- Нет, не жалко тебе Рисойского, - не повелся дядюшка Астон. - Ты понимаешь, что настоятельница его теперь сырьем сожрет?
- Дядюшка, мне наплевать! Пусть хоть сырьем, хоть сварит, хоть потушит. Мне важнее, что сделает портниха. Рисойских много, платьев мало.
Астон покачал головой.
- Женщины… портниха обещала быть после обеда.
- Вот и отлично. А как там раненый?
- Ра… ах купец?
- Да, дядюшка Астон.
- Не знаю.
- Ладно, я зайду, поинтересуюсь. Может, если он поправится, я у него борзую куплю. Или двух?
Астон прищурился.
- Шемальские борзые – дорогое удовольствие.
- Зато как будет смотреться. Дама с собачкой…
Астон хмыкнул.
- Это не комнатная собачка.
- Зато хозяйку она защищать будет от всего и всех. При дворе это немаловажно. Подумайте, если что – я и девочкам по собачке закажу.
Граф Ардонский склонил голову.
- Благодарю. Я подумаю.
Предложение было щедрым. Шемальская борзая - это не игрушка, это часть приданого.
- А я пойду, узнаю, что там с раненым.
Матильда бодро застучала каблучками по ступенькам.
- Тильди, спасибо.
- Малечка, да за что?
- Знаешь, когда я ее увидела, мне так страшно стало… я хотела куда-нибудь уползти, спрятаться, лишь бы матушку Эралин не видеть.
- Главное – не описалась.
- Тильди!
- А что? Памперсов-то у вас еще не изобрели, и долго не изобретут… вату, что ли, научить делать? А то знаешь, мхом подгузники набивать – это жестоко.
- Тильди, ты чудовище.
- Зато твое и обаятельное, - парировала Матильда.
С этим было не поспорить.
Матильда усмехнулась, и толкнула дверь гостевой комнаты.
Варсон Шефар чувствовал себя отвратительно. Так, что лучше б сдох, честное слово.
Болело все.
Дышать было тяжело, двигаться было тяжело, лекари уверяли, что если он встанет, кровь разольется, и тогда они за здоровье и жизнь господина не ручаются. В это легко верилось, а умирать совершенно не хотелось.
Варсон уже знал, где он находится.
Везение?
Невероятное, почти безумное.
Он умудрился вывалиться под колеса кареты герцогессы Домбрийской, которая только-только приехала в столицу. Вот и каталась по вечерним улицам.
Посочувствовала, подобрала…
Варсону повезло трижды.
Первый раз – нож соскользнул чуть в сторону, и вместо сердца поразил легкое. Хотя тут не везение, а подшитые металлические пластинки. Не позаботился бы Варсон о себе заранее, лежал бы сейчас под слоем землицы.
Второй раз – он не потерял сознание и смог двигаться. Хотя это следствие первого поступка. Но ладно – повезло.
Борзую он не учитывал. Для того и брал с собой, чтобы помогла. И ведь помогла. И Сарета она хорошо порвала, будем надеяться, раз уж сам Варсон оплошал… боги милосердные, ну как он мог быть таким дураком?
Самонадеянным кретином, иначе Варсон о себе и не думал. Как можно было не догадаться? Абы кому охрану такого домика и не поручат, для этого надо быть доверенным человеком заговорщиков! А он… чем он только думал?
Точно – не головой!
Еще и разлетелся, мол, выследит, расскажет…
Выследил. Огреб на свою голову.
А вот рассказывать пока рано.
Варсон знал, кого он видел. Но тут ведь знания мало, доказательства нужны. А их-то и нет!
Ни писем, ни разговоров, ничего! Что он видел?
Как некто трахает фаворитку принца?
И что? Это даже принцу не будет интересно. Шлюхи – товар не особо ценный, одну выкинет, другую найдет. Для Найджела это не проблема.
И эта связь не свидетельство заговора.
Вот совершенно не свидетельство.
Проститутки продажны и стремятся обеспечить себе будущее, пока пользуются спросом, это естественно. Век короток, а клиенты привередливы. Сегодня одна, завтра другая… что удивительного, если великосветская проститутка тоже себе зарабатывает на старость?
