Снег в том месте, где только что бился за свою лошадиную жизнь жеребец Алистера, едва заметно вздрогнул. Лелиана медленно перевела взгляд огромных, наполненных слезами синих глаз туда и, не веря себе, снова бухнулась на колени.
Потерявшие чувствительность пальцы отчаянно разгребали мокрый снег, царапая оказавшийся под ним лед. Кое-как расчистив крохотный пятачок, Лелиана наткнулась словно бы на стекло, из-за которого на нее смотрело искаженное ужасом и удушьем лицо сына Мэрика. Алистер медленно, словно во сне, отвел руку, и вновь ударил по толстой кромке льда – снизу, из воды. Лед дрогнул, но не поддался. На глазах у Лелианы мотавший головой от нехватки воздуха Страж пытался хвататься за лед руками, видимо, пытаясь удержаться на месте, но течение неумолимо сносило его дальше, в черноту.
Обернувшись, Лелиана схватила валявшийся тут же меч, и что было силы всадила его в лед рядом с собой. Острие совсем ненамного пробило его толщу, но Алистеру достало и этого, чтобы ухватиться за острие и, в последнем отчаянном движении, рвануть оружие на себя. Сил у него не хватило, но надавившая всем весом на рукоять Лелиана протолкнула меч к задыхавшемуся Стражу.
Лед треснул, и от неожиданности Лелиана головой и грудью шлепнулась в воду, оцарапавшись о брызнувшие во все стороны надломанные куски льда. Стылые руки сына Мэрика вцепились в нее мертвой хваткой, в одном сильном рывке едва не утянув на дно. Напрягая все силы, Лелиана дернулась вверх, и мигом позже над водой показалось лицо Алистера, видимо, оттолкнувшегося от дна ногами. Судорожно втянув в себя воздух, Страж закашлялся, и ухнул обратно, но Лелиана держала крепко. Медленно, пядь за пядью, они выползали из ледяной каши, окоченевшие, мокрые, и в любой миг рисковавшие вновь оказаться в коварном подледном источнике, едва не сделавшемся их общей могилой.
Наконец, выдравшись из цепких смертельных объятий полыньи, задыхаясь и кашляя, они на четвереньках отползли подальше, увязая в снегу. Лошади бестолково топтались рядом. Лелиана сотрясалась так, словно решила встряхнуть долину. Алистер, не попадая руками по земле, и кашляя все сильнее, кое-как заставил себя встать сперва на колени, затем на ноги. Одной рукой цепляясь за сбрую своего иноходца, а другой придерживая горевшую огнем грудь, он полез в переметную сумку и, пошарив там, выудил на свет плотно закупоренную флягу. С третьего раза вытащив пробку зубами, упал на колени рядом с Лелианой и влил в ее посиневшие кривящиеся губы столько, сколько смог.
Девушка схватилась за грудь, как до этого Алистер, по-прежнему заходясь в отчаянном, бьющем все тело кашле. Страж помог ей сесть, и, привалив к себе, сам сделал несколько больших глотков из фляги. От густого, сладкого лечебного зелья по телам в единый миг пробежало тепло, но оба знали, что если не развести костра, то очень скоро на таком морозе они лишатся рук, ног, и всего прочего. У полыньи разводить костер было не из чего.
- Вставай, - Алистер попытался проговорить это ободряюще, но обожженное морозом горло его не послушалось, сорвавшись на хрип. – Вставай, нужно вернуться в лагерь. Там Винн. Она поможет…
Лелиана мотала головой. Алистер вновь кое-как поднялся на окоченевшие, тяжелые, словно они в одночасье сделались каменными, ноги, и, утвердившись на них, рванул подмышки не прекращавшую трястись лучницу. Однако помочь ей встать ему не удалось. Колени девушки подогнулись, и Алистер, не удержавшись, завалился обратно в снег вслед за ней.
- Лелиана!
