Луис вскочил в карету, Массимо отправился на облучок, править конями, рыцари вскочили на лошадей – и отправились вслед за каретой. Это была авантюра, безумие, сумасшествие... и именно поэтому у них были шансы на успех.
Ламертина.
Толстые стены, высокие и неприступные. Маленькая калитка – ворота не откроют ради посетителя, если это не Преотец. Они открываются, только когда из них выезжает телега с осужденными на казнь. Карету, конечно, не пропустили. Массимо соскочил на землю, открыл дверцу перед тьером Давертом, спешились рыцари, привязали поводья коней к специальной коновязи. Неподалеку нашлось место и карете тьера Даверта.
И калитка, скрипнув, распахнулась.
Всем четверым мужчинам показалось, что их обдало потоком сырого промозглого ветра. Словно могильный холодок пробежал по спине - страшно. Страшно приходить туда, где сам воздух пропитан болью и смертью, страшно чувствовать все это... выбора не было.
Никто не провожал Луиса, вышколенные привратники просто открывали и закрывали калитку. Луис шел, прижимая к носу надушенный платочек, сзади плелся Массимо, чеканили шаг гвардейцы... одна калитка, вторая, вход в само здание, два коридора, дверь, еще коридор и снова дверь... как хорошо, что они не стали полагаться на силу – тут и десяток человек отлично сдержит армию. Это если еще нет никаких сюрпризов.
Вот и кабинет коменданта. Луис поздоровался, чуть поклонился, показывая свое уважение, получил ответный поклон и приветствие, и выложил перед комендантом свиток, запечатанный личным перстнем Преотца.
- Прошу вас прочесть, тьер.
Тьер распечатал, сверил тайные знаки, и быстро пробежал глазами по листу.
- Все верно, тьер Даверт. Так у Преотца все же лопнуло терпение?
- Сколько можно? Давно пора было раздавить эту мразь, - Луис скривил губы, показывая, что его тошнит от самого упоминания о магистре Шеллене, но если надо...
- А...? – комендант скосил глаза на Массимо. – Это обязательно?
- Преотец поручил этому человеку проконтролировать ведение работ. Кто я такой, чтобы спорить?
Массимо поклонился. Он не поднимал капюшона, и вообще выглядел тенью самого себя.
- Но...
- Стоит ли нам оспаривать его волю? Пусть этот достойный тьер сходит, постоит у камеры, как и господа гвардейцы, - Луис взмахнул рукой с платочком. – А мы подождем здесь.
Комендант вздохнул. На лице его отразилась нешуточная борьба между ленью и опасениями, и последние победили.
- Тьер Даверт, я обязан...
- Что ж. Тогда пойдемте. Да, прошу вас, вызовите своих каменщиков, пусть все приготовят...
- Это недолго, тьер...
В результате, у камеры магистра сошлось восемь человек. Тьер Даверт, два охранника и Массимо – с одной стороны. Комендант, тюремщик и два каменщика – с другой.
Лязгнул засов – так надежнее, чем замки.
Магистр Шеллен выглядел немногим хуже, чем в прошлый раз. Все же, если есть деньги, можно устроиться и в Ламертине. Да, узнику не выдадут пуховых перин, но солома будет чистой, еда вкусной, а вода свежей. Это уже немаловажно.
Магистр щурился на пришедших, отвыкшими от яркого света глазами. Комендант вздохнул.
- Эй ты, предатель. Волей Преотца сегодня ты будешь казнен. Замурован заживо в своей камере, дабы стала она тебе вечным пристанищем.
Магистр покривил губы, но что он хотел сказать, осталось неизвестным истории, потому что в дело вступили два рыцаря, Массимо и Луис, да так согласовано, словно год репетировали.
Массимо скользнул к тюремщику. Зажать рот – и стилет в почку. Чтобы не кричал и не дергался, чтобы парализовать болью...
Гаррота захлестнула шею одного из каменщиков, второй сполз на плиты пола с ножом в глазнице, коменданта оставили тьеру Даверту, и Луис не подвел.
Перехватил локтем жирную шею, сжал покрепче…
- Не дергайся, не то составишь им компанию.
Комендант обмяк в руках Луиса, сильно напоминая жабу, раздавленную каретой.