Муж не против?
Мужья обычно тоже в курсе.
Третьим везением Варсон считал карету герцогессы. Вот тут – да. Ему невероятно повезло. Просто чудесно. Подобрали, привезли, позвали лекарей, и судя по разговорам слуг, герцогесса даже о легенде позаботилась. Назвала его купцом, которого пытались ограбить.
Не слишком привычно, но случалось.
Обычно воруют что-то более ценное и мелкое, драгоценности, золото, что-то еще. Но воровали и породистых лошадей, и собак, и соколов – под заказ. Ничего удивительного.
Неясно, зачем это нужно герцогессе?
Мысль, что ему просто помогли, Варсон не допускал. Он ведь не мог допустить существование Матильды. И рефлексы человека двадцать первого века, которые гласили, что людям надо помогать. Не в ущерб себе, но помогать.
Так – зачем?
Словно отвечая на его безмолвные мольбы, дверь распахнулась.
- Ее светлость, герцогесса Домбрийская.
И в комнату вошло очаровательное видение в белом и голубом. Светловолосое и улыбающееся.
- Ваша светлость…
Говорить было трудно, дышать тоже трудно. Даже с двух слов Варсон потом так облился, словно сутки камни ворочал. Матильда взмахнула рукой.
- Молчите. При вашей ране лучше лежать спокойно и молча. Надеюсь, горячка не начнется, но если что – здесь вы в безопасности. Я никому о вас не расскажу и не выдам.
Варсон благодарно и послушно промолчал.
Матильда прошлась по комнате.
- Но мне надо кое-что знать. Давайте я буду задавать вопросы, а вы отвечать да – или нет. Если да – закройте глаза. Если нет – держите их открытыми.
Варсон послушно прикрыл глаза на пару секунд.
Говорить действительно было больно. И рассказывать все подряд он бы не рискнул. А вот так…
- Вы кого-то соблазнили?
Нет.
- Вы что-то украли?
Нет.
- Кого-то убили?
Опять нет.
- Нашпионили?
Тут и мигать не надо было. Все было видно по выражению лица. Уж больно вопрос неожиданный. Матильда вгляделась в глаза Варсона. Ага, судя по всему – да. Можно контролировать многое, но не реакцию зрачков.
- Эти люди знают о вас. Они опасны?
Варсон медленно прикрыл глаза.
В таких делах он лгать не станет. Опасны. Может быть, они не знают, где он. Но – и только. Если пойдут разговоры, узнают очень быстро.
- Необходимо хранить тайну?
Вновь прикрытые веки.
- Вы служите Аллодии?
Варсон выдохнул. И прикрыл глаза. Да, да, трижды да!
- Тальфер.
Даже это слово отозвалось такой болью в груди… впрочем, каждый вздох был болью, каждый выдох.
- Дать ему о вас знать?
Да.
- Хорошо. Ваши дела были направлены против короля?
Нет.
- За короля?
Да.
- Угу. Подводя итоги – вас необходимо держать в тайне. Я постараюсь написать Тальферу.
Варсон аж на кровати подпрыгнул.
- Нет!!! Если узнают…
Матильда едва успела его перехватить.
- Лежать!!!
Дознаватель и так улегся. Приступ боли был такой, что перед глазами заплясали черные круги. Разум – да, разум наш силен, но тело слабовато. А учитывая, как он попался – разум там тоже не идеален.
Матильда оглядела тушку сыщика на кровати.
Вот уж не было хлопот, а теперь их полон рот. Это даже не с доставкой на дом – сама приволокла. А раз начав делать доброе дело, остановиться не получится. Надо идти к Тальферу.
Что это за зверушка такая, она уже знала. И знала, что до него не доберешься. Барист Тальфер – один из советников короля по финансам, находится во дворце, ей туда тоже надо. Там и увидятся.
Или через семью попробовать?
Ага, приехать в гости и с порога заявить: у меня тут в доме раненый лежит. И просит к себе Тальфера. Особые приметы – шемальская борзая.
Замечательно. Кто б сомневался, что королевский советник тут же помчится в дом Домбрийских? Рысью? Да, тяжел и горек хлеб спецагента. А ведь еще и казнить могут.
