И все одно, как что – так в храм.
Тьфу!
И ведь не скажешь, что Тиа такая верующая. Религиозная – да, это есть, а вот истинной веры в ней нет. Отродясь не было.
Вера – она в душе. Есть храм, нет храма, тебе, чтобы в бога верить посредники не нужны. Ты и так знаешь, что он есть, ты его любишь, он тебя, он твой отец, и жить ты стараешься по его заповедям. И к чему тут ходить, лоб разбивать с утра? Вот только и дела отцу с какой ноги ты встанешь, да сколько раз поклонишься?
Ты сволочью не будь, людям зла не причиняй, дело свое хорошо делай, детей людьми вырасти – и будет тебе счастье. А в храм шляться...
Говорят, на дальних островах дикари есть. Пляшут себе под бубен вокруг пальмы, а чего пляшут, зачем? Шаман умный, он знает. А я дикарь, я глупый, мне незачем.
Вот и Тиана так же. Обряды выполняет, а леса за деревьями и не видит. Сердца не вкладывает, сути не ощущает. Зато на первой скамье сидеть норовит, всех поучает...
- Пока, дорогой, я пошла...
Тиана выскользнула за дверь, оставив Ивара лежать на кровати и глядеть в окно.
Тоже, что ли, встать да прогуляться? Коли растолкали на рассвете, так на рыбалку пройтись не грех? Лещик сейчас хорошо клюет, глядишь, десяток и надергает к обеду?
И сидя с удочкой в камышах, Ивар подумал, что вот он – Бог!
Сияет солнце на речной глади, ласково кружат по небу пушистые облачка, игриво щекочет шею легкий ветерок, шумят роскошные ивы, склоняясь к воде, вот так брызнет в глаза солнечный лучик. И ты поймешь, что Бог – это не дурацкая глиняная статуя в храме.
Бог – это ты и мир вокруг тебя. И что-то надмирное, потрясающее, что не выразишь сразу словами, но оно иногда чувствуется. Коснется своим крылом и уходит, оставляя внутреннее ощущение правильности происходящего.
Бог – это любовь.
А храм... что ходи туда, что не ходи, а любить там не научат. Хотя... если бы Ивар увидел сейчас свою супругу, он бы сильно в этом засомневался.
В каждом храме есть маленькие комнатки, с крепкими засовами. Там могут жить жрецы, там может лежать добро, там...
В этой комнатке стояла большая кровать, и на кровати сейчас сплетались в объятиях два разгоряченных тела. Менялись позы и ритм, раздавались вскрики и стоны, но ни один из любовников не произнес ни слова, пока не раздался последний удовлетворенный вздох и не разомкнулись объятия.
Тиана отбросила назад волосы, посмотрела на лежащего рядом мужчину.
- Дин, ты был великолепен!
- Милая леди, а вы выглядите просто очаровательно.
- Как бы я хотела остаться с тобой на весь день...
- Тиа, милая, нельзя. Твой муж...
- Да что может понять этот тюфяк!? Он никогда и не подумает, что мы встречаемся.
Жрец оглядел растерзанную кровать и следы от когтей на своих плечах.
Встречаемся. Ага. А мировой океан – это симпатичная маленькая лужица, дело житейское.
- Если бы не ты, я бы с ума сошла с этим хомяком! Ну почему мы не можем быть вместе?
Впрочем, спрашивала Тиа больше по привычке, понимая, что жрец не может жениться на разведенной женщине под угрозой немедленного отлучения от кормушки. На вдове – может, а на разведённой – нет! Так несправедливо!
Вот если бы Ивар….
Надоевший муж отличался завидным здоровьем, так что Тиа могла только ставить свечки в храме. За укрепление оного.
А как получился роман со жрецом?
Чисто случайно, как и все в нашей жизни. Просто однажды ярость и отчаяние Тианы перехлестнули все границы. Ну, надо же! Муж зарабатывает медяки, а на ее возмущенные крики, что хочется-то особняков в столице, балов, бриллиантов и прочего, да и ребенка надо обучать в элитном заведении, равнодушно отвечает: «это мишура» или «выучится, куда он денется? Нашим поместьем управлять, элита не нужна». А хочется-то большего!
Вот Тиа и сбегала помолиться в храм.
