Карел долго не мог прийти в себя после этого разговора. У него в голове не укладывалось, что его сестра уже дважды столь кощунственно нарушила брачный обет.
И вот тут ему впервые пришла в голову мысль, что, имея столь нежеланную супругу, он сам пошёл бы на многое, чтобы прожить остаток жизни с любимой женщиной. Но Стефания сбежала от мужа, а куда с юной любовницей податься ему? Вот если бы куда-то вдруг исчезла сама Бланка…
И тут из Валля пришло письмо: Батистен сообщил ему о беременности Анжелин.
Карел понял, что время сомнений прошло: нужно срочно действовать. Несколько дней он тщательно обдумывал дерзкую затею, а потом неожиданно получил от регентши поручение съездить в Реймс для встречи с архиепископом реймским Пьером де Лавалем, чтобы обсудить одно крайне деликатное дело. Дело действительно было непростым, но Карела оно интересовало мало. Едва завершив переговоры, граф направился не в Амбуаз, а совсем в другую сторону: туда, где в трирском епископстве устрашающей громадой возвышался Копфлебенц.
ВАЛЛЕНБЕРГИ.
А что же Валленберги?
За пять лет, прошедших после возвращения Елены, в жизни этой баронской семьи, казалось, не произошло особых изменений. Однако Копфлебенц по-прежнему оставался непростым местом, надежно защищающим тайны фон Валленбергов.
Ульрика по-прежнему была негласной хозяйкой замка, и на её позиции первой дамы никогда не покушалась Елена, уж не говоря о женщинах Вальтера - Жанне или Кэйтарине. Когда-то потрясавшие Копфлебенц женские интриги со временем утихли. Даже Герда ворчала на Ульрику больше по привычке: главным врагом старухи давно уже стала баронесса, но она была вынуждена сдерживать и ненависть, и язык. Обычно прощавший старой кормилице все её выходки, Гуго ясно дал понять: он не потерпит даже малейшей критики в адрес своей жены.
А поводов для недовольства у Герды было предостаточно. И все они касались младшего поколения фон Валленбергов.
Сыновьям Стефки Гуго-младшему и Эриху исполнилось 13 и 12 лет - возраст по тем временам уже не детский. Оба юнца участвовали в военных походах отца в роли оруженосцев: фон Валленберг задействовал сыновей и в тайных вылазках, и в осадах. Гуго уже сражался на турнире при лотарингском дворе в жюте и готовился получить рыцарские шпоры. А вот сын Вальтера и Ульрики Гюнтер увлекался науками и получил отцовское разрешение на получение образования в Сорбонне. Казалось бы, всё шло по обычному заведенному в ту эпоху порядку и уж с отпрысками у фон Валленбергов особых проблем не будет, но не бывает семей без проблем.
Оба брата, несмотря на столь юный возраст, уже всерьез интересовались противоположным полом. И если у Эриха была официальная невеста – Милица Биелкович, с которой он проводил всё свободное время, играя с девочкой в только им понятные игры, то Гуго из одного из походов привёз себе пленницу.
Красивая юная полька Ирена к изумлению всего замка обосновалась в постели юнца.
- Как ты мог подобное допустить? – налетела на барона разъяренная Герда. – Гуго ещё совсем ребенок. Как можно в его возрасте жить жизнью взрослого мужчины?
От кормилицы барон небрежно отмахнулся, но когда с этим же вопросом к нему обратилась возмущенная Елена, вынужден был объяснить причину такой снисходительности:
- Мы взяли штурмом замок. Ты не маленькая и сама понимаешь, что последовало дальше. Мать и сестры Ирены были изнасилованы. Девчонка же ловко спряталась: наверное, надумала убежать и спастись, когда на замок опустится ночь, но где-то наткнулась на Гуго. Как уж они договаривались, не знаю: мне и в голову не приходило, что он уже готов к амурным похождениям. Я нашёл наших любовников утром, безмятежно спящими в объятиях друг друга. Гуго попросил их не разлучать, потому что дал слово девочке, что она не подвергнется насилию со стороны других рыцарей. Конечно, я его отругал за самоуправство, но по здравом размышлении, всё же решил отдать ему Ирену.
