***
- Сегодня пройдемся по соседям?
- Может, завтра?
- Ладно. Давай завтра.
Матильде и самой не хотелось ни с кем общаться. Лучше посидеть, посмотреть что-нибудь красивое, из старых фильмов, отдохнуть…
- Завтра надо в обеденный перерыв в банк сбегать, - решила Матильда. – Бумаги взять.
- Какие?
- У меня там есть копии на эмансипацию.
- На что?
- Это когда человека признают совершеннолетним пораньше, - объяснила Матильда. – Бабуля очень боялась оставить меня одну, и настояла. Я и прошла…
- Это как?
- Ну, я по закону не везде могла работать с шестнадцати лет. И договор ренты, опять же, оформить было сложнее, и с дарственной были бы проблемы – пусть мне и подарено, но я несовершеннолетняя, распоряжаться-то не могу, понимаешь?
- Примерно.
- Поэтому пришлось проходить эмансипацию. Как только мне шестнадцать исполнилось, бабушка меня тут же запинала. Дала разрешение, как опекун…
Малена поняла главное – теперь в суде им будет намного проще.
- А у меня совершеннолетие должен подтвердить король.
- И что ему за это надо будет?
- То есть?
- Ну, бабуля точно взятки давала. А королю как? Натурой? Или борзыми щенками?
- А король взяток не берет, - мрачно вздохнула Малена. – Ему и так все королевство принадлежит.
- И что делать будем?
Малена вдохнула.
- Знать бы…
- Хм-м… там, где не предложишь деньги, всегда есть нечто более ценное.
- Да? – искренне удивилась Малена.
- Конечно! Информация, - даже удивилась такой непонятливости Матильда. – Наш мир больше продвинут технологически, вот и давай подумаем, что можно подарить вам, без ущерба для планеты.
- Это как?
- Ну… к примеру, шелк у вас есть?
- Бархат – есть. А шелка мало.
- А хлопок?
- Хлопок?
- Во-от… полезли, подруга, в интернет. Читать теорию?
Малена с тоской посмотрела на телевизор, но в интернет – полезла. Ведь и правда же! Вдруг откупаться придется? Тогда можно будет рассказать королю про технологию производства, к примеру… Или еще что-то придумать.
Матильда права. Знания – всегда пригодятся.
Рид, маркиз Торнейский.
Степняки бесновались под стенами, обещая маркизу самые страшные кары. Даже для выполнения десятой части угроз, им понадобился бы не один маркиз, а минимум, пять штук, так что Рида все это совершенно не трогало. Шавка лает, ветер носит.
Рид восьмиэтажно послал их со стены в дальнее путешествие.
Спать хотелось – жуть. Но надо было выслушать доклады от заместителей.
Первым явился Стивен Варраст.
- Отправил голубей. Сразу штук десять, всех, что остались.
- Остались?
- Степняки же… а птиц кормить надо.
Рид понятливо кивнул. В Степи почтовые голуби распространения не нашли – и почтения к ним никто не питал. Хорошо еще не сожрали. Ладно, авось, какая птица и долетит до своих.
- Что с гвардией?
- Человек тридцать на ногах, остальные никакие. Кто ранен, кто убит.
- Организуй дежурство, пусть работают наравне с остальными.
- Уже. Да ребята и сами не чинятся, все мы в одной крепости сейчас…
Рид кивнул.
- Да. Хорошо бы денек передохнуть.
- Денек? Передохнуть?
Стивен Варраст только что рот и открыл. Рид язвительно фыркнул.
- Дядюшка, как ты думаешь, мы сможем удержать Доран?
- А… э…
- Я тоже думаю, что не сможем. Против пятидесяти тысяч… ладно, даже против тридцати? Нас тупо числом задавят.
- И что ты предлагаешь?
- Сутки нам на отдых.
- А потом?
Рид шкодно улыбнулся. Совсем как в детстве, когда замышлял очередную пакость, и у Стивена потеплело на сердце.
Боги милостивые, сохраните мальчика? Возьмите мою жизнь, я старый, я сам иногда не знаю, для чего живу, а он – пусть выживет? Прошу вас…
Боги привычно промолчали. Всем отвечать – минуты не присядешь.
