- Моя магия окончательно созрела бы годам к семнадцати?
- У мамы, твоей бабушки, так было. Но ты намного сильнее, поэтому мы с отцом точно не знали. Просто подстраховались. Мы бы поговорили с тобой – позднее, объяснили все, и постепенно ты бы смогла взять свою силу под контроль. Не получилось.
И я даже знала – почему. Угораздило меня…
Мих…
- А как мне…
- Уедешь не попрощавшись, - коротко отрезал отец. – Я с ним сам поговорю, по-мужски.
- Папа!
- Ничего страшного, Шани.
Кому – как!
- Шани, детка, - мама взяла меня за руку, вынуждая поглядеть ей в глаза. – Скажи мне, Мих сможет принять твой дар?
Нет. Не сможет.
- Уехать с тобой? Скитаться по чужим краям? Беречь тебя, как меня – Шем?
И вновь тот же ответ. Не сможет. Это – не его.
Мих создан для этого мира. Для этого леса, этой деревни, этих полей и лугов. Вытащи его в город – и он растеряется. Он… он как камень. С удовольствием проживет здесь свою жизнь, женится… как женился бы на Риане Респен, не попадись ему навстречу я.
И все же…
Осталась бы я с ним – здесь?
Да.
Была бы счастлива?
Да. Если бы ней мой дар. А…
- Пап, мам, а можно избавиться от этого дара?
Родители переглядываются.
- Можно перегореть, - мама не врала никогда, и сейчас врать не станет. – Если слишком сильно выплеснуть дар… я точно не знаю. Вроде бы можно. Только тебя это не спасет.
- Почему?
- А дети?
Я прикусила язык. Действительно, дар уже есть, он никуда не денется, а дети, мои дети, так же могут нести его. И чтобы защитить их – и себя, лучше уж обладать даром, а не выжигать его. что-то подсказывает мне, что желающие использовать меня всегда найдутся. А не меня, так детей…
И так плохо, и этак…
Интересно, а для меня вообще возможно счастье?
Кажется, ответ я уже знаю…
Мама улыбается.
- Счастье, Шани, возможно для всех. Рано или поздно, так или иначе…
Почему-то сейчас меня эти слова не утешают. Но мама ведь счастлива? И бабушка тоже была…
Что ж, буду собираться. Завтра, с утра. А сейчас – поспать бы…
Деревня Большие Щепки.
Когда к старосте в дверь заколотили, Брох Лемерт как раз подносил ко рту кружку с элем.
Рука дернулась, эль полился на штаны.
- Темный в лес!
Сам староста, конечно, дверь открывать не побежал, не по чину. Младший сынок открыл, и увидел на пороге мельника – Дерка Респена.
Встрепанного, запыхавшегося, измученного – и с совершенно отчаянными глазами. Мужчина буквально вломился в дом, едва не снеся по дороге Милаву, и почти упал на лавку рядом с Брохом.
- Брох! Выручай!!!
Тут уж и староста понял, что дело нешуточное. И впихнул в руки Броху кружку с элем.
- Пей! А то хрипишь, что умирающий!
- Детки мои! Детки пропали
У Милавы, которая как раз хотела обновить кувшин с элем, руки разжались. Хорошо в них пустой кувшин был, но черепки собирать все одно пришлось.!
Дерк в один глоток осушил кружку, и принялся рассказывать старосте о своей беде.
Это – деревня. Бездельников здесь не водится, равно как и лентяев. И та же Риана с утра до вечера крутилась по дому, то помогая матери с младшими, то со скотиной…
А старшие сыновья помогали на мельнице.
Все было как всегда… вот только утром ни Рианы, ни сыновей – двух старших, Шерка и Борка в доме не оказалось.
Нигде их не было.
Сначала Дерк даже не встревожился. Бывало и такое, мальчишки были дружны, и по бабам, бывало, вдвоем ходили. Приглядели кого, да и пригрелись под боком. Мельник точно знал – случалось такое.
Риана?
Сестрицу они любили, да и Риана старших братьев выделяла, таскалась за ними хвостом, а то и бегать, предупредить могла. Бывало.
Дерк прождал детей до девяти утра – и встревожился уже всерьез. Побежал по деревне, расспрашивать, что и как, но никто не видел его детей. Послал еще одного сына в соседнюю деревеньку, хоть и далеко, поехал по лесным хуторам…
Никто ничего не знал.
