Будь рядом Эрнесто, Серхио бы и рассказал ему все, и попросил о помощи. Но – увы. Самому придется, самому.
Жрец не выказал никакого удивления. Проводил Серхио в храм и оставил перед статуей Ла Муэрте, одного.
- Так надо, - ответил он на незаданный вопрос.
Ну, если надо…
Серхио, недолго думая, уселся прямо на пол. Прохладно, жаль, подушку не захватил. Ничего, потерпит. Богиня, ты же читаешь в человеческих сердцах и душах? Ну так я перед тобой, весь, открытый… надо ли говорить вслух?
Вальдес не видел себя со стороны. А вот жрец, который наблюдал из потайной ниши, только улыбнулся, глядя, как посетитель мягко валится набок. Едва-едва подхватить успел, чтобы не расшибся. И подушку подсунул, и одеялом укрыл. С Богиней так…
Это с некромантами она может поговорить наяву, а с обычными людьми лучше во сне. Целее будут. А жрец… а он позаботится, чтобы после разговора с Богиней у Вальдеса не осталось простуды. Может, ковром храм обеспечить? На такой случай? И пусть разуваются?
Надо это дело обдумать…
Жрец усмехнулся – и удалился прочь. Разговор с Богиней – дело интимное, важное. Ему тут делать нечего, третий – лишний. И точка.
Вальдес не осознал, что уснул. Просто моргнул – и увидел перед собой красивую девушку. Высокую, с белыми волосами, не седыми, а просто белыми, с глубокими черными глазами и нежной улыбкой.
И с асфоделью в руке.*
*- древние греки считали, что асфодель растет на полях Аида, по которым гуляют ушедшие. Прим. авт.
- Ты хотел меня видеть, Серхио Мария Вальдес?
Аудиенция у Богини – дело серьезное. Это вам не король, которых на твоем веку и шесть штук смениться может. Так что Серхио вскочил и поклонился.
- Да… ваше… эммм…
А правда?
Как обращаться к Богине? Ваша божественность? Или еще какие варианты есть?
- Можешь называть меня просто – ритана, - сжалилась Ла Муэрте. – Я знаю, почему ты пришел. Это и моя вина тоже. Но когда Синэри изгнали из этого мира, силовые потоки снова нарушились, она многое перетягивала на себя. Мне пришлось наводить порядок, и я не заметила часть ее последователей.
- Мы сами виноваты. Прошляпили, - взмахнул рукой Серхио. – Я, в первую очередь. Некроманты… они тогда в шоке были, а я мог и подумать.
- Мог. И сейчас можешь.
- Ритана?
- Я знаю, зачем ты пришел. И могу тебе сказать честно – в этот раз я не сумею вмешаться.
- Почему, ритана?
- Да потому, что сейчас речь идет о человеческих делах. Понимаешь? Демонов в нашем мире нет. А те осколочки, которые остались… это – люди. Изуродованные, искалеченные, но люди. Синэри еще не успела серьезно затронуть их души, иначе они бы погибли вместе со своей хозяйкой. Я рада бы вмешаться и помочь, но не имею права нарушать законы равновесия. Дела людские – в руках людей, иначе миру будет плохо. Очень плохо. Это как кирпичами вышивать… не могу.
Ла Муэрте развела руками. Но Серхио уже услышал главное.
- Демонов нет? Так это же отлично! Ритана, Вы не переживайте! Мы их и переловим, и справимся. Мне вот это было главное узнать…
Ла Муэрте улыбнулась. А ведь это не пустая бравада, мужчина действительно верит в то, о чем говорит. И справится. И сделает.
- А если бы оказались демоны?
- Начал бы собирать некромантов, - честно ответил Серхио. – А что?
- Ты молодец, Серхио.
Божественный комплимент – это вам не просто так. Вальдес потупился и заулыбался.
- Благодарю вас…
- Я не имею права вмешиваться. Но говорю сразу – демонов больше нет. Есть только люди. И вы можете справиться. У вас есть для этого все необходимое… я сама видела недавно.
Богиня улыбнулась.
Приятно, когда человек ловит намеки с полуслова. Вот, Вальдес все понял правильно.
- Ритана, скажите… если можно. Они могут попробовать призвать демона?