Валленберг досадливо крякнул, увидев, как угрюмо насупилась жена.
- Гуго уже попробовал женщину: теперь его не остановить. Не будет Ирены, он начнет задирать подолы всем девчонкам, которые попадутся под горячую руку. Изнасилованные походя служанки, слезы, ублюдки… оно нам надо? Пусть спит с одной, коль так получилось.
- Не повредит ли это его здоровью?
- Не думаю. Я сам начал рано, и помню, какое неудобство доставляло неразделенное желание. Видимо, Гуго рано созрел.
Но Елену его доводы не убедили:
- Всё имеет свой смысл. Так он никогда не научится ухаживать за женщинами: нравиться им, добиваться внимания, не поймет ценности взаимного чувства и разделенной страсти.
Гуго угрюмо хмыкнул.
- Может это и хорошо? Женщины лишатся для него ореола таинственности, страсть станет чем-то обыденным, и он никогда не попадет в плен к какой-нибудь кокетке.
Баронесса укоризненно покачала головой.
- Если Гуго влюбится, все эти предосторожности окажутся лишними, зато ему будет невероятно тяжело соблюдать принятые в среде дворянства куртуазные правила поведения. И опять-таки, он всего лишь мальчик… Мне не нравится происходящее: целомудрие в возрасте Гуго – не такая уж ненужная вещь.
- Наверное ты права, любимая, – Валленберг прикоснулся поцелуем к руке жены, - но… так уж получилось.
В Копфлебенце всем было известно, насколько бережно и нежно относится барон к вновь обретенной супруге. И только самые близкие знали, что на самом деле отношения между мужем и женой оставались крайне сложными. Елена мало интересовалась жизнью Копфлебенца, мужем и вообще своим окружением. Её сердце рвалось в Биелков: женщина мучительно тосковала по водопадам и озёрам, Чорткову лесу и… их таинственному хозяину. А иногда ей снился Корвин, и тогда она просыпалась в слезах.
Гуго прекрасно знал, насколько далека от него жена, но выбрал выжидательную тактику и ничего не предпринимал, чтобы как-то изменить ситуацию, хотя на безразличие супруги ему не раз указывал раздражённый Вальтер:
- Не понимаю, какой интерес жить с тенью женщины: она вроде бы здесь, и в то же время её нет.
- Меня вполне устраивает и тень. Не лезь не в свои дела.
- Не мои дела? А как быть с её детьми? Что ты собираешься предпринять?
- Ничего.
А между тем, сын Елены - маленький Леон - стал для братьев Валленбергов нешуточной головной болью. Ухаживать за младенцем в своё время отказались все няньки Копфлебенца, несмотря на предоставляемые им особые привилегии. Но ребенок имел свойство внезапно исчезать, а потом также внезапно появляться из ниоткуда. Испуганные женщины с дикими криками убегали из детской и отказывались возвращаться даже под угрозой наказания. Тогда озадаченная баронесса вынуждена была ухаживать за сыном сама, установив его колыбель в своих покоях. Теперь малыш мирно спал, но против такого соседства вскоре восстал сам барон.
Валленберг не мог избавиться от весьма неприятного чувства, что он и жена находятся под пристальным недоброжелательным наблюдением, словно в комнате обосновался не невинный младенец, а ненавидящий его соперник. Стоило только прикоснуться к его матери, Леон начинал возмущенно сопеть, а то и ударялся в крик.
Как-то выведенный из себя барон подхватил жену на руки и, несмотря на сопротивление Елены, просто вынес её из комнаты и занялся с ней любовью прямо в коридоре, словно они были не владельцами этого замка, а тайком совокупляющимися слугами.
Когда запыхавшиеся супруги вновь вернулись в спальню, выяснилось, что колыбель пуста. И без того ошеломленный Гуго вздрогнул от жуткого крика, исторгнутого из груди бросившейся к колыбели жены. Вцепившись в неё, она словно бы окаменела, и только слезы текли нескончаемым потоком по её щекам.
И если в прежние исчезновения младенец отсутствовал не более часа, в этот раз он так и не появился, даже когда взошло солнце.
