Шальвен улыбнулся.
Ему определенно, повезло.
Антония могла оказаться чудовищем, могла оказаться стервой, дурой, могла… ох, много чего могло быть. Но – нет.
Антония даже не относилась к нему, как к призраку. Часть работы?
Опять нет! Живое существо! Чувствующее, думающее… что еще надо? Да ничего! Но маниака поймать стоит! Шляются тут всякие, по его личной, Шальвена, столице!
Умереть нельзя – тут же какая-то пакость заведется! Ну да ладно, выведем!
Призрак подумал, и отправился бродить по городу.
А вдруг маниак ему просто попадется? Представляете, как ему повезет? Шальвену, конечно! Определенно, стоит погулять. А на рассвете он вернется, Антония даже не успеет спохватиться.
Мужчина сидел в мобиле.
Сидел, смотрел на освещенные окна гостиной.
Глупо?
Он отлично понимал, что поступает, как идиот. Не в его возрасте, не в его статусе подобные выходки. Но…
Но!
Антония Даэлис Лассара невольно, не желая того, завладела его мыслями. И равнодушие, с которым она к нему относилась, только сильнее разжигало огонь желания.
Вздернутый носик, сияющие серые глаза, выбившиеся из тяжелого узла волос прядки…
Ее ничто не могло изуродовать.
Антония. Тони…
Мужчина помнил и ощущение сильного гибкого тела в своих руках, и пьянящий, дурманящий голову запах ее волос…
Его девочка…
НЕ ЕГО девочка!
Не его…
Так легко было бы постучать в дверь, сказать, что вернулся, предложить помощь…
И – нереально.
Антония не откажет, но даже если он получит ее тело, это будет неправильно, неверно… сотни и тысячи женщин живут со своими мужьями просто так.
Когда-то их бросила друг к другу страсть. Бросила, сплавила в едином шальном танце, а вот потом… потом, когда настало время для второй стадии, оказалось, что ничего кроме страсти-то и нет.
Вообще нет.
Любовь не выросла, она ведь не обязана вырастать в постели…
Уважения не возникло, неоткуда ему взяться.
Взаимопонимание? Люди не хотят понимать других, люди обычно мечтают, чтобы поняли их. А еще пожалели и посочувствовали…
Мужчина это хорошо знал. Сам виноват, конечно, сам женился, не по любви, а по расчету на детей, но… вот у него как раз ничего и не возникло.
Еще и сила некроманта.
Некоторые женщины переносят ее легче других. Даже в постель с ним ложиться могут. Но в какой-то миг он все равно не сдерживается. И наружу вырывается нечто неудержимое…
Как жить с человеком, который в любой миг может пробудить все самые твои худшие ночные кошмары? Даже не напрягаясь, просто одним взглядом. Не удержать силу под контролем – и пожалуйста! Кто такое выдержит?
Так что хоть и ворчал некромант на жену, хоть и искал радостей на стороне, но в чем-то и понимал женщину. Нет, не бедную. Но все равно лишенную простого женского счастья.
Хотя нужно ли оно ей? Кто знает…
Антония в его присутствии была спокойна.
Она даже не чувствовала силы некроманта, и это было просто чудесно. Невероятно!
Когда обнимаешь девушку, и она не отстраняется в ужасе, когда не надо держать себя в оковах, как дикого зверя в клетке, когда можно выпустить чувства из-под контроля…
Мужчина сжал кулаки.
Успокойся.
Даже если тебе хочется открыться ей - здесь и сейчас, успокойся! Еще не время! Нельзя так…
Даже если вспыхнет страсть, на может и не перерасти в любовь. А Лассара…
С ними нельзя иначе. Только любовь, только глубокие чувства… некромант помнил Даэрона Аракона. Смутно, но помнил.
И помнил, как тот светился от счастья.
Любовь, да…
Чувство, которое стоит ожидания.
Он подождет.
Антония вытянулась под одеялом.
В этой комнате она могла и раньше подремать, когда жива была синьора Луиса. Сейчас Тони решила превратить ее в свою спальню.
Покушаться на хозяйскую комнату?
Нет, невозможно!
Пока Тони не могла этого сделать, сил не хватало…
Спать! Творец Единый, как же хочется спать… и снова спать… вроде бы и сил не тратила, а как устала?
Ладно! Завтра.