- Т-тьер…
- Никто вас убивать не собирается. Если будете вести себя благоразумно. Будете?
Комендант согласно икнул.
Будет, куда он денется. И Луис продолжил мягко, убедительно, со всем доступным ему обаянием, уговаривая коменданта, как смазливую служаночку…
- Вы же понимаете, что и Преотец не всеведущ. Есть обстоятельства, о которых он не знает, есть то, что он пока не принимает в расчет. А я знаю, и мне нужен магистр Шеллен.
- Ык, - подтвердил комендант.
- А потому сейчас мы все отправимся к выходу, вы нас проводите, ну и подождете с нами немного. А потом выйдет мой друг, и мы все уберемся из вашей жизни.
- Ык.
Массимо скользнул внутрь камеры, ключи от кандалов уже были у него – тюремщик носил их с собой. Секунда – и они упали на пол.
- Двигаться можете, магистр?
- Плохо...
Шеллен все эти дни старался хоть как-то разминать мышцы, суставы, но возраст уже не детский. Да и полы ледяные, и сырость...
Ларош закинул руку магистра себе на плечо.
- Вот так, выходите...
Стэн уже заталкивал в камеру три трупа, не тратя времени на извлечение оружия – еще не хватало перемазаться в крови. Массимо скидывал одежду, Луис придерживал коменданта, чтобы тот точно не дергался.
Сложнее всего было стащить одежду с мертвого тела, но мужчины справились достаточно быстро, и Массимо натянул ее на себя.
- Успокаивайтесь. Все будет хорошо, все останутся живы… - Луис бросил взгляд на дверь, за которой уже скрылись трупы тюремщика и невезучих каменщиков, и поправился. – Почти все. Вам, тьер, бояться нечего, живой вы нужны Преотцу и Тавальену.
Тьер в это не верил, но спорить тоже не решался.
Десять минут, прошло всего десять минут, а перед камерой стояли шестеро человек. Тьер Даверт, его сопровождающие и тюремщик, в которого перевоплотился Массимо.
Мужчина сгорбился, подобострастно поклонился.
- Господин, Тьер Даверт, позвольте проводить вас к выходу?
Луис освободил шею коменданта, но достал стилет и повертел перед глазами мужчины. На стали были видны желтоватые потеки.
- Это яд, тьер. Одна царапина – и вас ничто не спасет. Вы же не будете делать глупостей?
Комендант покачал головой. По бледному одутловатому лицу катились крупные капли пота.
- Вот и отлично. Проводите нас к выходу, и будете свободны…
Луис чеканил шаг по коридорам Ламертины. Стены сжимались, давили. Нашептывали что-то гадкое, грозили задушить мужчину в своих объятиях. Как Шеллен провел здесь столько времени и не сошел с ума?
Не Шеллен. Атрей.
Может, на него это действует сильнее? Из-за герцогской крови?
Ответа Луис не знал. он шагал, не удостаивая встречных и взглядом говорил коменданту какую-то глупость о величии и уме Эттана Даверта, беззаботно улыбался, а стилет не убирал далеко. Комендант чувствовал его через одежду, и поеживался.
Царапина – и все?
Да, он поверил Даверту. И как было не поверить с его-то репутацией?
Вот и ворота.
Одни, вторые… Массимо угодливо кланяется, потом в карету заталкивают Шеллена, Массимо залезает за ним, Луис перехватывает повод заводной лошади, и жестко смотрит на коменданта.
- В карету.
- Что? Тьер…
- Я не убью вас. Но и к Преотцу сразу броситься не дам. Высажу за городом. В карету…
И так это прозвучало, что комендант утрамбовался туда быстрее, чем сообразил, что делает. И дверцу за собой захлопнул.
Луис вскочил на заводную лошадь, и небольшая процессия двинулась по улицам Тавальена.
Луис глядел на улицы, дома, и представить не мог. Это – навсегда?
Да?
Или он еще сюда вернется?
Он не любил Тавальен. Здесь прошло его детство, юность, часть жизни, и большая ее часть, и все же, привязанности к городу он не чувствовал. Ему не хотелось бы жить здесь, не хотелось растить своих детей, не хотелось показать Алаис памятные места… что он мог сказать? Здесь я прятался от отца?