- Мама, мамочка, - теребила её встревоженная Милица, - очнись. С братиком всё в порядке. Не надо бояться.
Валленберг вызвал Вальтера. Тот осмотрел женщину и тяжело вздохнул.
- Не знаю, что с ней: похоже на шок.
Гуго поглядел на безжизненное лицо жены, на хлопочущую над застывшей матерью Милицу и задумчиво покосился на пустую колыбель.
- Кажется, я знаю, где этот негодник.
И братья отправились в ту часть леса, ландшафт которой столь разительно изменился в день рождения сына баронессы. С тех пор прошло полгода: закончилась зима, пролетела весна, и подходило к концу лето. Валленберги всё время ждали каких-нибудь донесений или слухов об этом месте от жителей окрестных деревень, но их не последовало, словно тот водопад им всего лишь привиделся.
Вот и сегодня, чутко прислушиваясь, они пробирались по лесу, в тайной надежде, что не услышат грохота падающей воды. Вокруг шелестели листвой деревья, пели птицы, но вскоре сквозь эти привычные звуки стал пробиваться характерный шум.
- Судя по всему, водопад на месте, - нервно хмыкнул Вальтер.
- Куда бы он исчез, если причина его появления до вчерашней ночи спала в моих покоях?
- Думаешь?
- А тут не надо думать: нужно только понять, почему исчезает младенец? Не к сатане же ходит в гости, как уверяет меня кормилица.
Вскоре братья оказались на берегу небольшого озерца, в которое с грохотом извергался водопад. С зимы здесь многое изменилось: трава и кустарники покрыли зеленым ковром вывороченную из земли породу. Росли какие-то незнакомые братьям цветы и деревья, но не они обратили на себя их изумленный взгляд, а ветхое здание старой мельницы. Замшелое колесо вращалось за счёт воды, в свою очередь падающей из озерца в исчезающий в лесу широкий ручей.
- Пресвятая Дева, мельница-то здесь откуда взялась? – ахнул Вальтер.
Его вопрос остался без ответа. Братья обогнули мельницу и увидели освещенный солнцем каменный дом мельника, на покосившемся крыльце которого сидел пожилой мужчина и плёл корзину. В его ногах на развернутых пеленках лежал голенький младенец, со смехом играющий с лежавшей в траве собакой.
- Это Леон? – тихо спросил брата Вальтер.
- Это просто не может быть никто другой.
Первым завидел чужаков пёс. Но когда он подскочил, сразу же стало ясно, что перед Валленбергами огромный волк.
- Ну, наконец-то встретились, - нервно хмыкнул Гуго, - очевидно, на этого зверюгу мне жаловался епископ, а я так и не смог в свое время увидеть даже кончика его хвоста.
Волк настолько быстро исчез в ближайшем кустарнике, что если бы не обиженный плач лишившегося игрушки Леона, можно было подумать, что зверь братьям привиделся.
Старик, завидев незваных гостей, отложил недоплетенную корзину и, встав с места, неторопливо согнулся в поклоне.
- Откуда ты здесь взялся? – резко поинтересовался Гуго. – И кто тебе позволил обустроить мельницу в моих владениях?
- Никто, мой господин: как-то утром я проснулся и увидел свой дом и мельницу в этом месте.
- А где ты жил раньше?
- В Хорватии, мой господин.
Барон переглянулся с братом:
- Это многое объясняет. А младенец? Ты знаешь кто это?
Старик аккуратно запеленал тотчас захныкавшего Леона.
- Нет, мой господин. Но мальчик уже не в первый раз появляется у меня на пороге: я кормлю его козьим молоком, и он исчезает. Однако сегодня почему-то остался здесь.
- Кто ты?
- Меня зовут Ведраном.
- Подай мне младенца.
Но стоило Гуго прикоснуться к ребенку, как тот зашёлся в плаче. Рёв стал ещё громче, когда это же попытался сделать Вальтер.
- Вот что, Ведран, пойдем с нами, - раздосадовано приказал барон. – Не знаю, почему этот крикун именно тебя выбрал нянькой, но его нужно срочно вернуть баронессе.