Все – завтра.
Девушка перевернулась на бок, сунула под щеку сложенные ладони – и через минуту уже спала. И сон ее был безмятежен.
Нельзя сказать, что Эрнесто Риалон был счастлив, возвращаясь домой.
Как его только не встречали.
Криками, скандалами, равнодушием, даже скалкой пару раз пытались… да, и любовь изображали. Было дело. когда Барбара отела что-то получить, она становилась просто очаровательной.
Но…
Вот в таком виде Барбару не видел еще никто.
Ненакрашенную и с неуложенными волосами!
- Эрнесто!!! Наконец-то!!!
- Что случилось? – даже испугался некромант.
Как оказалось – не напрасно.
- Амадо пропал!
- Как? – выдохнул одно слово тан Риалон.
Оказалось – уже больше суток тому назад. Точное время установить не удалось, но вроде бы, после Араконов его никто не видел.
- Он хотел сделать предложение этой… приживалке Араконов!
- Антонии Лассара?
- Да!
- Об этом я знаю. Предложение он сделал, она отказала…
- Хоть на что-то ума хватило у девки!
- Барбара! – тихий рык мужчины заставил супругу подавиться своим ядом. – Спокойнее!
Женщина кивнула и перешла к делу.
- Его никто с тех пор не видел. Ни друзья, ни знакомые… ни… никто!
Эрнесто прислушался к себе.
Его сын.
Его родная кровь.
Что это значит для некроманта? Очень, очень многое… в том числе и возможность почувствовать его на расстоянии. Какие у него ощущения?
Никаких.
Вспоминая последние пару суток, Эрнесто понимал, что ничего не чувствовал. Вообще ничего! А это для некроманта нехарактерно.
С другой стороны, отлетевшую душу не скроешь. Итак, Амадо еще жив. Это он и озвучил Барбаре.
- Это ты, ты виноват!
- Я?
- Ты выгнал Дженио! А так бы он за Амадо присмотрел! Ты и эта девка… отказала! Могла бы и дать Амадо, чтобы мальчик…
Эрнесто прищурился.
- Могла бы? Дорогая супруга, ответь мне на простой вопрос. Вы с Валерансой – любовники?
Впрочем, ответ ему и не требовался.
Давно, когда Амадо был еще малышом, супруги заключили негласный договор. И не обращали внимания на личную жизнь друг друга. Но сегодня Барбара перегнула палку.
А ответ…
Женщина покраснела, потом побелела…
- Конечно, нет!
- То есть сейчас вы не встречаетесь, - садистки уточнил Эрнесто.
- Вы… ты… ХАМ!!!
- Еще и рогатый, заметим!
- Думаешь, я про твои измены ничего не знаю? – перешла в атаку Барбара. – Ты разве что эту Лассара еще не… собираешься?!
Эрнесто сжал руку в кулак. До боли.
Как же ему хотелось ударить в это надменное лицо.
- Ты не забыла, что пропал наш сын?
Забыла. Привычно сварясь с мужем, Барбара забыла обо всем! Какой уж там сын! Пропал?
Найдется!
Эрнесто качнул головой.
- Я в участок. Напишу заявление и пусть начинают искать. А тебе, дражайшая супруга, придется сидеть дома. Если нашего сына похитили с какой-то целью… никто не телефонировал?
- Нет! – всхлипнула Барбара.
Сына она любила, несмотря на всю стервозность.
- Тогда жди. А я поехал.
- Хорошо. Эрнесто, ты найдешь его? Правда?
- Сделаю все возможное, - не стал врать некромант. И вышел.
Ритана Барбара вцепилась зубами в платочек.
Творец Единый, хоть бы Амадо был жив!
Хоть бы…
Кому, во имя Творца, понадобился ее мальчик!? Кому!? Зачем!?
Ответа не было. Оставалось только ждать.
Перед статуей Эль Муэрте снова лежал ворох цветов.
Белых, чистых…
Горели коптилочки-лучинки.
Богослужение шло своим чередом. Пока не прервалось диким криком.
Перед статуей кричала и корчилась в судорогах очередная просительница. Девушка была в белом – раньше. Сейчас, когда она упала в пыль, белое платье покрылось некрасивыми темными пятнами, каштановые волосы испачкались, коса мела землю, словно умирающая змея…
Первыми к ней бросились жрецы – придержать, чтобы она не навредила себе, дать воды, может, успокоительное… чего уж там, случалось всякое! Экзальтированные особы – не редкость в любой религии, и культ Эль Муэрте от них ничуть не защищен. Даже и того хуже приходится жрецам.
