- Ну, не одной же? Ларисию я взяла с собой.
Астрид кивнула с полным пониманием.
- А поганцы?
- Там и остались. Да ничего бы с ними не было, - подала голос Лисси. – Ну, головы поболели бы, это не страшно. Заслужили. Мы правда тогда с Эдгаром встречались, а он…
- Лисёнок, называй вещи своими именами, - рыкнула Аля. – Не вы встречались, а этот паразит позволял тебе любить себя. И делать за него все задания, и даже не соизволял проявить к тебе хоть капельку внимания и заботы! Пар-разит! Он тебя встречать должен был, а не по бабам шляться.
Лисси опустила глаза в чашку с чаем. Там было как-то уютнее.
Да, была дурой. И может, даже исправилась. Но все равно больно. Больно и обидно за себя – прошлую.
- А дальше так и оказалось. Я Лисёну домой привела, мама нас накормила, уложила… и мы как-то сдружились. А может, и больше, - Аля посмотрела на Ларисию Эрдвейн, которая так и не поднимала глаз от чая, и крепко обняла сестру за плечи. – Прекращай, Лись! Мы у тебя есть, мы у тебя будем! А это все… по-разному в жизни бывает, зато ты сильнее станешь! Я в тебя верю! Давай, поднимай нос!
Лисси действительно оторвалась от чашки, посмотрела на рену Астрид.
- Алечка не врет. Так примерно и было. А потом… у меня семья действительно очень холодная, отец меня в жизни не обнимал, он даже не знает, как это делается, мама больше Дану любит, а Эдгар… он такой был! Как солнце! Красивый, яркий, ослеплял просто! И рядом с ним всегда легко было, всегда весело, неудивительно, что я его полюбила, и как слепая была. Сейчас-то понимаю, а тогда… как лошадь в шорах! И воз сзади! И погонщик, которому надо-надо-надо, курсовые, контрольные, диссертацию, и еще его друзьям тоже надо-надо-надо, и я старалась… дура!!!
Настоящая Элисон крепче обняла Ларисию Эрдвейн.
- Ничего, это уже прошло.
Судя по ядовито-зеленым вспышкам в прозрачных глазах, не так вот просто взяло и прошло. Но об этом Астрид потом расспросит. Без свидетелей.
А пока…
- Лисси, детка… ох, как же вас называть-то? Теперь, когда правда открылась?!
Девушки переглянулись, и пожали плечами. Как-то никогда у них такого вопроса не возникало, для Элины они обе были доченьки, обе любимые, в крайнем случае – Лисёна и Алечка, а вот для других…
- Вы Ларисию называете Лисси, так и называйте, - решила настоящая Элисон. – А я буду Аля, вот и ладно получится.
- Аля… красиво. Лисси, детка, а ты Алечке город показать не хочешь?
Девушки переглянулись.
- А пошли, - согласилась Аля. – Только Лись, давай мы тебя сейчас в порядок приведем? Ты же красивая девушка, когда захочешь.
- Не хочу, - коротко ответила Лисси. – Сыта по горло. Можно и из меня красотку сделать, наверное, только в постель все равно с оригиналом ложиться придется. Вот и Эдгар…
Астрид посмотрела, как Аля сверкает злыми глазами, как утешает подругу – и довольно улыбнулась.
Ох, веселая жизнь ждет Эдгара Рателя. Если Лисси ему и забудет, и простит, то вот эта…
О, нет!
Никогда! Сто лет пройдет, и то Аля все припомнит и плату возьмет. Чем придется. А изобретательности у девушки хватит, это точно. Эдгар… ты бы самоубился, что ли? Оно полегче будет?
- ЧТО?!
Орать Сара Бахман тоже умела.
Просто не вязался с ее нежной внешностью истошный истеричный визг, но – умела.
- БЫТЬ ТАКОГО НЕ МОЖЕТ!!! НЕ ВЕРЮ!!! НЕТ!!!