И однажды молодой жрец по имени Дин, утешая женщину, погладил ее по плечу. Поглаживание по плечу перешло в поглаживание по груди, потом Тиана ответила жрецу той же любезностью – и обеты слетели вместе с одеждой.
Любовникам оказалось очень удобно встречаться – мало ли кто и когда бегает на исповедь?
А уж из исповедальни прямая дорожка в маленькую комнату. Храм запереть, засов опустить – и исповедуйся, чадо. До самых глубин души.
Выворачивай все нижнее белье на глазах у жреца.
Хотя последнее время Тиана вообще перестала его надевать в храм, белье-то. А зачем?
Под длинным платьем не видно, а время на раздевание надо экономить. И так возбуждает…
- Тиа, милая, у вас сын.
- Он уже взрослый, скоро своих детей наплодит.
- Это не убедит настоятелей…
Тиана скуксилась, хотя другого ответа она и не ждала. Могут расторгнуть бесплодный брак – мол, нет благословения свыше. Ведь что такое благословение?
Это ребенок.
И чем больше детей, тем благословенней брак. Есть сын или дочь?
Брак-то расторгнуть можно, но намаешься…
В карих глазах вспыхнули похотливые искры.
- Дин, милый, но ведь у нас еще есть время?
Дин посмотрел еще раз на женщину.
Симпатичная, неглупая… но липучка! Ему скоро бы и жениться надо, но разве ж эта пакость даст?
Какую же ошибку он совершил, связавшись с этой девкой! А как ошибся ее муж!
Мысли эти никак не отразились на лице жреца, когда он завалил бабенку на кровать.
Женитьба будет еще не скоро, да и не на ком пока, так что ж и не попарить морковку? Сие дело богоугодное! Вот!
Аликс тряслась в дилижансе. Ей было очень-очень страшно.
Если муж ее найдет, ей не жить. Ее просто убьют. Медленно, жестоко, и даже Джин тут не поможет. Единственная надежда была на то, что сначала муж бросится к ее матери. Куда еще могла помчаться такая домашняя клушка, как она?
Только к родителям!
А вед говорила Джин! Предупреждала!
Аликс еще фыркала, а теперь… Пришла беда, пришлось проситься в гости.
Итак!
Что она сделает, оказавшись у Джин?
Аликс в сотый раз проигрывала все свои действия.
Первое – подаст на развод. Продемонстрировать побои не выйдет, но жить с мужем она не будет. Развод и только развод. Это первое.
Второе – найти себе работу. Аликс отлично шила, вышивала, вязала. Может быть, она сможет этим зарабатывать? Наберет заказов, снимет квартиру, родит ребенка…
А Сэндер так и будет на это смотреть издали?
Аликс положила руку на живот, словно защищая его.
Нет. Никак не будет.
Если она хоть немного знает своего супруга, а она его знает, можете не сомневаться, ребра до сих пор пинки помнят, спокойно жить ей Сэндер не даст. Тем более – с его ребенком. Будет мучить, сколько сможет, ему так даже приятнее будет. Будет требовать себе сына, и ведь... суд отдаст ребенка ему. Кто он – и кто она?
Аристократ, с деньгами, связями, знакомствами – и разведенная женщина, которая подрабатывает шитьем.
Хм-м…
А что ей тогда делать?
Только одно. Срочно выйти замуж и убедить всех, что ребенок от второго мужа. Но где найти мужа, и как всех убедить, если сейчас уже точно второй месяц. Скоро третий пойдет…
Очень захотелось застонать, но в дилижансе было слишком много народа.
Ничего, вот она доберется до Джин, и подруга обязательно что-нибудь придумает. Джинджер умненькая, она поможет, она обязательно найдет выход!
- Лесс, милый, позволь представить тебе мою компаньонку. Леди Нэйра Лидс.
Лесли Кон’Ронг покорно склонился к ручке компаньонки, при этом одаряя восторженным взглядом саму Джинджер. И было отчего.
Темно-зеленое платье благородного травянистого оттенка, которое надела в дорогу Джин, подчеркнуло прозрачность ее кожи, заставило зазеленеть глаза, а фигура у нее и так была выше всяких похвал. Лесс уже предвкушал, как познакомит эту очаровательную девушку с матерью.
Джин накинула на плечи шаль и надела шляпку.
- Леди Лидс…
- Лорд Кон’Ронг, рада нашему знакомству. Вы с Джинджер удивительно красивая пара.
