- И всё,- резко подавила она возражения, рвущие с губ девицы,- на этом мы прекратим все разговоры..., лучше попытаться уснуть!
И графиня действительно уснула под красноречивые звуки растревоженной кровати и под всхлипывания, не могущей удержаться от слез обиды Аннет. Они ей все страшно надоели, и, по большому счету, Стефке было наплевать, кто из девушек стонет под бароном на их общей постели.
КОНЕЦ ИГРЫ.
Она проснулась от боли в затекшем теле уже на рассвете. Рядом в такой же неудобной позе спала и заплаканная Аннет.
С трудом распрямив стан, Стефка тихо прокралась к кровати, но едва бросив взгляд на ложе, отскочила прочь. Бланка сладко спала, доверчиво уткнувшись носом в плечо любовника.
И пока она приходила в себя от неожиданности, фон Валленберг распахнул глаза. Их взгляды встретились.
- Мадам? Уже утро?
- Можно сказать и так! - сухо ответила женщина, отходя от кровати.
Он опять умудрился унизить её. За спиной был слышен шорох натягиваемой одежды, скрип кровати, и наконец, она почувствовала, что распутник стоит за спиной.
- Вы сердитесь?
Не было сил находить обтекаемые фразы, да и не хотелось.
- Да! Мне не нравится происходящее!
- Почему?
- Ваше поведение оскорбительно для любой женщины!
Валленберг помолчал, а потом с силой сжал её плечи.
- Это конец,- прошептал он ей на ухо,- по крайней мере, для вас!
И ушел.
Тогда они ещё не знали, что это действительно, был конец их шахматных баталий. Правда, в других, недостатка не ощущалось.
Бланка проснулась утром совершенно счастливым человеком.
Графиня сама была свидетелем её радостного и безмятежно пробуждения.
- Солнце,- мечтательно протянула девушка, - как хорошо!
Стефка невольно улыбнулась - Бланка лучилась светом, как солнечный зайчик.
- Тебе понравилась страсть?
- Да, - восхищенно призналась та,- это прекрасно!
Можно только представить, как взбесило происходящее черную королеву. Аннет подскочила со своего места, как ужаленная.
- Ещё неизвестно, - грозно заявила она,- кто победит в этой игре! Ведь мессир уже получил от тебя единственное, что ты вообще в состоянии дать, а дальше... дальше, уже понадобится кое-что другое, что в твоей голове всегда отсутствовало!
Сморщившаяся Стефания обреченно приготовилась к скандалу, но...
Бланка откровенно зевнула прямо в лицо разъяренной сопернице.
- Уймись, - лениво пробормотала она, уютно сворачиваясь в клубок под одеялом,- что будет, то и будет, а по мне - и так хорошо!
Такое безразличие озадачило Стефанию.
- Бланка, - осторожно поинтересовалась она,- мессир тебе пообещал, что-то определенное?
- Нет,- уютно подложила та под щеку ладонь,- но разве всегда нужны слова? Мне кажется, что иногда и так всё понятно!
Вот так поверить в мужчину? Безоглядно и всецело? Стефка грустно усмехнулась - а чем она сама была умнее, когда поверила в чувства де ла Верды?! Пусть тешит себя ожиданием счастья, наивное дитя, она мешать не станет. Даже если это состояние продлится хотя бы день, оно того стоит!
- Дурочка, - презрительно фыркнула Аннет,- даже курица и то умней тебя!
Но Бланка даже не стала огрызаться, а просто повернулась к ним спиной и безмятежно заснула.
- Мадам, - возмущенно воззвала к ней за неимением лучшего слушателя рыжеволосая девица,- видели вы, когда-нибудь большую глупышку? Что она себе вообразила?
- Она счастлива, - устало возразила Стефка,- а быть счастливой, вопреки царящему вокруг ужасу - не глупость, а беспредельное мужество. Оставь её в покое!
Вечером все были в полной готовности к новым испытаниям и сюрпризам, но барон не пришел.
Не пришел он ни на следующий день, ни через неделю.