Здесь убил человека?
Здесь предавал и обманывал?
Здесь потерял мать и убил брата?
Слишком тяжелый груз давил на его плечи, и Луису хотелось сбросить его раз и навсегда. Не забыть, нет, но… заменить тяжелые воспоминания на нечто другое? Может быть, у него даже получится?
Вот Алаис… мысли с Тавальена перескочили на женщину, с которой он провел эту ночь – по-братски. Они делили одну постель, но Алаис решительно завернулась в одеяло, и сообщила тьеру Даверту, что никаких поползновений не потерпит. У него завтра тяжелое дело, ему выспаться надо, вот спать он и будет. А то знает она тут некоторых, в три часа ночи уснут, в шесть проснутся… ну уж – нет! И нечего тут руки тянуть! Она женщина порядочная, как сказала, так и будет, а не то – тапочкой по темечку!
Даже сейчас Луис не мог не улыбнуться, вспоминая это заявление.
А ведь Алаис в жизни пришлось не легче, чем ему, он специально поинтересовался. В Тавальене много о ком знали.
Нежеланный ребенок, нелюбимый, уродливый… как она все это преодолела? Как смогла стать сильной, уверенной в себе? И если есть рецепт, может быть, он сможет научиться?
Луису очень хотелось попробовать. А лучше – сделать.
В карете царило похоронное настроение. Комендант потел и вонял так, что хоть топор вешай, и Массимо не выдержал.
- Успокойтесь, тьер. Если командир сказал, что не убьет, значит, живы будете.
- Он уже сказал, что отпустит, - огрызнулся комендант. – И?
- Он же не произнес – у тюрьмы? – прищурился Массимо. – Да вы не переживайте. От вашей смерти ему ничего не прибудет, а раз так, то и убивать незачем.
- Не сильно это утешает.
- Сильнее не получится, - развел руками Массимо. – Уж как есть.
Шеллен кашлянул, вступая в разговор.
- Тьер, я тоже не хочу вашей смерти. Вы не причинили мне вреда, и мне не за что мстить. Я буду просить тьера Даверта.
Комендант явственно расслабился.
- Благодарю, магистр. Я и правда… сами понимаете, ремесло такое.
Шеллен кивнул.
Да, ремесло. Тюремщик – это, конечно, не лекарь или воин, но в любой работе есть своя порядочность. Никто не мешал коменданту устроить маленькую преисподнюю для магистра. Перевести его в самую сырую камеру, запретить все передачи с воли, как-то издеваться или мучить – тьер ничего этого не сделал. Он просто добросовестно исполнял свой долг. За что тут карать?
А вот оставить пару ложных следов можно. Шеллен повернулся к Массимо.
- Почему тьер Даверт решил помочь мне?
Массимо блеснул глазами. Он отлично понял, в чем дело, и решил отыграться на тех, до кого не смог дотянуться.
- Ему предложили хорошие деньги за вашу свободу. И не только деньги.
- Вот как? А что еще?
- Брак с дочерью герцога.
- Какого? – Шеллен действительно был поражен. Массимо пожал плечами.
- Я, конечно, могу рассказать, но…
Комендант демонстративно отвернулся. Не слушаю, и слушать не стану. Массимо наклонился к самому уху Шеллена.
- Осьминоги…
Судя по тому, каким огнем вспыхнули глаза коменданта, он услышал. Вот и чудненько. Будет ему, что кинуть Эттану Даверту. Пусть сорится с Тимарами и требует сына. Авось, что интересное и выяснится, а мы за грызней со стороны понаблюдаем. Умный в драку не полезет, умный драку разожжет. И постоит в сторонке.
Коменданта они высадили примерно в часе езды от города. Целого, невредимого, и не верящего своему счастью. Луис Даверт на прощание наградил тьера многообещающим взглядом, и попросил не рассказывать Преотцу ничего лишнего. А то ведь Луис уехал, а люди у него остались. Могут и визит нанести.
Комендант побледнел до свеже-сметанного оттенка, но Луис даже не сомневался, что первым делом тьер бросится к Эттану Даверту, которому и доложит все. Вплоть до цвета кареты и цвета подштанников на Массимо.