Лесс расплылся в улыбке.
- Леди Лидс, вы позволите?
Небольшой саквояж перекочевал в его руки.
- Да, разумеется. Лесс, вы же поможете нам, правда?
Погружение в карету происходило на рассвете – так меньше соседей наблюдают за происходящим. Слуг Джинджер предусмотрительно отпустила, но вот снести багаж из своей комнаты не удосужилась. Лесс кивнул и отправился совершать подвиги во имя прекрасной дамы. Таскать, грузить и вдохновляться.
Дамы погрузились в карету, и лошади зацокали подковами по каменной мостовой.
«Больная» Кларисса помахала дочери рукой в окошко.
Удачи, девочка. Я верю, ты справишься и без меня, какое-то время. А я дождусь Аликс и приеду.
Дорогая Кейт.
Лесс не может сейчас ответить на твое письмо, он в отъезде, а потому пишу тебе я.
Хочу также заметить, что ты возмутительно мало рассказываешь о себе и о внуках. Надеюсь, вы все не просто здоровы, но и занимаетесь чем-нибудь полезным. Колин, конечно, туповат, но при должном обучении он сможет заработать себе на кусок хлеба хотя бы, как и его отец – ремонтируя чужие амбары и заборы.
Что до девочки, надеюсь, она пойдет в меня хотя бы внешностью, иначе ее замужество будет под большим вопросом.
Но – перейдем к делу.
Денег я тебе не пришлю.
Лесс собирается жениться, и деньги он должен тратить не на твою, а на свою семью. Надеюсь, ты это понимаешь.
Если твой супруг не способен ни работать, ни зарабатывать это твои проблемы. Я отговаривала тебя от неудачного брака, и до сих пор считаю, что ты, при всей твоей глупости, могла сделать лучшую партию. Разумеется, вы по-прежнему сможете приезжать на лето в Кон’Ронг, но если ты привезешь супруга, изволь позаботиться о его пристойном виде. Я не хочу произвести плохое впечатление на гостью. То же самое касается и твоих детей.
В прошлый их приезд я отмечала, что они дурно одеты и плохо воспитаны. Надеюсь, хотя бы шить ты не разучилась.
Лесс с невестой должны приехать примерно через неделю, ты, конечно, тоже можешь приехать, но изволь учесть мои замечания.
Целую тебя.
Леди Дженет Кон’Ронг.
Кейт сжала руки в кулаки.
О, как же ей хотелось сжать так же и шею матери!
Гадина!
Гнусная гадина!!!
Ярость душила, мешала дышать, подкатывала комком к горлу и наконец, разрядилась на Колине.
- Ты еще здесь, поганец!? Марш убирать навоз!
Поганец исчез, как и не было. Он уже прекрасно понимал, что когда лицо матери словно стягивается в одну линию, скулы каменеют и на них вспыхивают тревожные красные пятна, с ней лучше не спорить. Может и оплеух надавать.
Кейт осталась за столом, скрипя от ярости зубами.
Гадина!
Ненавижу!
Люблю…
Женщина уронила голову на руки, из груди вырвалось несколько сдавленных рыданий.
Да, бывает и так.
Ты – вторая дочь в семье, и дочь откровенно неудачная. Нелюбимая, неценимая, ненужная.
Тиана родилась первой, ей были рады. Но второго-то ждали сына! А родилась – она. К тому же, Кейт оказалась девочкой нервной, болезненной, слабенькой, постоянно требующей внимания, что тоже не добавило ей любви со стороны матери. И – не слишком похожей на Кон’Ронгов.
Что Тиа, что Лесс были темноволосыми и темноглазыми, кудрявыми, с резкими чертами лиц, с быстрыми движениями и тонкими нервными пальцами.
Кейт же…
Белокожая, с волосами непонятно-пыльного оттенка, с серыми глазами, она походила на размытый рисунок на стекле. Слишком медлительная, слишком апатичная из-за болячек, слишком нерешительная… и болезненно обожающая родителей.
Увы, ответного обожания Кейт так и не дождалась.
Даже сейчас!
Пусть она неудачно вышла замуж за Линоса! Но ведь не одна она!? Так за что же, за что!?
Кейт не могла признать простой истины – ее просто не любят. За что?
А ни за что. Такое бывает. Кто-то любит орехи, кто-то фрукты. Кого-то любят, кого-то не любят, и если уж не получается завоевать любовь, может, стоит заняться чем-нибудь поинтереснее?
