- Я предаю свою жизнь морю!
А в следующий миг с совершенно чистого неба вдруг бьет зарница.
Громадная, раскалывающая камень на берегу, сотрясающая всю округу... на миг отвлекаются все, и герцогу этого хватает.
Он не ждет, пока ему станет плохо, он хватает кинжал из ножен у ближайшего солдата и по рукоять всаживает себе в грудь. И этого хватает с лихвой.
Чудеса там или нет, а смерть – она одна для всех.
Тело герцога оседает на пол, и на лице его – спокойствие. Он не предал свой род.
Таламир смотрит на него несколько минут, потом взмахивает рукой.
- Унести. Выкинуть.
Солдаты послушно подхватывают тела, а Таламир принимается размышлять. Это... плохо.
Титул ему обещан, но если начать расспрашивать последнюю из оставшихся Карнавонов... тут можно лишиться всего. Вообще всего. А потому – молчание.
Выходить девчонку, получить от нее сына. А уж потом попробовать как-то в обход узнать, что надо. Или правда замок разбирать, или как-то еще...
План сложился, да и девчонка оказалась понятливой, почти ничего и не выкидывала, так, разок взбрыкнула...
Все было настолько идеально, что Таламир расслабился и совершенно зря. Аккурат до побега.
Алаис покачала головой.
- Мама. Папа...
Понятно, почему к ней отнеслись так лояльно. Спасибо, папа, за концерт, после такого любую дуру зауважали бы. Просто за то, что она – твоя дочь.
Луис многообещающе поглядел на Таламира.
- Ну ты и тварь.
Ант и плечами не пожал. Вот еще не хватало, и так все болит. Понятно же, что выбора у него не было, кто бы на его месте поступил иначе?
Сейчас у него тоже выбора не было.
Допрос продолжался, но Алаис почти не слушала.
Тогда – Тимары, потом опять Тимары... да что б вам!
Надо, надо вводить в меню этого мира новое блюдо – осьминоги-гриль. Только вот на кого их заменить? Если верить магистру, из конструкции нельзя убирать элементы, она развалится, а Тимары есть, они никуда не денутся...
Занятая своими мыслями, она настолько отвлеклась, что прикосновение к плечу прошло мимо сознания, пришлось повторить.
- Ваша светлость...
- А?! Да?!
- Вы не хотите еще что-то спросить у негодяев?
Алаис хотела.
- Кто предал Карнавонов? Кто открыл вам замок?
Оказалось – управляющий. Герцогский сын с его дочкой побаловал, вот папа и отомстил насильнику, как смог. Сам при штурме «случайно» погиб, но дочке на приданое оставил – десяти порченым хватит.
Алаис пожала плечами.
- К герцогу у меня нет вопросов.
- Какую кару вы для него хотите?
Алаис подумала пару минут, а потом зло улыбнулась.
- Хочу. Пусть его судит море.
Море штормило, море бушевало, море ревело и плевалось ошметками пены в наглых людей.
Алаис вышла из пещеры и тут же принялась отплевываться – ветер подхватил прядь волос и засунул ей в рот.
- Ирион! Надо было короче их обрезать!
- Не надо, - Луис не собирался оставлять свою женщину одну. – Тебе хорошо…
Алаис кивнула. Мысли ее были далеко.
- Мой брат погиб, когда хотел предать. А мы? А Тимары?
- Мы пока никого не предаем. Мы храним доверенное королем, чтобы отдать достойному. Я такого не вижу.
- Если в ком-то из потомков Тимаров течет кровь королей…
- В наших жилах – тоже. Может, и побольше…
- Моего брата это не спасло. Как спаслись сами Тимары? Они ведь подстрекали против нас, фактически, стремились к нашему уничтожению…
Луис покачал головой.
- Всего мы не узнаем, малышка. Но… я думаю, что Таламир просто перестарался. Тимары просто хотели забрать у вас регалии, чтобы вручить их достойному, если герцог не согласился… ты ведь не знаешь, возможно, ему это предлагали?
- Не знаю. Никогда теперь не узнаю… я любила их.
- Я тоже любил и мать, и Родригу… я виновен в смерти своего брата. Это был несчастный случай, я не хотел этого, но я виновен.