Сама атмосфера очень способствует припадкам…
Но сейчас жрецы отпрянули в стороны.
Девушка смотрела в небо угольно-черными глазами. Без зрачка.
Без белка.
Весь глаз заливало сплошное черное облако.
И они отошли на почтительное расстояние, резкими жестами призывая к тишине.
Сейчас с ними будет говорить Богиня! Нельзя упустить ни слова, ни жеста…
Толпа и так молчала, но сейчас, казалось, люди даже дыхание затаили. Богиня!
Снизошла!
Такое случалось крайне редко, и каждый раз грозило серьезными проблемами, так что… слушаем! Молчим и слушаем! Бог – это вам не соседка, два раза повторять не станет!
Корчи внезапно прекратились, и девушка чуточку неловко села в пыли. Поднесла руки к голове.
- Они идут! Они ползут, плывут, они чудовищны! Они – извращение естества! Они – кошмары, которые приходят ночью! Они – нечистая смерть в пасти ужаса! Они пожрут все и вся, если им позволить. Они уже близко… Найдите мою дочь! Найдите ту, которая может смотреть в тень, ту, которая может говорить с тенью! Найдите ее прежде, чем найдут они! Найдите…
Голос девушки прервался стоном.
А потом тело осело в пыль.
Тихое. Неподвижное. Бездыханное…
Богиня покинула его – и тело умерло.
Но вместо этого…
На миг, только на миг перед статуей богини соткался призрак девушки. Она улыбнулась, развела руками, показывая, что так получилось… простите.
И – исчезла. Развеялась, словно аромат цветов.
Жрецы молча подняли тело и понесли его куда-то за статую. А люди стояли и молчали. Переглядывались…
Идет – что?!
Явно что-то страшное.
Но кого им надо найти?!
Дочь Эль Муэрте? Некромантка…
Но – кто? Где ее искать? КАК!?
Ох уж эти боги… сначала напугают до колик, а потом ты ищи, куда и как приткнуть их откровения!
Вопрос.
Как объяснить своей семье, зачем тебе понадобилось пятнадцать куриц? Тони брала с запасом.
Ответ.
Никак не объяснишь, поэтому лучше даже не пытаться. Вряд ли некромантка из знатной семьи решит посвятить себя разведению птицы.
Тони и врать не стала. Она просто купила оптом пятнадцать птиц у одного из крестьян и попросила, в качестве подарка покупателю, доставить их до дома.
Крестьянин, у которого курицы как раз закончились, согласился и лично довез до места и кур, и ритану. Сгрузил у входа в магазин неприятно пахнущие мешки, и подхлестнул лошадь.
Копытные, знаете ли…
Гужевой транспорт экологически чист. Но гадит… а за это в центре города могли и штраф взять. Мордой натыкать тоже могли, но то менее обидно. По карману всегда больнее бьет, чем по носу.
Антония, пыхтя, затащила мешки прямо в коридор.
Весили курицы не так уж и мало. По паре килограмм-то каждая точно нагуляла, а помножить на пятнадцать?
- Рейнальдо, что с ними делать?
- Ничего, - решил более опытный призрак. – Все равно убивать, так что пусть полежат.
Тони поморщилась.
- Жалко.
- Тогда выпусти их. Пусть что разнесут, что завоняют, а потом еще их в мешок складывать… тоже развлечение! И мыть дом весело…
Тони покосилась на наглого призрака.
- Жертвопринесу пару куриц, и придам тебе материальность. Тряпку в зубы и полетел.
- Ужасно страшно, - согласился Рейнальдо.
И тут же просочился в стену, потому что на пороге появилась Рита.
- Доброе утро, ритана. Синьор Фарра завтрак прислал, а тан Адан просил вас заглянуть к нему сегодня вечером.
- Обещаю. А что на завтрак?
- Булочки, омлет… ой, а это что?
- Пятнадцать сволочных куриц, - вздохнула Тони, глядя на дерганья внутри мешков. Выглядело это жутковато.
- Ритана, а зачем они вам?
- Потому что я некромант, - еще горше прозвучало в ответ.