Это женщине в голову не приходило. Она не сомневалась, что Тиана получила совсем другое письмо, а уж про Лесса и говорить не стоит.
Любимый сыночек!
Нассследник!
Ссссука!
Кейт почти шипела.
О, она поедет в Кон’Ронг. Еще как поедет!
И ты, Лесс. Братец мой разлюбезный, горько пожалеешь о своем решении. Я все сделаю., чтобы твой брак не оказался счастливым!
Как?
Не знаю!
Я придумаю!
И это будет справедливо! Почему ты счастлив, а я – нет?
Почему тебя любят, а меня - нет!?
Почему у тебя все складывается хорошо, а я на всю жизнь прикована к омерзительному дураку и пьянице!?
Ответов Кейт не искала. Она просто ненавидела.
Письмо смялось в сильных пальцах. Женщина думала, где взять деньги на поездку в Кон’Ронг и на кого оставить ферму.
Мужчина проводил взглядом карету, которая скрывалась за горизонтом. Рядом с ней гарцевала на тонконогом коне фигурка всадника.
Лесли Кон’Ронг.
Мужчина все еще не мог разобраться в себе. Что он испытывает? Что чувствует?
Ненависть?
К кому? К мальчишке на десять лет младше? К сопляку, который не отвечает за грехи родителей просто потому, что тогда еще не родился?
Смешно даже.
Вот леди Дженет Кон’Ронг – другой вопрос. Но до нее еще надо добраться.
Дайте время.
Блеснуло солнце в окне кареты, и мужчина задумчиво улыбнулся под капюшоном.
Джинджер Брайс.
Смешная забавная девочка. Лесли повезет, если у них все сладится, это сразу видно. Умненькая, сообразительная, а еще явно верная и порядочная – редкость по любым временам. И как она с этими статьями придумала?
Ядовитый плющик…
Смешной, умный, наблюдательный…
Со статьями мужчина ознакомился, и от души посмеялся над рисунками. Хорошая девочка, надо будет приглядеть за ней. В Кон’Ронге ей будет тяжело.
И не ей одной…
Мужчина еще раз многообещающе улыбнулся, и уселся в карету.
- Трогай.
Ездить верхом он не мог. Лошади его не принимали, хорошо хоть в карете везли и не дергались. Вышколенный кучер не обратил внимания на причуды господина. Дело житейское, сказал хозяин трогать – значит, поехали!
Н-но!
- Леди Нэйра, как вам это удается?
- Логика, чистая логика, Джин. Показать?
- Пожалуйста!
Джин проследила, как тонкая рука передвигает специальные походные шахматы. Обдумала свои ходы, ходы противницы, и кивнула.
- Да. Защита была просто великолепная, неудивительно, что я проиграла.
- А вы попробуйте сами ее выполнить?
Леди Нэйра вновь принялась расставлять фигурки.
Походные шахматы, совершенно потрясающая игрушка. Доска, в центре каждого квадратика проделано отверстие, каждая фигурка снабжена шпеньком, выдернуть – воткнуть. Зато, случись яма на дороге, фигурки не слетят и не подвинутся. На третий день, когда Джинджер проглотила все книги, изрисовала небрежными набросками два блокнота и стала думать, чем бы еще заняться, леди Нэйра вытащила из своего саквояжа шахматы.
Шахматы, шашки, уголки, поддавки – те, кто умеет передвигать фигуры по черно-белым клеткам, знают множество игр. Сначала Джин было чуть скучновато, она давно не играла, но потом…
Девушка вошла во вкус, и Лесс постоянно натыкался на одну и ту же картину.
Две женщины склонились над доской, что-то обсуждают, записывают в блокнот, спорят…
Это раздражало. Сам Лесс в шахматы отродясь не играл, не умел, и учиться не собирался. Зачем оно нужно?
Тьфу!
Джин не стала убеждать жениха и предлагать ему поучиться. Она просто поставила в одну из клеточек – минус. Жирненький такой, симпатичный.
Если мужчина не желает учиться и узнавать нечто новое, это плохо. Если он не желает учиться у женщины, это еще хуже. Значит, женщину он никогда не примет равной себе. А ей будет скучно рядом с таким мужчиной. Она же не создана только рожать детей, присматривать за слугами и молиться?
