, хозяин ротвейлера пребывал в отличном расположении духа. Он и eгo товарищ предусмотрительно запаслись всем необходимым для нескучной дороги. Так что веселое возвращение всем нам было обеспечено. Так оно и было где-то до наступления ночи. Праздновали наше выступление «собачьим» вагоном, но миролюбиво и дружелюбно. Было предложено выпить всем и каждому. Спустя какое-то время уставший и переполненный впечатлениями народ понемногу начал успокаиваться и засыпать. Собаки спали уже давно, спали везде, где смогли занять место; на полках, в проходах и т.д. Они даже не замечали и не реагировали, когда через них перешагивали, задевали, пытались подвинуть. Примерно также спал и наш приятель. Он заснул в проходе перед туалетом между трёх дверей. Спал он сладко и безмятежно. И ему было глубоко наплевать, что он застопорил проход для всех остальных и перекрыл доступ к туалету. А будить его было чревато последствиями. Решено было аккуратно перенести его. Четверо мужчин подняли тело за руки. за ноги и дотащили его до места назначения, т.е. до лежанки. Но вот тут вышла некоторая загвоздка. Так как сами несущие тоже несколько отяжелели к тому моменту, приподнять спящего повыше и закинуть eгo на полку как-то не получалось. Так они и держали eгo за руки и за ноги, а при каждом покачивании вагона принесённый объект неизменно ударялся головой об палку. Проснись он в этот момент, и всем несущим было бы несдобровать. Да ожалуй, и не только несущим. Но он чудесным образом спал в этот момент. Наконец-то eгo всё же закинули на место. Скандал разразился позднее, на станции в Бузулуке. Стоянка там была длительная, и многие, воспользовавшись этим, выводили собак из вагона на прогулку. Некоторые заходили в вагон, занимали места. И видимо, в один из таких моментов кто-то потревожил нашего спящего приятеля и возможно, сказал что-то грубое. Да это не столь важно. Но только в последствии в скандал были втянуты чуть ли не все обитатели вагона и довольно серьезно. В результате проводник вызвал наряд милиции пригрозил, что все мы вместе со своими собаками отправимся пешком из Бузулука домой. Трудно было себе даже представить такое путешествие. Но гроза миновала. И мы благополучно (ну почти благополучно) прибыли в наш родной город Оренбург. Ричард едва волочил ноги. Лишь некоторые признаки радости своего возвращения он начал проявлять только когда мы приехали в «Восточный». И то, очень устало и сонно. Он даже не притронулся к еде и, кажется, целые сутки проспал. Не знаю насколько это верно, но где-то я читала, что если собаке не давать возможности спать в течение трех суток, то она погибнет. Вообще, многие животные большую часть суток спят, но спят они очень чутко, не как человек, об э том знает любой из нас. Они всегда настороже, они реагируют на любой, даже слабый шорох. А вот к голоду, жажде и непогоде они гораздо устойчивее, чем мы, люди.
Одно знаю точно, Ричард был удивительно терпелив к боли и к лечению, подчёркиваю — удивительно терпелив.
В этом я имела возможность неоднократно убедиться, когда лечила его от многочисленных болячек, ран и травм, когда сравнивала eгo поведение с поведением других собак. При этом одна моя знакомая, доктор-кинолог, которой тоже доводилось неоднократно лечить и стричь eгo, как-то сказала: «Удивительный пудель, идеальная собака, идеальный характер!»
Помню, в его последнее лето мы с ним гуляли, и он наступил на раскрытую булавку. Булавочная игла полностью, до самой головки вошла в мякоть eгo лапы. Он не заскулил, не остановился, не стал мне жаловаться. Он так и продолжал бежать с иголкой в лапе, лишь слегка прихрамывая. Я бы так не смогла. А я не сразу смогла понять, в чём дело. Булавку я, конечно, потом вытащила. Но лапа долго и сильно болела.
И вместе с тем он был настоящим аристократом. Так, к примеру, ему нельзя было вгорячах крикнуть «иди, жди». Он тут же отворачивался и убегал. Он допускал только деликатное обращение к себе. «Ричинька, иди кушать», — уговаривали мы eгo. Он не сидел у стола и никогда не клянчил, даже как будто не замечал, что у нас на столе колбаса, или курица, или мясо. Хотя, конечно же, как любая собака, очень любил это всё. И еще он очень любил блины с маслом. Съедал порой до десяти штук. Просто стоял и ждал, опустив уши в тарелку, когда подадут следующий блин.