И повод орать был уважительный. Денег – не дадут! От такого взвоешь!
Старый Феликс Бахман, хоть и женился, и пользовался, а цену своей супруге преотлично знал. И завещание составил вполне определенное.
Наследство – детям. Примерно, в равных долях. Сына от Сары под опеку своей племянницы, замечательной женщины, у которой уже своих было трое, и которая в свое удовольствие возилась и с малышом Сары. Самой-то рене Бахман некогда было, у нее муж, у нее светская жизнь, а Феликсу тоже все понятно. Ребенка же не просто кормить – учить – одевать надо, его еще и любить стоит, и воспитывать, и целовать, когда заплачет, и по попе поддавать, когда напакостит. Сара на это не способна, значит, надо найти ту, которая сможет. Вот, племянница и как раз пришлась. А ей за то ренту выделить, и будет та рента идти до совершеннолетия малыша, а если сын, как вырастет, пожелает ее оставить, то и потом тоже. Прямая польза и племяшке, чтобы с малышом возилась, и поддержка… чего ж так-то деньги давать? Пусть заработает, лучше будет.
А Саре?
Саре разрешение проживать в городском доме, ее платья – побрякушки, опись золотых вещиц прилагается, и весьма скромная рента. Племяннице и то больше получается отписано. Так и что ж?
Саре-то ребенка содержать не надо, ей дома сидеть и о муже тосковать, на это денег хватит. А на светскую жизнь – уж простите.
Отец Сары, Карл Бауэр, только что за сердце не схватился. Но ведь и не извернешься никак!
Дочь он отдавал без приданого, еще Бахман в его дело и вложился слегка. Но там все документы оформлены, все прописано, все доходы внуку пойдут, если что. Доченьку содержать просто не на что.
А что с ней еще делать?
Она и к определенному уровню жизни привыкла, и отказываться от него не желает, и не умеет ничего, только скандалить и ноги раздвигать, и то… возьмет ли ее кто? Все ж не девочка свеженькая, а уже попользованный товар?
И что теперь делать?
Нотариусу, впрочем, истерика была безразлична. И не такого повидал, так что разобрался быстро.
- Или рена успокоится, или я перенесу оглашение завещания.
- Перенесете?! Да переносите! Вы меня и так ограбили!!!
Ответом Саре был стакан воды, выплеснутой в лицо. Лора Бахман, дочь Феликса, его супругу терпеть не могла, и своих чувств не скрывала.
- А ну, заткнись, или проваливай! Отцу виднее, сколько ты стоила!
Сара взвизгнула уж вовсе на высокой ноте, и вцепилась бы дряни в крашеные (она точно знает – крашеные!) волосы, но рядом с Лорой стоял ее брат, и ее супруг, и сын… и смотрят так… многообещающе.
- НЕНАВИЖУ!!! ЧТОБ ВЫ ВСЕ СДОХЛИ!!!
И только дверь хлопнула.
Лора горестно вздохнула.
Она-то рассчитывала, что Сара все же кинется, и можно будет ей хоть пару царапин на память оставить. Потом бы шрамы до-олго сводила! Но нет в жизни совершенства.
- Рент, мы вас внимательно слушаем. Этой невоспитанной бабе больше ничего не причитается?
- Нет, рена. Что ж, продолжим: моему племяннику…
А Сара в это время остывала в своем модном рамбиле. Ей нравилось водить… даже не так, ей нравилось, как она выглядит за рулем, у нее целая коллекция модных нарядов есть, и шляпки, ах, какие у нее шляпки, и очки, и мужчины смотрят… Впрочем, рамбиль тоже придется вернуть, он же в завещании не значится, а покупал Феликс все на себя.
А впрочем…
Женщина огляделась по сторонам, потом нажала на педаль газа – и резко направила рамбиль в столб. Раздался лязг, дребезг, Сару тряхнуло – и женщина мстительно оскалилась.