Тьфу!
И ведь не скажешь, что Тиа такая верующая. Религиозная – да, это есть, а вот истинной веры в ней нет. Отродясь не было.
Вера – она в душе. Есть храм, нет храма, тебе, чтобы в бога верить посредники не нужны. Ты и так знаешь, что он есть, ты его любишь, он тебя, он твой отец, и жить ты стараешься по его заповедям. И к чему тут ходить, лоб разбивать с утра? Вот только и дела отцу с какой ноги ты встанешь, да сколько раз поклонишься?
Ты сволочью не будь, людям зла не причиняй, дело свое хорошо делай, детей людьми вырасти – и будет тебе счастье. А в храм шляться...
Говорят, на дальних островах дикари есть. Пляшут себе под бубен вокруг пальмы, а чего пляшут, зачем? Шаман умный, он знает. А я дикарь, я глупый, мне незачем.
Вот и Тиана так же. Обряды выполняет, а леса за деревьями и не видит. Сердца не вкладывает, сути не ощущает. Зато на первой скамье сидеть норовит, всех поучает...
- Пока, дорогой, я пошла...
Тиана выскользнула за дверь, оставив Ивара лежать на кровати и глядеть в окно.
Тоже, что ли, встать да прогуляться? Коли растолкали на рассвете, так на рыбалку пройтись не грех? Лещик сейчас хорошо клюет, глядишь, десяток и надергает к обеду?
И сидя с удочкой в камышах, Ивар подумал, что вот он – Бог!
Сияет солнце на речной глади, ласково кружат по небу пушистые облачка, игриво щекочет шею легкий ветерок, шумят роскошные ивы, склоняясь к воде, вот так брызнет в глаза солнечный лучик. И ты поймешь, что Бог – это не дурацкая глиняная статуя в храме.
Бог – это ты и мир вокруг тебя. И что-то надмирное, потрясающее, что не выразишь сразу словами, но оно иногда чувствуется. Коснется своим крылом и уходит, оставляя внутреннее ощущение правильности происходящего.
Бог – это любовь.
А храм... что ходи туда, что не ходи, а любить там не научат. Хотя... если бы Ивар увидел сейчас свою супругу, он бы сильно в этом засомневался.
***
В каждом храме есть маленькие комнатки, с крепкими засовами. Там могут жить жрецы, там может лежать добро, там...
В этой комнатке стояла большая кровать, и на кровати сейчас сплетались в объятиях два разгоряченных тела. Менялись позы и ритм, раздавались вскрики и стоны, но ни один из любовников не произнес ни слова, пока не раздался последний удовлетворенный вздох и не разомкнулись объятия.
Тиана отбросила назад волосы, посмотрела на лежащего рядом мужчину.
- Дин, ты был великолепен!
- Милая леди, а вы выглядите просто очаровательно.
- Как бы я хотела остаться с тобой на весь день...
- Тиа, милая, нельзя. Твой муж...
- Да что может понять этот тюфяк!? Он никогда и не подумает, что мы встречаемся.
Жрец оглядел растерзанную кровать и следы от когтей на своих плечах.
Встречаемся. Ага. А мировой океан – это симпатичная маленькая лужица, дело житейское.
- Если бы не ты, я бы с ума сошла с этим хомяком! Ну почему мы не можем быть вместе?
Впрочем, спрашивала Тиа больше по привычке, понимая, что жрец не может жениться на разведенной женщине под угрозой немедленного отлучения от кормушки. На вдове – может, а на разведённой – нет! Так несправедливо!
Вот если бы Ивар….
Надоевший муж отличался завидным здоровьем, так что Тиа могла только ставить свечки в храме. За укрепление оного.
А как получился роман со жрецом?
Чисто случайно, как и все в нашей жизни. Просто однажды ярость и отчаяние Тианы перехлестнули все границы. Ну, надо же! Муж зарабатывает медяки, а на ее возмущенные крики, что хочется-то особняков в столице, балов, бриллиантов и прочего, да и ребенка надо обучать в элитном заведении, равнодушно отвечает: «это мишура» или «выучится, куда он денется? Нашим поместьем управлять, элита не нужна». А хочется-то большего!
Вот Тиа и сбегала помолиться в храм.
И однажды молодой жрец по имени Дин, утешая женщину, погладил ее по плечу. Поглаживание по плечу перешло в поглаживание по груди, потом Тиана ответила жрецу той же любезностью – и обеты слетели вместе с одеждой.
