Хеленка взяла себя в руки. Она не хотела вмешивать в их отношения с паном Ирджихом третьих лиц. В конце концов, годы жизни с капризным бароном научили её виртуозно управлять своим господином.
- Я поговорю с ним, мой государь!
- Ну-ну...
Ни одна ночь в её жизни не заканчивалась столь быстро! Вот, вроде бы, любовник только пришел и уже пора уходить.
- Вы так и не поспали,- с сожалением вздохнула Хеленка, помогая гостю одеваться.
- Ерунда,- небрежно отмахнулся Генрих,- сон, вообще, редкий гость в моей постели. Только лягу, как начинают одолевать разные мысли и все кончается одинаково - подскакиваю и ухожу бродить по замку! Только в предрассветные часы я могу задремать и то совсем ненадолго.
- Вы себя изнуряете, мой государь! Так нельзя!
- Мы - Люксембурги, народ крепкий! Меня больше волнуешь ты, душа моя! Я боюсь, что Збирайда тебя свяжет как овцу и увезет в свое поместье. Может, мне все-таки вмешаться?
- Не стоит,- отрицательно покачала головой Хеленка,- если на пана Ирджиха надавить, он, наоборот упрется, ведь дело касается его собственности! Если вы вмешаетесь, то бароны возмутятся, что вы лезете в их отношения с холопами, и ничего хорошего не выйдет!
- Однако ты рассуждаешь слишком смело для вчерашней рабыни!- рассмеялся Генрих.
- Мы с паном Ирджихом много лет имели одну голову на двоих, а он всегда умел мыслить здраво.
- Это Збирайда-то? Да он упрям как осел!
Хеленка не стала спорить, она любовно поправила шарф его шляперона, и тихо заверила:
- Я справлюсь с бароном!
Генрих неторопливо выправлял из прорезей рукавов кружево рубашки.
- Не опасно ли это?
- Но управлялась же я с ним на протяжении почти двадцати лет!
- Странные порядки завел в своем доме Збирайда, - хмыкнул маркграф,- упрямый, как черт, несговорчивый, самолюбивый и непокорный, он позволил крутить собой своей же рабыне. И вас женщин ещё называют слабым полом? Почему же ты, имея над ним такую власть, захотела от неё избавиться?
Стефка слабо улыбнулась.
- Представьте, государь, я всегда мечтала стать свободной!
- Свободной?- приподнял брови Генрих, недоуменно заглянув ей в глаза.- Разве человек может быть свободен?
Хеленка преданно потерлась щекой о его руку.
- Женщину делает свободной возможность любить мужчину, который ей по сердцу! Я это поняла, когда в моей жизни появились вы, мой государь!
Маркграф довольно рассмеялся и направился к двери, но на пороге оглянулся:
- Знаешь, я тоже осознал, что свободен, только когда позволил себе увлечься тобой! И, все-таки, будь осторожной со Збирайдой, мне кажется, душа моя, что ты его недооцениваешь!
Когда Генрих спускался по лестнице, его остановил согбенный от старости старик - отец Хеленки.
- Государь,- низко поклонился он,- у меня к вам просьба!
- Что тебе нужно?- недовольно спросил Генрих.
Ну, вот, не успел он завести себе женщину, как её родственники уже кинулись что-то у него вымогать! Но старик, вместо плаксивых жалоб на судьбу, быстро сунул ему в руки свиток бумаги.
- Пожалуйста, возьмите на сохранение!
- Что это?- сдержанно поинтересовался маркграф.
- Это вольная Хеленки. Скоро наступит время, когда барон будет способен спалить дом моей дочери, чтобы уничтожить эту бумагу. И я даже не знаю, где её спрятать, чтобы она не попала в руки пана Ирджиха.
Теперь уже Генрих совсем другими глазами посмотрел и на старика, и на грамотку. Действительно, ценная вещь!
- Ты молодец, Вацлав, что отдал это мне,- заинтересованно кивнул головой маркграф, - я буду хранить её вместе с самыми важными государственными бумагами!
И он спрятал свиток за пазуху коттарди.
ПРИДВОРНЫЙ СКАНДАЛ.