Вот так!
Пусть теперь забирают! А она… она будет искать себе нового мужа! Кстати, стоит посмотреть, что там с Робином Лейтнером. Он так страдал, бедняжка… если он еще жив, пусть женится. Она согласна скрасить последние часы несчастного… только завещание будет написано в ее присутствии!
И Сара походкой победительницы покинула разбитый рамбиль.
- Вивернов хвост! Ну не помню я, не пом-ню!!!
Матео расхаживал по библиотеке.
Робин с интересом наблюдал за другом. Гипотезу Элисон выдвинула интересную, но ее требовалось проверить. Понятно, некромант, но Матео верил и в силу книг. То есть – должны остаться какие-то свидетельства.
Источники, очевидцы… да хоть что-то! Учитывая всеядность Матео, он обязан был что-то найти и прочитать. А он такого не помнил!
Известные люди – это ж что?
Правильно, питательная среда для паразитов. Не успеет известный человек прославиться, а потом и – к сожалению – помереть, как сразу выползает столько народу, которые вот его с детства знали, на горшке видали, вместе играли, деньги в долг давали, поддерживали… короче – вы мне денег дайте, а я уж вам как нарасскажу, уши от лапши отвалятся!
Но в случае с Леоном Штромбергом все было иначе. Его родные словно сговорились – и не писали никаких мемуаров. Да и кому там было особо писать? Леон их, конечно, обеспечил, но они так и остались обычными бедняками, для которых свой дом и небольшая рента – уже счастье. А какие-то мурмуары… да они и писать-то не все умели! И магами не были, так что Леон их всех пережил.
Дети – молчали.
Соседи? Друзья?
В том-то и дело, что особых друзей у Штромберга не было. Старые не стали дружить с магом, а новые… даже став магом, Леон остался пареньком из бедной семьи. И отношение к нему было соответствующее.
Выскочек нигде не любят. Тем более – таких!
Пресмыкаются, заискивают, стараются использовать, но не любят. Увы.
Видимо, дураком Леон не был, потому что это видел и ни с кем особенно не сближался.
- Будем ждать его высочество?
- Ничего другого не остается. Отцу я тоже телеграмму отправлю, может, что-то он знает. Но… нет, не представляю! Слишком это невероятно.
Мужчины переглянулись.
И без слов было понятно. Если возможно спонтанное появление дара – возможно ли восстановление утраченного? Для них это – жизнь! Не прозябание, как сейчас… и вот не надо про обычных людей! Они изначально жили без магии, они не знают, чего лишены! А Робин и Матео были рождены магами! Для них лишение способностей было, как удар, как будто им руку или ногу отрубили…
Страшно.
Со двора донесся шум колес, Матео, поскольку все равно ходил по комнате, подошел и выглянул в окно.
- Роб… там твоя мама приехала.
- ЧТО?!
Тут уж и Робин к окну подлетел, благо, ноги в новых башмаках совсем не болели, Алан Юрлих совершил маленькое чудо, и мужчина передвигался почти так же легко, как и раньше. Все верно, Фелиция Лейтнер изящно выплывала из открытого рамбиля.
Водитель уже выгружал ее чемоданы… скромно, всего шесть… нет, уже восемь… девять штук! И всякая мелочь, вроде саквояжа, корзинки, маленькой сумочки… трех…
Дальше считать Робин не стал, вздохнул – и направился встречать маму. Если Фелиция приехала сеять добро, лучше не сопротивляться. Просто потом выполоть аккуратно, что проросло и жить дальше, увернуться-то все равно не получится!
- Мальчик мой! Тео!!!
Поцелуи, объятия и слезы равно доставались обоим мужчинам. Те стоически терпели. Хью даже не показывался. Фелиция уже пришла к выводу, что Робин выглядит намного лучше, что ему можно вернуться в столицу, что…
Робин честно выслушивал материнские планы, но через два часа терпение у него кончилось.