Алаис коснулась лица любовника. Едва-едва, кончиками пальцев.
- Косвенно и я виновата. Я уцелела там, где они умерли.
- Ты только косвенно, а я прямо. Я никогда не перестану задавать себе один и тот же вопрос, никогда не перестану думать, можно ли было этого избежать… Мать доверила мне младших, и что же? Лусия с ее браком, Родригу умер, Эрико… он хуже, чем умирает, Элисса больна ореховой болезнью, так что, рано или поздно…
Алаис покачала головой.
- Бедный мой, бедный…
И вдруг замерла, пораженная озарением так, что даже пальцы, которые перебирали волосы любовника, остановились.
- Боги!!!
- Алаис?
- Луис, ты никогда не задумывался о том, как хранилась чистота крови?
- То есть?
- Короли никогда не ограничивались одним ребенком. Никогда. При таких условиях земля должна быть в три слоя покрыта потомками Королей, но выживали… единицы. Я чего только не передумала, а это… судьба?
- Судьба?
- У одного народа, о котором ты не знаешь, было такое емкое слово – кисмет. Предопределенность. То, что на роду написано, и как ты не старайся, не изменишь…
- Думаешь, мне было предначертано убить брата, тебе увидеть гибель родных…
- Нет, не совсем так… это другое. У человека есть его ноша, - Алаис тщетно пыталась облечь в слова то смутное, что осознавала самым краем сознания, а оно уходило, пряталось, дразнилось, не давая вытащить себя на свет божий. – Если мы ее принимаем, несем и стараемся двигаться вперед, она делает нас сильнее. Если нет – мы ломаемся…
- Моим родным никто не предлагал эту ношу.
- Они ее и не приняли. Твои брат, сестра… брату это не нужно, он и так счастлив, сестра боится… Ты тоже мог погибнуть, но ты решил стать – Лаис. Принял кровь, принял род, взвалил на себя ответственность. Я бы тоже погибла, но и я приняла Карнавон, со всеми правами и обязанностями.
- Думаешь, это нечто вроде… как ящерица отбрасывает хвост, чтобы спастись?
- Самоочищение? От тех, кто не может, не хочет… не знаю! Не могу лучше выразить, - Алаис развела руками, – но не удивляюсь, что гибли потомки Королей и герцогов. Тех, кто не был готов… к чему?
- К песне моря в твоей крови?
Алаис кивнула.
- Может быть. Не знаю, но все возможно.
- Подумаем об этом позднее?
- Почему?
- Смотри…
Из пещеры выволакивали Таламира, а следом за ним и барона Ломара.
- У нас – все.
- Можно начинать? – Алаис коснулась запястья. – Луис?
- Если из них все вытряхнули… да и Ирион с ними! Где проводятся такие обряды?
- Там, где есть море, - Алаис пожала плечами. – Обоих – или по одному?
- Думаю, сначала – барона. Пусть самозваный герцог посмотрит, что его ждет. Барон ведь тоже виновен перед родом Карнавон?
Ответом ему стал короткий кивок Алаис. Женщина высвободилась из рук любовника и принялась спускаться к морю. Остановилась, не подходя к воде, разулась, подхватила подол платья и без особого стеснения заткнула за пояс. Приличия – хорошо, а сухая одежда намного лучше.
Впрочем, никто на ее норки не смотрел, не до того было. Барона подтаскивали к воде, потом грубо спихнули в море, не на самую глубину, нет. Мужчине приходилось где-то до пояса.
Алаис вытянула руку над водой. Ножом, зажатым в правой руке, коснулась запястья левой. Остро отточенное лезвие рассекло кожу, в море закапали черные в звездном свете капли крови.
- Кровь Карнавон, кровью моря! Я требую справедливости! Да свершится месть!
Несколько минут ничего не происходило, даже море притихло. А потом…
Море – вскипело?
Нет, даже не так.
Море обратилось в суп из мурен. Змеевидные тела появлялись словно из ниоткуда, набрасывались на барона, рвали его заживо на части, повисали на руках, вцеплялись в ноги, в туловище…
Барон Ломар закричал длинным жутким криком, и кричал до тех пор, пока одна из рыбин не впилась ему в горло.