- Хеленка уже пришла?- спросил на следующее утро Збирайда служанку, подающую завтрак.
Он всю ночь отвратительно спал и задремал только под утро, мучаясь необъяснимой тревогой.
- И да, и нет, мой господин! - присела та в ответ.
- Что это значит, Илонка,- недовольно нахмурился хозяин,- яснее ты выражаться можешь?
- Она появилась на рассвете. Велела передать, что вынуждена выехать куда-то за город, поэтому просит вас не ждать её сегодня!
У барона даже ложка выпала из рук от удивления.
- Да что же это делается, черт возьми,- раскричался он,- в честь чего и куда её понесло? Я ведь приказал, чтобы она с утра была здесь!
- Пани Хеленка сказала, что появится сразу, как освободится! - пискнула испуганная служанка.
- Нет, этому пора положить конец,- барон в гневе выскочил из-за стола,- эта баба распоряжается мной, как будто я слабоумный старец на её попечении! Что хочет, то и делает! Вчера она была умирающей, а сегодня уже неизвестно зачем отправляется из города! Никогда пальцем её не трогал, но на этот раз так накажу, что в голове просветлеет, и она быстро вспомнит - кто из нас господин, а кто холопка!
Служанка явно что-то хотела сказать, но все-таки промолчала, мудро решив, что вмешиваться в этот конфликт себе дороже.
Разгневанный барон ещё немного пометался в досаде по дому, и, не находя себе места, приказал запрягать лошадей.
- Я ей устрою...,- со злобой бормотал он,- я ей покажу, как пренебрегать моими приказами!
Но не успел он сесть в седло, как из Шпильберга прибыл гонец с приглашением прибыть вечером ко двору. И какой теперь выезд из Брно?! Отчаянно выругавшись, Збирайда отправился в торговые ряды, решив посетить оружейную лавку, и, чтобы не ударить в грязь лицом на фоне придворных щеголей, нужно было купить пару новых перчаток.
К удивлению торговца оружием барону не понравилось ничего из того, что он предлагал.
Раздражение вылилось так же и на голову несчастного галантерейщика - ни одна из предложенных пар перчаток не была куплена, безжалостно раскритикованная недовольным Збирайдой.
Затеянная свара позволила пану Ирджиху хотя бы немного выпустить пар бешенства, с утра распирающего его грудь. Он вышел на улицу и рассеянно огляделся, раздумывая, куда бы ещё ему зайти и на ком бы выместить злость.
На глаза попалась парфюмерная лавка. Делать в ней вроде бы было нечего - все товары подобного рода всегда покупала Хеленка, но ему в голову пришло подобрать благовония для жены.
- Я ей изрядно потрепал нервы, - сказал он себе,- куплю какую-нибудь безделицу, чтобы поднять настроение.
В лавке сперто пахло розовым маслом, мылом, и прочей дребеденью, от которой у барона запершило в носу и, хотя Збирайда сюда никогда не заходил, его узнали.
- Пан Ирджих,- низко поклонился парфюмер,- чего изволите?
- Мне бы, какие-нибудь благовония для моей жены!
Торговцы всегда и все знали. Моравия не такое уж большое маркграфство, и вести по нему распространялись подобно пожару, а Збирайда был отнюдь не последним человеком в этом маленьком государстве.
- Пани Анна молода и прекрасна,- понимающе улыбнулся парфюмер,- оцените вот эти аравийские благовония! И хотя пани Хеленке в прошлый раз они не понравились, я думаю, дело в цене, а не в качестве!
- Хеленка,- удивился Збирайда, недовольно морщась и обнюхивая баночки и флаконы - у него моментально заболела голова,- ты, наверное, что-то путаешь, торговец!
- Но ваша экономка, пан Ирджих, сама мне сказала, что духи нужны именно ей! - горячо возразил говорливый хозяин лавки.- Наверное, у неё болела голова! Мой же товар слишком хорош для простолюдинок, вот я и послал её к травнице Офке, которая пользует бедных горожанок. Хотя..., женщина остается женщиной, ей всегда хочется себя приукрасить!