Ла Муэрте кивнула.
- Могут. Но пока его не призвали, я не имею права вмешиваться.
- А что нужно для призыва? Я просто… настолько хорошо я это не знаю, и подозреваю, что такую тварь к нам затащить нелегко?
Вальдес не врал. Действительно, демонология – раздел некромантии, который не особенно хорошо изучен. Церковь против…
Изгнать демонов – это правильно. А вот призывать их… нет, такое Храм не одобрит. И при жизни не одобрит, и посмертно…
- В прошлый раз потребовалась одновременная гибель более пятидесяти тысяч человек. Мужчины, женщины, дети… их боль и смерть открыли дорогу.
- Массовое жертвоприношение.
- Да, безусловно. Кстати, про обычаи индейцев стоит поговорить не со мной.
Серхио кивнул. Поговорим, если это есть в книгах, то нечего заставлять Богиню лекции читать. Она не профессор.
Про демонов сказала, про жертвоприношение сказала, про то, что это люди…
- Ритана, у меня буквально два вопроса.
- Да?
- Если это люди… их души уйдут к вам? После смерти? Или они чем-то отличаются?
Ла Муэрте одобрительно поглядела на Вальдеса.
Вот ей-ей… поклоняться Богу может кто угодно. А Богу это – как!?
Родителям вообще-то приятнее, когда их ребенок умен, смышлен, пытается сделать что-то сам… любить они свое чадо будут хоть какое. И алкоголика, и наркомана, и лентяя, и преступника – родительская любовь не разбирает. Но как же приятно, когда твое дитя – не такое. И им можно гордиться!
Почему верующие люди об этом не думают? Большинство – точно.
- Синэри творила свою паству, сливая разумное с животным. Те люди, которые остались в живых… их души тоже изуродованы и искалечены. И они пойдут ко мне, но… чуточку иначе. Если ты родился человеком, живешь им и умрешь человеком, то и душа у тебя человеческая. И ее можно будет призвать. А если ты получеловек-полутварь… что проще? Подняться или скатиться?
- То есть их души – не ущербные, но вроде души рыбы? Если душа есть у всего живого, но разная?
- Именно. Потому некромант и не сможет ее вызвать и допросить. Рыбы – молчаливые.
По губам Ла Муэрте скользнула улыбка. Да, приятно, когда у тебя – такие верующие. Богам тоже бывает приятно…
- А можно как-то, на основании этой особенности, отличать монстров? В храме, к примеру?
Ла Муэрте качнула головой.
- Вряд ли. Если ты карася принесешь в храм – что будет?
- Ничего.
Женщина развела руками. Мол, ты сам себе ответил…
Значит, будем разрабатывать обычными методами, - кивнул сам себе Серхио. И низко поклонился Богине.
- Благодарю вас, ритана…
Ла Муэрте улыбнулась.
- Иди с миром, Серхио Мария Вальдес. Иди с миром…
Боги не могут вмешиваться в ход событий. Слишком сильно их воздействие раскачивает равновесие мира. Слишком тяжело обходится.
Но кое-что могут сделать даже Боги.
К примеру, благословить человека. А божественное благословение – это такая штука, с которой легко поднять даже самое безнадежное дело.
И справедливости ради, Серхио ничего больше и не надо было.
Ответы на свои вопросы он получил, благословение вообще пошло бонусом, о котором он никогда и не узнает, а дело…
А боги не обязаны за тебя все подряд делать! Да и ни к чему.
Сами справимся.
Ох, как же не хотелось Амадо Риалону ехать куда-то на ночь глядя. Тем более в монастырь святой Клариче…
Да гори б она синим пламенем!
Вместе с иконами, монашками, трупами и кладбищем! Просто - грррррр!
И день был тяжелый, и устали все безмерно, и глаза слипаются, и мобиль ведет себя, как распоследняя сволочь… Амадо решительно остановил мобиль у дороги и достал с заднего сиденья термос с кофе.
Лично заваривал.
Тряхнул, пригляделся даже с небольшой опаской… нет, стенки термоса целы. Не разъело.
Кофе и сахара он туда вбухал столько, что воды, наверное, меньше было. Но ничего другого не получится… он просто уснет на дороге. И хорошим это не закончится.