Старик не стал возражать. Он уложил Леона в корзинку, закрепил её за спиной и последовал за Валленбергами.
- Как давно ты здесь? – поинтересовался во время пути Вальтер.
- Скоро уж полгода.
- И ни разу не покидал этого места?
- Ни разу. Боялся местных жителей.
- Гм… чем же ты живешь, если на твоей мельнице никто не мелет зерно?
- Ловлю рыбу, дою коз, собираю ягоды и грибы - жаловаться не на что.
А вот барона подробности жизни мельника интересовали мало.
- Ведран, а что делал возле твоего порога волк?
Старик чуть улыбнулся.
- Вашей светлости показалось. Это не волк, а просто большая собака.
- Ведран, я не привык, чтобы мне морочили голову, и в состоянии отличить собаку от волка.
- Серый - полукровка. Он только похож на волка.
Гуго раздраженно скрипнул зубами: старик явно мудрил. Хотя чего ждать от нечистой силы? Но Ведран был ему нужен, чтобы наконец-то что-то решить с Леоном, поэтому барон не стал заострять внимание на лжи старого колдуна.
Когда Ведран положил перед обезумевшей матерью ребенка, Елена схватила сына и, прижав к груди, заплакала теперь уже от радости, покрыв его головку быстрыми поцелуями.
- Мой мальчик, прости меня! Больше никогда, никогда…
Последняя фраза очень не понравилась фон Валленбергу.
- Дорогая, - твёрдо сказал он, - похоже, я нашёл няньку для нашего сына. Отныне Леон будет находиться рядом с этим человеком.
Елена подняла глаза на мельника, и Валленберг увидел, как её только что расцветшее улыбкой лицо искажается ужасом.
- Ведран? Откуда ты здесь?
Старик низко поклонился.
- Мне это неведомо, госпожа. Но я всегда там, где угодно видеть меня Драгану.
Елена крепко прижала сына к себе.
- Но мы уже не во владениях Драгана.
- Владения Драгана везде, где есть вода.
Валленберг нахмурился: он не любил, когда в его присутствии говорят загадками. Впрочем, тайны Ведрана его не особо интересовали. Главное он уже уяснил: мельник поможет ему избавиться от несносного мальчишки Елены.
- Дорогая, - фон Валленберг решительно вмешался в диалог, - какая разница, каким образом здесь оказался этот человек? Насколько я понял, он прислан отцом Леона, чтобы нянчить его сына?
Старик и Елена изумленно уставились на барона.
- Именно так, ваша светлость, - в конце концов, пробормотал Ведран.
- Дорогая, - живо обратился барон к жене, - чтобы Леон больше не пугал нас исчезновениями, нужно доверить малыша этому человеку.
- Нет, - в ужасе вцепилась в сына Елена. – Они отнимут его у меня.
- Госпожа, - приложил руку к сердцу Ведран, - мой господин с уважением относится к вашим материнским чувствам. В ином случае он давно бы вернул сына себе, но и вы должны его понять: Леон должен расти вблизи водопада.
- Мне необходимо постоянно видеть своего малыша, а вы увезете его…
Валленберг и не рассчитывал на такую удачу. Он поспешил вмешаться, пока Елена и этот колдун, препираясь, не пришли к невыгодному ему компромиссу.
- Дорогая, в наших владениях есть водопад, рядом с которым и поселился Ведран. Это совсем недалеко от Копфлебенца, и ты в любой момент сможешь навещать сына.
Супруги ещё долго спорили: было много слез, уверений и доводов обоих мужчин, в результате которых Ведран удалился из замка с корзиной с младенцем за плечами.
Казалось, удалив из замка столь раздражавшего его ребенка, Гуго мог облегченно перевести дыхание, но с тех пор прошло четыре года, а Леон мешал ему, словно по-прежнему жил в его спальне. Елена часто посещала водопад и возвращалась оттуда ещё более отстраненной, чем обычно.
- Порченная она, - нападала на Гуго обеспокоенная Герда. – Отринь её от ложа, пока чем-нибудь не заболел. Мыслимое ли дело: спать с женщиной, изменившей тебе с чёртом. Господь накажет.