Что-то сильно и болезненно кольнуло Збирайду в грудь, заставив побледнеть. Он даже сам не сообразил, почему ему стало так плохо. Тихо, почти не дыша, барон поставил флаконы на прилавок и поинтересовался, где может найти Офку. Изумленный его странным видом торговец охотно объяснил.
Замерший от дурных предчувствий, плохо видя дорогу перед собой, Збирайда и сам не знал, как он добрался до грязной темной лавчонки. В увешанной пучками травы узкой комнате топталась беззубая старуха.
- Как же, как же, покупала, - с готовностью подтвердила та, - все перебирала, да выбирала - и то не этак, и это не так!
- У неё болела голова? - мрачно поинтересовался Збирайда.
Офка мерзко хихикнула.
- Помилуйте, пан Ирджих, разве у простолюдинок болит голова? Это болезнь знатных паненок!
- Так зачем же ей притирания?
- Не знаю, добрый господин, только Хеленка, в конце концов, остановилась на таких дорогих, что до сих пор за них не расплатилась!
- Не расплатилась? - нахмурился все более запутывающийся Збирайда.
- Только дала задаток,- ехидно проскрипела Офка,- уж не знаю, для кого ей понадобилось благоухать? Как не мажься, старуха, пятнадцатилетней не станешь, и благородного красавчика не приманишь!
- Благородного?! - слова старухи болезненно задели барона.- Почему - благородного?
- А наш брат такого даже не учует! Простолюдины любят, когда от их женщин пахнет пивом и пирогами с мясом!
- Ты хочешь сказать, что у Хеленки появился любовник? - у Збирайды перехватило дыхание от ревности и страха.
А вдруг мерзкая ведьма говорит правду? Да нет же, этого не может быть! Его Хеленка сроду не подняла глаз ни на одного мужчину и в постели была неизменно сдержанной и покорно исполняющей его желания, но не более того.
- Откуда я знаю,- между тем насмешничала старуха,- я его не видела! Только если женщина, оставшаяся без мужчины, хочет найти себе нового, то она делает все, чтобы привлечь к себе внимание - покупает кружевные косынки и чепцы, украшает корсаж лентами, а Хеленка этого не стала делать. Зато ей понадобились очень тонкие притирания, запах которых не сразу почувствуешь. Зачем? Не знаю! Это ваша холопка, вот вам как хозяину и задавать ей такие вопросы.
- Задам, Офка,- голос не слушался барона, и ноги противно дрожали изнутри,- обязательно задам!
"Этого не может быть, потому что не может быть никогда! Она не могла мне изменить! Хеленка очень разумна, но довольно-таки холодна. А зачем холодной женщине мужчина? Какой смысл ей его заводить?" - тешил он себя, с трудом влезая на лошадь и направляясь к дому экономки.
Но горячо и властно бурлящая в груди ревность не внимала доводам рассудка, толкая на безумные поступки.
На его бешеный стук отреагировал старый Вацлав. Он отворил дверь и пропустил барона в дом.
- Что-то не совпало в расчетах, и дочь поехала утрясти эти дела с одним из покупателей зерна. Он живет где-то неподалеку от Брно, но Хеленка не знает точно, когда вернется, - спокойно пояснил ему старик в ответ на вопрос, где его дочь,- впрочем, подробностей я не знаю. Она со мной редко советуется!
Збирайда заторможено сел на шаткий стул и поглядел на сморщенного старика.
- У неё появился мужчина?- он не собирался задавать этот вопрос, но рот раскрылся сам по себе.
Пан Ирджих со страхом смотрел на Вацлава. Одна единственная фраза отделяла всю его жизнь от краха, потому что измену Хеленки он по-другому воспринимать не мог. Женщина, которой барон доверял как самому себе, в преданности которой никогда не сомневался, и вдруг отдала себя другому мужчине? Было от чего сойти с ума! Что же тогда представляет этот мир, неужели в нем нет места порядочности и верности, и лишь торжествуют вероломство и похоть бесстыдных шлюх?
- Я ничего об этом не могу сказать!- опустил глаза старик.