Любовникам оказалось очень удобно встречаться – мало ли кто и когда бегает на исповедь?
А уж из исповедальни прямая дорожка в маленькую комнату. Храм запереть, засов опустить – и исповедуйся, чадо. До самых глубин души.
Выворачивай все нижнее белье на глазах у жреца.
Хотя последнее время Тиана вообще перестала его надевать в храм, белье-то. А зачем?
Под длинным платьем не видно, а время на раздевание надо экономить. И так возбуждает…
- Тиа, милая, у вас сын.
- Он уже взрослый, скоро своих детей наплодит.
- Это не убедит настоятелей…
Тиана скуксилась, хотя другого ответа она и не ждала. Могут расторгнуть бесплодный брак – мол, нет благословения свыше. Ведь что такое благословение?
Это ребенок.
И чем больше детей, тем благословенней брак. Есть сын или дочь?
Брак-то расторгнуть можно, но намаешься…
В карих глазах вспыхнули похотливые искры.
- Дин, милый, но ведь у нас еще есть время?
Дин посмотрел еще раз на женщину.
Симпатичная, неглупая… но липучка! Ему скоро бы и жениться надо, но разве ж эта пакость даст?
Какую же ошибку он совершил, связавшись с этой девкой! А как ошибся ее муж!
Мысли эти никак не отразились на лице жреца, когда он завалил бабенку на кровать.
Женитьба будет еще не скоро, да и не на ком пока, так что ж и не попарить морковку? Сие дело богоугодное! Вот!
***
Аликс тряслась в дилижансе. Ей было очень-очень страшно.
Если муж ее найдет, ей не жить. Ее просто убьют. Медленно, жестоко, и даже Джин тут не поможет. Единственная надежда была на то, что сначала муж бросится к ее матери. Куда еще могла помчаться такая домашняя клушка, как она?
Только к родителям!
А вед говорила Джин! Предупреждала!
Аликс еще фыркала, а теперь… Пришла беда, пришлось проситься в гости.
Итак!
Что она сделает, оказавшись у Джин?
Аликс в сотый раз проигрывала все свои действия.
Первое – подаст на развод. Продемонстрировать побои не выйдет, но жить с мужем она не будет. Развод и только развод. Это первое.
Второе – найти себе работу. Аликс отлично шила, вышивала, вязала. Может быть, она сможет этим зарабатывать? Наберет заказов, снимет квартиру, родит ребенка…
А Сэндер так и будет на это смотреть издали?
Аликс положила руку на живот, словно защищая его.
Нет. Никак не будет.
Если она хоть немного знает своего супруга, а она его знает, можете не сомневаться, ребра до сих пор пинки помнят, спокойно жить ей Сэндер не даст. Тем более – с его ребенком. Будет мучить, сколько сможет, ему так даже приятнее будет. Будет требовать себе сына, и ведь... суд отдаст ребенка ему. Кто он – и кто она?
Аристократ, с деньгами, связями, знакомствами – и разведенная женщина, которая подрабатывает шитьем.
Хм-м…
А что ей тогда делать?
Только одно. Срочно выйти замуж и убедить всех, что ребенок от второго мужа. Но где найти мужа, и как всех убедить, если сейчас уже точно второй месяц. Скоро третий пойдет…
Очень захотелось застонать, но в дилижансе было слишком много народа.
Ничего, вот она доберется до Джин, и подруга обязательно что-нибудь придумает. Джинджер умненькая, она поможет, она обязательно найдет выход!
***
- Лесс, милый, позволь представить тебе мою компаньонку. Леди Нэйра Лидс.
Лесли Кон’Ронг покорно склонился к ручке компаньонки, при этом одаряя восторженным взглядом саму Джинджер. И было отчего.
Темно-зеленое платье благородного травянистого оттенка, которое надела в дорогу Джин, подчеркнуло прозрачность ее кожи, заставило зазеленеть глаза, а фигура у нее и так была выше всяких похвал. Лесс уже предвкушал, как познакомит эту очаровательную девушку с матерью.
Джин накинула на плечи шаль и надела шляпку.
- Леди Лидс…
- Лорд Кон’Ронг, рада нашему знакомству. Вы с Джинджер удивительно красивая пара.
Лесс расплылся в улыбке.