Алаис они встретили спустя час. Карета стояла и ждала, герцогиня расхаживала рядом, переплетая пальцы в разных сочетаниях, смотрела в сторону Тавальена… и такая радость отразилась на ее лице при виде Луиса, что мужчина не выдержал. Спрыгнул с коня, подхватил женщину на руки.
- Мы это сделали, Алаис! Мы это сделали!
Больше он сказать ничего не смог, по очень приятной причине. Рот ему закрыли поцелуем. Алаис крепко обняла его, прижалась, и слышно было, как бешено бьется, постепенно успокаиваясь, ее сердечко.
- Все в порядке, - шепнул Луис ей в волосы. – Даже никто не ранен.
Алаис положила голову ему на плечо. Миг слабости, только миг, когда шеи Луиса коснулись горячие губы, и тут же герцогиня взяла себя в руки.
- Магистр с вами?
- Да, - Ларош смотрел на Алаис с уважением. – Герцогиня, простите, что я…
Взмах руки оборвал его на полуслове.
- Так какого Ириона мы еще здесь? По коням – и вперед! У нас очень мало времени!
Луис рассмеялся, и лично загрузил свою ношу в карету. Алаис верна себе.
- Ты права, дорогая! По коням!
Галоп. Шаг. Рысь. И снова то же самое. Галоп, шаг, рысь, пока не перестаешь чувствовать боль в мышцах, пока не сливаешься с лошадью в единое провонявшее потом целое, пока не перестаешь отсчитывать часы и витки дороги…
Все неважно. Им нужно убраться подальше от Тавальена.
Каково тем, кто в каретах, Луис старался даже не думать. Каждый час они останавливались, пассажиры разминали ноги, общались с природой, и вновь загружались в кареты. Магистр Шеллен все же не выдержал – потерял сознание. Ребенок на руках в Алаис дремал, не просыпаясь даже на особо крупных ухабах, но ради кормления пришлось сделать передышку. Не слишком долгую.
И снова и снова – вперед. Незадолго до заката к ним присоединились еще двое рыцарей, по счастью – с заводными конями, и менять их можно было намного чаще.
И вновь – галоп, рысь, шаг…
Ночевка?
К Ириону все ночевки! Луис отлично знал своего отца. Уже сейчас по их следам неслись всадники, уже сейчас летели почтовые голуби, и единственной возможностью уйти было первыми добраться до моря и маританцев.
Удастся ли?
Луис не знал.
Но в одном он был уверен твердо – если их догонят, он трупом ляжет на дороге, но Алаис в руки его отца никогда не попадет!
Когда Преотец был в ярости, его сторонились все. Кроме самых невезучих.
Сейчас таковыми оказались секретарь – и комендант Ламертины. Первый лежал в углу, и по волосам его текла кровь, смешиваясь с чернилами – Эттан швырялся метко, а письменный прибор на его столе был из золота. Второго только что вытащили гвардейцы.
В живых-то комендант остался, но его это не радовало. Впереди у него был допрос, и что еще по результатам решит Преотец? Объявит его изменником?
Может быть всякое.
Эттан метался по кабинету, отдавая приказы.
Отряд гвардейцев – задержать негодяев. Притащить живыми. Если не выйдет – мертвыми, но живыми лучше, за них награда будет больше.
Отправить голубей во все близлежащие города. Перекрыть дороги. Оповестить всех градоправителей – пусть негодяев схватят, как только они появятся в любом из городов.
Его сын!
Надо же!
Предатель!
Эттан испытывал чувство человека, у которого из дома вдруг сбежали сапоги. Или рубашка. Да неважно! Это – его сын! Он не мог предать отца!
Или…
Настроения Эттану совершенно не улучшило письмо от герцога Карста.
Пресветлый
Прошу вас сообщить, что с моей супругой, а также с моим зятем, Луисом. Мне хотелось бы видеть их в Карсте, как можно скорее. В случае, если в течение месяца на мое письмо не будет никакого ответа, я начну бракоразводный процесс.
С уважением.
Герцог Карста.
Эттан сжал письмо, заскрипел зубами.