- И?
- Рита, это большой секрет, понятно?
- Ага!
Темные глаза так горели, что Тони не сомневалась – через два часа половина города в курсе будет.
- Помнишь, когда мы за Паулиной Аракон ездили?
- Да, ритана! Кстати, тан Адан вчера радовался! Их с синьорой Розалией скоро выпишут! Дня через три-четыре!
- Отличная новость! – порадовалась и Тони.
- А что с курами? - не дала ей увильнуть Рита.
- Так ко мне призрак привязался! Придется кур отнести на то место, где его кости лежат, да там и прирезать, а то так и не упокоится… бедолага.
Последние слова Тони договаривала откровенно злорадно, потому что за спиной Риты Шальвен высунулся из стены, примерно наполовину, и корчил возмущенные рожи.
А вот так тебя!
Рита закивала с пониманием.
- Понятно. А это, никак, черный обряд?
- Да ты что! Это ж упокоение! Святое дело – мятущуюся душу отпустить, - покачала головой Тони.
- Ага… а куры тогда зачем?
- Так кровь же в обряде нужна. И пентаграмму нарисовать надо, сама понимаешь. Человеческую кровь тут никак нельзя, а вот куриную можно, - выдала Тони.
- Так я бы синьора Фарра попросила, он бы собрал в склянку?
- Свежая нужна…
Тони всем видом показывала, как ее замучили эти гнусные некромантские требования. Но - куда деваться? Зато призраку будет спокойно. Или покойно…
Рита соглашалась. И на просьбу забежать к отцу, пусть он заедет за девушкой, да и отвезет ее, восприняла совершенно спокойно.
- Ритана, только отец сейчас рыбу ловит. Он разве что к вечеру освободится…
- А мне раньше и не надо. Я как раз пока по делам, пока к дядюшке…
- Хорошо, ритана, я сейчас метнусь, скажу маме.
– И вот это передай.
Две песеты блеснули в ладони девушки. Плата за проезд?
Более, чем достаточная. Хватило бы Тони десять раз туда-обратно прокатиться. Рита даже руки за спину убрала…
- Ритана! Я не…
- Ты возьмешь. Отец придет усталый, голодный, а ему нет бы отдохнуть, еще меня везти. Да еще ждать. Я хоть и ненадолго, но все ж время! Бери и не спорь! – сверкнула глазами Тони.
Рита спорить не стала. Ладно, деньги лишними не бывают. А вот языком она болтать не будет, и отца попросит о том же.
Она была уверена, что ритана не станет делать ничего противозаконного, насмотрелась уже, но…
Разговоры – тоже ни к чему.
- Хорошо, ритана.
- А куриц можешь с собой забрать?
Рита подняла мешки, примерилась…
- Нет, не дотащу. Если только на извозчике.
- Тогда возьми еще на извозчика, - Тони добавила еще серебряную монету. Это было щедро, на такое можно мобиль нанять.
- Да что вы, ритана!
- Менять поутру дольше будешь, - качнула головой Тони. – Да и сама время потратишь…
- Уже бегу!
Девушка взяла монеты, и заторопилась. Надо поймать извозчика, доехать до дома, доехать обратно, это все время, а работа тоже ждать не станет.
Но торопилась и сама Антония.
Блошиный рынок работает спозаранку.
Развалы.
Мелочевка.
Толкучка…
Названий очень много, а выглядит, наверное, все примерно одинаково.
На земле расстелены простыни, пеленки, одеяла, у кого что есть. А на них стоят вещи.
Стоят, лежат, стопками навалены книги, стопками громоздятся вещи, стоят тарелки, подсвечники, лежат игрушки…
Голоса со всех сторон то зазывают покупателя, то расхваливают свои вещи. И рябь в глазах от пестроты, и даже легкая головная боль, потому что поворачиваться надо на две стороны…
А еще – запах.
Пыли, затхлости, ненужности…
Нищеты, отчаяния, горя.
Не от хорошей жизни приходят на развалы продавцы. За каждым предметом какая-то история. Кто-то покупал его для себя, мечтал использовать, видел его в своем доме…
А потом принес сюда и готов отдать в чужие руки.
От кого-то из продавцов пахнет спиртным, кто-то выглядит так, что сразу ясно – нищета…
Тони крепко придерживала на груди концы шали.