Сердце ухнуло в черную болезненную пропасть, и холодная волна ярости поднялась из самых темных глубин его натуры. Ведомый странным инстинктом Збирайда вскочил со стула и как охотничья собака обежал комнату, кухню, глянул на ведущую наверх лестницу и мгновенно, как будто ему было пятнадцать, а не пятьдесят два, взлетел по крутым ступенькам, ведущим в мансарду. Дверь со скрипом распахнулась и ....
Пан Ирджих стоял с поникшей головой и опущенными плечами и смотрел на широкую резного дерева кровать, застеленную шелковыми дорогими простынями, на меховое одеяло из шкурок куниц, на балдахин из венецианского бархата. Всё вместе стоило столько, что можно было на эти деньги купить четыре таких дома, как этот. И запах..., навязчивый запах фиалки, смешанный ещё с чем-то, истинно мужским, пропитавший воздух в комнате.
Барон растерянно оглянулся - ему казалось, что он спит и видит какой-то непрекращающийся кошмар. На пороге появился запыхавшийся от крутого подъема, держащийся за сердце Вацлав.
- Кто он?- свистящим шепотом спросил он старика.
- Я не знаю!- то же тихо ответил тот.
- Ты лжешь, холоп!
Ледяное спокойствие охватило барона - так с ним бывало в минуты смертельной опасности. Сейчас ему как будто ничего и не угрожало, но в опасности было его самое дорогое, самое бесценное имущество - его Хеленка! Какой-то негодяй пользовался на этой проклятой кровати её теплым и уютным телом, здесь она кому-то отдала то, что по праву господина принадлежало только ему.
Надо было срочно действовать и вернуть все на круги своя. Хеленка ещё раскается, когда он её сурово накажет, чтобы в дальнейшем неповадно было и помыслить о таком предательстве. Но прежде - мерзавец, осмелившийся покуситься на чужое имущество! Он ему покажет, как задирать подол его крепостной!
- Ты не мог не видеть того, кто тут мял её целыми ночами, - схватил он старика за грудки и нешуточно тряхнул,- вся комната пропиталась его вонью! Вы живете здесь только втроем, и ты не можешь не знать, кто распорядился доставить сюда эту кровать?
- Я не говорил, что не видел его,- не дрогнул Вацлав,- я сказал, что не знаю, кто он!
- Так опиши!
Вацлав мгновенно сориентировался. Солгать? Так ведь люди барона непременно будут допрашивать соседей и кто даст гарантию, что никто из них случайно не разглядел маркграфа, когда он выходил или заходил в дом? Лучше, по возможности, придерживаться правды.
- Это мужчина лет тридцати, с черными волосами и темными глазами, довольно красивый. Он высокий и чуть сутулится!
Молодой, красивый? Тревога невыносимым тошнотворным жаром окатила барона. Кого-то ему напомнило это описание! Но кого?
- Ах, Хелена, Хелена,- горько покачал он головой, вытаскивая из ножен меч и с озлобленным наслаждением превращая эту постель - свидетельницу обмана и измены в безобразные лохмотья,- как же ты могла? Как я тебя любил, как доверял, ты была моим сердцем, моей душой. Ты предала двадцать лет нашей любви!
- Но ведь вы женились,- отец робко сделал попытку защитить дочь,- поэтому она и посчитала себя свободной от обязательств по отношению к вам!
- Да ты никак с ума сошел, холоп,- сабля полоснула по подушке, и перья полетели по всей комнате,- мало ли какую я бабу обхаживаю, но это не значит, что моя холопка в праве тоже завести себе любовника.
- Но...,- заикнулся было Вацлав, и тут же испуганно замолчал.
И тут только Збирайда кое-что вспомнил. Громко ахнув, он сразу же забыл про несчастную постель и кинулся к столу с бумагами.
- Ах, я идиот, дурак, безмозглый тупица,- стонал он, лихорадочно перебирая свитки на столе Хеленки,- я же сам ей дал вольную, чтобы успокоить ревность Анны! Ну, ничего, сам дал - сам же и уничтожу!