Матильда всю эту шпионскую кухню представляла себе плохо, Малена вообще никак, но в одном сходились обе девушки. Есть дела, за которые и режут, и стреляют, и вешают. Называются – политика.
И ввязываться туда умный человек не станет. Никогда.
Ни за что.
Стороной обойдет, и сделает вид, что его даже рядом не ходило.
С другой стороны, у нее есть выбор?
Судя по рассказам дознавателя, Тальфер – лицо в королевстве не последнее. И весьма неглупое. Почти гений, по любым меркам.
Умом и горбом пробился, без блата, без родни, без денег и без крови. Последнее – в том смысле, что никого не убил. Это и в двадцать первом веке нереально сложно, а в средние века вообще невозможно. Здесь сословное общество, а не демократия, в которой умный и подлый пойдет очень далеко. Чего Баристу Тальферу это стоило – неизвестно.
Нужно Малене расположение такого человека?
Да!
Ладно, съездим вечером к дому Тальфера. Или… нет, сами не пойдем, подумаем. Матильда не знала, что там за интрига, кто в ней замешан, и чего они хотят, но могут заговорщики следить за домом Тальфера?
А почему нет?
Семнадцать мгновений весны, сорок восемь утюгов на подоконнике…
Смешно?
А ведь фильм в чем-то отражает истину. Не надо недооценивать противника, надо что-то придумать, чтобы остаться за кадром. Но что?
Да хотя бы столкнуться где-то в лавке.
Матильда положила себе поговорить с Полем Шарденом, не рассказывая ему всей правды, и выбросила из головы все, кроме портнихи. Вот где ужас-то!
И это – только вторая примерка.
Аллодия, королевский дворец.
- Да, ваше высочество, как прикажете, ваше вели… высочество.
Барист склонился в верноподданническом поклоне перед его высочеством, а как только фигура Найджела скрылась за углом, выпрямился и сплюнул.
Сукин сын!
Нельзя сказать, что за эти дни королю стало лучше.
Но ведь и не хуже?
Прием яда внутрь не полезен, равно как не полезны очищающие зелья и промывающие клизмы. Но это всяко лучше, чем яд глотать?
Состояние Остеона колебалось от «плохого» до «очень плохого». То королю становилось лучше, и Барист надеялся, что наступит улучшение, то наоборот…
Соломки он уже подстелил. Его высочество Найджел не то, чтобы благоволил королевскому любимчику, но…
Деньги нужны всем. Король ты, не король, а кушать хочется. И дворцы отделывать, и праздники роскошные закатывать, и красиво наряжаться, и любовницам подарки дарить, и много чего еще приятного! А кто тут лучший по добыче денег?
Правильно.
Барист Тальфер.
Найджел считал, что Барист будет так же верно служить ему, как и его отцу. Барист не собирался разочаровывать принца. А надеялся он на другое. Совсем на другое.
Скоро должен прибыть корабль Дилеры Эларской.
Отвлечь принца на развлечения, удалить хоть ненадолго из дворца… хоть на пару-тройку дней! Ведь ходит и ходит каждый день, и ничего ты не поделаешь! Его величество еще и счастлив, сынок его не бросает…
Впрочем, Барист уже начал готовить почву.
Как только Дилера Эларская ступит на землю Аллодии, его высочество должен срочно с ней познакомиться. Его высочество уже согласился. Потом-то можно кому-то спихнуть навязанную невесту, но сначала надо ее встретить со всей возможной куртуазностью. Сопроводить в посольство, устроить в ее честь бал… список развлечений он уже составил и представил королю на утверждение. Его величество согласился.
Денег Барист не пожалел, да и Восьмилапый с ними, с деньгами! Главное, на десять дней у Найджела все расписано от и до. По минутам.
Ни вздохнуть, ни чихнуть, тем более, к отцу не зайти. И приготовления уже начаты, Барист намекал принцу, что все для него, и только для него.
Найджел с радостью ухватился за новую игрушку.
Будут в списке и несколько охот. Надо же как-то пристроить ее высочество Дилеру?
Принцесса приехала за мужем, принцесса и будет с мужем. Точка.