- Мама, ты зачем приехала-то?
- Робби!
- Мам, я в столицу не поеду.
- И не надо, хороший мой! Я пока тут поживу.
Робин и Матео переглянулись.
Неудобно?
Да ужасно! Зная Фелицию… при ней вообще нельзя говорить открыто, иначе о вашей тайне узнают – все. Просто все, от королей до золотарей. А как быть, когда его высочество приедет?
И Элисон? Как им вообще скрывать свою работу?
Матео посмотрел на Фелицию, на Робина…
- Тетя Фели, пожалуйста, не надо. Пару дней, не больше, и уезжайте.
- Это еще почему? – возмущение Фелиции можно было понять. Родную мать гонят?
- Потому что Робин влюблен. И вы можете серьезно помешать его личной жизни.
Робин едва со стула не рухнул. Хорошо еще, Фелиция пока на него не смотрела.
- Влюблен? Надеюсь, не в Сару? Не в эту мерзкую, тупую, гулящую крашеную курицу?!
- Мама, довольно, - слушать про Сару даже сейчас было неприятно. Это уже не про любовь. Это про удар в спину, про предательство.
- Тетя Фели, я сейчас вам все-все расскажу! Роб, не бей меня, ты сам понимаешь, вам с Элисон будет очень неудобно, если что.
- Ее зовут Элисон? – тут же заинтересовалась Фелиция.
- Да. Она слабый маг, выпускница Королевского института, и ей нравится Робин. Ну и…
Фелиция поглядела на сына.
Глаза сверкают, вилку в руке согнул… явно эта Элисон ему тоже небезразлична, когда просто дружеские отношения, так не реагируют.
- Мальчик мой, ну что же ты мне сразу не сказал!
- А они пока просто дружат, - сдал друга Матео. – Роб, не сверкая глазами, это же правда!
- Т-тео!!! – сложно прошипеть имя без единой шипящей, но Робин справился.
- И отлично! – порадовалась Фелиция, которая точно знала, если мужчина и женщина дружат, это чаще всего заканчивается свадьбой. – Робби, ты нас познакомишь?
- Нет!
- Тогда точно останусь. А то эта дрянь приедет…
- Кто? – хором спросили мужчины.
Фелиция похлопала длинными ресницами.
- Дорогой мой, Сара Бахман… помнишь такую?
- Помню, - скрежетнул Робин.
- Она недавно овдовела, и вполне может к тебе наведаться.
- Как приедет, так и убежит, вперед своего визга, - отрезал Робин. – Одну уже спровадили, и эту выгоним.
Фелиция посмотрела на сына.
А ведь и правда… выгонит, не задумается. И это хорошо.
Кажется, Тео ей не соврал. Фелиция ведь чего боялась, что вспомнит Робин молодость, дрогнет сердце, одно дело – выставить за дверь постороннюю девицу, а тут-то любовь была! Чувства!
Еще раз ее мальчику сердце разбить? Да за такое она Саре сама что-нибудь разобьет, нос, к примеру!
Очень женщине хотелось посмотреть на эту загадочную Элисон, поговорить с ней…
Фамилию Тео не назвал и где живет не сказал. Но может, у Хью узнать можно?
- Тогда я спокойна, сынок. Но пару дней все равно поживу, я устала в дороге.
- Хью уже подготовил комнату, - кивнул Робин. – Пару дней, мам?
- Да, не больше. Но ты меня потом обязательно познакомь со своей девочкой. До свадьбы! А то знаю я тебя…
- Обещаю, - с чистой душой сказал Робин. До свадьбы… да он с Элисон вообще ни о чем пока не говорил, так что и не соврет.
Фелиция кивнула, и удалилась к себе. И тут же отловила Хью.
- Ну-ка рассказывай, старый интриган! Что там за Элисон?
Хью только вздохнул. Ну а куда деваться?