Кофе не потек, а упал в желудок, и кажется, прожег в нем дыру.
Амадо потер живот, поморщился. Побаливает, конечно. Самая распространенная болезнь в его департаменте – язва. Нет, не язвительность, а обычная язва желудка. Потому как целый день на ногах, питаешься кое-как, да еще и такое пить…
Кофе, кажется, потек прямо по венам, ударил в мозг, отогнал сонную одурь – и Амадо решительно нажал на газ.
Вперед и только вперед!
В монастырь святой Клариче. В тот самый, куда увезли тело синьора Гомеса, внезапно умершего четыре дня назад.
Дорога послушно стелилась под колеса, а Амадо думал, что может, и переночевать там получится? Ну хоть как-то… поставит он рядом мобиль, в нем и поспит… случалось уже. У него и плед с собой есть, если что. И даже чистая рубашка в запасе.
До монастыря он добрался, когда уже стемнело. В таких заведениях ложатся спать достаточно рано, но Амадо бестрепетно заколотил в ворота, потом нажал на гудок мобиля, потом еще и свисток достал, да такой отъявленно пронзительный, что от него даже морские волны шарахались.
Сочетание гудков, свиста и грохота монашек-таки допекло, и в калитке распахнулось окошечко, в которое… нет, не просунулась. Блинообразная физиономия монашки и не в таком бы окне застряла. Там щек из-за ушей не видно.
Зато глаза – злющие!
- Немедленно прекратите! Вы нарушаете покой святого места!
- У меня есть дело к настоятельнице, - решительно заявил Амадо. И в подтверждение его важности дунул в свисток. – Пусть она уделит мне пять минут, и я перестану шуметь.
- Я полицию вызову! – взвизгнула монашка.
- Пусть приезжают, - щедро помахал медальоном Амадо. – Поговорим, как коллега с коллегой…
Монашка прищурилась. Этого она не предусмотрела…
- Вы…
- Мне. Нужно. Поговорить. С настоятельницей.
Сказано было увесисто. Становилось понятно, что никуда тан не уйдет. Даже и с места не сдвинется.
Монашка поняла. Но…
- Изложите мне ваше дело. Я передам его.
Амадо качнул головой.
- Сестра, вы меня не хотите понять. Это – тайна расследования.
- А это святое место!
- Вот и посмотрим, насколько вашей святости хватит! – рыкнул Амадо, окончательно озлившись. – Есть у меня один знакомый, епископ Тадео. И я ему сейчас телефонирую. Думаю, после того, что он вашей настоятельнице выскажет, вам святости надолго хватит!
Монашка скрипнула зубами, но аргумент был серьезный. Весомый такой аргумент.
Действительно, святость отдельно, проблемы… а вот проблем епископ может доставить много. И мать-настоятельница не спит… собственно, в монастыре сейчас не спят даже тараканы. Постарался, негодяй…
Святость?
Вот взять бы метлу, да с молитвой, с лаской, с расстановочкой…
Нельзя.
Придется докладывать.
- Ждите, - процедила сестра, и удалилась восвояси.
Амадо, недолго думая, уселся на капот мобиля, и принялся развлекать себя художественным свистом. А что? Это дома нельзя, дома денег не будет. А в монастыре – можно! Им деньги не нужны, они Богу помолятся лишний раз, да и порадуются.
То ли благодаря свисту, то ли упоминанию епископа, приняли Амадо достаточно быстро. Он и две арии насвистеть не успел, а его уже пригласили в монастырь и в кабинет к настоятельнице. И в очередной раз Амадо ухмыльнулся про себя.
Ну да, ну да…
В кельях у послушников и рядовых монахов действительно можно умерщвлять плоть. А эта особь себя любит… кресла с набивкой из конского волоса одни чего стоят! С него Альба такое требовала, дешевле мобилю колеса поменять.
И стол не абы какой, не пара сколоченных досок.
Дуб, резной, мореный…
И сама настоятельница. Вот не сойти ему с этого места, если под сутаной, грубой и колкой, не мелькнуло что-то шелковое. Когда она руку подняла…
А так – вполне симпатичная женщина, лет сорока пяти, приятная, сразу располагающая к себе, и смотрит с такой укоризной, что хоть ты под стол заползай. Вот этот, дубовый, двуспальный.