После первых неудачных и поспешных поисков, он сел поудобнее, отдышался, схватившись за неистово бьющееся сердце, и уже не спеша и внимательно стал проглядывать все бумаги.
- Я поговорю с ним, мой государь!
- Ну-ну...
Ни одна ночь в её жизни не заканчивалась столь быстро! Вот, вроде бы, любовник только пришел и уже пора уходить.
- Вы так и не поспали,- с сожалением вздохнула Хеленка, помогая гостю одеваться.
- Ерунда,- небрежно отмахнулся Генрих,- сон, вообще, редкий гость в моей постели. Только лягу, как начинают одолевать разные мысли и все кончается одинаково - подскакиваю и ухожу бродить по замку! Только в предрассветные часы я могу задремать и то совсем ненадолго.
- Вы себя изнуряете, мой государь! Так нельзя!
- Мы - Люксембурги, народ крепкий! Меня больше волнуешь ты, душа моя! Я боюсь, что Збирайда тебя свяжет как овцу и увезет в свое поместье. Может, мне все-таки вмешаться?
- Не стоит,- отрицательно покачала головой Хеленка,- если на пана Ирджиха надавить, он, наоборот упрется, ведь дело касается его собственности! Если вы вмешаетесь, то бароны возмутятся, что вы лезете в их отношения с холопами, и ничего хорошего не выйдет!
- Однако ты рассуждаешь слишком смело для вчерашней рабыни!- рассмеялся Генрих.
- Мы с паном Ирджихом много лет имели одну голову на двоих, а он всегда умел мыслить здраво.
- Это Збирайда-то? Да он упрям как осел!
Хеленка не стала спорить, она любовно поправила шарф его шляперона, и тихо заверила:
- Я справлюсь с бароном!
Генрих неторопливо выправлял из прорезей рукавов кружево рубашки.
- Не опасно ли это?
- Но управлялась же я с ним на протяжении почти двадцати лет!
- Странные порядки завел в своем доме Збирайда, - хмыкнул маркграф,- упрямый, как черт, несговорчивый, самолюбивый и непокорный, он позволил крутить собой своей же рабыне. И вас женщин ещё называют слабым полом? Почему же ты, имея над ним такую власть, захотела от неё избавиться?
Стефка слабо улыбнулась.
- Представьте, государь, я всегда мечтала стать свободной!
- Свободной?- приподнял брови Генрих, недоуменно заглянув ей в глаза.- Разве человек может быть свободен?
Хеленка преданно потерлась щекой о его руку.
- Женщину делает свободной возможность любить мужчину, который ей по сердцу! Я это поняла, когда в моей жизни появились вы, мой государь!
Маркграф довольно рассмеялся и направился к двери, но на пороге оглянулся:
- Знаешь, я тоже осознал, что свободен, только когда позволил себе увлечься тобой! И, все-таки, будь осторожной со Збирайдой, мне кажется, душа моя, что ты его недооцениваешь!
Когда Генрих спускался по лестнице, его остановил согбенный от старости старик - отец Хеленки.
- Государь,- низко поклонился он,- у меня к вам просьба!
- Что тебе нужно?- недовольно спросил Генрих.
Ну, вот, не успел он завести себе женщину, как её родственники уже кинулись что-то у него вымогать! Но старик, вместо плаксивых жалоб на судьбу, быстро сунул ему в руки свиток бумаги.
- Пожалуйста, возьмите на сохранение!
- Что это?- сдержанно поинтересовался маркграф.
- Это вольная Хеленки. Скоро наступит время, когда барон будет способен спалить дом моей дочери, чтобы уничтожить эту бумагу. И я даже не знаю, где её спрятать, чтобы она не попала в руки пана Ирджиха.
Теперь уже Генрих совсем другими глазами посмотрел и на старика, и на грамотку. Действительно, ценная вещь!
- Ты молодец, Вацлав, что отдал это мне,- заинтересованно кивнул головой маркграф, - я буду хранить её вместе с самыми важными государственными бумагами!
И он спрятал свиток за пазуху коттарди.
ПРИДВОРНЫЙ СКАНДАЛ.
- Хеленка уже пришла?- спросил на следующее утро Збирайда служанку, подающую завтрак.