К Борху он приехал уже напоследок. Поднимать народ.
Староста задумался.
Только вот не был бы он старостой, если б в своем доме беду не заметил. Милава, которую обычно было из-за стола не выгнать, в этот раз держалась подальше. Гремела чем-то у печи…
- Жена, поди-ка к нам? – ласково окликнул старостиху Борх.
Милава не торопилась. Пришлось еще раз позвать, и только тогда дородная женщина явилась пред светлые мужские очи. Стояла, а руки-то передник теребили… кому как, а Борх сразу понял, что совесть у жены нечиста.
- Что знаешь, мать? Выкладывай , давай…
Не только Борх хорошо знал свою жену. Милава тоже понимала, когда лучше не вилять, а то ведь приложит, так приложит…
- Не знаю я…
- Но?
- Риша ко мне подходила недавно, - честно призналась женщина. – Они ведь с Михом с детства вместе и для нее ударом было…
- Короче! – рыкнул Борх, уже догадываясь.
- Ну, сказала я ей про эту стерву! И что?
Объяснять о какой стерве речь идет, не понадобилось. Мужчины примерно догадывались.
Борх переглянулся с Дерком.
- Ты своих детей лучше знаешь. Могли они… помочь сестре? Разобраться в проблеме?
Дерк схватился за бороду, пропустил ее через кулак, словно оторвать хотел с куском челюсти..
- Ох… могли.
- Тогда… к Шему надо идти.
Мужчины переглянулись. Дело было вечером… до домика лесника идти было даже днем – часа три, а уж ночью – вдвое. Стемнеет скоро…
- Я сам съезжу, - решил Дерк.
Борх вздохнул.
- Сейчас Миху скажу. Втроем поедем.
Все ж мельник в деревне – человек не последний. Не стоит с ним ссориться, а то, может, и породнятся еще? Лесник-то человек неглупый… много воды за два года утекло бы.
И почему это соплячье никогда взрослых не слушает?
Или…
Мих отправился седлать коней, телегу решили не брать, Дерк пошел помогать ему, а Борх таки поймал жену за косу.
- Точно? Учти, что узнаю – месяц не встанешь, стерва!
Милава прищурилась.
- Я что сказала, то и сказала. А взгляды… да, плохой взгляд был у Ришки, так что ж удивляться? Переживает девчонка.
Борх кивнул.
Да… худшие его опасения подтверждались.
Лес, лесник, трое сопляков, которые на его дочь руку подняли… тут можно и концов не найти. Знал староста про разбойников, которых Шем положил в рядок, да и браконьерам от него доставалось. Опасный он человек. А искать все равно придется.
Что еще хуже – лесник, это не просто так себе мужик с хутора. Это – человек барона.
Личный. Облеченный доверием. И поднять на него руку – это барону прямое оскорбление. За такое и вся деревня пострадать может. Если Рианка с братьями и правда чего натворила…
Закон прост.
Поднял ты руку – ну так и получи. Женихов уводить не запрещено, отродясь девки таким баловались. И за косы друг друга драть – тоже. Побеги Рианка одна с лесничьей дочкой ругаться, ей бы с рук сошло. Но если она братьев попросила…
Тут лесник в своем праве. Мог головы всем троим открутить, и никто слова не скажет.
А Дерк за детей рогом упрется. Опять деревне убыток… вот как поступить?
Что ж это соплячье взрослых-то никогда не слушает?
Староста мечтательно поглядел на хворостину. Может, еще не поздно воспитывать-то? Родных чадушек? Авось, чего и дойдет?
Я спала.
Вопреки всем рассказам, у меня все было в порядке. Кошмары не снились, мертвецы во сне не приходили. Куда им, бедолажным?
Мама потрясла меня за плечо.
- Шани проснись.
Утро? Уже?
Я перевела взгляд за окно.
Темнота… ночь. Что случилось?
- Староста приехал. С сыном и мельником. Респеном.
Я вздрогнула.
- И? Мам?
- Мы с ними поговорим. А ты… - мама потупила глаза, а потом как в омут бросилась. – Поговори с Михом. Можешь сказать ему, что мы тебя ненадолго в город отсылаем. Но к семнадцати вернешься. Или еще как… сама подумай.
Я посмотрела маме прямо в глаза.
- Спасибо.
Мы обе понимали – не вернусь. Но вот дала нам судьба эту встречу с Михом, и это уже счастье. Я не выброшу его в колодец.