- И что вы устраиваете в святом месте, тан Риалон? Как вам только не стыдно?
- Никак не стыдно, - охотно согласился Амадо. – Ни здесь, ни там.
- Тан Риалон…
Амадо поднял руку, развернутой ладонью к монахине.
- Сестра, - да, он знает, что по правилам надо бы обращаться к ней «матушка», но это уж перебор. Мать у него одна была. И точка. – Давайте упростим нам задачу. Риалоны – некроманты.
Настоятельница сверкнула глазами, напоминающими темные бусины в бледной коже. Потом поняла, к чему это было сказано, и приуныла.
Некроманты…
Да сволочи они, сволочи! И никакого уважения к монастырям не питают!
Вообще. Никак.
В отношении Амадо это было чистой правдой.
Да, не питает. Эрнесто Риалон отродясь богомольным не был, Ла Муэрте – это другое, про ритану Барбару вообще молчим. Ей храмы близко не сдались и рядом не легли. Вот и вырос Амадо без особого уважения к церкви. Разве что старался отношения не портить. Но…
Вот если б его сразу пустили и разрешили поговорить, с кем надо, он бы и вел себя иначе, и поблагодарил, и епископу их похвалил.
А нет?
А на нет и уважения нет. Зато проблемы у вас будут. Долго ли, желаючи? Настоятельница глупой не была, так что поджала губы и кивнула. Мол, поговорим.
- Так что вам угодно, тан Риалон?
Амадо не стал ходить вокруг да около.
- К вам должна была приехать вдова некоего Габриэля Маркоса Гомеса. И привезти его тело.
- Да, это так, - согласилась женщина.
- Я хочу поговорить с ней.
- С вдовой?
- Да.
- Хорошо. Синьора Энкарнасьон Мария Гомес пока в монастыре.
- А еще мне хотелось бы знать ваше мнение, сестра, - впился глазами в темные лупешки Амадо. – Вы неглупы, иначе вы не занимали бы свой пост. Что вы можете сказать о них? О ней, о привезенном теле, ваши впечатления?
Мать-настоятельница поджала губы.
Лесть на нее особенно не подействовала, она же не дура! Но ведь от этого негодяя иначе никак не отделаешься. Проще дать ему то, о чем он просит.
Некроманты, этим все сказано! И обойтись без них не получается, и связываться с ними…
Сплошные от них сложности! Вот!
Но… было еще одно «но». Ей очень хотелось поделиться впечатлениями. Очень-очень. А не с кем. Не с сестрами же такое обсуждать? А тут вроде как она и не при делах, она просто расскажет, что спросили. Мать-настоятельница хоть и была властной, умной и жестокой, но женщиной ведь! И ей было попросту любопытно!
- Меня действительно кое-что поразило, - аккуратно подбирала она слова.
- Что именно? – вежливо поинтересовался Амадо. – Ужас на лице покойного?
- Вы… знаете?
- Слышал.
Женщина кивнула.
- Да, это тоже. Во-первых, ужас на лице покойного. Вы же понимаете, мы не пропустим на территорию монастыря заколоченный гроб…
- А кладбище как раз на вашей территории.
- Именно.
Амадо кивнул.
Монашек можно было понять. После шуточки, которую однажды учинили, кстати, трое юных некромантов, все ящики, которые провозят на территорию монастыря, вскрываются в обязательном порядке. А то нашлись… юмористы.
Провезли аж четыре ящика с дохлыми крысами. И придали им некро-импульс.
Крысы и при жизни-то были тварями непринужденными, а уж после смерти и вовсе обнаглели. Такого шороха навели в монастыре, что история на все королевство прогремела.
Некромантов показательно оштрафовали, ну и от учителя два паршивца проблем получили. Но и монастыри урок усвоили.
- Там правда такой ужас? – уточнил Амадо. – Вы его уже похоронили?
- Да. Вы будете вскрывать могилу?
- Нет, не буду, - отмахнулся Амадо. - Ни к чему.
- Там не просто ужас. Мне самой жутко стало. Это перекошенное лицо, этот раскрытый в крике рот…
- Его не могли загримировать?