Он всю ночь отвратительно спал и задремал только под утро, мучаясь необъяснимой тревогой.
- И да, и нет, мой господин! - присела та в ответ.
- Что это значит, Илонка,- недовольно нахмурился хозяин,- яснее ты выражаться можешь?
- Она появилась на рассвете. Велела передать, что вынуждена выехать куда-то за город, поэтому просит вас не ждать её сегодня!
У барона даже ложка выпала из рук от удивления.
- Да что же это делается, черт возьми,- раскричался он,- в честь чего и куда её понесло? Я ведь приказал, чтобы она с утра была здесь!
- Пани Хеленка сказала, что появится сразу, как освободится! - пискнула испуганная служанка.
- Нет, этому пора положить конец,- барон в гневе выскочил из-за стола,- эта баба распоряжается мной, как будто я слабоумный старец на её попечении! Что хочет, то и делает! Вчера она была умирающей, а сегодня уже неизвестно зачем отправляется из города! Никогда пальцем её не трогал, но на этот раз так накажу, что в голове просветлеет, и она быстро вспомнит - кто из нас господин, а кто холопка!
Служанка явно что-то хотела сказать, но все-таки промолчала, мудро решив, что вмешиваться в этот конфликт себе дороже.
Разгневанный барон ещё немного пометался в досаде по дому, и, не находя себе места, приказал запрягать лошадей.
- Я ей устрою...,- со злобой бормотал он,- я ей покажу, как пренебрегать моими приказами!
Но не успел он сесть в седло, как из Шпильберга прибыл гонец с приглашением прибыть вечером ко двору. И какой теперь выезд из Брно?! Отчаянно выругавшись, Збирайда отправился в торговые ряды, решив посетить оружейную лавку, и, чтобы не ударить в грязь лицом на фоне придворных щеголей, нужно было купить пару новых перчаток.
К удивлению торговца оружием барону не понравилось ничего из того, что он предлагал.
Раздражение вылилось так же и на голову несчастного галантерейщика - ни одна из предложенных пар перчаток не была куплена, безжалостно раскритикованная недовольным Збирайдой.
Затеянная свара позволила пану Ирджиху хотя бы немного выпустить пар бешенства, с утра распирающего его грудь. Он вышел на улицу и рассеянно огляделся, раздумывая, куда бы ещё ему зайти и на ком бы выместить злость.
На глаза попалась парфюмерная лавка. Делать в ней вроде бы было нечего - все товары подобного рода всегда покупала Хеленка, но ему в голову пришло подобрать благовония для жены.
- Я ей изрядно потрепал нервы, - сказал он себе,- куплю какую-нибудь безделицу, чтобы поднять настроение.
В лавке сперто пахло розовым маслом, мылом, и прочей дребеденью, от которой у барона запершило в носу и, хотя Збирайда сюда никогда не заходил, его узнали.
- Пан Ирджих,- низко поклонился парфюмер,- чего изволите?
- Мне бы, какие-нибудь благовония для моей жены!
Торговцы всегда и все знали. Моравия не такое уж большое маркграфство, и вести по нему распространялись подобно пожару, а Збирайда был отнюдь не последним человеком в этом маленьком государстве.
- Пани Анна молода и прекрасна,- понимающе улыбнулся парфюмер,- оцените вот эти аравийские благовония! И хотя пани Хеленке в прошлый раз они не понравились, я думаю, дело в цене, а не в качестве!
- Хеленка,- удивился Збирайда, недовольно морщась и обнюхивая баночки и флаконы - у него моментально заболела голова,- ты, наверное, что-то путаешь, торговец!
- Но ваша экономка, пан Ирджих, сама мне сказала, что духи нужны именно ей! - горячо возразил говорливый хозяин лавки.- Наверное, у неё болела голова! Мой же товар слишком хорош для простолюдинок, вот я и послал её к травнице Офке, которая пользует бедных горожанок. Хотя..., женщина остается женщиной, ей всегда хочется себя приукрасить!