Из Равеля прилетел голубь, и Барист вздохнул с облегчением.
Маркиз Торнейский жив, воюет, не пропустил степняков дальше… боги милостивые, Барист даже предположить не пытался, каким чудом ему это удалось? Симон Равельский писал какие-то чудеса.
Пятьсот человек против сорока тысяч?
Так бывает?
Верилось с трудом, но факты говорили сами за себя.
Барист искренне радовался.
Если Торнейский вернется, он будет самым популярным человеком во всей Аллодии. Ему не то, что принца простят, его самого коронуют. Только бы вернулся. Только бы уцелел.
Но молитвы отдельно, а дела отдельно.
Родных Барист уже отправил из города, сам и дневал и ночевал во дворце, благо, собственные покои у него были… куда ж Варсон запропастился?
И не показывается, паразит… хоть бы с ним все в порядке было!
Но чем может помочь Тальфер?
Да ничем. Это не его поле игры, его поле – деньги. Ими Барист и займется сейчас. Работаем, работаем… пусть воины воюют, шпионы шпионят, а скромные финансисты будут делать деньги. Много денег. Ибо известно мудрому, что для войны нужны деньги, деньги и еще раз деньги.
С тем Барист и направился в свой кабинет.
Аллодия, крепость Ланрон.
Шарельф Лоусель скрипел зубами.
Не первый день, и не от глистов.
Степняки народ упорный. Не получилось взять крепость с налета, они так докопаются.
Таран им сломали, осадные башни разрушили, приступы отбивали, заморить защитников крепости голодом тоже не выходило, оставалось перерезать всякую связь и искать потайные ходы. И делать подкопы. Кал-ран Бардух не отличался гениальностью, но как предстать пред очи кагана и сказать, что облажался?
Крепость не взял, часть войска положил… нет, так нельзя.
Это мгновенная смерть. Даже хуже – медленная и мучительная.
Оставалось только взять так или иначе крепость, и потом докладывать об успехе.
Люди кан-ара Калеха нашли два потайных хода, но аллодийцы успели завалить оба, прежде, чем степняки ими воспользовались. А в той мешанине из камней и дерева… нет, не стоит. Проще свой ход выкопать, чем разбирать те, ежеминутно рискуя обвалом.
Степняки и подкапывались под стены.
Защитники были против, а потому…
Видел кто-то и когда-то мелкий моросливый дождь? Который если затянет, так на весь день, а то и на неделю? Вот, так поступали и степняки.
Постоянно обстреливали крепость.
Не давали ее защитникам покоя, покусывая то здесь, то там.
То предпринимали попытки штурма, то откатывались.
И все это время копали аж в трех местах. Мало ли?
Вдруг осажденные решат сделать вылазку, и вдруг им все удастся? И все начинать сначала?
Нет уж!
Три хода – гарантия того, что хоть один, да уцелеет.
Мирных переговоров никто не вел. Перемирия никто не предлагал. Степняки просто день за днем, методично постигали правила осады крепостей.
Шарельф понимал, что если не придет помощь, пусть дней пять-шесть они продержатся, но и только. Потом Ланрон падет.
Но свое дело они сделали, хотя бы часть войска задержали. Знать бы, что происходит в Аллодии. Куда дошли эти твари?
Свистнула стрела.
Шарельф даже внимания на нее не обратил. Восьмилапый с ними, со стрелами, к ним уже все привыкли, как к дождичку. Да и не тратили степняки хороших стрел. На такую «морось» - нет, не тратили. Это ж сколько их надо?
Делали чуть не на коленке стрелы, пускали их по принципу «не убью, так напугаю», изматывали защитников крепости. И держался Шарельф уже на одном упрямстве.
И еще продержится.
Интересно, пал ли Равель?
Аллодия, Равель.
Плоты оказались неожиданностью для Симона Равельского.
Арман Тенор так и не уплыл вниз по реке, как собирался. Посмотрел на происходящее, махнул рукой, да и остался.
Почему?
Он и сам не знал.
Как правило и злодейство, и геройство людям обосновать крайне сложно. Вот так вот! Решилось – и все! И отвяжитесь от меня со своей психологией, пока в нос не получили!