Потом он медленно скрылся под водой, но было видно, как разрывают на части и поедают его тело. Вода окрашивалась кровью, и море тут же уносило ее от берега.
Алаис смотрела на страшную картину, не дрогнув. Поделом.
Жалость? Сострадание?
Этого она не чувствовала.
- Тащите второго, - кивнул маританец.
Таламира перехватили поудобнее, поволокли к берегу. Мужчина вырывался, кричал, потом завыл… видя, какая смерть настигла его подельника, он испытывал дикий, почти животный ужас.
- НЕТ!!! Прошу вас, не надо…
Его никто не слушал.
- Алаис!!! Не надо!!!
Алаис и головы не повернула на крики. Не надо… раньше думать было надо, так-то.
Алита тоже кричала. И мать. И брат перед смертью… Те, кто легко губит других так трепетно относятся к ценности своей жизни! Так нежно берегут ее!
И забывают что по справедливости, какой меркой меряете, той и вам отмерено будет.
За что придется расплачиваться ей?
Таламира спихнули к муренам, и все повторилось сначала.
То же кишение змеиных тел, те же хищные пасти… только в этот раз рыбы были не так голодны.
Таламир продержался почти десять минут. А когда красивое лицо навсегда скрылось под водой, Алаис отвернулась.
Месть?
Да, безусловно.
Она понимала, что поступает… жестоко, что убивает отца своего ребенка и когда-нибудь это придется рассказать сыну, и все же…
Было в этом нечто правильное. Смерть за смерть, кровь за кровь. Не прощение, не сидение на шее у государства, не медленное гниение за решеткой, а вот так – жестоко и сразу.
Ты совершил преступление и море тебя покарало. Алаис была уверена, что даже если она сейчас войдет в воду, ни одна из рыб не причинит ей вреда. Интересно, их тут специально прикармливают у берегов? Об этом она и спросила маританцев.
- Мы никогда их столько не видели. Встречаются, да, но чтобы так? Никогда такого не было.
Алаис не стала спорить.
- Я правильно понимаю, что до приезда Тимаров с их «королем» мы никуда отсюда не денемся?
- Простите… - опустил глаза мужчина.
- В пределах острова мы свободны?
- Да, безусловно.
- Тогда я хотела бы посетить храм Моря.
Главы родов переглянулись. Алаис молча ждала ответа.
- Я бы тоже хотел, - Луис усмехнулся. – Интересно же…
Первым обрел речь глава рода Ирт.
- Это… храм очень своеобразное место. И никто не знает, каким оттуда выйдет. Вы уверены?
- Там ведь никто не умирал? – Алаис смотрела спокойно и равнодушно.
- Нет.
- Есть какие-то препятствия?
- Алаис, вы уверены? – магистр Шеллен смотрел с тревогой, которая передалась и Далану.
- А что не так?
- Маритани – своевольная богиня. Какими вы выйдете из храма, и выйдете ли...
- Иногда не выходили?
- Ходят слухи.
- Это ложь, - вмешался глава рода Ирт. Слишком поспешно вмешался. Луис пожал плечами.
- Тогда почему бы не съездить? Говорят, что Короли и герцоги регулярно ездили в этот храм, обретя силу?
- Говорят многое, - поежился Шеллен. – Многое утрачено. Ездили, да. Но я знаю, что иногда они не возвращались оттуда. Когда... их признавали недостойными.
Алаис едва успела проглотить насмешку. Конечно, магистру стоило поберечься, признают ли его достойным – неизвестно даже ему. Сына-то он родил, но и того незаконного, а сколько лет пренебрегал своим долгом?
За такое и утопить могут...
Да и Далану стоит пока поосторожничать, все ж сын. А боги... Лучше всего это выразили греки.
?? ???? ????????, ??? ???????? ???????? ??? ?????????!
Боги ревнивые, сколь вы безжалостно к нам непреклонны!*
*- Гомер, Одиссея. Прим. авт.
Боги ревнивы и завистливы, не стоит гневить их лишний раз, но ведь и выбора нет. Что делать с регалиями Короля? Как поступить дальше?
Тут и к гадалке кинешься, не то, что в храм. Определенно, стоило съездить.
Возразить никто из маританцев не осмелился. Выезд в храм был назначен через два дня.