- Могли, наверное. Но вдова торопилась увезти мужа из столицы… уехать сама?
Жрец не выказал никакого удивления. Проводил Серхио в храм и оставил перед статуей Ла Муэрте, одного.
- Так надо, - ответил он на незаданный вопрос.
Ну, если надо…
Серхио, недолго думая, уселся прямо на пол. Прохладно, жаль, подушку не захватил. Ничего, потерпит. Богиня, ты же читаешь в человеческих сердцах и душах? Ну так я перед тобой, весь, открытый… надо ли говорить вслух?
Вальдес не видел себя со стороны. А вот жрец, который наблюдал из потайной ниши, только улыбнулся, глядя, как посетитель мягко валится набок. Едва-едва подхватить успел, чтобы не расшибся. И подушку подсунул, и одеялом укрыл. С Богиней так…
Это с некромантами она может поговорить наяву, а с обычными людьми лучше во сне. Целее будут. А жрец… а он позаботится, чтобы после разговора с Богиней у Вальдеса не осталось простуды. Может, ковром храм обеспечить? На такой случай? И пусть разуваются?
Надо это дело обдумать…
Жрец усмехнулся – и удалился прочь. Разговор с Богиней – дело интимное, важное. Ему тут делать нечего, третий – лишний. И точка.
***
Вальдес не осознал, что уснул. Просто моргнул – и увидел перед собой красивую девушку. Высокую, с белыми волосами, не седыми, а просто белыми, с глубокими черными глазами и нежной улыбкой.
И с асфоделью в руке.*
*- древние греки считали, что асфодель растет на полях Аида, по которым гуляют ушедшие. Прим. авт.
- Ты хотел меня видеть, Серхио Мария Вальдес?
Аудиенция у Богини – дело серьезное. Это вам не король, которых на твоем веку и шесть штук смениться может. Так что Серхио вскочил и поклонился.
- Да… ваше… эммм…
А правда?
Как обращаться к Богине? Ваша божественность? Или еще какие варианты есть?
- Можешь называть меня просто – ритана, - сжалилась Ла Муэрте. – Я знаю, почему ты пришел. Это и моя вина тоже. Но когда Синэри изгнали из этого мира, силовые потоки снова нарушились, она многое перетягивала на себя. Мне пришлось наводить порядок, и я не заметила часть ее последователей.
- Мы сами виноваты. Прошляпили, - взмахнул рукой Серхио. – Я, в первую очередь. Некроманты… они тогда в шоке были, а я мог и подумать.
- Мог. И сейчас можешь.
- Ритана?
- Я знаю, зачем ты пришел. И могу тебе сказать честно – в этот раз я не сумею вмешаться.
- Почему, ритана?
- Да потому, что сейчас речь идет о человеческих делах. Понимаешь? Демонов в нашем мире нет. А те осколочки, которые остались… это – люди. Изуродованные, искалеченные, но люди. Синэри еще не успела серьезно затронуть их души, иначе они бы погибли вместе со своей хозяйкой. Я рада бы вмешаться и помочь, но не имею права нарушать законы равновесия. Дела людские – в руках людей, иначе миру будет плохо. Очень плохо. Это как кирпичами вышивать… не могу.
Ла Муэрте развела руками. Но Серхио уже услышал главное.
- Демонов нет? Так это же отлично! Ритана, Вы не переживайте! Мы их и переловим, и справимся. Мне вот это было главное узнать…
Ла Муэрте улыбнулась. А ведь это не пустая бравада, мужчина действительно верит в то, о чем говорит. И справится. И сделает.
- А если бы оказались демоны?
- Начал бы собирать некромантов, - честно ответил Серхио. – А что?
- Ты молодец, Серхио.
Божественный комплимент – это вам не просто так. Вальдес потупился и заулыбался.
- Благодарю вас…
- Я не имею права вмешиваться. Но говорю сразу – демонов больше нет. Есть только люди. И вы можете справиться. У вас есть для этого все необходимое… я сама видела недавно.
Богиня улыбнулась.
Приятно, когда человек ловит намеки с полуслова. Вот, Вальдес все понял правильно.
- Ритана, скажите… если можно. Они могут попробовать призвать демона?
Ла Муэрте кивнула.