И сейчас Арман сидел в лодке, рыбачил, ну и заодно по сторонам поглядывал.
- Дядюшка, мне наплевать! Пусть хоть сырьем, хоть сварит, хоть потушит. Мне важнее, что сделает портниха. Рисойских много, платьев мало.
Астон покачал головой.
- Женщины… портниха обещала быть после обеда.
- Вот и отлично. А как там раненый?
- Ра… ах купец?
- Да, дядюшка Астон.
- Не знаю.
- Ладно, я зайду, поинтересуюсь. Может, если он поправится, я у него борзую куплю. Или двух?
Астон прищурился.
- Шемальские борзые – дорогое удовольствие.
- Зато как будет смотреться. Дама с собачкой…
Астон хмыкнул.
- Это не комнатная собачка.
- Зато хозяйку она защищать будет от всего и всех. При дворе это немаловажно. Подумайте, если что – я и девочкам по собачке закажу.
Граф Ардонский склонил голову.
- Благодарю. Я подумаю.
Предложение было щедрым. Шемальская борзая - это не игрушка, это часть приданого.
- А я пойду, узнаю, что там с раненым.
Матильда бодро застучала каблучками по ступенькам.
- Тильди, спасибо.
- Малечка, да за что?
- Знаешь, когда я ее увидела, мне так страшно стало… я хотела куда-нибудь уползти, спрятаться, лишь бы матушку Эралин не видеть.
- Главное – не описалась.
- Тильди!
- А что? Памперсов-то у вас еще не изобрели, и долго не изобретут… вату, что ли, научить делать? А то знаешь, мхом подгузники набивать – это жестоко.
- Тильди, ты чудовище.
- Зато твое и обаятельное, - парировала Матильда.
С этим было не поспорить.
Матильда усмехнулась, и толкнула дверь гостевой комнаты.
***
Варсон Шефар чувствовал себя отвратительно. Так, что лучше б сдох, честное слово.
Болело все.
Дышать было тяжело, двигаться было тяжело, лекари уверяли, что если он встанет, кровь разольется, и тогда они за здоровье и жизнь господина не ручаются. В это легко верилось, а умирать совершенно не хотелось.
Варсон уже знал, где он находится.
Везение?
Невероятное, почти безумное.
Он умудрился вывалиться под колеса кареты герцогессы Домбрийской, которая только-только приехала в столицу. Вот и каталась по вечерним улицам.
Посочувствовала, подобрала…
Варсону повезло трижды.
Первый раз – нож соскользнул чуть в сторону, и вместо сердца поразил легкое. Хотя тут не везение, а подшитые металлические пластинки. Не позаботился бы Варсон о себе заранее, лежал бы сейчас под слоем землицы.
Второй раз – он не потерял сознание и смог двигаться. Хотя это следствие первого поступка. Но ладно – повезло.
Борзую он не учитывал. Для того и брал с собой, чтобы помогла. И ведь помогла. И Сарета она хорошо порвала, будем надеяться, раз уж сам Варсон оплошал… боги милосердные, ну как он мог быть таким дураком?
Самонадеянным кретином, иначе Варсон о себе и не думал. Как можно было не догадаться? Абы кому охрану такого домика и не поручат, для этого надо быть доверенным человеком заговорщиков! А он… чем он только думал?
Точно – не головой!
Еще и разлетелся, мол, выследит, расскажет…
Выследил. Огреб на свою голову.
А вот рассказывать пока рано.
Варсон знал, кого он видел. Но тут ведь знания мало, доказательства нужны. А их-то и нет!
Ни писем, ни разговоров, ничего! Что он видел?
Как некто трахает фаворитку принца?
И что? Это даже принцу не будет интересно. Шлюхи – товар не особо ценный, одну выкинет, другую найдет. Для Найджела это не проблема.
И эта связь не свидетельство заговора.
Вот совершенно не свидетельство.
Проститутки продажны и стремятся обеспечить себе будущее, пока пользуются спросом, это естественно. Век короток, а клиенты привередливы. Сегодня одна, завтра другая… что удивительного, если великосветская проститутка тоже себе зарабатывает на старость?
Муж не против?
Мужья обычно тоже в курсе.