- Мне это не нравится, монтьер.
Луис вздохнул.
- Массимо, мне это тоже не нравится, но и сделать я ничего не могу. Здесь нет моих людей, да и преданы они не мне, отцу. А скоро еще Тимары пожалуют…
Массимо скривился, сплюнул.
- Они доиграются со своими Королями.
- Главное, чтобы мы уцелели.
Массимо вздохнул еще тяжелее.
- Я могу попробовать найти людей на материке.
Луис подумал пару минут.
- Если ты сможешь выбраться с острова…
- Смогу, конечно. Вы меня выгоните, я и смогу.
Луис переглянулся с Массимо.
- Выгоню… почему нет? Кстати, а почему я тебя выгоню?
- Думаю, после посещения храма Моря. Я бы туда тоже съездил.
Луис положил руку на плечо… друга? Или уже родственника?
- Массимо, я не хочу рисковать тобой, не хочу терять тебя.
- Я тоже не хочу умирать, но мне терять нечего. Племяшка мертва, больше родных у меня нет…
- У тебя есть я. Всегда буду. Я надеялся, что ты станешь дедом для моих детей…
- От Алаис Карнавон?
Луис вздохнул.
- Мы не можем… мы стараемся, чтобы их не было. Сам понимаешь, два герцога…
- Понимаю. И думаю, что вам тоже надо в Храм.
Луис пожал плечами.
- Не много ли мы надежд на него возлагаем?
- В самый раз, - буркнул Массимо. – Остался последний вопрос – где взять деньги? Люди бесплатно не пойдут…
Луис пожал плечами.
- У меня есть кое-какие сбережения, но лучше… поезжай к Эрико. Думаю, он поможет и с отрядом, и с деньгами.
Массимо махнул рукой.
- Пусть с деньгами поможет, а отряд я и без него найду.
И у Луиса стало чуть легче на душе. Все же не полная зависимость от маританцев… Надо только Алаис предупредить.
Путешествие к Храму проходило, как и большинство путей на Маритани – по морю.
Корабль медленно разрезал прозрачные, словно стекло, голубовато-зеленые волны, плыл вдоль берега, давая возможность полюбоваться пейзажами, а то и остановиться, искупаться, при желании...
Время от времени в поле зрения появлялись любопытные дельфиньи морды, из воды выскакивали мелкие рыбки, и ныряли обратно, чайки проносились над самой волной, выхватывали блестящую живой ртутью рыбешку – и стремительно проглатывали добычу, пока ее не отняли.
Алаис сидела на одеяле, которое для нее расстелили на юте, и играла с ребенком. Луис расположился рядом, то подбрасывая на одеяло погремушку, то перехватывая шустрого малыша, который то и дело собирался отправиться в самостоятельное путешествие по кораблю. А как же!
Столько интересного!
Столько неизведанного, непогрызенного, непотроганного, неописанного...
- Ты возьмешь ребенка с собой в храм?
Алаис покачала головой.
- До десяти лет детям в храме делать нечего.
- Почему? - искренне удивился Луис.
- Потому что если до десяти лет у них своего мнения нет, то и потом не появится. А если есть...
- Не понимаю?
- Храм – дом бога. К богу надо приходить осознанно и с пониманием ситуации, а не потому, что тебя таскают за собой, как щенка, - коротко объяснила Алаис. Подумала еще минуту, потянулась к гароле, привычно накинула ремень через плечо и ударила по струнам.
- Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку — каждый выбирает для себя.*
* Ю. Левитанский. Каждый выбирает для себя, прим. авт.
Луис слушал. Слушали и матросы, затаив дыхание. По-настоящему искренние стихи и слова, те, в которые творец вкладывает свою душу, найдут отклик в любом из миров.
И когда песня стихла, он все же решился.
- Алаис... если я выберу тебя?
Алаис задумчиво перебрала пальцами по струнам.
- Ты сделаешь плохой выбор.
Сердце у мужчины словно оборвалось – и полетело куда-то во мрак. Не нужен...
- Почему?
- Я не смогу дать тебе семью, детей... герцогская кровь, сам понимаешь.
А в следующий миг с совершенно чистого неба вдруг бьет зарница.