- Леди Лидс, вы позволите?
Небольшой саквояж перекочевал в его руки.
- Да, разумеется. Лесс, вы же поможете нам, правда?
Погружение в карету происходило на рассвете – так меньше соседей наблюдают за происходящим. Слуг Джинджер предусмотрительно отпустила, но вот снести багаж из своей комнаты не удосужилась. Лесс кивнул и отправился совершать подвиги во имя прекрасной дамы. Таскать, грузить и вдохновляться.
Дамы погрузились в карету, и лошади зацокали подковами по каменной мостовой.
«Больная» Кларисса помахала дочери рукой в окошко.
Удачи, девочка. Я верю, ты справишься и без меня, какое-то время. А я дождусь Аликс и приеду.
***
Дорогая Кейт.
Лесс не может сейчас ответить на твое письмо, он в отъезде, а потому пишу тебе я.
Хочу также заметить, что ты возмутительно мало рассказываешь о себе и о внуках. Надеюсь, вы все не просто здоровы, но и занимаетесь чем-нибудь полезным. Колин, конечно, туповат, но при должном обучении он сможет заработать себе на кусок хлеба хотя бы, как и его отец – ремонтируя чужие амбары и заборы.
Что до девочки, надеюсь, она пойдет в меня хотя бы внешностью, иначе ее замужество будет под большим вопросом.
Но – перейдем к делу.
Денег я тебе не пришлю.
Лесс собирается жениться, и деньги он должен тратить не на твою, а на свою семью. Надеюсь, ты это понимаешь.
Если твой супруг не способен ни работать, ни зарабатывать это твои проблемы. Я отговаривала тебя от неудачного брака, и до сих пор считаю, что ты, при всей твоей глупости, могла сделать лучшую партию. Разумеется, вы по-прежнему сможете приезжать на лето в Кон’Ронг, но если ты привезешь супруга, изволь позаботиться о его пристойном виде. Я не хочу произвести плохое впечатление на гостью. То же самое касается и твоих детей.
В прошлый их приезд я отмечала, что они дурно одеты и плохо воспитаны. Надеюсь, хотя бы шить ты не разучилась.
Лесс с невестой должны приехать примерно через неделю, ты, конечно, тоже можешь приехать, но изволь учесть мои замечания.
Целую тебя.
Леди Дженет Кон’Ронг.
Кейт сжала руки в кулаки.
О, как же ей хотелось сжать так же и шею матери!
Гадина!
Гнусная гадина!!!
Ярость душила, мешала дышать, подкатывала комком к горлу и наконец, разрядилась на Колине.
- Ты еще здесь, поганец!? Марш убирать навоз!
Поганец исчез, как и не было. Он уже прекрасно понимал, что когда лицо матери словно стягивается в одну линию, скулы каменеют и на них вспыхивают тревожные красные пятна, с ней лучше не спорить. Может и оплеух надавать.
Кейт осталась за столом, скрипя от ярости зубами.
Гадина!
Ненавижу!
Люблю…
Женщина уронила голову на руки, из груди вырвалось несколько сдавленных рыданий.
Да, бывает и так.
Ты – вторая дочь в семье, и дочь откровенно неудачная. Нелюбимая, неценимая, ненужная.
Тиана родилась первой, ей были рады. Но второго-то ждали сына! А родилась – она. К тому же, Кейт оказалась девочкой нервной, болезненной, слабенькой, постоянно требующей внимания, что тоже не добавило ей любви со стороны матери. И – не слишком похожей на Кон’Ронгов.
Что Тиа, что Лесс были темноволосыми и темноглазыми, кудрявыми, с резкими чертами лиц, с быстрыми движениями и тонкими нервными пальцами.
Кейт же…
Белокожая, с волосами непонятно-пыльного оттенка, с серыми глазами, она походила на размытый рисунок на стекле. Слишком медлительная, слишком апатичная из-за болячек, слишком нерешительная… и болезненно обожающая родителей.
Увы, ответного обожания Кейт так и не дождалась.
Даже сейчас!
Пусть она неудачно вышла замуж за Линоса! Но ведь не одна она!? Так за что же, за что!?
Кейт не могла признать простой истины – ее просто не любят. За что?
А ни за что. Такое бывает. Кто-то любит орехи, кто-то фрукты. Кого-то любят, кого-то не любят, и если уж не получается завоевать любовь, может, стоит заняться чем-нибудь поинтереснее?