Хоть раз, хоть одна встреча, но пусть у нас будет!
Мама взъерошила мне волосы.
- Про Риану и ее братьев ты ничего не знаешь. Не были, не приходили. Поняла?
Я кивнула.
Все я поняла. Спасибо, мама…
И принялась спешно одеваться.
- А Корс?
- Спит.
Кажется, я себя немного переоценила. Ноги пока еще подкашивались. Слабость такая, дурная, словно после болезни. Тошнотная, гадкая…
Но к Миху я слетала птицей. И повисла на шее.
Последний раз.
Впитать в себя тепло, уют, последний раз поглядеть в его глаза, погреться у его любви…
Эгоистично?
И пусть! Я ведь тоже его люблю.
Ночные гости посмотрели неласково, но я уже вылетела во двор.
- Мих!
- Шани!
И это тепло. Золотистое, ласковое, пронизывающее весь мир, и меня в том числе. Не такое, как моя сила. Не холодное, словно янтарь, а теплое, уютное, нежное…
Несколько минут мы просто молчали. Потом я заговорила первой.
- Мих… отец меня к тетке отсылает.
- Что?!
Для парня это стало ударом. Я видела.
Золото продернулось красными нитями боли. Помутнело, дрогнуло стеклом...
- Сказал – на зиму. Чтобы мы чего не натворили…
Мих потупился. И верно, могли натворить.
- Но ты же вернешься?
- Я тебя тоже люблю.
Соврать впрямую я так и не смогла, но Мих понял мои слова по-своему. И привлек меня к себе.
- Шани… жить без тебя не смогу.
Сможешь, родной мой. И я смогу. У нас просто нет выбора.
- Мы еще будем счастливы. Я знаю…
Я не лгала.
У Миха есть шанс стать счастливым – без меня. А у меня… даже если его нет – это не значит, что я сдамся.
- Отец говорит, что если я тут останусь, мы что-то да утворим.
Мих потупился. Ну… разве нет? Я уже натворила, только не совсем то, о чем думал парень. Он-то мечтал о сеновале, а у меня получилось совсем иное.
Ледяная вода, которая утянула Риану, горячая кровь, которая пролилась на землю…
Да, я виновата. Но не я начала это первой.
- Шани…. Никуда тебя не хочу отпускать.
И прозвучало это, как приговор. Может, и не хочет. Но отпустит, и послушается старших, и… Мих, ах, такой Мих…
Добрый, послушный, ласковый….
Я коснулась его щеки ладонью, вглядываясь в серьезные глаза.
В последний раз.
И вдруг ожгло, словно хворостиной. Зло так и плеснуло по округе, надрывное, черное, с красными прожилками боли…
- Ради этой дряни ты мою дочку оттолкнул?
Тут и догадываться не пришлось. Мельник. Респен.
Я медленно обернулась. Он стоял на крыльце, смотрел на нас, и аж весь плескал по округе злостью и болью. Так и хотелось закрыться, отшатнуться…
Не дождешься!
За его спиной виднелись фигуры родителей. И они ждали…
Я точно знала, это был первый урок. Сумею я сейчас сдержаться? Справлюсь? Разрешу ситуацию, если и не миром, то хоть без применения силы? Значит, меня можно считать взрослой.
Сломаюсь? Попробую воздействовать? Тогда точно все пропало…
Я вскинула голову.
- Я вам не дрянь! А сердцу не прикажешь! Не все на деньги меряется! Ничего, вы еще кого другого своей дочке купите!
Мельник аж зашелся в черноте.
- Ты…
- Я девушка еще! Любая повитуха скажет. А про вашу дочь такое сказать можно?
И…
Я не просто попала в цель. Я задела всех присутствующих.
Побледнел, вздрогнул Мих. Осекся на полуслове мельник. Кхекнул староста.
И потянуло от любимого чем-то таким… вина? Да, желтоватая, мутноватая, как желток от тухлого яйца. Он и Риана…
Не просто так взъелась девчонка. Они же с детства сговорены, вот и не дотерпели чуток. И все знали, и одобряли, если бы Мих со мной не встретился, может, к зиме и надел бы он Риане браслет.
Что тут скажешь?
Что сделаешь?
Я не знала. И потому доверилась интуиции, которая приказала мне коснуться пальцами руки Миха.