Что-то сильно и болезненно кольнуло Збирайду в грудь, заставив побледнеть. Он даже сам не сообразил, почему ему стало так плохо. Тихо, почти не дыша, барон поставил флаконы на прилавок и поинтересовался, где может найти Офку. Изумленный его странным видом торговец охотно объяснил.
Замерший от дурных предчувствий, плохо видя дорогу перед собой, Збирайда и сам не знал, как он добрался до грязной темной лавчонки. В увешанной пучками травы узкой комнате топталась беззубая старуха.
- Как же, как же, покупала, - с готовностью подтвердила та, - все перебирала, да выбирала - и то не этак, и это не так!
- У неё болела голова? - мрачно поинтересовался Збирайда.
Офка мерзко хихикнула.
- Помилуйте, пан Ирджих, разве у простолюдинок болит голова? Это болезнь знатных паненок!
- Так зачем же ей притирания?
- Не знаю, добрый господин, только Хеленка, в конце концов, остановилась на таких дорогих, что до сих пор за них не расплатилась!
- Не расплатилась? - нахмурился все более запутывающийся Збирайда.
- Только дала задаток,- ехидно проскрипела Офка,- уж не знаю, для кого ей понадобилось благоухать? Как не мажься, старуха, пятнадцатилетней не станешь, и благородного красавчика не приманишь!
- Благородного?! - слова старухи болезненно задели барона.- Почему - благородного?
- А наш брат такого даже не учует! Простолюдины любят, когда от их женщин пахнет пивом и пирогами с мясом!
- Ты хочешь сказать, что у Хеленки появился любовник? - у Збирайды перехватило дыхание от ревности и страха.
А вдруг мерзкая ведьма говорит правду? Да нет же, этого не может быть! Его Хеленка сроду не подняла глаз ни на одного мужчину и в постели была неизменно сдержанной и покорно исполняющей его желания, но не более того.
- Откуда я знаю,- между тем насмешничала старуха,- я его не видела! Только если женщина, оставшаяся без мужчины, хочет найти себе нового, то она делает все, чтобы привлечь к себе внимание - покупает кружевные косынки и чепцы, украшает корсаж лентами, а Хеленка этого не стала делать. Зато ей понадобились очень тонкие притирания, запах которых не сразу почувствуешь. Зачем? Не знаю! Это ваша холопка, вот вам как хозяину и задавать ей такие вопросы.
- Задам, Офка,- голос не слушался барона, и ноги противно дрожали изнутри,- обязательно задам!
"Этого не может быть, потому что не может быть никогда! Она не могла мне изменить! Хеленка очень разумна, но довольно-таки холодна. А зачем холодной женщине мужчина? Какой смысл ей его заводить?" - тешил он себя, с трудом влезая на лошадь и направляясь к дому экономки.
Но горячо и властно бурлящая в груди ревность не внимала доводам рассудка, толкая на безумные поступки.
На его бешеный стук отреагировал старый Вацлав. Он отворил дверь и пропустил барона в дом.
- Что-то не совпало в расчетах, и дочь поехала утрясти эти дела с одним из покупателей зерна. Он живет где-то неподалеку от Брно, но Хеленка не знает точно, когда вернется, - спокойно пояснил ему старик в ответ на вопрос, где его дочь,- впрочем, подробностей я не знаю. Она со мной редко советуется!
Збирайда заторможено сел на шаткий стул и поглядел на сморщенного старика.
- У неё появился мужчина?- он не собирался задавать этот вопрос, но рот раскрылся сам по себе.
Пан Ирджих со страхом смотрел на Вацлава. Одна единственная фраза отделяла всю его жизнь от краха, потому что измену Хеленки он по-другому воспринимать не мог. Женщина, которой барон доверял как самому себе, в преданности которой никогда не сомневался, и вдруг отдала себя другому мужчине? Было от чего сойти с ума! Что же тогда представляет этот мир, неужели в нем нет места порядочности и верности, и лишь торжествуют вероломство и похоть бесстыдных шлюх?
- Я ничего об этом не могу сказать!- опустил глаза старик.