Рид тоже ответить не успел – в комнату явился Станс Грейвс.
- Разрешите доложить, командир?
- Разрешаю, - согласился Рид. - Итак?
- Хреново, командир.
- Спасибо, удивил, - не удержался Стивен. Станс хмыкнул, не обращая внимания на подколку. Чего уж там… И принялся докладывать.
- В крепости найдено пленных – шестьдесят человек. Два десятка крестьян, на разных подсобных работах, четыре десятка крестьянок.
Рид кивнул. Догадывался примерно, для чего они здесь использовались.
- В госпиталь их, к Эльтцу.
- Уже, командир. Эльтц просил отчитаться перед вами, ему самому сейчас некогда.
Рид и не подумал возмущаться. И так понятно - все будут заняты по уши. А уж Эльтц, с обозом, госпиталем, кухней и прочим, сейчас вообще крутится втрое.
- И?
- Хреново, командир. Эти козлы… то есть степняки… они тут сидят достаточно давно, подожрали почти все, совершали рейды по деревням… короче, жратвы и лекарств, считай, нет.
- Хреново, - согласился благородный маркиз. – Еще что?
- Ну, загадили они, что могли, кое-что растащили, но не пожгли. Зато нам досталась вся конюшня, а это больше сотни лошадей.
- Ну и чего думать? Пустите их на конину, - огрызнулся Рид. – Там эти, степные лошадки?
- Да, командир.
- На них все равно никто кроме хозяина ездить не сможет. Так что зарезать штук двадцать, разделать и пожарить мяса. Хоть пожрем разок. Свои припасы сэкономим.
Станс кивнул.
- Передам Эльтцу. Теперь по степнякам – в крепости нашли еще с десяток вусмерть пьяных, валялись, где придется.
- Выкинули?
- Ага, со стены. Командир, мне нужен план подземных ходов, мало ли кто там остался?
Это было справедливым требованием. А спать-то как хотелось…
- Ладно. Сейчас дождусь отчета от остальных, и покажу тебе ходы, которые сам знаю и помню, - согласился Рид. – А пока передай Эльтцу мое распоряжение насчет конюшни. Пусть отберет лошадок похуже… кстати, почему их так мало?
- Так это ж десятничьи и сотничьи кони, - не удивился Станс. – Я тут нашел, кого расспросить, ну вот! У обычных степняков лошадки похуже, они и паслись тут неподалеку, на лугах. А этих честь честью в стойла поставили.
Рид кивнул.
Для него эта информация сильно ничего не меняла. Хоть так, хоть этак, сесть на степнячьего коня может только его владелец. Остальных сбросят, затопчут и закусают. Без размышлений. Так что… на мясо! И – точка. У него отряд, ему людей хоть чем, но надо накормить…
Станс ушел, Рид сидел и слушал, как под черепом разворачивается миниатюрная кузница. Было даже не больно, это какое-то другое состояние, когда ты не просто привык к боли. Скорее удивишься – как это без нее? Разве ж так бывает?
По докладам положение получалось гнусным.
Из пятисот человек осталось двести двадцать шесть. Ранены – все. В строю могут оставаться двести девять, остальные в таком состоянии, что даже кинжал не удержат.
Под стенами – скоро будет тридцать тысяч. Стократный перевес. Замечательно!
Еще в крепости шестьдесят гражданских. Ладно, сорок. Мужики, пусть даже крестьяне, могут пригодиться в войске. Вопрос – куда девать баб?
С собой их точно не потащишь, но ведь и тут не оставишь.
Рид не собирался оставаться в крепости на верную смерть. Мог бы, знай он, что Иллойский рядом. Мог продержаться, или хотя бы попробовать…
Но держаться, не зная, что и когда будет?
Ну уж – нет!
Он еще из вредности всем степнякам нервы перемотает!
Доран уже захватили, теперь на очереди Ланрон!
А что?
Есть еще какие-то варианты?
Маркиз, вы не сошли с ума?
Вы знаете, нет… я в него просто еще не приходил.
***
Под стенами крепости так же нудно и неинтересно бесновались степняки.
Ланс Даран установил свои баллисты, дополнив уже имеющиеся – степняки не стали их разрушать, это ж теперь их имущество, и примерился.
Нормально, много кого достанем!