- Все хорошо. Я все понимаю… и не виню тебя.
И вышло так искренне.
Староста Лемерт вновь кхекнул. А мельник шагнул вперед.
- Что, простишь мужика? Да, было у них, так что если Ринка в подоле принесет…
На миг окатило волной ужаса.
Я убила… четверых? И нерожденного ребенка – тоже?
Но потом схлынуло. Нет, не была Риана в тягости, она бы совсем иначе виделась, это точно. Откуда я это знаю?
Не понять. Но я убила троих, не четверых. Хотя меня это и не оправдывает.
- Сучка не захочет, кобель не вскочит, - поговоркой отозвалась я. – Ваша девка, ваш приплод.
- Ребенка без отца оставишь?
- Не я вашу дочь под мужика толкала. Не мне и отвечать.
Уже и никому другому. И – наплевать! Здесь и сейчас я ни о чем не жалела. Уезжаю?
И отлично! Неприятно было и от ситуации, и от Миха, который откровенно прятался за меня, не желая нести ответственность… он любил меня, да! Но кто сказал, что он так же не любил Риану? Когда заваливался с ней на сеновал?
Может, ко мне любовь более духовная, а к ней более телесная, но если так было – значит, и впредь будет. Никто и не сомневается. Служаночка тут, вдовушка там… это же не любовь, правда? Это просто сено помять…
Только вот меня иначе воспитывали.
Мельник посмотрел злыми, ненавидящими глазами, но сказать ничего не сказал. Рядом вырос тенью мой отец.
- Я вашу дочь сегодня не видел. И давно не видел. Шани… думаете, если б они столкнулись, моя дочь цела бы осталась?
От мельника потянуло чем-то… злорадство?
- Нет. Ринка б вашей дочери косы выдрала.
- А раз вы это понимаете, тогда ищите дальше. Нет вашей дочки здесь, и не бывало никогда!
- Шем, - начал староста. Осекся, вздохнул…
Отец все понял без слов.
- Староста, я обещаю, с утра тоже поиски начну. А дочь отправлю к тетке. От греха. Уж прости… одну твой сынок на сеновал до свадьбы потянул, теперь моя на очереди, а когда там та свадьба будет – и вовсе неизвестно? Нет уж.
Мих вспыхнул, хотел, было, что-то сказать, но крепкий подзатыльник от его отца мигом оборвал парня. И правильно… у самой руки зачесались.
Есть в этом что-то гадкое, когда одна для души, а вторая для сеновала…
А ведь я и правда дура.
Знала б я это раньше, могла бы и Риану убедить. И убивать не надо было бы…
А я – убила.
Так проще всего и понятнее всего, но правильно ли?
Я перевела взгляд на родителей, и увидела, что мама покачала головой. Чуть-чуть…
Она была в курсе моих мыслей. Урок?
Да, жестокий урок, за который заплачено чужими жизнями. Я не переживаю, и не стану упрекать себя, они начали первые, но стоит ли того причина?
- Шани…
Мих смотрел так… раньше у меня сердце бы растаяло. И ведь вижу, что любят, но…
- Наверное, прав отец.
Я закрыла лицо руками и скользнула в дом, за надежные спины родителей. Далеко не ушла, остановилась в сенях, понаблюдать.
Теперь и от мельника потянуло удовлетворенным злорадством. И то… Будь Риана жива, он бы мигом ее под Миха подложил. А если дите появится, тут жениться придется, хочешь, не хочешь…
Это деревня. Здесь порядки свои.
И блудливой девке ворота дегтем вымажут, и блудливому мужику вилы в зад засунут. Всякое бывает.
Мих пытался что-то вякнуть, но староста утащил его за собой. Незваные гости ушли, и мы остались одни. Я, папа, мама…
Семья…
Корс спит сейчас и видит десятый сон, но он тоже наш, тоже родной… и это очень правильно.
Мои родные и любимые.
Вот то, о чем мне пыталась сказать мама. Если мужчина не может тебе дать – такого, стоит ли вообще его брать? Это ведь… как яблоко из глины. Может, и красиво, и раскрашено, а все одно – пустышка.
Отец обнял нас обеих и потянул за собой в дом.
- Пойдемте, девочки. Посидим… тут уж немного до рассвета осталось.
Мы сидели за столом, пили травяной взвар с мятой и медом, грызли маленькие сухарики с солью, и папа рассказывал о чем-то смешном.