- Барон в отъезде? - озадаченно допрашивала графиня прислугу, но те только неловко отводили взгляды.
За окном вовсю разбушевалась осенняя непогода, в башне становилось все холоднее и холоднее, и теперь бедные пленницы натягивали на себя всю имеющую одежду, чтобы согреться. Камин протапливали только с утра, и к вечеру чудовищные сквозняки выветривали все тепло. Женщинам приходилось спать, тесно прижавшись друг к другу. Кормили все так же скудно, и состояние пленниц ухудшалось с каждым днем. Стефка поутру с философским спокойствием утягивала все более утончающуюся талию корсажем. Если барон и любил дам с пышными формами, то на пленниц его благосклонность не распространялась, и вообще, похоже фон Валленберг потерял к ним всяческий интерес.
Прошло два месяца. Стены донжона теперь покрывались поутру инеем, а вода в кувшине замерзала. Зимнее солнце освещало узилище редко, и поэтому там обычно царила промозглая темнота. Как-то утром на лестнице раздался шум от множества ног. Графиня и её подопечные в тот момент, как раз сгрудились около недавно разожженного камина, чтобы хоть немного согреть закоченевшие руки, поэтому недоуменно обернулись к двери.
Раскрасневшийся с мороза фон Валленберг в отороченном беличьем мехом плаще переступил порог комнаты.
Пленницы насторожено вскинули глаза на барона, в смутном предчувствии грядущих неприятностей. И не ошиблись.
- В игру входит новая королева,- громко объявил барон,- но вы знаете, что по правилам на шахматном поле не может быть трех королев, поэтому одной из вас придется выбыть. Мадемуазель Аннет, мать аббатиса ждет вас за дверью.
Черная королева дернулась, как от удара, но не согнула головы.
- Нет,- вдруг возразила та,- я не покину поля!
- Почему, - удивился барон,- мадемуазель отдает себе отчет в последствиях своего отказа?
- Во-первых, потому что я так и не проиграла партии белой королеве,- колко пояснила Аннет,- а во-вторых, - она выдержала торжествующую паузу,- может у меня и невелик опыт в подобных делах, но, по-моему, я ношу вашего ребенка!
Но реакция была не той, на которую она рассчитывала. Барон с ледяным лицом смерил её неприязненным взглядом.
- Если вы лжете, мадемуазель, я отрежу вам язык,- заявил он и тут же хлопнул в ладоши,- позовите мессира Вальтера!
Пока прислуга бегала за лекарем, в комнате царила зловещая тишина. Графине, не смотря на дурные предчувствия, было все-таки интересно, что последует дальше. Пришел Вальтер.
- Она толкует о беременности! - мрачно сказал ему брат.
Лекарь только развел руками, и огорченно кивнул головой.
- Да, мне говорили об этом слуги. Анна не просила ветоши для естественных надобностей, - подтвердил он,- но окончательно сделать вывод можно будет только через месяц!
Барон зло выругался.
- Ладно, черная королева,- неприязненно высказался он,- может, вам повезло, а может быть, и нет! С этой минуты вы свободны в своих передвижениях. Вам будут оказываться почести, как знатной даме, вам отведут покои в моем доме, но вы больше никогда не снимете платья черных цветов!
Аннет торжествующе смерила взглядом ошеломленных товарок.
- Я бы хотела остаться в игре!
- Вы в ней останетесь, пока будет позволять ваше чрево!- сухо согласился барон и тут же обернулся к Бланке.
- Моё нежное дитя, что ж придется из игры выводить тебя, или ты тоже беременна?
- Нет, мессир, - заплакала бедняжка, - хотя вы и сделали для меня больше, чем для неё!
- Ну-ну,- успокаивающе похлопал её по плечу фон Валленберг, - видимо, Господу не угодна ваша мирская жизнь. Я говорил и говорю, что в монастыре вам будет хорошо!
- Но мессир, я не хочу в монастырь, я не чувствую склонности к монашеской жизни!- в ужасе прошептала Бланка.
Валленберг посуровел лицом.