Третьим везением Варсон считал карету герцогессы. Вот тут – да. Ему невероятно повезло. Просто чудесно. Подобрали, привезли, позвали лекарей, и судя по разговорам слуг, герцогесса даже о легенде позаботилась. Назвала его купцом, которого пытались ограбить.
Не слишком привычно, но случалось.
Обычно воруют что-то более ценное и мелкое, драгоценности, золото, что-то еще. Но воровали и породистых лошадей, и собак, и соколов – под заказ. Ничего удивительного.
Неясно, зачем это нужно герцогессе?
Мысль, что ему просто помогли, Варсон не допускал. Он ведь не мог допустить существование Матильды. И рефлексы человека двадцать первого века, которые гласили, что людям надо помогать. Не в ущерб себе, но помогать.
Так – зачем?
Словно отвечая на его безмолвные мольбы, дверь распахнулась.
- Ее светлость, герцогесса Домбрийская.
И в комнату вошло очаровательное видение в белом и голубом. Светловолосое и улыбающееся.
***
- Ваша светлость…
Говорить было трудно, дышать тоже трудно. Даже с двух слов Варсон потом так облился, словно сутки камни ворочал. Матильда взмахнула рукой.
- Молчите. При вашей ране лучше лежать спокойно и молча. Надеюсь, горячка не начнется, но если что – здесь вы в безопасности. Я никому о вас не расскажу и не выдам.
Варсон благодарно и послушно промолчал.
Матильда прошлась по комнате.
- Но мне надо кое-что знать. Давайте я буду задавать вопросы, а вы отвечать да – или нет. Если да – закройте глаза. Если нет – держите их открытыми.
Варсон послушно прикрыл глаза на пару секунд.
Говорить действительно было больно. И рассказывать все подряд он бы не рискнул. А вот так…
- Вы кого-то соблазнили?
Нет.
- Вы что-то украли?
Нет.
- Кого-то убили?
Опять нет.
- Нашпионили?
Тут и мигать не надо было. Все было видно по выражению лица. Уж больно вопрос неожиданный. Матильда вгляделась в глаза Варсона. Ага, судя по всему – да. Можно контролировать многое, но не реакцию зрачков.
- Эти люди знают о вас. Они опасны?
Варсон медленно прикрыл глаза.
В таких делах он лгать не станет. Опасны. Может быть, они не знают, где он. Но – и только. Если пойдут разговоры, узнают очень быстро.
- Необходимо хранить тайну?
Вновь прикрытые веки.
- Вы служите Аллодии?
Варсон выдохнул. И прикрыл глаза. Да, да, трижды да!
- Тальфер.
Даже это слово отозвалось такой болью в груди… впрочем, каждый вздох был болью, каждый выдох.
- Дать ему о вас знать?
Да.
- Хорошо. Ваши дела были направлены против короля?
Нет.
- За короля?
Да.
- Угу. Подводя итоги – вас необходимо держать в тайне. Я постараюсь написать Тальферу.
Варсон аж на кровати подпрыгнул.
- Нет!!! Если узнают…
Матильда едва успела его перехватить.
- Лежать!!!
Дознаватель и так улегся. Приступ боли был такой, что перед глазами заплясали черные круги. Разум – да, разум наш силен, но тело слабовато. А учитывая, как он попался – разум там тоже не идеален.
Матильда оглядела тушку сыщика на кровати.
Вот уж не было хлопот, а теперь их полон рот. Это даже не с доставкой на дом – сама приволокла. А раз начав делать доброе дело, остановиться не получится. Надо идти к Тальферу.
Что это за зверушка такая, она уже знала. И знала, что до него не доберешься. Барист Тальфер – один из советников короля по финансам, находится во дворце, ей туда тоже надо. Там и увидятся.
Или через семью попробовать?
Ага, приехать в гости и с порога заявить: у меня тут в доме раненый лежит. И просит к себе Тальфера. Особые приметы – шемальская борзая.
Замечательно. Кто б сомневался, что королевский советник тут же помчится в дом Домбрийских? Рысью? Да, тяжел и горек хлеб спецагента. А ведь еще и казнить могут.