Ему определенно, повезло.
Антония могла оказаться чудовищем, могла оказаться стервой, дурой, могла… ох, много чего могло быть. Но – нет.
Антония даже не относилась к нему, как к призраку. Часть работы?
Опять нет! Живое существо! Чувствующее, думающее… что еще надо? Да ничего! Но маниака поймать стоит! Шляются тут всякие, по его личной, Шальвена, столице!
Умереть нельзя – тут же какая-то пакость заведется! Ну да ладно, выведем!
Призрак подумал, и отправился бродить по городу.
А вдруг маниак ему просто попадется? Представляете, как ему повезет? Шальвену, конечно! Определенно, стоит погулять. А на рассвете он вернется, Антония даже не успеет спохватиться.
***
Мужчина сидел в мобиле.
Сидел, смотрел на освещенные окна гостиной.
Глупо?
Он отлично понимал, что поступает, как идиот. Не в его возрасте, не в его статусе подобные выходки. Но…
Но!
Антония Даэлис Лассара невольно, не желая того, завладела его мыслями. И равнодушие, с которым она к нему относилась, только сильнее разжигало огонь желания.
Вздернутый носик, сияющие серые глаза, выбившиеся из тяжелого узла волос прядки…
Ее ничто не могло изуродовать.
Антония. Тони…
Мужчина помнил и ощущение сильного гибкого тела в своих руках, и пьянящий, дурманящий голову запах ее волос…
Его девочка…
НЕ ЕГО девочка!
Не его…
Так легко было бы постучать в дверь, сказать, что вернулся, предложить помощь…
И – нереально.
Антония не откажет, но даже если он получит ее тело, это будет неправильно, неверно… сотни и тысячи женщин живут со своими мужьями просто так.
Когда-то их бросила друг к другу страсть. Бросила, сплавила в едином шальном танце, а вот потом… потом, когда настало время для второй стадии, оказалось, что ничего кроме страсти-то и нет.
Вообще нет.
Любовь не выросла, она ведь не обязана вырастать в постели…
Уважения не возникло, неоткуда ему взяться.
Взаимопонимание? Люди не хотят понимать других, люди обычно мечтают, чтобы поняли их. А еще пожалели и посочувствовали…
Мужчина это хорошо знал. Сам виноват, конечно, сам женился, не по любви, а по расчету на детей, но… вот у него как раз ничего и не возникло.
Еще и сила некроманта.
Некоторые женщины переносят ее легче других. Даже в постель с ним ложиться могут. Но в какой-то миг он все равно не сдерживается. И наружу вырывается нечто неудержимое…
Как жить с человеком, который в любой миг может пробудить все самые твои худшие ночные кошмары? Даже не напрягаясь, просто одним взглядом. Не удержать силу под контролем – и пожалуйста! Кто такое выдержит?
Так что хоть и ворчал некромант на жену, хоть и искал радостей на стороне, но в чем-то и понимал женщину. Нет, не бедную. Но все равно лишенную простого женского счастья.
Хотя нужно ли оно ей? Кто знает…
Антония в его присутствии была спокойна.
Она даже не чувствовала силы некроманта, и это было просто чудесно. Невероятно!
Когда обнимаешь девушку, и она не отстраняется в ужасе, когда не надо держать себя в оковах, как дикого зверя в клетке, когда можно выпустить чувства из-под контроля…
Мужчина сжал кулаки.
Успокойся.
Даже если тебе хочется открыться ей - здесь и сейчас, успокойся! Еще не время! Нельзя так…
Даже если вспыхнет страсть, на может и не перерасти в любовь. А Лассара…
С ними нельзя иначе. Только любовь, только глубокие чувства… некромант помнил Даэрона Аракона. Смутно, но помнил.
И помнил, как тот светился от счастья.
Любовь, да…
Чувство, которое стоит ожидания.
Он подождет.
***
Антония вытянулась под одеялом.
В этой комнате она могла и раньше подремать, когда жива была синьора Луиса. Сейчас Тони решила превратить ее в свою спальню.
Покушаться на хозяйскую комнату?
Нет, невозможно!
Пока Тони не могла этого сделать, сил не хватало…
Спать! Творец Единый, как же хочется спать… и снова спать… вроде бы и сил не тратила, а как устала?
Ладно! Завтра.
Все – завтра.