А ещё я имела возможность убедиться, что собаки различают цвета, правда, оттенков они не чувствуют. Как-то я наблюдала такую сценку. Мы ходили на озеро с моей подругой ой детства, взяли с собой Ричарда. И он постоянно мешал нам спокойно купаться; он почему-то всё время норовил положить лапы на плечи. Ирина, так звали мою подругу, не выдержала этого натиска и решила отойти подальше, что бы спокойно поплавать.
Как известно, пудели обладают сильным пастушьим рефлексом (в далёком прошлом пудели — пастушьи п охотничьи собаки). И поэтому они не терпят, когда кто—то отбивается от стаи. Уход Ирины Ричард, вероятно, расценил как побег из нашей «стаи». Он все время порывался догнать её, я eгo удерживала. Ирина была в красном купальнике. Так вот, как только в нашу сторону направлялась девушка в купальнике приблизительно такого же цвета, Ричард начинал скулить и рваться к ней. На купальники дpyгого цвета он не реагировал. А вот отличить красный цвет от розового или, скажем, бордового он не мог.
Я начинаю всё больше думать, что мы гораздо меньше знаем и понимаем наших животных, чем нам это кажется.
Часть 2
Сашка
Кто видел щенков американского кокер-спаниеля, тот наверняка согласится, что это самые хорошенькие щеночки из всех существующих пород. Я тоже не устояла перед кокериными грустно—наивными глазами. И не то чтобы Ричард стал мне не интересен, нет, ни в коем случае! Просто я поняла, что вполне смогу содержать и двух собак. А кокеры это такие удивительные милашки!
И щенки были уже на подходе у собаки моей приятельницы Натальи, врача и кинолога. Я даже заплатила заранее и кличку подыскала. Дело оставалось за малым — уговорить моего отца. Но вот это-то было самым сложным, он ни в какую бы не согласился на вторую собаку. Благо, мама была согласна. Я решила пойти другим путем: без предупреждения принести щенка домой и сказать, что он поживет у нас недельку, пока Наталья будет в отъезде. Так и сделала. Когдадолгожданныйдень настал,когда нужно было забирать щенка, я взяла с собой Ирину Чернышеву для поддержки духа. Щенка - то мы забрали, но вот духу отнести его сразу домой у нас оказалось маловато. Как сейчас помню: несу я этакую маленькую сопящую «варежку», а у меня руки дрожат. Уговариваю подругу пойти со мной, а она ни в какую; боится гнева моего родителя. Ставка была сделана на то, что при ней мой отец не будет, по крайней мере, так уж сильно распаляться. А самое главное выдержатьпервую волну урагана.Но пока было решенопойти в лесопосадку, перекурить это дело. Сходили, перекурили. И Ирина всё—таки пошла со мной, но заходить в квартиру не стала. К моему удивлению, ураган не был таким сокрушительным, как ожидала я. Отец выслушал меня, хотя в eгo глазах явно читалось сомнение в том, что всё будет именно так, как я обещаю. Поворчал, поставил категорическое условие: «Чтобы через неделю её (маленькой собаки) здесь не было!» И всё на этом, пока всё. Но дни проходят быстро. Незаметно пролетела неделя. Мой папа не забыл моего обещания. Ровно через неделю он мне напомнил о нём. Пришлось опять выкручиваться, лгать, что Наталья вынуждена задержаться ещё на неделю. И соответственно, щенок поживет у нас ещё недельку. Отец, конечно, понял мою хитрость, но, сжав зубы, промолчал. А вот когда прошла ещё одна неделя, он уже сдержаться не мог. Буря разразилась утром! Шум был до потолка,какговориться. Я уже вынуждена былапризнаться, чтоэто действительно мой щенок. На что мне было категорически заявлено, чтобы я немедленно уносила из дома щенка. И ещё была высказана обида, что я опять, уже во второй раз eгo нагло обманула. Ну что тут скажешь: что, правда, то, правда. В этом я с ним согласна, хотя до сих пор ни разу об этом не пожалела. Как сейчас помню, я вся в слезах, несу свою маленькую перепуганную Сашку обратно, к Наталье (пришлось уносить ноги, пока не поздно). Наталья приняла щенка, от возврата денег я отказалась. Да совсем забыла, перед тем, как уходить из дома, я предупредила маму, что денег забирать я не буду, чёрт с ними, пусть пропадают. Собственно, в этом был тайный расчёт. Я надеялась, что это сработает, зная натуру моего отца. И это сработало. Мама передала отцу мои слова, а он просто не мог допустить, чтобы я просто так взяла и «подарила» такую сумму, пусть даже это мои собственные деньги. Это было eгo слабое место, он был скуповат. Он скорее уж согласится на лишнюю собаку в доме. Вечером, после рабочего дня, мы с Ириной прогуливали собак в лесопосадке и обсуждали печальное событие этого злополучного дня. И тут прибегает моя разволнованная мама и сообщает: «Иди скорей забирай щенка домой, отец согласился!» Я, конечно, немного поломалась, мол, пускай сам теперь идёт и забирает. Позволила немного поуговаривать себя. Но перегибать палку не стала, во всём нужно чувство меры; мало ли как всё повернётся.