- У мамы, твоей бабушки, так было. Но ты намного сильнее, поэтому мы с отцом точно не знали. Просто подстраховались. Мы бы поговорили с тобой – позднее, объяснили все, и постепенно ты бы смогла взять свою силу под контроль. Не получилось.
И я даже знала – почему. Угораздило меня…
Мих…
- А как мне…
- Уедешь не попрощавшись, - коротко отрезал отец. – Я с ним сам поговорю, по-мужски.
- Папа!
- Ничего страшного, Шани.
Кому – как!
- Шани, детка, - мама взяла меня за руку, вынуждая поглядеть ей в глаза. – Скажи мне, Мих сможет принять твой дар?
Нет. Не сможет.
- Уехать с тобой? Скитаться по чужим краям? Беречь тебя, как меня – Шем?
И вновь тот же ответ. Не сможет. Это – не его.
Мих создан для этого мира. Для этого леса, этой деревни, этих полей и лугов. Вытащи его в город – и он растеряется. Он… он как камень. С удовольствием проживет здесь свою жизнь, женится… как женился бы на Риане Респен, не попадись ему навстречу я.
И все же…
Осталась бы я с ним – здесь?
Да.
Была бы счастлива?
Да. Если бы ней мой дар. А…
- Пап, мам, а можно избавиться от этого дара?
Родители переглядываются.
- Можно перегореть, - мама не врала никогда, и сейчас врать не станет. – Если слишком сильно выплеснуть дар… я точно не знаю. Вроде бы можно. Только тебя это не спасет.
- Почему?
- А дети?
Я прикусила язык. Действительно, дар уже есть, он никуда не денется, а дети, мои дети, так же могут нести его. И чтобы защитить их – и себя, лучше уж обладать даром, а не выжигать его. что-то подсказывает мне, что желающие использовать меня всегда найдутся. А не меня, так детей…
И так плохо, и этак…
Интересно, а для меня вообще возможно счастье?
Кажется, ответ я уже знаю…
Мама улыбается.
- Счастье, Шани, возможно для всех. Рано или поздно, так или иначе…
Почему-то сейчас меня эти слова не утешают. Но мама ведь счастлива? И бабушка тоже была…
Что ж, буду собираться. Завтра, с утра. А сейчас – поспать бы…
Деревня Большие Щепки.
Когда к старосте в дверь заколотили, Брох Лемерт как раз подносил ко рту кружку с элем.
Рука дернулась, эль полился на штаны.
- Темный в лес!
Сам староста, конечно, дверь открывать не побежал, не по чину. Младший сынок открыл, и увидел на пороге мельника – Дерка Респена.
Встрепанного, запыхавшегося, измученного – и с совершенно отчаянными глазами. Мужчина буквально вломился в дом, едва не снеся по дороге Милаву, и почти упал на лавку рядом с Брохом.
- Брох! Выручай!!!
Тут уж и староста понял, что дело нешуточное. И впихнул в руки Броху кружку с элем.
- Пей! А то хрипишь, что умирающий!
- Детки мои! Детки пропали
У Милавы, которая как раз хотела обновить кувшин с элем, руки разжались. Хорошо в них пустой кувшин был, но черепки собирать все одно пришлось.!
Дерк в один глоток осушил кружку, и принялся рассказывать старосте о своей беде.
Это – деревня. Бездельников здесь не водится, равно как и лентяев. И та же Риана с утра до вечера крутилась по дому, то помогая матери с младшими, то со скотиной…
А старшие сыновья помогали на мельнице.
Все было как всегда… вот только утром ни Рианы, ни сыновей – двух старших, Шерка и Борка в доме не оказалось.
Нигде их не было.
Сначала Дерк даже не встревожился. Бывало и такое, мальчишки были дружны, и по бабам, бывало, вдвоем ходили. Приглядели кого, да и пригрелись под боком. Мельник точно знал – случалось такое.
Риана?
Сестрицу они любили, да и Риана старших братьев выделяла, таскалась за ними хвостом, а то и бегать, предупредить могла. Бывало.
Дерк прождал детей до девяти утра – и встревожился уже всерьез. Побежал по деревне, расспрашивать, что и как, но никто не видел его детей. Послал еще одного сына в соседнюю деревеньку, хоть и далеко, поехал по лесным хуторам…
Никто ничего не знал.