Астрид кивнула с полным пониманием.
- А поганцы?
- Там и остались. Да ничего бы с ними не было, - подала голос Лисси. – Ну, головы поболели бы, это не страшно. Заслужили. Мы правда тогда с Эдгаром встречались, а он…
- Лисёнок, называй вещи своими именами, - рыкнула Аля. – Не вы встречались, а этот паразит позволял тебе любить себя. И делать за него все задания, и даже не соизволял проявить к тебе хоть капельку внимания и заботы! Пар-разит! Он тебя встречать должен был, а не по бабам шляться.
Лисси опустила глаза в чашку с чаем. Там было как-то уютнее.
Да, была дурой. И может, даже исправилась. Но все равно больно. Больно и обидно за себя – прошлую.
- А дальше так и оказалось. Я Лисёну домой привела, мама нас накормила, уложила… и мы как-то сдружились. А может, и больше, - Аля посмотрела на Ларисию Эрдвейн, которая так и не поднимала глаз от чая, и крепко обняла сестру за плечи. – Прекращай, Лись! Мы у тебя есть, мы у тебя будем! А это все… по-разному в жизни бывает, зато ты сильнее станешь! Я в тебя верю! Давай, поднимай нос!
Лисси действительно оторвалась от чашки, посмотрела на рену Астрид.
- Алечка не врет. Так примерно и было. А потом… у меня семья действительно очень холодная, отец меня в жизни не обнимал, он даже не знает, как это делается, мама больше Дану любит, а Эдгар… он такой был! Как солнце! Красивый, яркий, ослеплял просто! И рядом с ним всегда легко было, всегда весело, неудивительно, что я его полюбила, и как слепая была. Сейчас-то понимаю, а тогда… как лошадь в шорах! И воз сзади! И погонщик, которому надо-надо-надо, курсовые, контрольные, диссертацию, и еще его друзьям тоже надо-надо-надо, и я старалась… дура!!!
Настоящая Элисон крепче обняла Ларисию Эрдвейн.
- Ничего, это уже прошло.
Судя по ядовито-зеленым вспышкам в прозрачных глазах, не так вот просто взяло и прошло. Но об этом Астрид потом расспросит. Без свидетелей.
А пока…
- Лисси, детка… ох, как же вас называть-то? Теперь, когда правда открылась?!
Девушки переглянулись, и пожали плечами. Как-то никогда у них такого вопроса не возникало, для Элины они обе были доченьки, обе любимые, в крайнем случае – Лисёна и Алечка, а вот для других…
- Вы Ларисию называете Лисси, так и называйте, - решила настоящая Элисон. – А я буду Аля, вот и ладно получится.
- Аля… красиво. Лисси, детка, а ты Алечке город показать не хочешь?
Девушки переглянулись.
- А пошли, - согласилась Аля. – Только Лись, давай мы тебя сейчас в порядок приведем? Ты же красивая девушка, когда захочешь.
- Не хочу, - коротко ответила Лисси. – Сыта по горло. Можно и из меня красотку сделать, наверное, только в постель все равно с оригиналом ложиться придется. Вот и Эдгар…
Астрид посмотрела, как Аля сверкает злыми глазами, как утешает подругу – и довольно улыбнулась.
Ох, веселая жизнь ждет Эдгара Рателя. Если Лисси ему и забудет, и простит, то вот эта…
О, нет!
Никогда! Сто лет пройдет, и то Аля все припомнит и плату возьмет. Чем придется. А изобретательности у девушки хватит, это точно. Эдгар… ты бы самоубился, что ли? Оно полегче будет?
***
- ЧТО?!
Орать Сара Бахман тоже умела.
Просто не вязался с ее нежной внешностью истошный истеричный визг, но – умела.
- БЫТЬ ТАКОГО НЕ МОЖЕТ!!! НЕ ВЕРЮ!!! НЕТ!!!