Сердце ухнуло в черную болезненную пропасть, и холодная волна ярости поднялась из самых темных глубин его натуры. Ведомый странным инстинктом Збирайда вскочил со стула и как охотничья собака обежал комнату, кухню, глянул на ведущую наверх лестницу и мгновенно, как будто ему было пятнадцать, а не пятьдесят два, взлетел по крутым ступенькам, ведущим в мансарду. Дверь со скрипом распахнулась и ....
Пан Ирджих стоял с поникшей головой и опущенными плечами и смотрел на широкую резного дерева кровать, застеленную шелковыми дорогими простынями, на меховое одеяло из шкурок куниц, на балдахин из венецианского бархата. Всё вместе стоило столько, что можно было на эти деньги купить четыре таких дома, как этот. И запах..., навязчивый запах фиалки, смешанный ещё с чем-то, истинно мужским, пропитавший воздух в комнате.
Барон растерянно оглянулся - ему казалось, что он спит и видит какой-то непрекращающийся кошмар. На пороге появился запыхавшийся от крутого подъема, держащийся за сердце Вацлав.
- Кто он?- свистящим шепотом спросил он старика.
- Я не знаю!- то же тихо ответил тот.
- Ты лжешь, холоп!
Ледяное спокойствие охватило барона - так с ним бывало в минуты смертельной опасности. Сейчас ему как будто ничего и не угрожало, но в опасности было его самое дорогое, самое бесценное имущество - его Хеленка! Какой-то негодяй пользовался на этой проклятой кровати её теплым и уютным телом, здесь она кому-то отдала то, что по праву господина принадлежало только ему.
Надо было срочно действовать и вернуть все на круги своя. Хеленка ещё раскается, когда он её сурово накажет, чтобы в дальнейшем неповадно было и помыслить о таком предательстве. Но прежде - мерзавец, осмелившийся покуситься на чужое имущество! Он ему покажет, как задирать подол его крепостной!
- Ты не мог не видеть того, кто тут мял её целыми ночами, - схватил он старика за грудки и нешуточно тряхнул,- вся комната пропиталась его вонью! Вы живете здесь только втроем, и ты не можешь не знать, кто распорядился доставить сюда эту кровать?
- Я не говорил, что не видел его,- не дрогнул Вацлав,- я сказал, что не знаю, кто он!
- Так опиши!
Вацлав мгновенно сориентировался. Солгать? Так ведь люди барона непременно будут допрашивать соседей и кто даст гарантию, что никто из них случайно не разглядел маркграфа, когда он выходил или заходил в дом? Лучше, по возможности, придерживаться правды.
- Это мужчина лет тридцати, с черными волосами и темными глазами, довольно красивый. Он высокий и чуть сутулится!
Молодой, красивый? Тревога невыносимым тошнотворным жаром окатила барона. Кого-то ему напомнило это описание! Но кого?
- Ах, Хелена, Хелена,- горько покачал он головой, вытаскивая из ножен меч и с озлобленным наслаждением превращая эту постель - свидетельницу обмана и измены в безобразные лохмотья,- как же ты могла? Как я тебя любил, как доверял, ты была моим сердцем, моей душой. Ты предала двадцать лет нашей любви!
- Но ведь вы женились,- отец робко сделал попытку защитить дочь,- поэтому она и посчитала себя свободной от обязательств по отношению к вам!
- Да ты никак с ума сошел, холоп,- сабля полоснула по подушке, и перья полетели по всей комнате,- мало ли какую я бабу обхаживаю, но это не значит, что моя холопка в праве тоже завести себе любовника.
- Но...,- заикнулся было Вацлав, и тут же испуганно замолчал.
И тут только Збирайда кое-что вспомнил. Громко ахнув, он сразу же забыл про несчастную постель и кинулся к столу с бумагами.
- Ах, я идиот, дурак, безмозглый тупица,- стонал он, лихорадочно перебирая свитки на столе Хеленки,- я же сам ей дал вольную, чтобы успокоить ревность Анны! Ну, ничего, сам дал - сам же и уничтожу!
После первых неудачных и поспешных поисков, он сел поудобнее, отдышался, схватившись за неистово бьющееся сердце, и уже не спеша и внимательно стал проглядывать все бумаги.