Девушка перевернулась на бок, сунула под щеку сложенные ладони – и через минуту уже спала. И сон ее был безмятежен.
***
Нельзя сказать, что Эрнесто Риалон был счастлив, возвращаясь домой.
Как его только не встречали.
Криками, скандалами, равнодушием, даже скалкой пару раз пытались… да, и любовь изображали. Было дело. когда Барбара отела что-то получить, она становилась просто очаровательной.
Но…
Вот в таком виде Барбару не видел еще никто.
Ненакрашенную и с неуложенными волосами!
- Эрнесто!!! Наконец-то!!!
- Что случилось? – даже испугался некромант.
Как оказалось – не напрасно.
- Амадо пропал!
- Как? – выдохнул одно слово тан Риалон.
Оказалось – уже больше суток тому назад. Точное время установить не удалось, но вроде бы, после Араконов его никто не видел.
- Он хотел сделать предложение этой… приживалке Араконов!
- Антонии Лассара?
- Да!
- Об этом я знаю. Предложение он сделал, она отказала…
- Хоть на что-то ума хватило у девки!
- Барбара! – тихий рык мужчины заставил супругу подавиться своим ядом. – Спокойнее!
Женщина кивнула и перешла к делу.
- Его никто с тех пор не видел. Ни друзья, ни знакомые… ни… никто!
Эрнесто прислушался к себе.
Его сын.
Его родная кровь.
Что это значит для некроманта? Очень, очень многое… в том числе и возможность почувствовать его на расстоянии. Какие у него ощущения?
Никаких.
Вспоминая последние пару суток, Эрнесто понимал, что ничего не чувствовал. Вообще ничего! А это для некроманта нехарактерно.
С другой стороны, отлетевшую душу не скроешь. Итак, Амадо еще жив. Это он и озвучил Барбаре.
- Это ты, ты виноват!
- Я?
- Ты выгнал Дженио! А так бы он за Амадо присмотрел! Ты и эта девка… отказала! Могла бы и дать Амадо, чтобы мальчик…
Эрнесто прищурился.
- Могла бы? Дорогая супруга, ответь мне на простой вопрос. Вы с Валерансой – любовники?
Впрочем, ответ ему и не требовался.
Давно, когда Амадо был еще малышом, супруги заключили негласный договор. И не обращали внимания на личную жизнь друг друга. Но сегодня Барбара перегнула палку.
А ответ…
Женщина покраснела, потом побелела…
- Конечно, нет!
- То есть сейчас вы не встречаетесь, - садистки уточнил Эрнесто.
- Вы… ты… ХАМ!!!
- Еще и рогатый, заметим!
- Думаешь, я про твои измены ничего не знаю? – перешла в атаку Барбара. – Ты разве что эту Лассара еще не… собираешься?!
Эрнесто сжал руку в кулак. До боли.
Как же ему хотелось ударить в это надменное лицо.
- Ты не забыла, что пропал наш сын?
Забыла. Привычно сварясь с мужем, Барбара забыла обо всем! Какой уж там сын! Пропал?
Найдется!
Эрнесто качнул головой.
- Я в участок. Напишу заявление и пусть начинают искать. А тебе, дражайшая супруга, придется сидеть дома. Если нашего сына похитили с какой-то целью… никто не телефонировал?
- Нет! – всхлипнула Барбара.
Сына она любила, несмотря на всю стервозность.
- Тогда жди. А я поехал.
- Хорошо. Эрнесто, ты найдешь его? Правда?
- Сделаю все возможное, - не стал врать некромант. И вышел.
Ритана Барбара вцепилась зубами в платочек.
Творец Единый, хоть бы Амадо был жив!
Хоть бы…
Кому, во имя Творца, понадобился ее мальчик!? Кому!? Зачем!?
Ответа не было. Оставалось только ждать.
***
Перед статуей Эль Муэрте снова лежал ворох цветов.
Белых, чистых…
Горели коптилочки-лучинки.
Богослужение шло своим чередом. Пока не прервалось диким криком.
Перед статуей кричала и корчилась в судорогах очередная просительница. Девушка была в белом – раньше. Сейчас, когда она упала в пыль, белое платье покрылось некрасивыми темными пятнами, каштановые волосы испачкались, коса мела землю, словно умирающая змея…
Первыми к ней бросились жрецы – придержать, чтобы она не навредила себе, дать воды, может, успокоительное… чего уж там, случалось всякое! Экзальтированные особы – не редкость в любой религии, и культ Эль Муэрте от них ничуть не защищен. Даже и того хуже приходится жрецам.