Ну д-детки… вы доигрались! Распустила вас Вальера, а надо было драть без жалости! Ничего, еще наверстаю. Что там сынок говорил о Лусии?
***
Ламертина.
Толстые стены, высокие и неприступные. Маленькая калитка – ворота не откроют ради посетителя, если это не Преотец. Они открываются, только когда из них выезжает телега с осужденными на казнь. Карету, конечно, не пропустили. Массимо соскочил на землю, открыл дверцу перед тьером Давертом, спешились рыцари, привязали поводья коней к специальной коновязи. Неподалеку нашлось место и карете тьера Даверта.
И калитка, скрипнув, распахнулась.
Всем четверым мужчинам показалось, что их обдало потоком сырого промозглого ветра. Словно могильный холодок пробежал по спине - страшно. Страшно приходить туда, где сам воздух пропитан болью и смертью, страшно чувствовать все это... выбора не было.
Никто не провожал Луиса, вышколенные привратники просто открывали и закрывали калитку. Луис шел, прижимая к носу надушенный платочек, сзади плелся Массимо, чеканили шаг гвардейцы... одна калитка, вторая, вход в само здание, два коридора, дверь, еще коридор и снова дверь... как хорошо, что они не стали полагаться на силу – тут и десяток человек отлично сдержит армию. Это если еще нет никаких сюрпризов.
Вот и кабинет коменданта. Луис поздоровался, чуть поклонился, показывая свое уважение, получил ответный поклон и приветствие, и выложил перед комендантом свиток, запечатанный личным перстнем Преотца.
- Прошу вас прочесть, тьер.
Тьер распечатал, сверил тайные знаки, и быстро пробежал глазами по листу.
- Все верно, тьер Даверт. Так у Преотца все же лопнуло терпение?
- Сколько можно? Давно пора было раздавить эту мразь, - Луис скривил губы, показывая, что его тошнит от самого упоминания о магистре Шеллене, но если надо...
- А...? – комендант скосил глаза на Массимо. – Это обязательно?
- Преотец поручил этому человеку проконтролировать ведение работ. Кто я такой, чтобы спорить?
Массимо поклонился. Он не поднимал капюшона, и вообще выглядел тенью самого себя.
- Но...
- Стоит ли нам оспаривать его волю? Пусть этот достойный тьер сходит, постоит у камеры, как и господа гвардейцы, - Луис взмахнул рукой с платочком. – А мы подождем здесь.
Комендант вздохнул. На лице его отразилась нешуточная борьба между ленью и опасениями, и последние победили.
- Тьер Даверт, я обязан...
- Что ж. Тогда пойдемте. Да, прошу вас, вызовите своих каменщиков, пусть все приготовят...
- Это недолго, тьер...
В результате, у камеры магистра сошлось восемь человек. Тьер Даверт, два охранника и Массимо – с одной стороны. Комендант, тюремщик и два каменщика – с другой.
Лязгнул засов – так надежнее, чем замки.
Магистр Шеллен выглядел немногим хуже, чем в прошлый раз. Все же, если есть деньги, можно устроиться и в Ламертине. Да, узнику не выдадут пуховых перин, но солома будет чистой, еда вкусной, а вода свежей. Это уже немаловажно.
Магистр щурился на пришедших, отвыкшими от яркого света глазами. Комендант вздохнул.
- Эй ты, предатель. Волей Преотца сегодня ты будешь казнен. Замурован заживо в своей камере, дабы стала она тебе вечным пристанищем.
Магистр покривил губы, но что он хотел сказать, осталось неизвестным истории, потому что в дело вступили два рыцаря, Массимо и Луис, да так согласовано, словно год репетировали.
Массимо скользнул к тюремщику. Зажать рот – и стилет в почку. Чтобы не кричал и не дергался, чтобы парализовать болью...
Гаррота захлестнула шею одного из каменщиков, второй сполз на плиты пола с ножом в глазнице, коменданта оставили тьеру Даверту, и Луис не подвел.
Перехватил локтем жирную шею, сжал покрепче…
- Не дергайся, не то составишь им компанию.
Комендант обмяк в руках Луиса, сильно напоминая жабу, раздавленную каретой.
- Т-тьер…
- Никто вас убивать не собирается. Если будете вести себя благоразумно. Будете?