И повод орать был уважительный. Денег – не дадут! От такого взвоешь!
Старый Феликс Бахман, хоть и женился, и пользовался, а цену своей супруге преотлично знал. И завещание составил вполне определенное.
Наследство – детям. Примерно, в равных долях. Сына от Сары под опеку своей племянницы, замечательной женщины, у которой уже своих было трое, и которая в свое удовольствие возилась и с малышом Сары. Самой-то рене Бахман некогда было, у нее муж, у нее светская жизнь, а Феликсу тоже все понятно. Ребенка же не просто кормить – учить – одевать надо, его еще и любить стоит, и воспитывать, и целовать, когда заплачет, и по попе поддавать, когда напакостит. Сара на это не способна, значит, надо найти ту, которая сможет. Вот, племянница и как раз пришлась. А ей за то ренту выделить, и будет та рента идти до совершеннолетия малыша, а если сын, как вырастет, пожелает ее оставить, то и потом тоже. Прямая польза и племяшке, чтобы с малышом возилась, и поддержка… чего ж так-то деньги давать? Пусть заработает, лучше будет.
А Саре?
Саре разрешение проживать в городском доме, ее платья – побрякушки, опись золотых вещиц прилагается, и весьма скромная рента. Племяннице и то больше получается отписано. Так и что ж?
Саре-то ребенка содержать не надо, ей дома сидеть и о муже тосковать, на это денег хватит. А на светскую жизнь – уж простите.
Отец Сары, Карл Бауэр, только что за сердце не схватился. Но ведь и не извернешься никак!
Дочь он отдавал без приданого, еще Бахман в его дело и вложился слегка. Но там все документы оформлены, все прописано, все доходы внуку пойдут, если что. Доченьку содержать просто не на что.
А что с ней еще делать?
Она и к определенному уровню жизни привыкла, и отказываться от него не желает, и не умеет ничего, только скандалить и ноги раздвигать, и то… возьмет ли ее кто? Все ж не девочка свеженькая, а уже попользованный товар?
И что теперь делать?
Нотариусу, впрочем, истерика была безразлична. И не такого повидал, так что разобрался быстро.
- Или рена успокоится, или я перенесу оглашение завещания.
- Перенесете?! Да переносите! Вы меня и так ограбили!!!
Ответом Саре был стакан воды, выплеснутой в лицо. Лора Бахман, дочь Феликса, его супругу терпеть не могла, и своих чувств не скрывала.
- А ну, заткнись, или проваливай! Отцу виднее, сколько ты стоила!
Сара взвизгнула уж вовсе на высокой ноте, и вцепилась бы дряни в крашеные (она точно знает – крашеные!) волосы, но рядом с Лорой стоял ее брат, и ее супруг, и сын… и смотрят так… многообещающе.
- НЕНАВИЖУ!!! ЧТОБ ВЫ ВСЕ СДОХЛИ!!!
И только дверь хлопнула.
Лора горестно вздохнула.
Она-то рассчитывала, что Сара все же кинется, и можно будет ей хоть пару царапин на память оставить. Потом бы шрамы до-олго сводила! Но нет в жизни совершенства.
- Рент, мы вас внимательно слушаем. Этой невоспитанной бабе больше ничего не причитается?
- Нет, рена. Что ж, продолжим: моему племяннику…
А Сара в это время остывала в своем модном рамбиле. Ей нравилось водить… даже не так, ей нравилось, как она выглядит за рулем, у нее целая коллекция модных нарядов есть, и шляпки, ах, какие у нее шляпки, и очки, и мужчины смотрят… Впрочем, рамбиль тоже придется вернуть, он же в завещании не значится, а покупал Феликс все на себя.
А впрочем…
Женщина огляделась по сторонам, потом нажала на педаль газа – и резко направила рамбиль в столб. Раздался лязг, дребезг, Сару тряхнуло – и женщина мстительно оскалилась.