Интересно, что планирует командир?
А, с другой стороны… все равно Ланс с ним пойдет до конца!
Инженер вылез из-за зубца, примерился – и помочился вниз, удачно попав на слишком неосторожного степняка.
В ответ прилетела стрела.
Не попала, правда, но заставила Ланса задуматься над более насущным вопросом. Пойти, поискать башенку – или тыл щитом прикрыть и на стене пристроиться? Первое безопаснее, второе оскорбительнее… ладно, прогуляемся до башенки.*
*- в средние века туалеты располагались в специальных башенках. Прим. авт.
Заодно в арсенал надо заглянуть, посмотреть запас снарядов, а то их уже к концу подходит… вот ведь твари!
Никаких запасов не хватит!
Ланс плюнул вниз и поспешил по важному делу. Может, ему повезет, и арсенал не разграбили? Вот бы так и оказалось?
Мария-Элена Домбрийская.
Плавание на средневековом корабле – штука скучная.
Если тебя не укачивает, то ты либо прогуливаешься по палубе (пятнадцать шагов в любую сторону) в сопровождении охраны, либо сидишь в каюте и вышиваешь. В их случае – вяжешь.
И с ума сходишь от тоски.
Малена-то держалась, у нее были Матильда и другой мир, а все остальные тосковали, грустили и устраивали истерики.
Кроме Ровены.
Та приглядывалась к хозяйке, и только под конец плавания решилась с ней поговорить.
- Ваша светлость, я прошу вас уделить мне несколько минут для разговора.
- Слушаю? – подняла брови Малена.
- Я могу просить вас, чтобы все осталось только между нами?
- Ровена, ты давно заслужила мое доверие, - Малена смотрела спокойно и серьезно. – Очень давно. Поэтому все, что ты мне расскажешь, останется между нами, и только между нами.
- Благодарю вас, ва…
- Малена. На людях – ваша светлость, наедине можешь называть меня Маленой, - разрешила герцогесса.
- И снова – благодарю.
Ровена прошлась по каюте, разгладила складки на юбке, подумала пару минут.
- Не знаю, с чего лучше начать, ваша светлость.
- С начала, дорогая моя. С начала.
- Это было давно, ваша светлость. Примерно двадцать лет назад, даже чуть больше. Одна знатная дама решила пустить в свою постель бедного солдата, пока муж был в отъезде. Неосторожность не прошла для нее даром… к сожалению, через несколько месяцев она обнаружила, что носит под сердцем дитя.
Догадаться было несложно, тем более, разговор уже был.
- Тебя?
- Да, Малена. Меня.
Ровена без нужды выглянула в коридор, проверяя, не стоит ли кто-то под дверью каюты, и продолжила, нервно разглаживая юбку на высоком животе.
- Даме повезло еще раз. Муж не вернулся до самых родов. Повезло, наверное, и мне. Травить плод было слишком поздно, а своим здоровьем эта дама дорожила. Еще как!
- У нее были другие дети?
- Да. Но это потом, потом… меня отдали отцу. Леди, которая меня родила… я никогда не назову ее матерью, она хуже мрази, она отдала меня и дала ему денег. Отец должен был увезти меня куда-то подальше от Саларина.
- Саларина?
- Да. Это началось именно там, гос… Малена.
- Так за что же ее ругать? Она не могла оставить тебя рядом, ведь скоро вернулся бы ее муж? Нет?
- Да, - с ненавистью выдохнула Ровена. – Но когда отец уезжал… на него напали. Ему повезло – проводить его вызвались несколько сослуживцев. Там полегли трое, убийц они тоже положили, а у последнего отец выпытал, что их послала моя… эта...
- Утроба.
- Что?
- Называй эту женщину просто утробой, если не желаешь ругаться. Это ведь не мать, не близкий тебе человек, просто мешок, который тебя выносил.
Ровена подумала – и кивнула.
- Да, пожалуй. Эта утроба захотела избавиться от всех доказательств ее измены.
- Я полагаю, не вышло?
- Нет. У отца остались ее письма и несколько драгоценностей. Денег у нее было немного, поэтому она отдала кое-что из побрякушек. И отец сберег их.
Малена кивнула.
- Так… а что потом?