Сама атмосфера очень способствует припадкам…
Но сейчас жрецы отпрянули в стороны.
Девушка смотрела в небо угольно-черными глазами. Без зрачка.
Без белка.
Весь глаз заливало сплошное черное облако.
И они отошли на почтительное расстояние, резкими жестами призывая к тишине.
Сейчас с ними будет говорить Богиня! Нельзя упустить ни слова, ни жеста…
Толпа и так молчала, но сейчас, казалось, люди даже дыхание затаили. Богиня!
Снизошла!
Такое случалось крайне редко, и каждый раз грозило серьезными проблемами, так что… слушаем! Молчим и слушаем! Бог – это вам не соседка, два раза повторять не станет!
Корчи внезапно прекратились, и девушка чуточку неловко села в пыли. Поднесла руки к голове.
- Они идут! Они ползут, плывут, они чудовищны! Они – извращение естества! Они – кошмары, которые приходят ночью! Они – нечистая смерть в пасти ужаса! Они пожрут все и вся, если им позволить. Они уже близко… Найдите мою дочь! Найдите ту, которая может смотреть в тень, ту, которая может говорить с тенью! Найдите ее прежде, чем найдут они! Найдите…
Голос девушки прервался стоном.
А потом тело осело в пыль.
Тихое. Неподвижное. Бездыханное…
Богиня покинула его – и тело умерло.
Но вместо этого…
На миг, только на миг перед статуей богини соткался призрак девушки. Она улыбнулась, развела руками, показывая, что так получилось… простите.
И – исчезла. Развеялась, словно аромат цветов.
Жрецы молча подняли тело и понесли его куда-то за статую. А люди стояли и молчали. Переглядывались…
Идет – что?!
Явно что-то страшное.
Но кого им надо найти?!
Дочь Эль Муэрте? Некромантка…
Но – кто? Где ее искать? КАК!?
Ох уж эти боги… сначала напугают до колик, а потом ты ищи, куда и как приткнуть их откровения!
Глава 6
Вопрос.
Как объяснить своей семье, зачем тебе понадобилось пятнадцать куриц? Тони брала с запасом.
Ответ.
Никак не объяснишь, поэтому лучше даже не пытаться. Вряд ли некромантка из знатной семьи решит посвятить себя разведению птицы.
Тони и врать не стала. Она просто купила оптом пятнадцать птиц у одного из крестьян и попросила, в качестве подарка покупателю, доставить их до дома.
Крестьянин, у которого курицы как раз закончились, согласился и лично довез до места и кур, и ритану. Сгрузил у входа в магазин неприятно пахнущие мешки, и подхлестнул лошадь.
Копытные, знаете ли…
Гужевой транспорт экологически чист. Но гадит… а за это в центре города могли и штраф взять. Мордой натыкать тоже могли, но то менее обидно. По карману всегда больнее бьет, чем по носу.
Антония, пыхтя, затащила мешки прямо в коридор.
Весили курицы не так уж и мало. По паре килограмм-то каждая точно нагуляла, а помножить на пятнадцать?
- Рейнальдо, что с ними делать?
- Ничего, - решил более опытный призрак. – Все равно убивать, так что пусть полежат.
Тони поморщилась.
- Жалко.
- Тогда выпусти их. Пусть что разнесут, что завоняют, а потом еще их в мешок складывать… тоже развлечение! И мыть дом весело…
Тони покосилась на наглого призрака.
- Жертвопринесу пару куриц, и придам тебе материальность. Тряпку в зубы и полетел.
- Ужасно страшно, - согласился Рейнальдо.
И тут же просочился в стену, потому что на пороге появилась Рита.
- Доброе утро, ритана. Синьор Фарра завтрак прислал, а тан Адан просил вас заглянуть к нему сегодня вечером.
- Обещаю. А что на завтрак?
- Булочки, омлет… ой, а это что?
- Пятнадцать сволочных куриц, - вздохнула Тони, глядя на дерганья внутри мешков. Выглядело это жутковато.
- Ритана, а зачем они вам?
- Потому что я некромант, - еще горше прозвучало в ответ.