Громадная, раскалывающая камень на берегу, сотрясающая всю округу... на миг отвлекаются все, и герцогу этого хватает.
Он не ждет, пока ему станет плохо, он хватает кинжал из ножен у ближайшего солдата и по рукоять всаживает себе в грудь. И этого хватает с лихвой.
Чудеса там или нет, а смерть – она одна для всех.
Тело герцога оседает на пол, и на лице его – спокойствие. Он не предал свой род.
Таламир смотрит на него несколько минут, потом взмахивает рукой.
- Унести. Выкинуть.
Солдаты послушно подхватывают тела, а Таламир принимается размышлять. Это... плохо.
Титул ему обещан, но если начать расспрашивать последнюю из оставшихся Карнавонов... тут можно лишиться всего. Вообще всего. А потому – молчание.
Выходить девчонку, получить от нее сына. А уж потом попробовать как-то в обход узнать, что надо. Или правда замок разбирать, или как-то еще...
План сложился, да и девчонка оказалась понятливой, почти ничего и не выкидывала, так, разок взбрыкнула...
Все было настолько идеально, что Таламир расслабился и совершенно зря. Аккурат до побега.
***
Алаис покачала головой.
- Мама. Папа...
Понятно, почему к ней отнеслись так лояльно. Спасибо, папа, за концерт, после такого любую дуру зауважали бы. Просто за то, что она – твоя дочь.
Луис многообещающе поглядел на Таламира.
- Ну ты и тварь.
Ант и плечами не пожал. Вот еще не хватало, и так все болит. Понятно же, что выбора у него не было, кто бы на его месте поступил иначе?
Сейчас у него тоже выбора не было.
Допрос продолжался, но Алаис почти не слушала.
Тогда – Тимары, потом опять Тимары... да что б вам!
Надо, надо вводить в меню этого мира новое блюдо – осьминоги-гриль. Только вот на кого их заменить? Если верить магистру, из конструкции нельзя убирать элементы, она развалится, а Тимары есть, они никуда не денутся...
Занятая своими мыслями, она настолько отвлеклась, что прикосновение к плечу прошло мимо сознания, пришлось повторить.
- Ваша светлость...
- А?! Да?!
- Вы не хотите еще что-то спросить у негодяев?
Алаис хотела.
- Кто предал Карнавонов? Кто открыл вам замок?
Оказалось – управляющий. Герцогский сын с его дочкой побаловал, вот папа и отомстил насильнику, как смог. Сам при штурме «случайно» погиб, но дочке на приданое оставил – десяти порченым хватит.
Алаис пожала плечами.
- К герцогу у меня нет вопросов.
- Какую кару вы для него хотите?
Алаис подумала пару минут, а потом зло улыбнулась.
- Хочу. Пусть его судит море.
***
Море штормило, море бушевало, море ревело и плевалось ошметками пены в наглых людей.
Алаис вышла из пещеры и тут же принялась отплевываться – ветер подхватил прядь волос и засунул ей в рот.
- Ирион! Надо было короче их обрезать!
- Не надо, - Луис не собирался оставлять свою женщину одну. – Тебе хорошо…
Алаис кивнула. Мысли ее были далеко.
- Мой брат погиб, когда хотел предать. А мы? А Тимары?
- Мы пока никого не предаем. Мы храним доверенное королем, чтобы отдать достойному. Я такого не вижу.
- Если в ком-то из потомков Тимаров течет кровь королей…
- В наших жилах – тоже. Может, и побольше…
- Моего брата это не спасло. Как спаслись сами Тимары? Они ведь подстрекали против нас, фактически, стремились к нашему уничтожению…
Луис покачал головой.
- Всего мы не узнаем, малышка. Но… я думаю, что Таламир просто перестарался. Тимары просто хотели забрать у вас регалии, чтобы вручить их достойному, если герцог не согласился… ты ведь не знаешь, возможно, ему это предлагали?
- Не знаю. Никогда теперь не узнаю… я любила их.
- Я тоже любил и мать, и Родригу… я виновен в смерти своего брата. Это был несчастный случай, я не хотел этого, но я виновен.
Алаис коснулась лица любовника. Едва-едва, кончиками пальцев.