- Вы чувствуете склонность к греху?
Девушка растерялась.
- Может, кто-нибудь из ваших рыцарей захочет взять меня в жены? - робко предложила она.
Губы барона вытянулись в нитку. И хотя Стефания сто раз давала себе слово не вмешиваться, однако ей настолько стало жалко несчастную Бланку, что она отважно бросилась в бой.
- Вам она не нужна, но, может, кому-нибудь другому понадобится! Она так красива, так нежна, так ранима, неужели в расплату за то, что Аннет беременна, бедная Бланка должна влачить все оставшиеся дни в обители. Ведь ей всего шестнадцать!
Барон издевательски хмыкнул.
- Действительно, давайте дадим ей выбор! Ваша подопечная, мадам, так прелестна, что в замке найдется немало мужчин, которые захотели бы взять её в жены. Все они для меня одинаковы, поэтому предоставим право выбора невесте.
Его глаза свирепо блеснули.
- Итак, осталось только провести сватовство!
- Что вы задумали?- перепугалась графиня.
Но он уже не обращал на неё никакого внимания.
- Раздевайтесь, мадемуазель! - приказал барон Бланке.
- Нет! - в ужасе закричала та, наконец, догадавшись, что её ждет.
Но кто бы стал слушать несчастную! Вбежавшие в комнату дюжие служанки сорвали с неё одежду и распяли обнаженную и отчаянно вырывающуюся Бланку на кровати.
Стефка закрыла глаза, борясь с позывами к рвоте, и отвернулась в стене, но когда Бланка начала пронзительно и безостановочно кричать, почувствовала, что всё, у неё больше нет сил - все пределы и запасы исчерпаны.
Неведомая сила подняла её со своего места, заставила пролететь мимо изумленного барона и выскочить в распахнутую дверь. Промчавшись мимо ошеломленных слуг, в щелку наблюдающих за происходящим, женщина, перепрыгивая через ступеньки, взобралась на стену.
Высота на миг напугала и она отпрянула назад.
- Полетаем!- раздался где-то рядом голос барса,- только взмахни руками, и ты помчишься среди звезд подобно легкому перышку, и больше не будет ни боли, ни отчаяния - ничего!
И смятенная женщина, действительно, почувствовала на своем лице знакомый ветер звездных странствий, а за спиной послышался топот приближающейся погони. И она, не раздумывая, прыгнула вниз.
Стефка летела ко рву с черной, ещё не замерзшей водой, и ветер свистел у неё в ушах. Там, наверху, кто-то кричал, а вода приближалась с ошеломляющей скоростью и в то же время странно медленно.
"Он меня погубил,- мелькнула внезапная мысль,- а чего ещё ожидать от дьявола, кроме обмана?"
И гнев на коварного барса заставил её строптиво вытянуть руки вперед, меняя положение тела, как когда-то в детстве, когда она ныряла в речку под стенами родного замка. Колючая и одновременно обжигающая льдом вода приняла женщину в свои черные тяжелые объятия. Она пронизала её толщу до дна, и даже коснулась кончиками пальцев вязкого ила, но инстинктивно изогнулась и чудом избежала катастрофы встречи с твердью. Чуть погодя, Стефания вынырнула из шипящей пузырьками грязной канавы на поверхность. Прошло всего несколько мгновений, а люди барона уже рассыпались по берегу с факелами и пока она, отфыркиваясь, в ужасе боролась с ледяной тяжестью намокших, влекущих её назад юбок, беглянку обнаружили.
- Она всплыла, ваша милость! - прокричал кто-то, и к Стефке направилась спущенная лодка.
Но как ни быстро действовала челядь барона, женщина уже вновь пошла ко дну, когда кто-то поймал её за длинные оледеневшие волосы.
- Она жива, ваша милость, - ворвались в меркнущее сознание донны радостные крики, - диво дивное, но это так! Даже хотела удрать от нас! Мадам плавает и ныряет, как редко какая рыба.
- Быстрее вытаскивайте женщину из воды, болваны!- раздался голос со стены.