- Могут. Но пока его не призвали, я не имею права вмешиваться.
- А что нужно для призыва? Я просто… настолько хорошо я это не знаю, и подозреваю, что такую тварь к нам затащить нелегко?
Вальдес не врал. Действительно, демонология – раздел некромантии, который не особенно хорошо изучен. Церковь против…
Изгнать демонов – это правильно. А вот призывать их… нет, такое Храм не одобрит. И при жизни не одобрит, и посмертно…
- В прошлый раз потребовалась одновременная гибель более пятидесяти тысяч человек. Мужчины, женщины, дети… их боль и смерть открыли дорогу.
- Массовое жертвоприношение.
- Да, безусловно. Кстати, про обычаи индейцев стоит поговорить не со мной.
Серхио кивнул. Поговорим, если это есть в книгах, то нечего заставлять Богиню лекции читать. Она не профессор.
Про демонов сказала, про жертвоприношение сказала, про то, что это люди…
- Ритана, у меня буквально два вопроса.
- Да?
- Если это люди… их души уйдут к вам? После смерти? Или они чем-то отличаются?
Ла Муэрте одобрительно поглядела на Вальдеса.
Вот ей-ей… поклоняться Богу может кто угодно. А Богу это – как!?
Родителям вообще-то приятнее, когда их ребенок умен, смышлен, пытается сделать что-то сам… любить они свое чадо будут хоть какое. И алкоголика, и наркомана, и лентяя, и преступника – родительская любовь не разбирает. Но как же приятно, когда твое дитя – не такое. И им можно гордиться!
Почему верующие люди об этом не думают? Большинство – точно.
- Синэри творила свою паству, сливая разумное с животным. Те люди, которые остались в живых… их души тоже изуродованы и искалечены. И они пойдут ко мне, но… чуточку иначе. Если ты родился человеком, живешь им и умрешь человеком, то и душа у тебя человеческая. И ее можно будет призвать. А если ты получеловек-полутварь… что проще? Подняться или скатиться?
- То есть их души – не ущербные, но вроде души рыбы? Если душа есть у всего живого, но разная?
- Именно. Потому некромант и не сможет ее вызвать и допросить. Рыбы – молчаливые.
По губам Ла Муэрте скользнула улыбка. Да, приятно, когда у тебя – такие верующие. Богам тоже бывает приятно…
- А можно как-то, на основании этой особенности, отличать монстров? В храме, к примеру?
Ла Муэрте качнула головой.
- Вряд ли. Если ты карася принесешь в храм – что будет?
- Ничего.
Женщина развела руками. Мол, ты сам себе ответил…
Значит, будем разрабатывать обычными методами, - кивнул сам себе Серхио. И низко поклонился Богине.
- Благодарю вас, ритана…
Ла Муэрте улыбнулась.
- Иди с миром, Серхио Мария Вальдес. Иди с миром…
Боги не могут вмешиваться в ход событий. Слишком сильно их воздействие раскачивает равновесие мира. Слишком тяжело обходится.
Но кое-что могут сделать даже Боги.
К примеру, благословить человека. А божественное благословение – это такая штука, с которой легко поднять даже самое безнадежное дело.
И справедливости ради, Серхио ничего больше и не надо было.
Ответы на свои вопросы он получил, благословение вообще пошло бонусом, о котором он никогда и не узнает, а дело…
А боги не обязаны за тебя все подряд делать! Да и ни к чему.
Сами справимся.
***
Ох, как же не хотелось Амадо Риалону ехать куда-то на ночь глядя. Тем более в монастырь святой Клариче…
Да гори б она синим пламенем!
Вместе с иконами, монашками, трупами и кладбищем! Просто - грррррр!
И день был тяжелый, и устали все безмерно, и глаза слипаются, и мобиль ведет себя, как распоследняя сволочь… Амадо решительно остановил мобиль у дороги и достал с заднего сиденья термос с кофе.
Лично заваривал.
Тряхнул, пригляделся даже с небольшой опаской… нет, стенки термоса целы. Не разъело.
Кофе и сахара он туда вбухал столько, что воды, наверное, меньше было. Но ничего другого не получится… он просто уснет на дороге. И хорошим это не закончится.
Кофе не потек, а упал в желудок, и кажется, прожег в нем дыру.