- Косвенно и я виновата. Я уцелела там, где они умерли.
- Ты только косвенно, а я прямо. Я никогда не перестану задавать себе один и тот же вопрос, никогда не перестану думать, можно ли было этого избежать… Мать доверила мне младших, и что же? Лусия с ее браком, Родригу умер, Эрико… он хуже, чем умирает, Элисса больна ореховой болезнью, так что, рано или поздно…
Алаис покачала головой.
- Бедный мой, бедный…
И вдруг замерла, пораженная озарением так, что даже пальцы, которые перебирали волосы любовника, остановились.
- Боги!!!
- Алаис?
- Луис, ты никогда не задумывался о том, как хранилась чистота крови?
- То есть?
- Короли никогда не ограничивались одним ребенком. Никогда. При таких условиях земля должна быть в три слоя покрыта потомками Королей, но выживали… единицы. Я чего только не передумала, а это… судьба?
- Судьба?
- У одного народа, о котором ты не знаешь, было такое емкое слово – кисмет. Предопределенность. То, что на роду написано, и как ты не старайся, не изменишь…
- Думаешь, мне было предначертано убить брата, тебе увидеть гибель родных…
- Нет, не совсем так… это другое. У человека есть его ноша, - Алаис тщетно пыталась облечь в слова то смутное, что осознавала самым краем сознания, а оно уходило, пряталось, дразнилось, не давая вытащить себя на свет божий. – Если мы ее принимаем, несем и стараемся двигаться вперед, она делает нас сильнее. Если нет – мы ломаемся…
- Моим родным никто не предлагал эту ношу.
- Они ее и не приняли. Твои брат, сестра… брату это не нужно, он и так счастлив, сестра боится… Ты тоже мог погибнуть, но ты решил стать – Лаис. Принял кровь, принял род, взвалил на себя ответственность. Я бы тоже погибла, но и я приняла Карнавон, со всеми правами и обязанностями.
- Думаешь, это нечто вроде… как ящерица отбрасывает хвост, чтобы спастись?
- Самоочищение? От тех, кто не может, не хочет… не знаю! Не могу лучше выразить, - Алаис развела руками, – но не удивляюсь, что гибли потомки Королей и герцогов. Тех, кто не был готов… к чему?
- К песне моря в твоей крови?
Алаис кивнула.
- Может быть. Не знаю, но все возможно.
- Подумаем об этом позднее?
- Почему?
- Смотри…
Из пещеры выволакивали Таламира, а следом за ним и барона Ломара.
Глава рода Ирт подошел к паре герцогов, чуть поклонился.
- У нас – все.
- Можно начинать? – Алаис коснулась запястья. – Луис?
- Если из них все вытряхнули… да и Ирион с ними! Где проводятся такие обряды?
- Там, где есть море, - Алаис пожала плечами. – Обоих – или по одному?
Глава рода Ирт недобро усмехнулся.
- Думаю, сначала – барона. Пусть самозваный герцог посмотрит, что его ждет. Барон ведь тоже виновен перед родом Карнавон?
Ответом ему стал короткий кивок Алаис. Женщина высвободилась из рук любовника и принялась спускаться к морю. Остановилась, не подходя к воде, разулась, подхватила подол платья и без особого стеснения заткнула за пояс. Приличия – хорошо, а сухая одежда намного лучше.
Впрочем, никто на ее норки не смотрел, не до того было. Барона подтаскивали к воде, потом грубо спихнули в море, не на самую глубину, нет. Мужчине приходилось где-то до пояса.
Алаис вытянула руку над водой. Ножом, зажатым в правой руке, коснулась запястья левой. Остро отточенное лезвие рассекло кожу, в море закапали черные в звездном свете капли крови.
- Кровь Карнавон, кровью моря! Я требую справедливости! Да свершится месть!
Несколько минут ничего не происходило, даже море притихло. А потом…
Море – вскипело?
Нет, даже не так.
Море обратилось в суп из мурен. Змеевидные тела появлялись словно из ниоткуда, набрасывались на барона, рвали его заживо на части, повисали на руках, вцеплялись в ноги, в туловище…
Барон Ломар закричал длинным жутким криком, и кричал до тех пор, пока одна из рыбин не впилась ему в горло.