И вот тут ему впервые пришла в голову мысль, что, имея столь нежеланную супругу, он сам пошёл бы на многое, чтобы прожить остаток жизни с любимой женщиной. Но Стефания сбежала от мужа, а куда с юной любовницей податься ему? Вот если бы куда-то вдруг исчезла сама Бланка…
И тут из Валля пришло письмо: Батистен сообщил ему о беременности Анжелин.
Карел понял, что время сомнений прошло: нужно срочно действовать. Несколько дней он тщательно обдумывал дерзкую затею, а потом неожиданно получил от регентши поручение съездить в Реймс для встречи с архиепископом реймским Пьером де Лавалем, чтобы обсудить одно крайне деликатное дело. Дело действительно было непростым, но Карела оно интересовало мало. Едва завершив переговоры, граф направился не в Амбуаз, а совсем в другую сторону: туда, где в трирском епископстве устрашающей громадой возвышался Копфлебенц.
ВАЛЛЕНБЕРГИ.
А что же Валленберги?
За пять лет, прошедших после возвращения Елены, в жизни этой баронской семьи, казалось, не произошло особых изменений. Однако Копфлебенц по-прежнему оставался непростым местом, надежно защищающим тайны фон Валленбергов.
Ульрика по-прежнему была негласной хозяйкой замка, и на её позиции первой дамы никогда не покушалась Елена, уж не говоря о женщинах Вальтера - Жанне или Кэйтарине. Когда-то потрясавшие Копфлебенц женские интриги со временем утихли. Даже Герда ворчала на Ульрику больше по привычке: главным врагом старухи давно уже стала баронесса, но она была вынуждена сдерживать и ненависть, и язык. Обычно прощавший старой кормилице все её выходки, Гуго ясно дал понять: он не потерпит даже малейшей критики в адрес своей жены.
А поводов для недовольства у Герды было предостаточно. И все они касались младшего поколения фон Валленбергов.
Сыновьям Стефки Гуго-младшему и Эриху исполнилось 13 и 12 лет - возраст по тем временам уже не детский. Оба юнца участвовали в военных походах отца в роли оруженосцев: фон Валленберг задействовал сыновей и в тайных вылазках, и в осадах. Гуго уже сражался на турнире при лотарингском дворе в жюте и готовился получить рыцарские шпоры. А вот сын Вальтера и Ульрики Гюнтер увлекался науками и получил отцовское разрешение на получение образования в Сорбонне. Казалось бы, всё шло по обычному заведенному в ту эпоху порядку и уж с отпрысками у фон Валленбергов особых проблем не будет, но не бывает семей без проблем.
Оба брата, несмотря на столь юный возраст, уже всерьез интересовались противоположным полом. И если у Эриха была официальная невеста – Милица Биелкович, с которой он проводил всё свободное время, играя с девочкой в только им понятные игры, то Гуго из одного из походов привёз себе пленницу.
Красивая юная полька Ирена к изумлению всего замка обосновалась в постели юнца.
- Как ты мог подобное допустить? – налетела на барона разъяренная Герда. – Гуго ещё совсем ребенок. Как можно в его возрасте жить жизнью взрослого мужчины?
От кормилицы барон небрежно отмахнулся, но когда с этим же вопросом к нему обратилась возмущенная Елена, вынужден был объяснить причину такой снисходительности:
- Мы взяли штурмом замок. Ты не маленькая и сама понимаешь, что последовало дальше. Мать и сестры Ирены были изнасилованы. Девчонка же ловко спряталась: наверное, надумала убежать и спастись, когда на замок опустится ночь, но где-то наткнулась на Гуго. Как уж они договаривались, не знаю: мне и в голову не приходило, что он уже готов к амурным похождениям. Я нашёл наших любовников утром, безмятежно спящими в объятиях друг друга. Гуго попросил их не разлучать, потому что дал слово девочке, что она не подвергнется насилию со стороны других рыцарей. Конечно, я его отругал за самоуправство, но по здравом размышлении, всё же решил отдать ему Ирену.