Он перевалился набок, затем приподнялся на дрожащих руках. Холод обволакивал все его естество, подбирался к сердцу. Дыхание вырывалось из груди с хрипом и кровью. Кашель клокотал где-то в горле, но усилием воли Алистер загонял его обратно. Медленно, он подтянул одну ногу, затем вторую, встав на четвереньки. Однако, совершив этот подвиг, отчего-то понял, что больше ни на что не способен. Вода на нем уже давно сделалась льдом, утяжелив нагрудник, кольчугу и сковав стылой коркой все его мышцы и связки. Алистер почувствовал, что умирает, и тут же вслед за тем ощутил обиду – что умирает так, после того, как удалось не умереть от удушья на дне проклятого ручья…
- А неплохо он смотрится, - вдруг раздался за спиной голос. Обыкновенный, человеческий, даже чересчур обыденный, он казался нереальным и неправильным в этом мире снега и безмолвия. – Я бы с удовольствием всех их ставил в такую позу. И любовался.
- Ссслуги, мать их, святой Церкви, - поддержал другой голос. Более низкий и густой, он, как и первый, принадлежал мужчине, бывшему, по-видимому, постарше первого. – И чагой ты не утоп в той полынье, храмовник? Совсем никакого житья от вас. Тапереча надо трудиться, и гнать тебя в нее обратно. Оно нам надо, заснова брать на душу такой грех из-за твоей поганой рожи?
Сделав над собой нечеловеческое усилие, Алистер выпрямился, поднявшись на колени. Меч он утопил во время вынужденного купания, как и Лелиана – свой, и теперь был полностью безоружен. С трудом обернувшись, он увидел три с ног до головы закутанные в меха фигуры, принадлежавшие, по-видимому, все же мужчинам. В отличие от двух мнимых храмовников и их лошадей, фигуры эти не проваливались в снег, а стояли поверх него на широких и длинных берестяных вырезах. В каждой руке неизвестные держали по длинной тонкой палке. Со склона ближайшего холма до самых незнакомцев тянулись следы от бересты – длинные и тонкие. Должно быть, такая береста позволяла им передвигаться с очень большой стремительностью, потому что Алистер был готов поклясться – еще некоторое время назад позади него никто не стоял.
- Если вы люди, заклинаю именем Создателя, помогите нам, - он развернулся весь, и снова рухнул в снег. – Нам нужен огонь.
Старший из незнакомцев, обладатель густого голоса, оттолкнулся палками, подъехав к самому копошившемуся в снегу Алистеру. Подцепив того за наплечник, рванул вверх, и внимательно вгляделся в обмороженное породистое лицо Стража. Его собственное лицо было замотано несколькими слоями тряпок, оставляя на свободе только пронзительные синие глаза.
- Огоньку тебе, храмовник? – встрял другой, помоложе. – На тебе огоньку!
Снег вокруг Алистера на мгновение вспыхнул. Сын Мэрика с криком отпрянул, бухнувшись на зад. Старший обернулся к своему спутнику.
- Чевой ты творишь, Луи? Совсем ума нет? Чуть бересту мне не поджег!
- Вы – отступники, - Алистер скосил глаза на не подававшую признаков жизни девушку. – Мне… все равно. Прошу, помогите нам. Во имя Создателя…
- Слушай, а может, погодим их убивать? – молодой обернулся к старшему, потом покосился на стоявшего поодаль третьего, который до сих пор не подавал голоса. Слов Алистера он словно и не слышал. – Девчонка – красавица. Да и этот… для чего-нибудь, да сгодится. Навоз в обоих хлевах давно бы уже выгрести не мешало. Дрова в поленнице переложить – падают на голову. Очаг у Вивьен замазать, а то все недосуг. Белья не стиранного много, из-за тройнят Аиэллы. Не все ж этим бездельникам задницы в седле просиживать, - он шагнул к Алистеру, и, протянув руку, погладил Стража по голове, как пса. – Посадим этого на цепь. А девчонку его…
- Мерзавец! – обрел голос сын Мэрика, дергаясь из-под чужой руки. – Да как ты смеешь!
- А храмовницу отдайте мне, - Луи попытался вновь поймать за едва пробивавшиеся волосы мнимого храмовника. – Или, даже, обоих. Под мою ответственность…
Алистер вскочил. Гнев придал ему стремительности и сил. Охнув, отступник согнулся в три погибели, когда поймавший его руку Страж заломил ее, заставив мага зарыться носом в собственное колено.