Это женщине в голову не приходило. Она не сомневалась, что Тиана получила совсем другое письмо, а уж про Лесса и говорить не стоит.
Любимый сыночек!
Нассследник!
Ссссука!
Кейт почти шипела.
О, она поедет в Кон’Ронг. Еще как поедет!
И ты, Лесс. Братец мой разлюбезный, горько пожалеешь о своем решении. Я все сделаю., чтобы твой брак не оказался счастливым!
Как?
Не знаю!
Я придумаю!
И это будет справедливо! Почему ты счастлив, а я – нет?
Почему тебя любят, а меня - нет!?
Почему у тебя все складывается хорошо, а я на всю жизнь прикована к омерзительному дураку и пьянице!?
Ответов Кейт не искала. Она просто ненавидела.
Письмо смялось в сильных пальцах. Женщина думала, где взять деньги на поездку в Кон’Ронг и на кого оставить ферму.
***
Мужчина проводил взглядом карету, которая скрывалась за горизонтом. Рядом с ней гарцевала на тонконогом коне фигурка всадника.
Лесли Кон’Ронг.
Мужчина все еще не мог разобраться в себе. Что он испытывает? Что чувствует?
Ненависть?
К кому? К мальчишке на десять лет младше? К сопляку, который не отвечает за грехи родителей просто потому, что тогда еще не родился?
Смешно даже.
Вот леди Дженет Кон’Ронг – другой вопрос. Но до нее еще надо добраться.
Дайте время.
Блеснуло солнце в окне кареты, и мужчина задумчиво улыбнулся под капюшоном.
Джинджер Брайс.
Смешная забавная девочка. Лесли повезет, если у них все сладится, это сразу видно. Умненькая, сообразительная, а еще явно верная и порядочная – редкость по любым временам. И как она с этими статьями придумала?
Ядовитый плющик…
Смешной, умный, наблюдательный…
Со статьями мужчина ознакомился, и от души посмеялся над рисунками. Хорошая девочка, надо будет приглядеть за ней. В Кон’Ронге ей будет тяжело.
И не ей одной…
Мужчина еще раз многообещающе улыбнулся, и уселся в карету.
- Трогай.
Ездить верхом он не мог. Лошади его не принимали, хорошо хоть в карете везли и не дергались. Вышколенный кучер не обратил внимания на причуды господина. Дело житейское, сказал хозяин трогать – значит, поехали!
Н-но!
Глава 4
- Леди Нэйра, как вам это удается?
- Логика, чистая логика, Джин. Показать?
- Пожалуйста!
Джин проследила, как тонкая рука передвигает специальные походные шахматы. Обдумала свои ходы, ходы противницы, и кивнула.
- Да. Защита была просто великолепная, неудивительно, что я проиграла.
- А вы попробуйте сами ее выполнить?
Леди Нэйра вновь принялась расставлять фигурки.
Походные шахматы, совершенно потрясающая игрушка. Доска, в центре каждого квадратика проделано отверстие, каждая фигурка снабжена шпеньком, выдернуть – воткнуть. Зато, случись яма на дороге, фигурки не слетят и не подвинутся. На третий день, когда Джинджер проглотила все книги, изрисовала небрежными набросками два блокнота и стала думать, чем бы еще заняться, леди Нэйра вытащила из своего саквояжа шахматы.
Шахматы, шашки, уголки, поддавки – те, кто умеет передвигать фигуры по черно-белым клеткам, знают множество игр. Сначала Джин было чуть скучновато, она давно не играла, но потом…
Девушка вошла во вкус, и Лесс постоянно натыкался на одну и ту же картину.
Две женщины склонились над доской, что-то обсуждают, записывают в блокнот, спорят…
Это раздражало. Сам Лесс в шахматы отродясь не играл, не умел, и учиться не собирался. Зачем оно нужно?
Тьфу!
Джин не стала убеждать жениха и предлагать ему поучиться. Она просто поставила в одну из клеточек – минус. Жирненький такой, симпатичный.
Если мужчина не желает учиться и узнавать нечто новое, это плохо. Если он не желает учиться у женщины, это еще хуже. Значит, женщину он никогда не примет равной себе. А ей будет скучно рядом с таким мужчиной. Она же не создана только рожать детей, присматривать за слугами и молиться?