Вот так!
Пусть теперь забирают! А она… она будет искать себе нового мужа! Кстати, стоит посмотреть, что там с Робином Лейтнером. Он так страдал, бедняжка… если он еще жив, пусть женится. Она согласна скрасить последние часы несчастного… только завещание будет написано в ее присутствии!
И Сара походкой победительницы покинула разбитый рамбиль.
***
- Вивернов хвост! Ну не помню я, не пом-ню!!!
Матео расхаживал по библиотеке.
Робин с интересом наблюдал за другом. Гипотезу Элисон выдвинула интересную, но ее требовалось проверить. Понятно, некромант, но Матео верил и в силу книг. То есть – должны остаться какие-то свидетельства.
Источники, очевидцы… да хоть что-то! Учитывая всеядность Матео, он обязан был что-то найти и прочитать. А он такого не помнил!
Известные люди – это ж что?
Правильно, питательная среда для паразитов. Не успеет известный человек прославиться, а потом и – к сожалению – помереть, как сразу выползает столько народу, которые вот его с детства знали, на горшке видали, вместе играли, деньги в долг давали, поддерживали… короче – вы мне денег дайте, а я уж вам как нарасскажу, уши от лапши отвалятся!
Но в случае с Леоном Штромбергом все было иначе. Его родные словно сговорились – и не писали никаких мемуаров. Да и кому там было особо писать? Леон их, конечно, обеспечил, но они так и остались обычными бедняками, для которых свой дом и небольшая рента – уже счастье. А какие-то мурмуары… да они и писать-то не все умели! И магами не были, так что Леон их всех пережил.
Дети – молчали.
Соседи? Друзья?
В том-то и дело, что особых друзей у Штромберга не было. Старые не стали дружить с магом, а новые… даже став магом, Леон остался пареньком из бедной семьи. И отношение к нему было соответствующее.
Выскочек нигде не любят. Тем более – таких!
Пресмыкаются, заискивают, стараются использовать, но не любят. Увы.
Видимо, дураком Леон не был, потому что это видел и ни с кем особенно не сближался.
- Будем ждать его высочество?
- Ничего другого не остается. Отцу я тоже телеграмму отправлю, может, что-то он знает. Но… нет, не представляю! Слишком это невероятно.
Мужчины переглянулись.
И без слов было понятно. Если возможно спонтанное появление дара – возможно ли восстановление утраченного? Для них это – жизнь! Не прозябание, как сейчас… и вот не надо про обычных людей! Они изначально жили без магии, они не знают, чего лишены! А Робин и Матео были рождены магами! Для них лишение способностей было, как удар, как будто им руку или ногу отрубили…
Страшно.
Со двора донесся шум колес, Матео, поскольку все равно ходил по комнате, подошел и выглянул в окно.
- Роб… там твоя мама приехала.
- ЧТО?!
Тут уж и Робин к окну подлетел, благо, ноги в новых башмаках совсем не болели, Алан Юрлих совершил маленькое чудо, и мужчина передвигался почти так же легко, как и раньше. Все верно, Фелиция Лейтнер изящно выплывала из открытого рамбиля.
Водитель уже выгружал ее чемоданы… скромно, всего шесть… нет, уже восемь… девять штук! И всякая мелочь, вроде саквояжа, корзинки, маленькой сумочки… трех…
Дальше считать Робин не стал, вздохнул – и направился встречать маму. Если Фелиция приехала сеять добро, лучше не сопротивляться. Просто потом выполоть аккуратно, что проросло и жить дальше, увернуться-то все равно не получится!
***
- Мальчик мой! Тео!!!
Поцелуи, объятия и слезы равно доставались обоим мужчинам. Те стоически терпели. Хью даже не показывался. Фелиция уже пришла к выводу, что Робин выглядит намного лучше, что ему можно вернуться в столицу, что…
Робин честно выслушивал материнские планы, но через два часа терпение у него кончилось.