Потом он медленно скрылся под водой, но было видно, как разрывают на части и поедают его тело. Вода окрашивалась кровью, и море тут же уносило ее от берега.
Алаис смотрела на страшную картину, не дрогнув. Поделом.
Жалость? Сострадание?
Этого она не чувствовала.
- Тащите второго, - кивнул маританец.
Таламира перехватили поудобнее, поволокли к берегу. Мужчина вырывался, кричал, потом завыл… видя, какая смерть настигла его подельника, он испытывал дикий, почти животный ужас.
- НЕТ!!! Прошу вас, не надо…
Его никто не слушал.
- Алаис!!! Не надо!!!
Алаис и головы не повернула на крики. Не надо… раньше думать было надо, так-то.
Алита тоже кричала. И мать. И брат перед смертью… Те, кто легко губит других так трепетно относятся к ценности своей жизни! Так нежно берегут ее!
И забывают что по справедливости, какой меркой меряете, той и вам отмерено будет.
За что придется расплачиваться ей?
Таламира спихнули к муренам, и все повторилось сначала.
То же кишение змеиных тел, те же хищные пасти… только в этот раз рыбы были не так голодны.
Таламир продержался почти десять минут. А когда красивое лицо навсегда скрылось под водой, Алаис отвернулась.
Месть?
Да, безусловно.
Она понимала, что поступает… жестоко, что убивает отца своего ребенка и когда-нибудь это придется рассказать сыну, и все же…
Было в этом нечто правильное. Смерть за смерть, кровь за кровь. Не прощение, не сидение на шее у государства, не медленное гниение за решеткой, а вот так – жестоко и сразу.
Ты совершил преступление и море тебя покарало. Алаис была уверена, что даже если она сейчас войдет в воду, ни одна из рыб не причинит ей вреда. Интересно, их тут специально прикармливают у берегов? Об этом она и спросила маританцев.
Глава рода Вон покачал головой.
- Мы никогда их столько не видели. Встречаются, да, но чтобы так? Никогда такого не было.
Алаис не стала спорить.
- Я правильно понимаю, что до приезда Тимаров с их «королем» мы никуда отсюда не денемся?
- Простите… - опустил глаза мужчина.
- В пределах острова мы свободны?
- Да, безусловно.
- Тогда я хотела бы посетить храм Моря.
Главы родов переглянулись. Алаис молча ждала ответа.
- Я бы тоже хотел, - Луис усмехнулся. – Интересно же…
Первым обрел речь глава рода Ирт.
- Это… храм очень своеобразное место. И никто не знает, каким оттуда выйдет. Вы уверены?
- Там ведь никто не умирал? – Алаис смотрела спокойно и равнодушно.
- Нет.
- Есть какие-то препятствия?
- Алаис, вы уверены? – магистр Шеллен смотрел с тревогой, которая передалась и Далану.
- А что не так?
- Маритани – своевольная богиня. Какими вы выйдете из храма, и выйдете ли...
- Иногда не выходили?
- Ходят слухи.
- Это ложь, - вмешался глава рода Ирт. Слишком поспешно вмешался. Луис пожал плечами.
- Тогда почему бы не съездить? Говорят, что Короли и герцоги регулярно ездили в этот храм, обретя силу?
- Говорят многое, - поежился Шеллен. – Многое утрачено. Ездили, да. Но я знаю, что иногда они не возвращались оттуда. Когда... их признавали недостойными.
Алаис едва успела проглотить насмешку. Конечно, магистру стоило поберечься, признают ли его достойным – неизвестно даже ему. Сына-то он родил, но и того незаконного, а сколько лет пренебрегал своим долгом?
За такое и утопить могут...
Да и Далану стоит пока поосторожничать, все ж сын. А боги... Лучше всего это выразили греки.
?? ???? ????????, ??? ???????? ???????? ??? ?????????!
Боги ревнивые, сколь вы безжалостно к нам непреклонны!*
*- Гомер, Одиссея. Прим. авт.
Боги ревнивы и завистливы, не стоит гневить их лишний раз, но ведь и выбора нет. Что делать с регалиями Короля? Как поступить дальше?
Тут и к гадалке кинешься, не то, что в храм. Определенно, стоило съездить.