Комендант согласно икнул.
Будет, куда он денется. И Луис продолжил мягко, убедительно, со всем доступным ему обаянием, уговаривая коменданта, как смазливую служаночку…
- Вы же понимаете, что и Преотец не всеведущ. Есть обстоятельства, о которых он не знает, есть то, что он пока не принимает в расчет. А я знаю, и мне нужен магистр Шеллен.
- Ык, - подтвердил комендант.
- А потому сейчас мы все отправимся к выходу, вы нас проводите, ну и подождете с нами немного. А потом выйдет мой друг, и мы все уберемся из вашей жизни.
- Ык.
Массимо скользнул внутрь камеры, ключи от кандалов уже были у него – тюремщик носил их с собой. Секунда – и они упали на пол.
- Двигаться можете, магистр?
- Плохо...
Шеллен все эти дни старался хоть как-то разминать мышцы, суставы, но возраст уже не детский. Да и полы ледяные, и сырость...
Ларош закинул руку магистра себе на плечо.
- Вот так, выходите...
Стэн уже заталкивал в камеру три трупа, не тратя времени на извлечение оружия – еще не хватало перемазаться в крови. Массимо скидывал одежду, Луис придерживал коменданта, чтобы тот точно не дергался.
Сложнее всего было стащить одежду с мертвого тела, но мужчины справились достаточно быстро, и Массимо натянул ее на себя.
- Успокаивайтесь. Все будет хорошо, все останутся живы… - Луис бросил взгляд на дверь, за которой уже скрылись трупы тюремщика и невезучих каменщиков, и поправился. – Почти все. Вам, тьер, бояться нечего, живой вы нужны Преотцу и Тавальену.
Тьер в это не верил, но спорить тоже не решался.
Десять минут, прошло всего десять минут, а перед камерой стояли шестеро человек. Тьер Даверт, его сопровождающие и тюремщик, в которого перевоплотился Массимо.
Мужчина сгорбился, подобострастно поклонился.
- Господин, Тьер Даверт, позвольте проводить вас к выходу?
Луис освободил шею коменданта, но достал стилет и повертел перед глазами мужчины. На стали были видны желтоватые потеки.
- Это яд, тьер. Одна царапина – и вас ничто не спасет. Вы же не будете делать глупостей?
Комендант покачал головой. По бледному одутловатому лицу катились крупные капли пота.
- Вот и отлично. Проводите нас к выходу, и будете свободны…
Луис чеканил шаг по коридорам Ламертины. Стены сжимались, давили. Нашептывали что-то гадкое, грозили задушить мужчину в своих объятиях. Как Шеллен провел здесь столько времени и не сошел с ума?
Не Шеллен. Атрей.
Может, на него это действует сильнее? Из-за герцогской крови?
Ответа Луис не знал. он шагал, не удостаивая встречных и взглядом говорил коменданту какую-то глупость о величии и уме Эттана Даверта, беззаботно улыбался, а стилет не убирал далеко. Комендант чувствовал его через одежду, и поеживался.
Царапина – и все?
Да, он поверил Даверту. И как было не поверить с его-то репутацией?
Вот и ворота.
Одни, вторые… Массимо угодливо кланяется, потом в карету заталкивают Шеллена, Массимо залезает за ним, Луис перехватывает повод заводной лошади, и жестко смотрит на коменданта.
- В карету.
- Что? Тьер…
- Я не убью вас. Но и к Преотцу сразу броситься не дам. Высажу за городом. В карету…
И так это прозвучало, что комендант утрамбовался туда быстрее, чем сообразил, что делает. И дверцу за собой захлопнул.
Луис вскочил на заводную лошадь, и небольшая процессия двинулась по улицам Тавальена.
***
Луис глядел на улицы, дома, и представить не мог. Это – навсегда?
Да?
Или он еще сюда вернется?
Он не любил Тавальен. Здесь прошло его детство, юность, часть жизни, и большая ее часть, и все же, привязанности к городу он не чувствовал. Ему не хотелось бы жить здесь, не хотелось растить своих детей, не хотелось показать Алаис памятные места… что он мог сказать? Здесь я прятался от отца?
Здесь убил человека?