Валленберг досадливо крякнул, увидев, как угрюмо насупилась жена.
- Гуго уже попробовал женщину: теперь его не остановить. Не будет Ирены, он начнет задирать подолы всем девчонкам, которые попадутся под горячую руку. Изнасилованные походя служанки, слезы, ублюдки… оно нам надо? Пусть спит с одной, коль так получилось.
- Не повредит ли это его здоровью?
- Не думаю. Я сам начал рано, и помню, какое неудобство доставляло неразделенное желание. Видимо, Гуго рано созрел.
Но Елену его доводы не убедили:
- Всё имеет свой смысл. Так он никогда не научится ухаживать за женщинами: нравиться им, добиваться внимания, не поймет ценности взаимного чувства и разделенной страсти.
Гуго угрюмо хмыкнул.
- Может это и хорошо? Женщины лишатся для него ореола таинственности, страсть станет чем-то обыденным, и он никогда не попадет в плен к какой-нибудь кокетке.
Баронесса укоризненно покачала головой.
- Если Гуго влюбится, все эти предосторожности окажутся лишними, зато ему будет невероятно тяжело соблюдать принятые в среде дворянства куртуазные правила поведения. И опять-таки, он всего лишь мальчик… Мне не нравится происходящее: целомудрие в возрасте Гуго – не такая уж ненужная вещь.
- Наверное ты права, любимая, – Валленберг прикоснулся поцелуем к руке жены, - но… так уж получилось.
В Копфлебенце всем было известно, насколько бережно и нежно относится барон к вновь обретенной супруге. И только самые близкие знали, что на самом деле отношения между мужем и женой оставались крайне сложными. Елена мало интересовалась жизнью Копфлебенца, мужем и вообще своим окружением. Её сердце рвалось в Биелков: женщина мучительно тосковала по водопадам и озёрам, Чорткову лесу и… их таинственному хозяину. А иногда ей снился Корвин, и тогда она просыпалась в слезах.
Гуго прекрасно знал, насколько далека от него жена, но выбрал выжидательную тактику и ничего не предпринимал, чтобы как-то изменить ситуацию, хотя на безразличие супруги ему не раз указывал раздражённый Вальтер:
- Не понимаю, какой интерес жить с тенью женщины: она вроде бы здесь, и в то же время её нет.
- Меня вполне устраивает и тень. Не лезь не в свои дела.
- Не мои дела? А как быть с её детьми? Что ты собираешься предпринять?
- Ничего.
А между тем, сын Елены - маленький Леон - стал для братьев Валленбергов нешуточной головной болью. Ухаживать за младенцем в своё время отказались все няньки Копфлебенца, несмотря на предоставляемые им особые привилегии. Но ребенок имел свойство внезапно исчезать, а потом также внезапно появляться из ниоткуда. Испуганные женщины с дикими криками убегали из детской и отказывались возвращаться даже под угрозой наказания. Тогда озадаченная баронесса вынуждена была ухаживать за сыном сама, установив его колыбель в своих покоях. Теперь малыш мирно спал, но против такого соседства вскоре восстал сам барон.
Валленберг не мог избавиться от весьма неприятного чувства, что он и жена находятся под пристальным недоброжелательным наблюдением, словно в комнате обосновался не невинный младенец, а ненавидящий его соперник. Стоило только прикоснуться к его матери, Леон начинал возмущенно сопеть, а то и ударялся в крик.
Как-то выведенный из себя барон подхватил жену на руки и, несмотря на сопротивление Елены, просто вынес её из комнаты и занялся с ней любовью прямо в коридоре, словно они были не владельцами этого замка, а тайком совокупляющимися слугами.
Когда запыхавшиеся супруги вновь вернулись в спальню, выяснилось, что колыбель пуста. И без того ошеломленный Гуго вздрогнул от жуткого крика, исторгнутого из груди бросившейся к колыбели жены. Вцепившись в неё, она словно бы окаменела, и только слезы текли нескончаемым потоком по её щекам.
И если в прежние исчезновения младенец отсутствовал не более часа, в этот раз он так и не появился, даже когда взошло солнце.