Пока её вытаскивали из воды и кутали в меховые плащи, Стефка обреченно плакала . Побег в никуда не удался, все начиналось сначала!
УЛЬРИКА.
Пока Стефку теребили и несли на руках в замок, она безвольно подчинялась, но попав во двор крепости и увидев черную иглу позорного столба, забилась в истерике.
- Я больше не могу, - хрипела несчастная женщина и вырывалась из крепко держащих рук,- неужели, я настолько грешна, что от меня отказывается даже ад!
- Успокойтесь, мадам, успокойтесь!- это уже был Вальтер, настойчиво пытающийся влить ей в рот какую-то гадость.
Но её зубы клацали из холода, тело трясло в лихорадке, и напоить в таких условиях кого-либо было очень сложно, а тут ещё отчаянное сопротивление несостоявшейся утопленницы. И все-таки, при помощи чьих-то дюжих рук и крепкой ругани, лекарю все-таки удалось дать ей лекарство. Подействовало оно мгновенно, и Стефка перешла в мир жутких в своей неправдоподобности сновидений - мерзких корчащихся рож, и странных, вращающихся сфер.
Проснулась женщина внезапно. Подскочив на постели, вся в бессильном поту, она силилась понять, где сейчас находится, и уж не новое ли это продолжение кошмарного сна?
Стефка увидела, что лежит на большой кровати среди простыней хорошего тонкого полотна под легким меховым, подбитым атласом одеялом, в хотя и солидных, но жарко протопленных апартаментах. Бархатный алый балдахин, узорчатые деревянные панели на стенах, полускрытые шелковыми драпировками и коврами, и парчовые занавеси на окнах. Вдоль стен стояли многочисленные, богато инкрустированные золотом и эмалью сундуки, черного резного дерева шкафы, а на самом видном месте красовалось начищенное до блеска оружие. И, конечно же, перед пылающим камином возвышался отделанный эмалью столик с начатой шахматной партией, в окружении двух массивных кресел с многочисленными шелковыми подушечками. Каменные полы были устланы коврами, с разбросанными маленькими тюфячками.
Женщина потрясенно ахнула, с трудом приподнимаясь с подушек. Такая поразительная роскошь могла быть только в спальне самого барона! И это его герб красуется на колпаке камина, и его книги сложены на большом столе у окна, и его домашний алтарь гордится золотым, изукрашенным драгоценными камнями распятием. Едва осознав это обстоятельство, она вдруг услышала чье-то мерное дыхание. Испуганно покосившись на подушки рядом, Стефка едва сдержала стон разочарования - на соседней подушке крепко спал фон Валленберг.
Сюрприз оказался не из лучших, и, тихонько взвыв, Стефка схватилась за раскалывающуюся от боли голову, пытаясь вспомнить, что произошло и почему она оказалась в этом месте, а главное, в столь нежелательной компании. Память услужливо подсунула и искаженное страданием лицо Бланки, и хищный блеск в глазах фон Валленберга, и ледяную вязкость колючей воды, поглощающей утопленницу...
- Пресвятая Дева,- испуганно перекрестилась она,- прости меня за столь тяжкий грех!
Конечно, первым поползновением было желание немедленно покинуть кровать, но как ни приглядывалась к окружающим предметам Стефка, ничего похожего на одежду вокруг не было. Можно было, конечно, покопаться в сундуках - там, наверняка, хранилось платье фон Валленберга, но... как бы тот не проснулся! Бегать же по комнате голой, навлекая на себя кучу новых неприятностей, женщина благоразумно не стала. Затаив дыхание она тихонько отползла на самый край кровати, и, натянув одеяло до носа, постаралась дышать, как можно тише.
Глубокий покой комнаты, нарушаемый лишь треском дров, да мерным дыханием спящего рядом мужчины подействовали на неё успокаивающе, и несостоявшаяся утопленница вновь заснула.
А потом было утро.
- Вам надо вставать, госпожа, хозяин ждет!
Стефку безжалостно вырвали из сладкого утреннего сна. И пока она зябко ежилась и бестолково крутила головой по сторонам, несколько служанок ловко и споро приводили её в порядок.