Здесь предавал и обманывал?
Здесь потерял мать и убил брата?
Слишком тяжелый груз давил на его плечи, и Луису хотелось сбросить его раз и навсегда. Не забыть, нет, но… заменить тяжелые воспоминания на нечто другое? Может быть, у него даже получится?
Вот Алаис… мысли с Тавальена перескочили на женщину, с которой он провел эту ночь – по-братски. Они делили одну постель, но Алаис решительно завернулась в одеяло, и сообщила тьеру Даверту, что никаких поползновений не потерпит. У него завтра тяжелое дело, ему выспаться надо, вот спать он и будет. А то знает она тут некоторых, в три часа ночи уснут, в шесть проснутся… ну уж – нет! И нечего тут руки тянуть! Она женщина порядочная, как сказала, так и будет, а не то – тапочкой по темечку!
Даже сейчас Луис не мог не улыбнуться, вспоминая это заявление.
А ведь Алаис в жизни пришлось не легче, чем ему, он специально поинтересовался. В Тавальене много о ком знали.
Нежеланный ребенок, нелюбимый, уродливый… как она все это преодолела? Как смогла стать сильной, уверенной в себе? И если есть рецепт, может быть, он сможет научиться?
Луису очень хотелось попробовать. А лучше – сделать.
***
В карете царило похоронное настроение. Комендант потел и вонял так, что хоть топор вешай, и Массимо не выдержал.
- Успокойтесь, тьер. Если командир сказал, что не убьет, значит, живы будете.
- Он уже сказал, что отпустит, - огрызнулся комендант. – И?
- Он же не произнес – у тюрьмы? – прищурился Массимо. – Да вы не переживайте. От вашей смерти ему ничего не прибудет, а раз так, то и убивать незачем.
- Не сильно это утешает.
- Сильнее не получится, - развел руками Массимо. – Уж как есть.
Шеллен кашлянул, вступая в разговор.
- Тьер, я тоже не хочу вашей смерти. Вы не причинили мне вреда, и мне не за что мстить. Я буду просить тьера Даверта.
Комендант явственно расслабился.
- Благодарю, магистр. Я и правда… сами понимаете, ремесло такое.
Шеллен кивнул.
Да, ремесло. Тюремщик – это, конечно, не лекарь или воин, но в любой работе есть своя порядочность. Никто не мешал коменданту устроить маленькую преисподнюю для магистра. Перевести его в самую сырую камеру, запретить все передачи с воли, как-то издеваться или мучить – тьер ничего этого не сделал. Он просто добросовестно исполнял свой долг. За что тут карать?
А вот оставить пару ложных следов можно. Шеллен повернулся к Массимо.
- Почему тьер Даверт решил помочь мне?
Массимо блеснул глазами. Он отлично понял, в чем дело, и решил отыграться на тех, до кого не смог дотянуться.
- Ему предложили хорошие деньги за вашу свободу. И не только деньги.
- Вот как? А что еще?
- Брак с дочерью герцога.
- Какого? – Шеллен действительно был поражен. Массимо пожал плечами.
- Я, конечно, могу рассказать, но…
Комендант демонстративно отвернулся. Не слушаю, и слушать не стану. Массимо наклонился к самому уху Шеллена.
- Осьминоги…
Судя по тому, каким огнем вспыхнули глаза коменданта, он услышал. Вот и чудненько. Будет ему, что кинуть Эттану Даверту. Пусть сорится с Тимарами и требует сына. Авось, что интересное и выяснится, а мы за грызней со стороны понаблюдаем. Умный в драку не полезет, умный драку разожжет. И постоит в сторонке.
***
Коменданта они высадили примерно в часе езды от города. Целого, невредимого, и не верящего своему счастью. Луис Даверт на прощание наградил тьера многообещающим взглядом, и попросил не рассказывать Преотцу ничего лишнего. А то ведь Луис уехал, а люди у него остались. Могут и визит нанести.
Комендант побледнел до свеже-сметанного оттенка, но Луис даже не сомневался, что первым делом тьер бросится к Эттану Даверту, которому и доложит все. Вплоть до цвета кареты и цвета подштанников на Массимо.