- Мама, мамочка, - теребила её встревоженная Милица, - очнись. С братиком всё в порядке. Не надо бояться.
Валленберг вызвал Вальтера. Тот осмотрел женщину и тяжело вздохнул.
- Не знаю, что с ней: похоже на шок.
Гуго поглядел на безжизненное лицо жены, на хлопочущую над застывшей матерью Милицу и задумчиво покосился на пустую колыбель.
- Кажется, я знаю, где этот негодник.
И братья отправились в ту часть леса, ландшафт которой столь разительно изменился в день рождения сына баронессы. С тех пор прошло полгода: закончилась зима, пролетела весна, и подходило к концу лето. Валленберги всё время ждали каких-нибудь донесений или слухов об этом месте от жителей окрестных деревень, но их не последовало, словно тот водопад им всего лишь привиделся.
Вот и сегодня, чутко прислушиваясь, они пробирались по лесу, в тайной надежде, что не услышат грохота падающей воды. Вокруг шелестели листвой деревья, пели птицы, но вскоре сквозь эти привычные звуки стал пробиваться характерный шум.
- Судя по всему, водопад на месте, - нервно хмыкнул Вальтер.
- Куда бы он исчез, если причина его появления до вчерашней ночи спала в моих покоях?
- Думаешь?
- А тут не надо думать: нужно только понять, почему исчезает младенец? Не к сатане же ходит в гости, как уверяет меня кормилица.
Вскоре братья оказались на берегу небольшого озерца, в которое с грохотом извергался водопад. С зимы здесь многое изменилось: трава и кустарники покрыли зеленым ковром вывороченную из земли породу. Росли какие-то незнакомые братьям цветы и деревья, но не они обратили на себя их изумленный взгляд, а ветхое здание старой мельницы. Замшелое колесо вращалось за счёт воды, в свою очередь падающей из озерца в исчезающий в лесу широкий ручей.
- Пресвятая Дева, мельница-то здесь откуда взялась? – ахнул Вальтер.
Его вопрос остался без ответа. Братья обогнули мельницу и увидели освещенный солнцем каменный дом мельника, на покосившемся крыльце которого сидел пожилой мужчина и плёл корзину. В его ногах на развернутых пеленках лежал голенький младенец, со смехом играющий с лежавшей в траве собакой.
- Это Леон? – тихо спросил брата Вальтер.
- Это просто не может быть никто другой.
Первым завидел чужаков пёс. Но когда он подскочил, сразу же стало ясно, что перед Валленбергами огромный волк.
- Ну, наконец-то встретились, - нервно хмыкнул Гуго, - очевидно, на этого зверюгу мне жаловался епископ, а я так и не смог в свое время увидеть даже кончика его хвоста.
Волк настолько быстро исчез в ближайшем кустарнике, что если бы не обиженный плач лишившегося игрушки Леона, можно было подумать, что зверь братьям привиделся.
Старик, завидев незваных гостей, отложил недоплетенную корзину и, встав с места, неторопливо согнулся в поклоне.
- Откуда ты здесь взялся? – резко поинтересовался Гуго. – И кто тебе позволил обустроить мельницу в моих владениях?
- Никто, мой господин: как-то утром я проснулся и увидел свой дом и мельницу в этом месте.
- А где ты жил раньше?
- В Хорватии, мой господин.
Барон переглянулся с братом:
- Это многое объясняет. А младенец? Ты знаешь кто это?
Старик аккуратно запеленал тотчас захныкавшего Леона.
- Нет, мой господин. Но мальчик уже не в первый раз появляется у меня на пороге: я кормлю его козьим молоком, и он исчезает. Однако сегодня почему-то остался здесь.
- Кто ты?
- Меня зовут Ведраном.
- Подай мне младенца.
Но стоило Гуго прикоснуться к ребенку, как тот зашёлся в плаче. Рёв стал ещё громче, когда это же попытался сделать Вальтер.
- Вот что, Ведран, пойдем с нами, - раздосадовано приказал барон. – Не знаю, почему этот крикун именно тебя выбрал нянькой, но его нужно срочно вернуть баронессе.