- Потом было хуже, - погрустнела Ровена. – Отец был хорошим воином, он нашел себе место в замке… господина. Там я и выросла.
- В Аллодии?
- Да, Малена.
История становилась все любопытнее.
- Какое к этому отношение имеет Карст?
- Самое прямое. Он был сыном сотника в том замке. Старше нас лет на десять.
- Вас?
- Меня и Бернарда.
- Твоего любимого?
- Моего мужа. И отца моего ребенка, - просто сказала Ровена.
- Мужа?
- Об этом никто не знает, даже Карст. - Ровена смущенно опустила глаза. – Но мы понимали, что ребенок не должен быть незаконным. Я в детстве натерпелась из-за этого…У хозяина замка было двое детей. Бернард был младшим, и откровенно нелюбимым ребенком.
Ровена рассказывала, а Малена с Матильдой слушали, и словно наяву видели высокий замок с серыми башнями, видели Люсьена, старшего сына, красавца и любимца, надежду и наследника, видели младшего, откровенно нелюбимого, потому что…
У Бернарда был физический недостаток.
Так получилось, повитуха повредила малышу спинку, или мать умудрилась упасть, неизвестно, но у мальчика начал расти горб. А люди жестоки к тем, кто от них отличается.
Они сошлись случайно.
Бернарда обидел старший брат, и мальчишка удрал поплакать в укромном уголке, у пруда.
Ровена крепко подралась с мальчишками на конюшне, благо, отец учил ее всегда отстаивать и себя и свое мнение, и никогда не сдаваться. Она и не сдавалась, но численный перевес был слишком большим. Теперь надо было промыть расквашенный нос, и кое-как постирать рубашку, а то дома влетит. Ладно, может и не влетит, но сама дралась – сама и расхлебывай. А как еще-то?
Так двое детей и встретились.
И началась странная потаенная дружба. Малышам было по пять лет, но дети в плохих условиях взрослеют быстро. Узнал обо всем разве что отец Ровены, Эрон Сирт. Ровена теперь частенько таскала приятелю вкусняшки, да и просто поесть.
Нет, малыша не морили голодом, просто ему самому кусок в горло не лез, под злобные шуточки и укоризненные взгляды. И потому хлеб с мясом, который разламывала грязными ручонками Ровена, казался ему вкуснее, чем паштет из перепелок с трюфелями, положенный на золотую тарелку.
Эрон и научил малыша владеть оружием, драться – втайне, все втайне. Бернардом ведь никто не занимался, все думали, что он пойдет в храм, раз уж так получилось. И мальчик послушно учился богословию днем, и всему остальному – в свободное время.
Когда детям было по четырнадцать… уже не детям, уже почти взрослым, они поняли, что любят друг друга. И другой никто им был не нужен.
А через два года погиб Эрон.
Случайно, нелепо, на охоте, кабан кинулся внезапно, Эрон погиб, защищая господина. Ровена же осталась на милость благодарного милорда.
Настолько благодарного, что девушка едва не оказалась у него в постели.
Драться отец девушку научил, а потому милорд получил не пощечину – какие пошлости! Просто кулаком в глаз. А девушка выскочила из кабинета и налетела на Бернарда, который, опасаясь чего-то подобного, ждал под дверью.
Дождался.
Скандал грохнул на весь замок.
Бернард не собирался отказываться от Ровены, а отца обозвал подлецом и насильником.
Мать начала кричать на сына, Ровена тоже не стерпела, и высказалась нелицеприятно, старший брат Бернарда едва не дал ей пощечину, но Эрон учил дочь не за страх, а за совесть…
К вечеру влюбленные оказались за воротами. Ровена – с заплечным мешком, у Бернарда и того не было. Карст догнал их уже позднее…
А пока…
Они добрались до города, заложили драгоценности, которые отдала в свое время мать Ровены (Эрон так и не продал их), купили корабль, назвали его «Безумной Ро», и принялись бороздить моря.
Дела шли удачно.
Настолько, что они выкупили драгоценности, и собирались обзавестись своим домиком, но тут Ровена забеременела.
А Бернард – погиб в рейсе.
Карст же отправился в поместье, где прошло их детство, сообщить эту новость. И прислал оттуда письмо, которое повергло Ро в отчаяние.