И графиня действительно уснула под красноречивые звуки растревоженной кровати и под всхлипывания, не могущей удержаться от слез обиды Аннет. Они ей все страшно надоели, и, по большому счету, Стефке было наплевать, кто из девушек стонет под бароном на их общей постели.
КОНЕЦ ИГРЫ.
Она проснулась от боли в затекшем теле уже на рассвете. Рядом в такой же неудобной позе спала и заплаканная Аннет.
С трудом распрямив стан, Стефка тихо прокралась к кровати, но едва бросив взгляд на ложе, отскочила прочь. Бланка сладко спала, доверчиво уткнувшись носом в плечо любовника.
И пока она приходила в себя от неожиданности, фон Валленберг распахнул глаза. Их взгляды встретились.
- Мадам? Уже утро?
- Можно сказать и так! - сухо ответила женщина, отходя от кровати.
Он опять умудрился унизить её. За спиной был слышен шорох натягиваемой одежды, скрип кровати, и наконец, она почувствовала, что распутник стоит за спиной.
- Вы сердитесь?
Не было сил находить обтекаемые фразы, да и не хотелось.
- Да! Мне не нравится происходящее!
- Почему?
- Ваше поведение оскорбительно для любой женщины!
Валленберг помолчал, а потом с силой сжал её плечи.
- Это конец,- прошептал он ей на ухо,- по крайней мере, для вас!
И ушел.
Тогда они ещё не знали, что это действительно, был конец их шахматных баталий. Правда, в других, недостатка не ощущалось.
Бланка проснулась утром совершенно счастливым человеком.
Графиня сама была свидетелем её радостного и безмятежно пробуждения.
- Солнце,- мечтательно протянула девушка, - как хорошо!
Стефка невольно улыбнулась - Бланка лучилась светом, как солнечный зайчик.
- Тебе понравилась страсть?
- Да, - восхищенно призналась та,- это прекрасно!
Можно только представить, как взбесило происходящее черную королеву. Аннет подскочила со своего места, как ужаленная.
- Ещё неизвестно, - грозно заявила она,- кто победит в этой игре! Ведь мессир уже получил от тебя единственное, что ты вообще в состоянии дать, а дальше... дальше, уже понадобится кое-что другое, что в твоей голове всегда отсутствовало!
Сморщившаяся Стефания обреченно приготовилась к скандалу, но...
Бланка откровенно зевнула прямо в лицо разъяренной сопернице.
- Уймись, - лениво пробормотала она, уютно сворачиваясь в клубок под одеялом,- что будет, то и будет, а по мне - и так хорошо!
Такое безразличие озадачило Стефанию.
- Бланка, - осторожно поинтересовалась она,- мессир тебе пообещал, что-то определенное?
- Нет,- уютно подложила та под щеку ладонь,- но разве всегда нужны слова? Мне кажется, что иногда и так всё понятно!
Вот так поверить в мужчину? Безоглядно и всецело? Стефка грустно усмехнулась - а чем она сама была умнее, когда поверила в чувства де ла Верды?! Пусть тешит себя ожиданием счастья, наивное дитя, она мешать не станет. Даже если это состояние продлится хотя бы день, оно того стоит!
- Дурочка, - презрительно фыркнула Аннет,- даже курица и то умней тебя!
Но Бланка даже не стала огрызаться, а просто повернулась к ним спиной и безмятежно заснула.
- Мадам, - возмущенно воззвала к ней за неимением лучшего слушателя рыжеволосая девица,- видели вы, когда-нибудь большую глупышку? Что она себе вообразила?
- Она счастлива, - устало возразила Стефка,- а быть счастливой, вопреки царящему вокруг ужасу - не глупость, а беспредельное мужество. Оставь её в покое!
Вечером все были в полной готовности к новым испытаниям и сюрпризам, но барон не пришел.
Не пришел он ни на следующий день, ни через неделю.
- Барон в отъезде? - озадаченно допрашивала графиня прислугу, но те только неловко отводили взгляды.