Матильда всю эту шпионскую кухню представляла себе плохо, Малена вообще никак, но в одном сходились обе девушки. Есть дела, за которые и режут, и стреляют, и вешают. Называются – политика.
И ввязываться туда умный человек не станет. Никогда.
Ни за что.
Стороной обойдет, и сделает вид, что его даже рядом не ходило.
С другой стороны, у нее есть выбор?
Судя по рассказам дознавателя, Тальфер – лицо в королевстве не последнее. И весьма неглупое. Почти гений, по любым меркам.
Умом и горбом пробился, без блата, без родни, без денег и без крови. Последнее – в том смысле, что никого не убил. Это и в двадцать первом веке нереально сложно, а в средние века вообще невозможно. Здесь сословное общество, а не демократия, в которой умный и подлый пойдет очень далеко. Чего Баристу Тальферу это стоило – неизвестно.
Нужно Малене расположение такого человека?
Да!
Ладно, съездим вечером к дому Тальфера. Или… нет, сами не пойдем, подумаем. Матильда не знала, что там за интрига, кто в ней замешан, и чего они хотят, но могут заговорщики следить за домом Тальфера?
А почему нет?
Семнадцать мгновений весны, сорок восемь утюгов на подоконнике…
Смешно?
А ведь фильм в чем-то отражает истину. Не надо недооценивать противника, надо что-то придумать, чтобы остаться за кадром. Но что?
Да хотя бы столкнуться где-то в лавке.
Матильда положила себе поговорить с Полем Шарденом, не рассказывая ему всей правды, и выбросила из головы все, кроме портнихи. Вот где ужас-то!
И это – только вторая примерка.
Аллодия, королевский дворец.
- Да, ваше высочество, как прикажете, ваше вели… высочество.
Барист склонился в верноподданническом поклоне перед его высочеством, а как только фигура Найджела скрылась за углом, выпрямился и сплюнул.
Сукин сын!
Нельзя сказать, что за эти дни королю стало лучше.
Но ведь и не хуже?
Прием яда внутрь не полезен, равно как не полезны очищающие зелья и промывающие клизмы. Но это всяко лучше, чем яд глотать?
Состояние Остеона колебалось от «плохого» до «очень плохого». То королю становилось лучше, и Барист надеялся, что наступит улучшение, то наоборот…
Соломки он уже подстелил. Его высочество Найджел не то, чтобы благоволил королевскому любимчику, но…
Деньги нужны всем. Король ты, не король, а кушать хочется. И дворцы отделывать, и праздники роскошные закатывать, и красиво наряжаться, и любовницам подарки дарить, и много чего еще приятного! А кто тут лучший по добыче денег?
Правильно.
Барист Тальфер.
Найджел считал, что Барист будет так же верно служить ему, как и его отцу. Барист не собирался разочаровывать принца. А надеялся он на другое. Совсем на другое.
Скоро должен прибыть корабль Дилеры Эларской.
Отвлечь принца на развлечения, удалить хоть ненадолго из дворца… хоть на пару-тройку дней! Ведь ходит и ходит каждый день, и ничего ты не поделаешь! Его величество еще и счастлив, сынок его не бросает…
Впрочем, Барист уже начал готовить почву.
Как только Дилера Эларская ступит на землю Аллодии, его высочество должен срочно с ней познакомиться. Его высочество уже согласился. Потом-то можно кому-то спихнуть навязанную невесту, но сначала надо ее встретить со всей возможной куртуазностью. Сопроводить в посольство, устроить в ее честь бал… список развлечений он уже составил и представил королю на утверждение. Его величество согласился.
Денег Барист не пожалел, да и Восьмилапый с ними, с деньгами! Главное, на десять дней у Найджела все расписано от и до. По минутам.
Ни вздохнуть, ни чихнуть, тем более, к отцу не зайти. И приготовления уже начаты, Барист намекал принцу, что все для него, и только для него.
Найджел с радостью ухватился за новую игрушку.
Будут в списке и несколько охот. Надо же как-то пристроить ее высочество Дилеру?
Принцесса приехала за мужем, принцесса и будет с мужем. Точка.
Из Равеля прилетел голубь, и Барист вздохнул с облегчением.