К Борху он приехал уже напоследок. Поднимать народ.
Староста задумался.
Только вот не был бы он старостой, если б в своем доме беду не заметил. Милава, которую обычно было из-за стола не выгнать, в этот раз держалась подальше. Гремела чем-то у печи…
- Жена, поди-ка к нам? – ласково окликнул старостиху Борх.
Милава не торопилась. Пришлось еще раз позвать, и только тогда дородная женщина явилась пред светлые мужские очи. Стояла, а руки-то передник теребили… кому как, а Борх сразу понял, что совесть у жены нечиста.
- Что знаешь, мать? Выкладывай , давай…
Не только Борх хорошо знал свою жену. Милава тоже понимала, когда лучше не вилять, а то ведь приложит, так приложит…
- Не знаю я…
- Но?
- Риша ко мне подходила недавно, - честно призналась женщина. – Они ведь с Михом с детства вместе и для нее ударом было…
- Короче! – рыкнул Борх, уже догадываясь.
- Ну, сказала я ей про эту стерву! И что?
Объяснять о какой стерве речь идет, не понадобилось. Мужчины примерно догадывались.
Борх переглянулся с Дерком.
- Ты своих детей лучше знаешь. Могли они… помочь сестре? Разобраться в проблеме?
Дерк схватился за бороду, пропустил ее через кулак, словно оторвать хотел с куском челюсти..
- Ох… могли.
- Тогда… к Шему надо идти.
Мужчины переглянулись. Дело было вечером… до домика лесника идти было даже днем – часа три, а уж ночью – вдвое. Стемнеет скоро…
- Я сам съезжу, - решил Дерк.
Борх вздохнул.
- Сейчас Миху скажу. Втроем поедем.
Все ж мельник в деревне – человек не последний. Не стоит с ним ссориться, а то, может, и породнятся еще? Лесник-то человек неглупый… много воды за два года утекло бы.
И почему это соплячье никогда взрослых не слушает?
Или…
Мих отправился седлать коней, телегу решили не брать, Дерк пошел помогать ему, а Борх таки поймал жену за косу.
- Точно? Учти, что узнаю – месяц не встанешь, стерва!
Милава прищурилась.
- Я что сказала, то и сказала. А взгляды… да, плохой взгляд был у Ришки, так что ж удивляться? Переживает девчонка.
Борх кивнул.
Да… худшие его опасения подтверждались.
Лес, лесник, трое сопляков, которые на его дочь руку подняли… тут можно и концов не найти. Знал староста про разбойников, которых Шем положил в рядок, да и браконьерам от него доставалось. Опасный он человек. А искать все равно придется.
Что еще хуже – лесник, это не просто так себе мужик с хутора. Это – человек барона.
Личный. Облеченный доверием. И поднять на него руку – это барону прямое оскорбление. За такое и вся деревня пострадать может. Если Рианка с братьями и правда чего натворила…
Закон прост.
Поднял ты руку – ну так и получи. Женихов уводить не запрещено, отродясь девки таким баловались. И за косы друг друга драть – тоже. Побеги Рианка одна с лесничьей дочкой ругаться, ей бы с рук сошло. Но если она братьев попросила…
Тут лесник в своем праве. Мог головы всем троим открутить, и никто слова не скажет.
А Дерк за детей рогом упрется. Опять деревне убыток… вот как поступить?
Что ж это соплячье взрослых-то никогда не слушает?
Староста мечтательно поглядел на хворостину. Может, еще не поздно воспитывать-то? Родных чадушек? Авось, чего и дойдет?
***
Я спала.
Вопреки всем рассказам, у меня все было в порядке. Кошмары не снились, мертвецы во сне не приходили. Куда им, бедолажным?
Мама потрясла меня за плечо.
- Шани проснись.
Утро? Уже?
Я перевела взгляд за окно.
Темнота… ночь. Что случилось?
- Староста приехал. С сыном и мельником. Респеном.
Я вздрогнула.
- И? Мам?
- Мы с ними поговорим. А ты… - мама потупила глаза, а потом как в омут бросилась. – Поговори с Михом. Можешь сказать ему, что мы тебя ненадолго в город отсылаем. Но к семнадцати вернешься. Или еще как… сама подумай.
Я посмотрела маме прямо в глаза.
- Спасибо.
Мы обе понимали – не вернусь. Но вот дала нам судьба эту встречу с Михом, и это уже счастье. Я не выброшу его в колодец.