Старик не стал возражать. Он уложил Леона в корзинку, закрепил её за спиной и последовал за Валленбергами.
- Как давно ты здесь? – поинтересовался во время пути Вальтер.
- Скоро уж полгода.
- И ни разу не покидал этого места?
- Ни разу. Боялся местных жителей.
- Гм… чем же ты живешь, если на твоей мельнице никто не мелет зерно?
- Ловлю рыбу, дою коз, собираю ягоды и грибы - жаловаться не на что.
А вот барона подробности жизни мельника интересовали мало.
- Ведран, а что делал возле твоего порога волк?
Старик чуть улыбнулся.
- Вашей светлости показалось. Это не волк, а просто большая собака.
- Ведран, я не привык, чтобы мне морочили голову, и в состоянии отличить собаку от волка.
- Серый - полукровка. Он только похож на волка.
Гуго раздраженно скрипнул зубами: старик явно мудрил. Хотя чего ждать от нечистой силы? Но Ведран был ему нужен, чтобы наконец-то что-то решить с Леоном, поэтому барон не стал заострять внимание на лжи старого колдуна.
Когда Ведран положил перед обезумевшей матерью ребенка, Елена схватила сына и, прижав к груди, заплакала теперь уже от радости, покрыв его головку быстрыми поцелуями.
- Мой мальчик, прости меня! Больше никогда, никогда…
Последняя фраза очень не понравилась фон Валленбергу.
- Дорогая, - твёрдо сказал он, - похоже, я нашёл няньку для нашего сына. Отныне Леон будет находиться рядом с этим человеком.
Елена подняла глаза на мельника, и Валленберг увидел, как её только что расцветшее улыбкой лицо искажается ужасом.
- Ведран? Откуда ты здесь?
Старик низко поклонился.
- Мне это неведомо, госпожа. Но я всегда там, где угодно видеть меня Драгану.
Елена крепко прижала сына к себе.
- Но мы уже не во владениях Драгана.
- Владения Драгана везде, где есть вода.
Валленберг нахмурился: он не любил, когда в его присутствии говорят загадками. Впрочем, тайны Ведрана его не особо интересовали. Главное он уже уяснил: мельник поможет ему избавиться от несносного мальчишки Елены.
- Дорогая, - фон Валленберг решительно вмешался в диалог, - какая разница, каким образом здесь оказался этот человек? Насколько я понял, он прислан отцом Леона, чтобы нянчить его сына?
Старик и Елена изумленно уставились на барона.
- Именно так, ваша светлость, - в конце концов, пробормотал Ведран.
- Дорогая, - живо обратился барон к жене, - чтобы Леон больше не пугал нас исчезновениями, нужно доверить малыша этому человеку.
- Нет, - в ужасе вцепилась в сына Елена. – Они отнимут его у меня.
- Госпожа, - приложил руку к сердцу Ведран, - мой господин с уважением относится к вашим материнским чувствам. В ином случае он давно бы вернул сына себе, но и вы должны его понять: Леон должен расти вблизи водопада.
- Мне необходимо постоянно видеть своего малыша, а вы увезете его…
Валленберг и не рассчитывал на такую удачу. Он поспешил вмешаться, пока Елена и этот колдун, препираясь, не пришли к невыгодному ему компромиссу.
- Дорогая, в наших владениях есть водопад, рядом с которым и поселился Ведран. Это совсем недалеко от Копфлебенца, и ты в любой момент сможешь навещать сына.
Супруги ещё долго спорили: было много слез, уверений и доводов обоих мужчин, в результате которых Ведран удалился из замка с корзиной с младенцем за плечами.
Казалось, удалив из замка столь раздражавшего его ребенка, Гуго мог облегченно перевести дыхание, но с тех пор прошло четыре года, а Леон мешал ему, словно по-прежнему жил в его спальне. Елена часто посещала водопад и возвращалась оттуда ещё более отстраненной, чем обычно.
- Порченная она, - нападала на Гуго обеспокоенная Герда. – Отринь её от ложа, пока чем-нибудь не заболел. Мыслимое ли дело: спать с женщиной, изменившей тебе с чёртом. Господь накажет.