Алаис они встретили спустя час. Карета стояла и ждала, герцогиня расхаживала рядом, переплетая пальцы в разных сочетаниях, смотрела в сторону Тавальена… и такая радость отразилась на ее лице при виде Луиса, что мужчина не выдержал. Спрыгнул с коня, подхватил женщину на руки.
- Мы это сделали, Алаис! Мы это сделали!
Больше он сказать ничего не смог, по очень приятной причине. Рот ему закрыли поцелуем. Алаис крепко обняла его, прижалась, и слышно было, как бешено бьется, постепенно успокаиваясь, ее сердечко.
- Все в порядке, - шепнул Луис ей в волосы. – Даже никто не ранен.
Алаис положила голову ему на плечо. Миг слабости, только миг, когда шеи Луиса коснулись горячие губы, и тут же герцогиня взяла себя в руки.
- Магистр с вами?
- Да, - Ларош смотрел на Алаис с уважением. – Герцогиня, простите, что я…
Взмах руки оборвал его на полуслове.
- Так какого Ириона мы еще здесь? По коням – и вперед! У нас очень мало времени!
Луис рассмеялся, и лично загрузил свою ношу в карету. Алаис верна себе.
- Ты права, дорогая! По коням!
Галоп. Шаг. Рысь. И снова то же самое. Галоп, шаг, рысь, пока не перестаешь чувствовать боль в мышцах, пока не сливаешься с лошадью в единое провонявшее потом целое, пока не перестаешь отсчитывать часы и витки дороги…
Все неважно. Им нужно убраться подальше от Тавальена.
Каково тем, кто в каретах, Луис старался даже не думать. Каждый час они останавливались, пассажиры разминали ноги, общались с природой, и вновь загружались в кареты. Магистр Шеллен все же не выдержал – потерял сознание. Ребенок на руках в Алаис дремал, не просыпаясь даже на особо крупных ухабах, но ради кормления пришлось сделать передышку. Не слишком долгую.
И снова и снова – вперед. Незадолго до заката к ним присоединились еще двое рыцарей, по счастью – с заводными конями, и менять их можно было намного чаще.
И вновь – галоп, рысь, шаг…
Ночевка?
К Ириону все ночевки! Луис отлично знал своего отца. Уже сейчас по их следам неслись всадники, уже сейчас летели почтовые голуби, и единственной возможностью уйти было первыми добраться до моря и маританцев.
Удастся ли?
Луис не знал.
Но в одном он был уверен твердо – если их догонят, он трупом ляжет на дороге, но Алаис в руки его отца никогда не попадет!
***
Когда Преотец был в ярости, его сторонились все. Кроме самых невезучих.
Сейчас таковыми оказались секретарь – и комендант Ламертины. Первый лежал в углу, и по волосам его текла кровь, смешиваясь с чернилами – Эттан швырялся метко, а письменный прибор на его столе был из золота. Второго только что вытащили гвардейцы.
В живых-то комендант остался, но его это не радовало. Впереди у него был допрос, и что еще по результатам решит Преотец? Объявит его изменником?
Может быть всякое.
Эттан метался по кабинету, отдавая приказы.
Отряд гвардейцев – задержать негодяев. Притащить живыми. Если не выйдет – мертвыми, но живыми лучше, за них награда будет больше.
Отправить голубей во все близлежащие города. Перекрыть дороги. Оповестить всех градоправителей – пусть негодяев схватят, как только они появятся в любом из городов.
Его сын!
Надо же!
Предатель!
Эттан испытывал чувство человека, у которого из дома вдруг сбежали сапоги. Или рубашка. Да неважно! Это – его сын! Он не мог предать отца!
Или…
Настроения Эттану совершенно не улучшило письмо от герцога Карста.
Пресветлый
Прошу вас сообщить, что с моей супругой, а также с моим зятем, Луисом. Мне хотелось бы видеть их в Карсте, как можно скорее. В случае, если в течение месяца на мое письмо не будет никакого ответа, я начну бракоразводный процесс.
С уважением.
Герцог Карста.
Эттан сжал письмо, заскрипел зубами.
Ну д-детки… вы доигрались! Распустила вас Вальера, а надо было драть без жалости! Ничего, еще наверстаю. Что там сынок говорил о Лусии?