Хоть раз, хоть одна встреча, но пусть у нас будет!
Мама взъерошила мне волосы.
- Про Риану и ее братьев ты ничего не знаешь. Не были, не приходили. Поняла?
Я кивнула.
Все я поняла. Спасибо, мама…
И принялась спешно одеваться.
- А Корс?
- Спит.
***
Кажется, я себя немного переоценила. Ноги пока еще подкашивались. Слабость такая, дурная, словно после болезни. Тошнотная, гадкая…
Но к Миху я слетала птицей. И повисла на шее.
Последний раз.
Впитать в себя тепло, уют, последний раз поглядеть в его глаза, погреться у его любви…
Эгоистично?
И пусть! Я ведь тоже его люблю.
Ночные гости посмотрели неласково, но я уже вылетела во двор.
- Мих!
- Шани!
И это тепло. Золотистое, ласковое, пронизывающее весь мир, и меня в том числе. Не такое, как моя сила. Не холодное, словно янтарь, а теплое, уютное, нежное…
Несколько минут мы просто молчали. Потом я заговорила первой.
- Мих… отец меня к тетке отсылает.
- Что?!
Для парня это стало ударом. Я видела.
Золото продернулось красными нитями боли. Помутнело, дрогнуло стеклом...
- Сказал – на зиму. Чтобы мы чего не натворили…
Мих потупился. И верно, могли натворить.
- Но ты же вернешься?
- Я тебя тоже люблю.
Соврать впрямую я так и не смогла, но Мих понял мои слова по-своему. И привлек меня к себе.
- Шани… жить без тебя не смогу.
Сможешь, родной мой. И я смогу. У нас просто нет выбора.
- Мы еще будем счастливы. Я знаю…
Я не лгала.
У Миха есть шанс стать счастливым – без меня. А у меня… даже если его нет – это не значит, что я сдамся.
- Отец говорит, что если я тут останусь, мы что-то да утворим.
Мих потупился. Ну… разве нет? Я уже натворила, только не совсем то, о чем думал парень. Он-то мечтал о сеновале, а у меня получилось совсем иное.
Ледяная вода, которая утянула Риану, горячая кровь, которая пролилась на землю…
Да, я виновата. Но не я начала это первой.
- Шани…. Никуда тебя не хочу отпускать.
И прозвучало это, как приговор. Может, и не хочет. Но отпустит, и послушается старших, и… Мих, ах, такой Мих…
Добрый, послушный, ласковый….
Я коснулась его щеки ладонью, вглядываясь в серьезные глаза.
В последний раз.
И вдруг ожгло, словно хворостиной. Зло так и плеснуло по округе, надрывное, черное, с красными прожилками боли…
- Ради этой дряни ты мою дочку оттолкнул?
Тут и догадываться не пришлось. Мельник. Респен.
Я медленно обернулась. Он стоял на крыльце, смотрел на нас, и аж весь плескал по округе злостью и болью. Так и хотелось закрыться, отшатнуться…
Не дождешься!
За его спиной виднелись фигуры родителей. И они ждали…
Я точно знала, это был первый урок. Сумею я сейчас сдержаться? Справлюсь? Разрешу ситуацию, если и не миром, то хоть без применения силы? Значит, меня можно считать взрослой.
Сломаюсь? Попробую воздействовать? Тогда точно все пропало…
Я вскинула голову.
- Я вам не дрянь! А сердцу не прикажешь! Не все на деньги меряется! Ничего, вы еще кого другого своей дочке купите!
Мельник аж зашелся в черноте.
- Ты…
- Я девушка еще! Любая повитуха скажет. А про вашу дочь такое сказать можно?
И…
Я не просто попала в цель. Я задела всех присутствующих.
Побледнел, вздрогнул Мих. Осекся на полуслове мельник. Кхекнул староста.
И потянуло от любимого чем-то таким… вина? Да, желтоватая, мутноватая, как желток от тухлого яйца. Он и Риана…
Не просто так взъелась девчонка. Они же с детства сговорены, вот и не дотерпели чуток. И все знали, и одобряли, если бы Мих со мной не встретился, может, к зиме и надел бы он Риане браслет.
Что тут скажешь?
Что сделаешь?
Я не знала. И потому доверилась интуиции, которая приказала мне коснуться пальцами руки Миха.
- Все хорошо. Я все понимаю… и не виню тебя.