- Мама, ты зачем приехала-то?
- Робби!
- Мам, я в столицу не поеду.
- И не надо, хороший мой! Я пока тут поживу.
Робин и Матео переглянулись.
Неудобно?
Да ужасно! Зная Фелицию… при ней вообще нельзя говорить открыто, иначе о вашей тайне узнают – все. Просто все, от королей до золотарей. А как быть, когда его высочество приедет?
И Элисон? Как им вообще скрывать свою работу?
Матео посмотрел на Фелицию, на Робина…
- Тетя Фели, пожалуйста, не надо. Пару дней, не больше, и уезжайте.
- Это еще почему? – возмущение Фелиции можно было понять. Родную мать гонят?
- Потому что Робин влюблен. И вы можете серьезно помешать его личной жизни.
Робин едва со стула не рухнул. Хорошо еще, Фелиция пока на него не смотрела.
- Влюблен? Надеюсь, не в Сару? Не в эту мерзкую, тупую, гулящую крашеную курицу?!
- Мама, довольно, - слушать про Сару даже сейчас было неприятно. Это уже не про любовь. Это про удар в спину, про предательство.
- Тетя Фели, я сейчас вам все-все расскажу! Роб, не бей меня, ты сам понимаешь, вам с Элисон будет очень неудобно, если что.
- Ее зовут Элисон? – тут же заинтересовалась Фелиция.
- Да. Она слабый маг, выпускница Королевского института, и ей нравится Робин. Ну и…
Фелиция поглядела на сына.
Глаза сверкают, вилку в руке согнул… явно эта Элисон ему тоже небезразлична, когда просто дружеские отношения, так не реагируют.
- Мальчик мой, ну что же ты мне сразу не сказал!
- А они пока просто дружат, - сдал друга Матео. – Роб, не сверкая глазами, это же правда!
- Т-тео!!! – сложно прошипеть имя без единой шипящей, но Робин справился.
- И отлично! – порадовалась Фелиция, которая точно знала, если мужчина и женщина дружат, это чаще всего заканчивается свадьбой. – Робби, ты нас познакомишь?
- Нет!
- Тогда точно останусь. А то эта дрянь приедет…
- Кто? – хором спросили мужчины.
Фелиция похлопала длинными ресницами.
- Дорогой мой, Сара Бахман… помнишь такую?
- Помню, - скрежетнул Робин.
- Она недавно овдовела, и вполне может к тебе наведаться.
- Как приедет, так и убежит, вперед своего визга, - отрезал Робин. – Одну уже спровадили, и эту выгоним.
Фелиция посмотрела на сына.
А ведь и правда… выгонит, не задумается. И это хорошо.
Кажется, Тео ей не соврал. Фелиция ведь чего боялась, что вспомнит Робин молодость, дрогнет сердце, одно дело – выставить за дверь постороннюю девицу, а тут-то любовь была! Чувства!
Еще раз ее мальчику сердце разбить? Да за такое она Саре сама что-нибудь разобьет, нос, к примеру!
Очень женщине хотелось посмотреть на эту загадочную Элисон, поговорить с ней…
Фамилию Тео не назвал и где живет не сказал. Но может, у Хью узнать можно?
- Тогда я спокойна, сынок. Но пару дней все равно поживу, я устала в дороге.
- Хью уже подготовил комнату, - кивнул Робин. – Пару дней, мам?
- Да, не больше. Но ты меня потом обязательно познакомь со своей девочкой. До свадьбы! А то знаю я тебя…
- Обещаю, - с чистой душой сказал Робин. До свадьбы… да он с Элисон вообще ни о чем пока не говорил, так что и не соврет.
Фелиция кивнула, и удалилась к себе. И тут же отловила Хью.
- Ну-ка рассказывай, старый интриган! Что там за Элисон?
Хью только вздохнул. Ну а куда деваться?