- Отпусти его, - напряженнее, чем раньше, потребовал старший. Алистер зло встряхнул вскрикнувшим от боли отступником.
- Сначала помогите мне развести огонь, - он мотнул головой назад. – И исцелите ее. Есть среди вас целители? – Видя, что собеседник колеблется, Тейрин сдвинул локоть, заставляя молодого Луи выгибаться в его руках. – Или ты хочешь, чтобы я высосал его досуха? У тебя на глазах?
- Ну, чего вы ждете? – неожиданный пленник вновь попытался дернуться, но резкая боль мигом его отрезвила. – Убейте его! Сожгите! Подчините, сильванны вас зажуй!
- Стойте, подождите. Может, я ошибаюсь, но... – голос третьего пришельца, молчавшего до сих пор, показался промерзлому и злому, как архидемон, Алистеру смутно знакомым. Помогая себе палками, закутанный в меха маг-отступник подъехал ближе и, стянув скрывавший нижнюю часть лица шарф, поднял повыше меховую шапку. – Я видел тебя мельком и в темноте, а ты с той нашей единственной встречи отрастил бороду. Оттого я не сразу признал тебя. А ты признаешь меня, Страж?
- Йован! – от неожиданности Алистер вздрогнул, и молодого Луи в его руках скрючило от боли. Малефикара из подвала замка Редклиф он узнал тотчас же и сразу. Бросив взгляд на ничего не понимавшего старшего отступника с густым голосом, он, после короткого колебания, выпустил руку своего пленника. – Что, прах побери, ты делаешь здесь?
- Глава 18 -
Несмотря на целительную магию, что в несколько долгих мгновений, пока беглый малефикар творил лечебное действо, вернула уже готовую было отлететь душу Лелианы обратно в тело, девушка так до конца и не пришла в себя. Завернутая в сухой и теплый плащ Йована, она сидела в седле, нахохлившись, и почти не обращая внимания на происходившее вокруг. Очевидно, опалившая морозным дыханием, близость смерти подействовала на нее удручающе. Зато Алистера и Винн, за которой съездил все тот же Йован, и которая с его помощью сумела добраться до места быстрее по уже проложенной своими молодыми спутниками дороге, живо интересовало все то, на что им довелось смотреть. Потому что поселок, куда привели их отступники, был такой один из немногих, а быть может – и единственный во всем Ферелдене.
Место, всего на два холма в сторону юга отстоявшее от полыньи, что едва не поглотила жизни Алистера и Лелианы, поселком назвать все же было бы трудно. Широкая вырубка в плотных непроходимых зарослях больше напоминала обширное крестьянское хозяйство на десяток дворов. Отличие заключалось лишь в том, что быт здешних жителей был налажен не в пример ладнее и чище – словно магия помогала им в работе. Гости с одобрением разглядывали длинные дома из толстых бревен, два добротных хлева и несколько крепких загонов, в которых флегматично прохаживались коровы и козы. Нигде не было видно неизменно сопутствовавших людскому поселению мусора или нечистот. Единственная обширная площадь, вокруг которой стояли дома, была тщательно вычищена от снега до самой земли. Неизбежных куч сора у низких заборов здесь не лежало.
У самой границы поселка прокладывавшие дорогу отступники сняли бересту. На въезжавшую процессию из трех всадников, двое из которых носили доспехи храмовников, и двух груженых поклажей вьючных лошадей, сбежались посмотреть все, кто могли бегать, или хотя бы просто таскать ноги. Проживавших в домах отступников оказалось неожиданно много. Должно быть, под каждой крышей обитало больше одной семьи. Немало было взрослых и стариков, но больше всего поразило гостей обилие детворы. Казалось, каждую взрослую замужнюю женщину окружало по три-четыре ребенка.