И вышло так искренне.
Староста Лемерт вновь кхекнул. А мельник шагнул вперед.
- Что, простишь мужика? Да, было у них, так что если Ринка в подоле принесет…
На миг окатило волной ужаса.
Я убила… четверых? И нерожденного ребенка – тоже?
Но потом схлынуло. Нет, не была Риана в тягости, она бы совсем иначе виделась, это точно. Откуда я это знаю?
Не понять. Но я убила троих, не четверых. Хотя меня это и не оправдывает.
- Сучка не захочет, кобель не вскочит, - поговоркой отозвалась я. – Ваша девка, ваш приплод.
- Ребенка без отца оставишь?
- Не я вашу дочь под мужика толкала. Не мне и отвечать.
Уже и никому другому. И – наплевать! Здесь и сейчас я ни о чем не жалела. Уезжаю?
И отлично! Неприятно было и от ситуации, и от Миха, который откровенно прятался за меня, не желая нести ответственность… он любил меня, да! Но кто сказал, что он так же не любил Риану? Когда заваливался с ней на сеновал?
Может, ко мне любовь более духовная, а к ней более телесная, но если так было – значит, и впредь будет. Никто и не сомневается. Служаночка тут, вдовушка там… это же не любовь, правда? Это просто сено помять…
Только вот меня иначе воспитывали.
Мельник посмотрел злыми, ненавидящими глазами, но сказать ничего не сказал. Рядом вырос тенью мой отец.
- Я вашу дочь сегодня не видел. И давно не видел. Шани… думаете, если б они столкнулись, моя дочь цела бы осталась?
От мельника потянуло чем-то… злорадство?
- Нет. Ринка б вашей дочери косы выдрала.
- А раз вы это понимаете, тогда ищите дальше. Нет вашей дочки здесь, и не бывало никогда!
- Шем, - начал староста. Осекся, вздохнул…
Отец все понял без слов.
- Староста, я обещаю, с утра тоже поиски начну. А дочь отправлю к тетке. От греха. Уж прости… одну твой сынок на сеновал до свадьбы потянул, теперь моя на очереди, а когда там та свадьба будет – и вовсе неизвестно? Нет уж.
Мих вспыхнул, хотел, было, что-то сказать, но крепкий подзатыльник от его отца мигом оборвал парня. И правильно… у самой руки зачесались.
Есть в этом что-то гадкое, когда одна для души, а вторая для сеновала…
А ведь я и правда дура.
Знала б я это раньше, могла бы и Риану убедить. И убивать не надо было бы…
А я – убила.
Так проще всего и понятнее всего, но правильно ли?
Я перевела взгляд на родителей, и увидела, что мама покачала головой. Чуть-чуть…
Она была в курсе моих мыслей. Урок?
Да, жестокий урок, за который заплачено чужими жизнями. Я не переживаю, и не стану упрекать себя, они начали первые, но стоит ли того причина?
- Шани…
Мих смотрел так… раньше у меня сердце бы растаяло. И ведь вижу, что любят, но…
- Наверное, прав отец.
Я закрыла лицо руками и скользнула в дом, за надежные спины родителей. Далеко не ушла, остановилась в сенях, понаблюдать.
Теперь и от мельника потянуло удовлетворенным злорадством. И то… Будь Риана жива, он бы мигом ее под Миха подложил. А если дите появится, тут жениться придется, хочешь, не хочешь…
Это деревня. Здесь порядки свои.
И блудливой девке ворота дегтем вымажут, и блудливому мужику вилы в зад засунут. Всякое бывает.
Мих пытался что-то вякнуть, но староста утащил его за собой. Незваные гости ушли, и мы остались одни. Я, папа, мама…
Семья…
Корс спит сейчас и видит десятый сон, но он тоже наш, тоже родной… и это очень правильно.
Мои родные и любимые.
Вот то, о чем мне пыталась сказать мама. Если мужчина не может тебе дать – такого, стоит ли вообще его брать? Это ведь… как яблоко из глины. Может, и красиво, и раскрашено, а все одно – пустышка.
Отец обнял нас обеих и потянул за собой в дом.
- Пойдемте, девочки. Посидим… тут уж немного до рассвета осталось.
Мы сидели за столом, пили травяной взвар с мятой и медом, грызли маленькие сухарики с солью, и папа рассказывал о чем-то смешном.