Амадо потер живот, поморщился. Побаливает, конечно. Самая распространенная болезнь в его департаменте – язва. Нет, не язвительность, а обычная язва желудка. Потому как целый день на ногах, питаешься кое-как, да еще и такое пить…
Кофе, кажется, потек прямо по венам, ударил в мозг, отогнал сонную одурь – и Амадо решительно нажал на газ.
Вперед и только вперед!
В монастырь святой Клариче. В тот самый, куда увезли тело синьора Гомеса, внезапно умершего четыре дня назад.
Дорога послушно стелилась под колеса, а Амадо думал, что может, и переночевать там получится? Ну хоть как-то… поставит он рядом мобиль, в нем и поспит… случалось уже. У него и плед с собой есть, если что. И даже чистая рубашка в запасе.
До монастыря он добрался, когда уже стемнело. В таких заведениях ложатся спать достаточно рано, но Амадо бестрепетно заколотил в ворота, потом нажал на гудок мобиля, потом еще и свисток достал, да такой отъявленно пронзительный, что от него даже морские волны шарахались.
Сочетание гудков, свиста и грохота монашек-таки допекло, и в калитке распахнулось окошечко, в которое… нет, не просунулась. Блинообразная физиономия монашки и не в таком бы окне застряла. Там щек из-за ушей не видно.
Зато глаза – злющие!
- Немедленно прекратите! Вы нарушаете покой святого места!
- У меня есть дело к настоятельнице, - решительно заявил Амадо. И в подтверждение его важности дунул в свисток. – Пусть она уделит мне пять минут, и я перестану шуметь.
- Я полицию вызову! – взвизгнула монашка.
- Пусть приезжают, - щедро помахал медальоном Амадо. – Поговорим, как коллега с коллегой…
Монашка прищурилась. Этого она не предусмотрела…
- Вы…
- Мне. Нужно. Поговорить. С настоятельницей.
Сказано было увесисто. Становилось понятно, что никуда тан не уйдет. Даже и с места не сдвинется.
Монашка поняла. Но…
- Изложите мне ваше дело. Я передам его.
Амадо качнул головой.
- Сестра, вы меня не хотите понять. Это – тайна расследования.
- А это святое место!
- Вот и посмотрим, насколько вашей святости хватит! – рыкнул Амадо, окончательно озлившись. – Есть у меня один знакомый, епископ Тадео. И я ему сейчас телефонирую. Думаю, после того, что он вашей настоятельнице выскажет, вам святости надолго хватит!
Монашка скрипнула зубами, но аргумент был серьезный. Весомый такой аргумент.
Действительно, святость отдельно, проблемы… а вот проблем епископ может доставить много. И мать-настоятельница не спит… собственно, в монастыре сейчас не спят даже тараканы. Постарался, негодяй…
Святость?
Вот взять бы метлу, да с молитвой, с лаской, с расстановочкой…
Нельзя.
Придется докладывать.
- Ждите, - процедила сестра, и удалилась восвояси.
Амадо, недолго думая, уселся на капот мобиля, и принялся развлекать себя художественным свистом. А что? Это дома нельзя, дома денег не будет. А в монастыре – можно! Им деньги не нужны, они Богу помолятся лишний раз, да и порадуются.
То ли благодаря свисту, то ли упоминанию епископа, приняли Амадо достаточно быстро. Он и две арии насвистеть не успел, а его уже пригласили в монастырь и в кабинет к настоятельнице. И в очередной раз Амадо ухмыльнулся про себя.
Ну да, ну да…
В кельях у послушников и рядовых монахов действительно можно умерщвлять плоть. А эта особь себя любит… кресла с набивкой из конского волоса одни чего стоят! С него Альба такое требовала, дешевле мобилю колеса поменять.
И стол не абы какой, не пара сколоченных досок.
Дуб, резной, мореный…
И сама настоятельница. Вот не сойти ему с этого места, если под сутаной, грубой и колкой, не мелькнуло что-то шелковое. Когда она руку подняла…
А так – вполне симпатичная женщина, лет сорока пяти, приятная, сразу располагающая к себе, и смотрит с такой укоризной, что хоть ты под стол заползай. Вот этот, дубовый, двуспальный.