За окном вовсю разбушевалась осенняя непогода, в башне становилось все холоднее и холоднее, и теперь бедные пленницы натягивали на себя всю имеющую одежду, чтобы согреться. Камин протапливали только с утра, и к вечеру чудовищные сквозняки выветривали все тепло. Женщинам приходилось спать, тесно прижавшись друг к другу. Кормили все так же скудно, и состояние пленниц ухудшалось с каждым днем. Стефка поутру с философским спокойствием утягивала все более утончающуюся талию корсажем. Если барон и любил дам с пышными формами, то на пленниц его благосклонность не распространялась, и вообще, похоже фон Валленберг потерял к ним всяческий интерес.
Прошло два месяца. Стены донжона теперь покрывались поутру инеем, а вода в кувшине замерзала. Зимнее солнце освещало узилище редко, и поэтому там обычно царила промозглая темнота. Как-то утром на лестнице раздался шум от множества ног. Графиня и её подопечные в тот момент, как раз сгрудились около недавно разожженного камина, чтобы хоть немного согреть закоченевшие руки, поэтому недоуменно обернулись к двери.
Раскрасневшийся с мороза фон Валленберг в отороченном беличьем мехом плаще переступил порог комнаты.
Пленницы насторожено вскинули глаза на барона, в смутном предчувствии грядущих неприятностей. И не ошиблись.
- В игру входит новая королева,- громко объявил барон,- но вы знаете, что по правилам на шахматном поле не может быть трех королев, поэтому одной из вас придется выбыть. Мадемуазель Аннет, мать аббатиса ждет вас за дверью.
Черная королева дернулась, как от удара, но не согнула головы.
- Нет,- вдруг возразила та,- я не покину поля!
- Почему, - удивился барон,- мадемуазель отдает себе отчет в последствиях своего отказа?
- Во-первых, потому что я так и не проиграла партии белой королеве,- колко пояснила Аннет,- а во-вторых, - она выдержала торжествующую паузу,- может у меня и невелик опыт в подобных делах, но, по-моему, я ношу вашего ребенка!
Но реакция была не той, на которую она рассчитывала. Барон с ледяным лицом смерил её неприязненным взглядом.
- Если вы лжете, мадемуазель, я отрежу вам язык,- заявил он и тут же хлопнул в ладоши,- позовите мессира Вальтера!
Пока прислуга бегала за лекарем, в комнате царила зловещая тишина. Графине, не смотря на дурные предчувствия, было все-таки интересно, что последует дальше. Пришел Вальтер.
- Она толкует о беременности! - мрачно сказал ему брат.
Лекарь только развел руками, и огорченно кивнул головой.
- Да, мне говорили об этом слуги. Анна не просила ветоши для естественных надобностей, - подтвердил он,- но окончательно сделать вывод можно будет только через месяц!
Барон зло выругался.
- Ладно, черная королева,- неприязненно высказался он,- может, вам повезло, а может быть, и нет! С этой минуты вы свободны в своих передвижениях. Вам будут оказываться почести, как знатной даме, вам отведут покои в моем доме, но вы больше никогда не снимете платья черных цветов!
Аннет торжествующе смерила взглядом ошеломленных товарок.
- Я бы хотела остаться в игре!
- Вы в ней останетесь, пока будет позволять ваше чрево!- сухо согласился барон и тут же обернулся к Бланке.
- Моё нежное дитя, что ж придется из игры выводить тебя, или ты тоже беременна?
- Нет, мессир, - заплакала бедняжка, - хотя вы и сделали для меня больше, чем для неё!
- Ну-ну,- успокаивающе похлопал её по плечу фон Валленберг, - видимо, Господу не угодна ваша мирская жизнь. Я говорил и говорю, что в монастыре вам будет хорошо!
- Но мессир, я не хочу в монастырь, я не чувствую склонности к монашеской жизни!- в ужасе прошептала Бланка.
Валленберг посуровел лицом.
- Вы чувствуете склонность к греху?
Девушка растерялась.