Возразить никто из маританцев не осмелился. Выезд в храм был назначен через два дня.
***
- Мне это не нравится, монтьер.
Луис вздохнул.
- Массимо, мне это тоже не нравится, но и сделать я ничего не могу. Здесь нет моих людей, да и преданы они не мне, отцу. А скоро еще Тимары пожалуют…
Массимо скривился, сплюнул.
- Они доиграются со своими Королями.
- Главное, чтобы мы уцелели.
Массимо вздохнул еще тяжелее.
- Я могу попробовать найти людей на материке.
Луис подумал пару минут.
- Если ты сможешь выбраться с острова…
- Смогу, конечно. Вы меня выгоните, я и смогу.
Луис переглянулся с Массимо.
- Выгоню… почему нет? Кстати, а почему я тебя выгоню?
- Думаю, после посещения храма Моря. Я бы туда тоже съездил.
Луис положил руку на плечо… друга? Или уже родственника?
- Массимо, я не хочу рисковать тобой, не хочу терять тебя.
- Я тоже не хочу умирать, но мне терять нечего. Племяшка мертва, больше родных у меня нет…
- У тебя есть я. Всегда буду. Я надеялся, что ты станешь дедом для моих детей…
- От Алаис Карнавон?
Луис вздохнул.
- Мы не можем… мы стараемся, чтобы их не было. Сам понимаешь, два герцога…
- Понимаю. И думаю, что вам тоже надо в Храм.
Луис пожал плечами.
- Не много ли мы надежд на него возлагаем?
- В самый раз, - буркнул Массимо. – Остался последний вопрос – где взять деньги? Люди бесплатно не пойдут…
Луис пожал плечами.
- У меня есть кое-какие сбережения, но лучше… поезжай к Эрико. Думаю, он поможет и с отрядом, и с деньгами.
Массимо махнул рукой.
- Пусть с деньгами поможет, а отряд я и без него найду.
И у Луиса стало чуть легче на душе. Все же не полная зависимость от маританцев… Надо только Алаис предупредить.
***
Путешествие к Храму проходило, как и большинство путей на Маритани – по морю.
Корабль медленно разрезал прозрачные, словно стекло, голубовато-зеленые волны, плыл вдоль берега, давая возможность полюбоваться пейзажами, а то и остановиться, искупаться, при желании...
Время от времени в поле зрения появлялись любопытные дельфиньи морды, из воды выскакивали мелкие рыбки, и ныряли обратно, чайки проносились над самой волной, выхватывали блестящую живой ртутью рыбешку – и стремительно проглатывали добычу, пока ее не отняли.
Алаис сидела на одеяле, которое для нее расстелили на юте, и играла с ребенком. Луис расположился рядом, то подбрасывая на одеяло погремушку, то перехватывая шустрого малыша, который то и дело собирался отправиться в самостоятельное путешествие по кораблю. А как же!
Столько интересного!
Столько неизведанного, непогрызенного, непотроганного, неописанного...
- Ты возьмешь ребенка с собой в храм?
Алаис покачала головой.
- До десяти лет детям в храме делать нечего.
- Почему? - искренне удивился Луис.
- Потому что если до десяти лет у них своего мнения нет, то и потом не появится. А если есть...
- Не понимаю?
- Храм – дом бога. К богу надо приходить осознанно и с пониманием ситуации, а не потому, что тебя таскают за собой, как щенка, - коротко объяснила Алаис. Подумала еще минуту, потянулась к гароле, привычно накинула ремень через плечо и ударила по струнам.
- Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку — каждый выбирает для себя.*
* Ю. Левитанский. Каждый выбирает для себя, прим. авт.
Луис слушал. Слушали и матросы, затаив дыхание. По-настоящему искренние стихи и слова, те, в которые творец вкладывает свою душу, найдут отклик в любом из миров.
И когда песня стихла, он все же решился.
- Алаис... если я выберу тебя?
Алаис задумчиво перебрала пальцами по струнам.
- Ты сделаешь плохой выбор.
Сердце у мужчины словно оборвалось – и полетело куда-то во мрак. Не нужен...
- Почему?
- Я не смогу дать тебе семью, детей... герцогская кровь, сам понимаешь.