- И что вы устраиваете в святом месте, тан Риалон? Как вам только не стыдно?
- Никак не стыдно, - охотно согласился Амадо. – Ни здесь, ни там.
- Тан Риалон…
Амадо поднял руку, развернутой ладонью к монахине.
- Сестра, - да, он знает, что по правилам надо бы обращаться к ней «матушка», но это уж перебор. Мать у него одна была. И точка. – Давайте упростим нам задачу. Риалоны – некроманты.
Настоятельница сверкнула глазами, напоминающими темные бусины в бледной коже. Потом поняла, к чему это было сказано, и приуныла.
Некроманты…
Да сволочи они, сволочи! И никакого уважения к монастырям не питают!
Вообще. Никак.
В отношении Амадо это было чистой правдой.
Да, не питает. Эрнесто Риалон отродясь богомольным не был, Ла Муэрте – это другое, про ритану Барбару вообще молчим. Ей храмы близко не сдались и рядом не легли. Вот и вырос Амадо без особого уважения к церкви. Разве что старался отношения не портить. Но…
Вот если б его сразу пустили и разрешили поговорить, с кем надо, он бы и вел себя иначе, и поблагодарил, и епископу их похвалил.
А нет?
А на нет и уважения нет. Зато проблемы у вас будут. Долго ли, желаючи? Настоятельница глупой не была, так что поджала губы и кивнула. Мол, поговорим.
- Так что вам угодно, тан Риалон?
Амадо не стал ходить вокруг да около.
- К вам должна была приехать вдова некоего Габриэля Маркоса Гомеса. И привезти его тело.
- Да, это так, - согласилась женщина.
- Я хочу поговорить с ней.
- С вдовой?
- Да.
- Хорошо. Синьора Энкарнасьон Мария Гомес пока в монастыре.
- А еще мне хотелось бы знать ваше мнение, сестра, - впился глазами в темные лупешки Амадо. – Вы неглупы, иначе вы не занимали бы свой пост. Что вы можете сказать о них? О ней, о привезенном теле, ваши впечатления?
Мать-настоятельница поджала губы.
Лесть на нее особенно не подействовала, она же не дура! Но ведь от этого негодяя иначе никак не отделаешься. Проще дать ему то, о чем он просит.
Некроманты, этим все сказано! И обойтись без них не получается, и связываться с ними…
Сплошные от них сложности! Вот!
Но… было еще одно «но». Ей очень хотелось поделиться впечатлениями. Очень-очень. А не с кем. Не с сестрами же такое обсуждать? А тут вроде как она и не при делах, она просто расскажет, что спросили. Мать-настоятельница хоть и была властной, умной и жестокой, но женщиной ведь! И ей было попросту любопытно!
- Меня действительно кое-что поразило, - аккуратно подбирала она слова.
- Что именно? – вежливо поинтересовался Амадо. – Ужас на лице покойного?
- Вы… знаете?
- Слышал.
Женщина кивнула.
- Да, это тоже. Во-первых, ужас на лице покойного. Вы же понимаете, мы не пропустим на территорию монастыря заколоченный гроб…
- А кладбище как раз на вашей территории.
- Именно.
Амадо кивнул.
Монашек можно было понять. После шуточки, которую однажды учинили, кстати, трое юных некромантов, все ящики, которые провозят на территорию монастыря, вскрываются в обязательном порядке. А то нашлись… юмористы.
Провезли аж четыре ящика с дохлыми крысами. И придали им некро-импульс.
Крысы и при жизни-то были тварями непринужденными, а уж после смерти и вовсе обнаглели. Такого шороха навели в монастыре, что история на все королевство прогремела.
Некромантов показательно оштрафовали, ну и от учителя два паршивца проблем получили. Но и монастыри урок усвоили.
- Там правда такой ужас? – уточнил Амадо. – Вы его уже похоронили?
- Да. Вы будете вскрывать могилу?
- Нет, не буду, - отмахнулся Амадо. - Ни к чему.
- Там не просто ужас. Мне самой жутко стало. Это перекошенное лицо, этот раскрытый в крике рот…
- Его не могли загримировать?
- Могли, наверное. Но вдова торопилась увезти мужа из столицы… уехать сама?