- Может, кто-нибудь из ваших рыцарей захочет взять меня в жены? - робко предложила она.
Губы барона вытянулись в нитку. И хотя Стефания сто раз давала себе слово не вмешиваться, однако ей настолько стало жалко несчастную Бланку, что она отважно бросилась в бой.
- Вам она не нужна, но, может, кому-нибудь другому понадобится! Она так красива, так нежна, так ранима, неужели в расплату за то, что Аннет беременна, бедная Бланка должна влачить все оставшиеся дни в обители. Ведь ей всего шестнадцать!
Барон издевательски хмыкнул.
- Действительно, давайте дадим ей выбор! Ваша подопечная, мадам, так прелестна, что в замке найдется немало мужчин, которые захотели бы взять её в жены. Все они для меня одинаковы, поэтому предоставим право выбора невесте.
Его глаза свирепо блеснули.
- Итак, осталось только провести сватовство!
- Что вы задумали?- перепугалась графиня.
Но он уже не обращал на неё никакого внимания.
- Раздевайтесь, мадемуазель! - приказал барон Бланке.
- Нет! - в ужасе закричала та, наконец, догадавшись, что её ждет.
Но кто бы стал слушать несчастную! Вбежавшие в комнату дюжие служанки сорвали с неё одежду и распяли обнаженную и отчаянно вырывающуюся Бланку на кровати.
Стефка закрыла глаза, борясь с позывами к рвоте, и отвернулась в стене, но когда Бланка начала пронзительно и безостановочно кричать, почувствовала, что всё, у неё больше нет сил - все пределы и запасы исчерпаны.
Неведомая сила подняла её со своего места, заставила пролететь мимо изумленного барона и выскочить в распахнутую дверь. Промчавшись мимо ошеломленных слуг, в щелку наблюдающих за происходящим, женщина, перепрыгивая через ступеньки, взобралась на стену.
Высота на миг напугала и она отпрянула назад.
- Полетаем!- раздался где-то рядом голос барса,- только взмахни руками, и ты помчишься среди звезд подобно легкому перышку, и больше не будет ни боли, ни отчаяния - ничего!
И смятенная женщина, действительно, почувствовала на своем лице знакомый ветер звездных странствий, а за спиной послышался топот приближающейся погони. И она, не раздумывая, прыгнула вниз.
Стефка летела ко рву с черной, ещё не замерзшей водой, и ветер свистел у неё в ушах. Там, наверху, кто-то кричал, а вода приближалась с ошеломляющей скоростью и в то же время странно медленно.
"Он меня погубил,- мелькнула внезапная мысль,- а чего ещё ожидать от дьявола, кроме обмана?"
И гнев на коварного барса заставил её строптиво вытянуть руки вперед, меняя положение тела, как когда-то в детстве, когда она ныряла в речку под стенами родного замка. Колючая и одновременно обжигающая льдом вода приняла женщину в свои черные тяжелые объятия. Она пронизала её толщу до дна, и даже коснулась кончиками пальцев вязкого ила, но инстинктивно изогнулась и чудом избежала катастрофы встречи с твердью. Чуть погодя, Стефания вынырнула из шипящей пузырьками грязной канавы на поверхность. Прошло всего несколько мгновений, а люди барона уже рассыпались по берегу с факелами и пока она, отфыркиваясь, в ужасе боролась с ледяной тяжестью намокших, влекущих её назад юбок, беглянку обнаружили.
- Она всплыла, ваша милость! - прокричал кто-то, и к Стефке направилась спущенная лодка.
Но как ни быстро действовала челядь барона, женщина уже вновь пошла ко дну, когда кто-то поймал её за длинные оледеневшие волосы.
- Она жива, ваша милость, - ворвались в меркнущее сознание донны радостные крики, - диво дивное, но это так! Даже хотела удрать от нас! Мадам плавает и ныряет, как редко какая рыба.
- Быстрее вытаскивайте женщину из воды, болваны!- раздался голос со стены.
Пока её вытаскивали из воды и кутали в меховые плащи, Стефка обреченно плакала . Побег в никуда не удался, все начиналось сначала!