Вскоре Сашка опять появилась у нас в доме. И ведь что интересно, отец любил Сашку с каждым днем всё больше и больше. И она к нему всё время липла. Мне даже иногда казалось, что он любит её и возится с ней больше, чем своего внука Игоря, моего сына. Но называть её Сашкой папа отказался, он считал, что это будет обидно для людей. Если ещё точнее, для его приятеля, тёзки нашей Сашки, который жил этажом ниже. И он стал ласково называть её «Пташкой», весьма созвучно с её настоящим именем. И почему-то эта кличка ей удивительно подходила. Может быть потому, что когда она бежала, ее длинные уши развевались как крылышки. Ей было уже месяца полтора. Сашка родилась 1 l мая 1993 гoдa. Американский кокер палевого окраса с платиновым подпалом.
Ричарду шёл четвертый год. Он был уже взрослой собакой. Маленькая любопытная Сашка путалась у него под ногами. Он раздражался и злился, когда она лезла к его морде. Но больше всего Ричард страдал от ревности. Обиженно и грустно смотрел он на нас, когда мы играли со щенком. Ричард даже не подходил, когда я звала eгo. Больно было смотреть в eгo глаза, в них читался укор «Зачем вы принесли это глупое существо», - говорили eгo глаза. Я чувствовала себя виноватой перед ним, как будто предала eгo. И кто бы мог подумать, что через некоторое время они будут вмести спать, вместе есть. Порой Ричард даже уступал ей свою миску. Кроме того, Ричард ревностно защищал ее на улице от других собак. А Сашка росла удивительно забавной и нахальной собакой; и то и дpyгoe свойственно кокерам. И очень любила поесть, на свою беду. Но в то время мы ещё не знали, что кокер- спаниель, как ни одна другая собака, «ест один раз в день, но с утра до вечера». То есть, эти собаки почти не чувствуют насыщения. И Сашка постоянно просила поесть, при этом она тряслась всем телом и перебирала передними лапами. А мама называла её «цыганка Аза» и постоянно подкармливала, считая, что она недоедает. Так мы и раскормили ее, идя у неё на поводу. Но вот зачем собаки едят человеческие, коровьи, да и другие экскременты и особенно валяются в них, толком не объяснил никто. Одни считают это признаком того, что в организме собаки чего—то не достаёт. Другие утверждают, что валяться в фекалиях — это очень древний охотничий рефлекс. Якобы древние собаки, таким образом, маскировали свой собственный запах, дабы обмануть потенциальную добычу и не спугнуть ее. Но как бы то не было, вспоминается мне один интересный случай. Обычным летним дрем мы как всегда с Ричардом и Сашкой вышли на прогулку. И как получилось, уже не вспомню, но только я проглядела Сашку. Она воспользовалась случаем, нашла подходящую кучку и перемазалась в ней. Вынырнула она из кустов, будучи удивительно «душистой» и чрезвычайно довольной. И как же это было некстати! И какое же это пренеприятнейшее занятие — тащить её в таком виде домой, а затем отмывать. Уж можете мне поверить. Но делать это всё же пришлось. Сашка, конечно же, подверглась наказанию, и только после этого гнев мой потихоньку начал остывать. Она была ещё влажной после купания, когда отец мой собрался выйти во двор поиграть с приятелями в домино и заодно выгулять собак. А надо сказать, отцу очень нравилось брать их с собой на такие прогулки. Отец сидел в беседке с друзьями, «забивал козла», Ричард обычно гордо сидел где—нибудь рядом и смотрел куда-то вдаль. Сашка шныряла поблизости в поисках пропитания, вечно уткнувшись носом в землю. Но на этот раз я не хотела отпускать с ними Сашку; злость моя на неё ещё не до конца улеглась. Да и влажная шерсть быстро пачкается в пыли. Но Санька так просилась на улицу и так по—детски умоляюще смотрела мне в глаза, что я не смогла устоять. Как счастливый ребёнок неслась она по ступенькам за Ричардом и за отцом. Итак, народ прогуливался на свежем воздухе, и, я уверена, каждый был занят своим обычным делом. Но что—то подтолкнуло меня выйти на балкон и понаблюдать за ними. Так и есть: все они были на своих местах, кроме Саньки. Я быстро переоделась и выскочила на улицу. На мой вопрос, где она, папа не cмoг ответить. Мол, вот Пташка только что здесь была.