- И?
- Рита, это большой секрет, понятно?
- Ага!
Темные глаза так горели, что Тони не сомневалась – через два часа половина города в курсе будет.
- Помнишь, когда мы за Паулиной Аракон ездили?
- Да, ритана! Кстати, тан Адан вчера радовался! Их с синьорой Розалией скоро выпишут! Дня через три-четыре!
- Отличная новость! – порадовалась и Тони.
- А что с курами? - не дала ей увильнуть Рита.
- Так ко мне призрак привязался! Придется кур отнести на то место, где его кости лежат, да там и прирезать, а то так и не упокоится… бедолага.
Последние слова Тони договаривала откровенно злорадно, потому что за спиной Риты Шальвен высунулся из стены, примерно наполовину, и корчил возмущенные рожи.
А вот так тебя!
Рита закивала с пониманием.
- Понятно. А это, никак, черный обряд?
- Да ты что! Это ж упокоение! Святое дело – мятущуюся душу отпустить, - покачала головой Тони.
- Ага… а куры тогда зачем?
- Так кровь же в обряде нужна. И пентаграмму нарисовать надо, сама понимаешь. Человеческую кровь тут никак нельзя, а вот куриную можно, - выдала Тони.
- Так я бы синьора Фарра попросила, он бы собрал в склянку?
- Свежая нужна…
Тони всем видом показывала, как ее замучили эти гнусные некромантские требования. Но - куда деваться? Зато призраку будет спокойно. Или покойно…
Рита соглашалась. И на просьбу забежать к отцу, пусть он заедет за девушкой, да и отвезет ее, восприняла совершенно спокойно.
- Ритана, только отец сейчас рыбу ловит. Он разве что к вечеру освободится…
- А мне раньше и не надо. Я как раз пока по делам, пока к дядюшке…
- Хорошо, ритана, я сейчас метнусь, скажу маме.
– И вот это передай.
Две песеты блеснули в ладони девушки. Плата за проезд?
Более, чем достаточная. Хватило бы Тони десять раз туда-обратно прокатиться. Рита даже руки за спину убрала…
- Ритана! Я не…
- Ты возьмешь. Отец придет усталый, голодный, а ему нет бы отдохнуть, еще меня везти. Да еще ждать. Я хоть и ненадолго, но все ж время! Бери и не спорь! – сверкнула глазами Тони.
Рита спорить не стала. Ладно, деньги лишними не бывают. А вот языком она болтать не будет, и отца попросит о том же.
Она была уверена, что ритана не станет делать ничего противозаконного, насмотрелась уже, но…
Разговоры – тоже ни к чему.
- Хорошо, ритана.
- А куриц можешь с собой забрать?
Рита подняла мешки, примерилась…
- Нет, не дотащу. Если только на извозчике.
- Тогда возьми еще на извозчика, - Тони добавила еще серебряную монету. Это было щедро, на такое можно мобиль нанять.
- Да что вы, ритана!
- Менять поутру дольше будешь, - качнула головой Тони. – Да и сама время потратишь…
- Уже бегу!
Девушка взяла монеты, и заторопилась. Надо поймать извозчика, доехать до дома, доехать обратно, это все время, а работа тоже ждать не станет.
Но торопилась и сама Антония.
Блошиный рынок работает спозаранку.
***
Развалы.
Мелочевка.
Толкучка…
Названий очень много, а выглядит, наверное, все примерно одинаково.
На земле расстелены простыни, пеленки, одеяла, у кого что есть. А на них стоят вещи.
Стоят, лежат, стопками навалены книги, стопками громоздятся вещи, стоят тарелки, подсвечники, лежат игрушки…
Голоса со всех сторон то зазывают покупателя, то расхваливают свои вещи. И рябь в глазах от пестроты, и даже легкая головная боль, потому что поворачиваться надо на две стороны…
А еще – запах.
Пыли, затхлости, ненужности…
Нищеты, отчаяния, горя.
Не от хорошей жизни приходят на развалы продавцы. За каждым предметом какая-то история. Кто-то покупал его для себя, мечтал использовать, видел его в своем доме…
А потом принес сюда и готов отдать в чужие руки.
От кого-то из продавцов пахнет спиртным, кто-то выглядит так, что сразу ясно – нищета…
Тони крепко придерживала на груди концы шали.