Маркиз Торнейский жив, воюет, не пропустил степняков дальше… боги милостивые, Барист даже предположить не пытался, каким чудом ему это удалось? Симон Равельский писал какие-то чудеса.
Пятьсот человек против сорока тысяч?
Так бывает?
Верилось с трудом, но факты говорили сами за себя.
Барист искренне радовался.
Если Торнейский вернется, он будет самым популярным человеком во всей Аллодии. Ему не то, что принца простят, его самого коронуют. Только бы вернулся. Только бы уцелел.
Но молитвы отдельно, а дела отдельно.
Родных Барист уже отправил из города, сам и дневал и ночевал во дворце, благо, собственные покои у него были… куда ж Варсон запропастился?
И не показывается, паразит… хоть бы с ним все в порядке было!
Но чем может помочь Тальфер?
Да ничем. Это не его поле игры, его поле – деньги. Ими Барист и займется сейчас. Работаем, работаем… пусть воины воюют, шпионы шпионят, а скромные финансисты будут делать деньги. Много денег. Ибо известно мудрому, что для войны нужны деньги, деньги и еще раз деньги.
С тем Барист и направился в свой кабинет.
Аллодия, крепость Ланрон.
Шарельф Лоусель скрипел зубами.
Не первый день, и не от глистов.
Степняки народ упорный. Не получилось взять крепость с налета, они так докопаются.
Таран им сломали, осадные башни разрушили, приступы отбивали, заморить защитников крепости голодом тоже не выходило, оставалось перерезать всякую связь и искать потайные ходы. И делать подкопы. Кал-ран Бардух не отличался гениальностью, но как предстать пред очи кагана и сказать, что облажался?
Крепость не взял, часть войска положил… нет, так нельзя.
Это мгновенная смерть. Даже хуже – медленная и мучительная.
Оставалось только взять так или иначе крепость, и потом докладывать об успехе.
Люди кан-ара Калеха нашли два потайных хода, но аллодийцы успели завалить оба, прежде, чем степняки ими воспользовались. А в той мешанине из камней и дерева… нет, не стоит. Проще свой ход выкопать, чем разбирать те, ежеминутно рискуя обвалом.
Степняки и подкапывались под стены.
Защитники были против, а потому…
Видел кто-то и когда-то мелкий моросливый дождь? Который если затянет, так на весь день, а то и на неделю? Вот, так поступали и степняки.
Постоянно обстреливали крепость.
Не давали ее защитникам покоя, покусывая то здесь, то там.
То предпринимали попытки штурма, то откатывались.
И все это время копали аж в трех местах. Мало ли?
Вдруг осажденные решат сделать вылазку, и вдруг им все удастся? И все начинать сначала?
Нет уж!
Три хода – гарантия того, что хоть один, да уцелеет.
Мирных переговоров никто не вел. Перемирия никто не предлагал. Степняки просто день за днем, методично постигали правила осады крепостей.
Шарельф понимал, что если не придет помощь, пусть дней пять-шесть они продержатся, но и только. Потом Ланрон падет.
Но свое дело они сделали, хотя бы часть войска задержали. Знать бы, что происходит в Аллодии. Куда дошли эти твари?
Свистнула стрела.
Шарельф даже внимания на нее не обратил. Восьмилапый с ними, со стрелами, к ним уже все привыкли, как к дождичку. Да и не тратили степняки хороших стрел. На такую «морось» - нет, не тратили. Это ж сколько их надо?
Делали чуть не на коленке стрелы, пускали их по принципу «не убью, так напугаю», изматывали защитников крепости. И держался Шарельф уже на одном упрямстве.
И еще продержится.
Интересно, пал ли Равель?
Аллодия, Равель.
Плоты оказались неожиданностью для Симона Равельского.
Арман Тенор так и не уплыл вниз по реке, как собирался. Посмотрел на происходящее, махнул рукой, да и остался.
Почему?
Он и сам не знал.
Как правило и злодейство, и геройство людям обосновать крайне сложно. Вот так вот! Решилось – и все! И отвяжитесь от меня со своей психологией, пока в нос не получили!
И сейчас Арман сидел в лодке, рыбачил, ну и заодно по сторонам поглядывал.