- Здесь дети не умирают от болезней, - заметив изумленные взгляды пришлых, почтительно пояснил Йован в сторону бывшей наставницы. - Целитель, пусть и не самый умелый, имеется под каждой крышей. Прокормить их непросто, но падежа скота у нас тоже нет – любой маг в состоянии излечить захворавшую тварь. А если… использовать малефикарум с умом, зверь сам бежит на ловца. У нас посевы, там, дальше, в вырубках. С магией можно следить за орошением полей, отгонять вредителей, даже отводить град. Тут множество съедобных кореньев, некоторые очень вкусны в вареном виде, и способны пролежать в погребе всю зиму. Больше, кроме нас и грызунов, их копать некому, потому одну деревню прокормить они могут. Жить обособленно от поселений на севере трудно… но возможно.
- Вы совсем не встречаетесь с другими людьми? – Алистер опасливо оглядывался на молча и недоброжелательно глядевших на его нагрудник отступников. – Никогда?
- Мы изыскиваем и приводим к нам беглых магов и отступников, - оставшийся без плаща Йован кашлянул и погрозил пальцем юному магу, поднявшему руку с камнем, которым он целил в светлоголового Стража. – Торгуем с хасиндами и долийцами, правда, редко. Иногда, на праздники, выбираемся в ближайшие деревни на ярмарку. Но по одному, ну или не больше трех человек. Решаем между собой по жребию. Больше – опасно…
Идущий впереди синеглазый старший маг, звавшийся Ортесом, поднял руку, делая знак остановиться. Спешившись, гости подошли к поджидавшему их у дверей самого большого дома высокому, но худому мужу средних лет. В его облике не было ничего особо примечательного, кроме, разве что, того, что это был эльф. Длинные, хрящеватые уши, торчавшие из-под гривы седых волос, явно указывали на принадлежность к этой расе. Весь вид этого пожилого и довольно статного, для эльфа, мага, поневоле вызывал почтение.
- Здравствуй, Ортес, - худой эльф, должно быть, староста деревни, слегка склонил голову. - Объясни мне, что видят мои глаза. Зачем ты притащил в деревню храмовников? И, во имя Создателя, если ты все ж их притащил, какого демона не на веревке?
- Прости, Вилфред, - синеглазый Ортес пожал широкими плечами. – Я сам не до конца понимаю. Но Йован утверждает, что это – не храмовники, а Серые Стражи. И с ними магиня, почтенная Винн. Йован знает ее по башне Круга.
Алистер шагнул вперед, сложив руки в жесте приветствия.
- День добрый, многоуважаемый Вилфред. Твой человек говорит правду. Я – Серый Страж. Пусть доспех не вводит тебя в заблуждение. Регент объявил Стражей вне закона, и мы вынуждены… пускаться на хитрость, чтобы нам не чинили препятствий заниматься нашим делом.
Вилфред скрестил руки на груди.
- Приветствую в нашей деревне, Страж, - он кивнул, отдавая дань уважения имени почитаемого Ордена. – Какие вести ты нам принес?
Алистер обернулся на обращенные на него взгляды. Несколько десятков людей, от малых, до самых старых, взирали на него со смесью недоброжелательности, изумления и любопытства. Мелькнула и утвердилась внезапная мысль – не просто людей, а магов. Магов, что не применяли Усмирения среди тех своих, кто рождался с даром, достаточно сильным, чтобы даже в одиночку расправиться, быть может, с небольшим отрядом порождений тьмы. А может, и с большим…
- На земли Ферелдена надвигается Пятый Мор, - он возвысил голос, стараясь, чтобы тот звучал громко, в меру скорбно и достаточно убедительно, чтобы каждый из стоявших вокруг магов прочувствовал всю серьезность и тяжесть сложившегося положения. – Ведет его пятый архидемон - проклятый Уртемиэль. Мы, Стражи, загодя дознались об этой угрозе и успели предупредить короля. Король Кайлан, да примет его Создатель, пытался бороться с тварями, и преуспел. Но, когда победа была близка, наш добрый король пал на поле боя. Убили его не твари - Кайлан был убит своим ближайшим другом и советником - тейрном Логейном. Я сам был при Остагаре, и видел это собственными глазами!
Он сделал паузу, чувствуя, как постепенно из недоверчивых и неблагожелательных, взгляды магов, в особенности тех, что помоложе, делаются изумленными и даже исполняются восхищения.