УЛЬРИКА.
Пока Стефку теребили и несли на руках в замок, она безвольно подчинялась, но попав во двор крепости и увидев черную иглу позорного столба, забилась в истерике.
- Я больше не могу, - хрипела несчастная женщина и вырывалась из крепко держащих рук,- неужели, я настолько грешна, что от меня отказывается даже ад!
- Успокойтесь, мадам, успокойтесь!- это уже был Вальтер, настойчиво пытающийся влить ей в рот какую-то гадость.
Но её зубы клацали из холода, тело трясло в лихорадке, и напоить в таких условиях кого-либо было очень сложно, а тут ещё отчаянное сопротивление несостоявшейся утопленницы. И все-таки, при помощи чьих-то дюжих рук и крепкой ругани, лекарю все-таки удалось дать ей лекарство. Подействовало оно мгновенно, и Стефка перешла в мир жутких в своей неправдоподобности сновидений - мерзких корчащихся рож, и странных, вращающихся сфер.
Проснулась женщина внезапно. Подскочив на постели, вся в бессильном поту, она силилась понять, где сейчас находится, и уж не новое ли это продолжение кошмарного сна?
Стефка увидела, что лежит на большой кровати среди простыней хорошего тонкого полотна под легким меховым, подбитым атласом одеялом, в хотя и солидных, но жарко протопленных апартаментах. Бархатный алый балдахин, узорчатые деревянные панели на стенах, полускрытые шелковыми драпировками и коврами, и парчовые занавеси на окнах. Вдоль стен стояли многочисленные, богато инкрустированные золотом и эмалью сундуки, черного резного дерева шкафы, а на самом видном месте красовалось начищенное до блеска оружие. И, конечно же, перед пылающим камином возвышался отделанный эмалью столик с начатой шахматной партией, в окружении двух массивных кресел с многочисленными шелковыми подушечками. Каменные полы были устланы коврами, с разбросанными маленькими тюфячками.
Женщина потрясенно ахнула, с трудом приподнимаясь с подушек. Такая поразительная роскошь могла быть только в спальне самого барона! И это его герб красуется на колпаке камина, и его книги сложены на большом столе у окна, и его домашний алтарь гордится золотым, изукрашенным драгоценными камнями распятием. Едва осознав это обстоятельство, она вдруг услышала чье-то мерное дыхание. Испуганно покосившись на подушки рядом, Стефка едва сдержала стон разочарования - на соседней подушке крепко спал фон Валленберг.
Сюрприз оказался не из лучших, и, тихонько взвыв, Стефка схватилась за раскалывающуюся от боли голову, пытаясь вспомнить, что произошло и почему она оказалась в этом месте, а главное, в столь нежелательной компании. Память услужливо подсунула и искаженное страданием лицо Бланки, и хищный блеск в глазах фон Валленберга, и ледяную вязкость колючей воды, поглощающей утопленницу...
- Пресвятая Дева,- испуганно перекрестилась она,- прости меня за столь тяжкий грех!
Конечно, первым поползновением было желание немедленно покинуть кровать, но как ни приглядывалась к окружающим предметам Стефка, ничего похожего на одежду вокруг не было. Можно было, конечно, покопаться в сундуках - там, наверняка, хранилось платье фон Валленберга, но... как бы тот не проснулся! Бегать же по комнате голой, навлекая на себя кучу новых неприятностей, женщина благоразумно не стала. Затаив дыхание она тихонько отползла на самый край кровати, и, натянув одеяло до носа, постаралась дышать, как можно тише.
Глубокий покой комнаты, нарушаемый лишь треском дров, да мерным дыханием спящего рядом мужчины подействовали на неё успокаивающе, и несостоявшаяся утопленница вновь заснула.
А потом было утро.
- Вам надо вставать, госпожа, хозяин ждет!
Стефку безжалостно вырвали из сладкого утреннего сна. И пока она зябко ежилась и бестолково крутила головой по сторонам, несколько служанок ловко и споро приводили её в порядок.
