Стефания тяжело вздохнула, машинально поправила чепец на своей голове и обреченно уселась за знакомый стол.
Барон мало изменился со времени их последней встречи, разве только расхристанную рубаху прикрыл бархатный камзол, а сафьяновые туфли заменили мягкие замшевые сапоги.
- Мадам, - фон Валленберг почтительно склонил голову,- рад сказать, что вы великолепно выглядите!
Графиня с усилием растянула губы в подобии улыбки.
- Благодарю вас!
Барон занял обычное место, но не торопился приступать к игре, изучающее разглядывая женщину напротив.
- Как вы себя чувствуете?
- Спасибо, хорошо!
- Я слышал, вам стали малы ваши платья?
Действительно, у стен этой башни оказались длинные уши.
- Ничего, я скоро вновь войду в свою норму!
- В этом нет необходимости! Незачем изображать бесплотного ангела, облик пышущей здоровьем Евы, вам более к лицу!
Стефка в сомнении посмотрела на собеседника. Это был самый конец эпохи, более всего на свете преклоняющейся перед высшей небесной красотой, но дамы с пышными формами и жизнерадостными румяными лицами ещё не стали эталонами внешнего вида. Здесь фон Валленберг явно не разделял предпочтения своих современников, но у него на это были свои резоны.
- Я рада, что сумела вам понравиться!
Наученная горьким опытом женщина изо всех сил пыталась быть вежливой, хотя, видит Бог, ей это стоило немалых усилий. Зато фон Валленберг удовлетворенно хмыкнул.
- Вы сегодня столь любезны,- ехидно заметил он,- и это требует награды! Завтра с утра вам принесут ткани для пошива новых платьев - выберите, какие вам придутся по душе!
От такой невиданной любезности Стефке стало совсем не по себе - ведь неизвестно, что за этим последует дальше!
- Мне, право слово, неловко доставлять вам столько хлопот!
- Пустое!
Похоже, обмен любезностями подошел к концу, потому что перед её носом вновь оказалась шапочка с двумя фигурами. Нервно вздохнувшая женщина закрыла глаза и вытащила черную фигуру.
- Угу...,- отреагировал барон и сделал первый ход.
Она так долго не прикасалась к шахматам, что многое подзабыла, но видимо, сегодня у фон Валленберга были какие-то свои резоны не загонять её в угол, потому что под огорченный вздох Бланки выиграла графиня. И пока радостная Аннет колдовала над своей шахматной доской, барон, даже не глянув в её сторону, удалился восвояси.
Всё прошло настолько тихо и спокойно, без обычного напряга и истерик, что обескураженная Стефка почувствовала себя одураченной.
- Ой, здесь что-то не так! - пробормотала она, вылезая из-за стола.
И тут же получила в ответ, что-то невообразимое.
- Вы специально проигрывали раньше, чтобы дать этой рыжей возможность меня обыграть!- залившись слезами, выкрикнула Бланка.
- Заткнись, дурочка, - не осталась в долгу Аннет,- просто его милость, наконец-то, понял, что твоя глупость не искупается хорошенькой мордочкой!
- Сама дура!
И Бланка, недолго думая, вцепилась товарке в рыжие волосы. Ну и, конечно же, опять вбежали слуги и растащили девиц по сторонам - крик, ругань, слезы, оскорбления!
Стефания устало откинулась в кресле - нет, ничего не изменилось! Валленберг одним только присутствием играючи сводил людей с ума.
Утро принесло новые сюрпризы. Два нарядно разодетых пажа внесли в комнату несколько штук шелкового полотна ярких, насыщенных расцветок, с преобладанием фиолетовых и пурпурных оттенков. Это были прекрасные ткани, отличного качества, богато изукрашенные растительным орнаментом, но абсолютно неприемлемые для той, кому они предназначались.
- Это не мои цвета,- в сомнении развернула рулоны Стефка,- они слишком яркие, и едва ли будут мне к лицу!
Но никто её слушал. Аннет и Бланка, с разгоревшимися от восторга глазами с упоением рылись в шелке, то и дело прикидывая ткани к себе. Эйфория усилилась, когда те же пажи внесли ларцы с мотками тесьмы, кружев и прочей отделки. А вскоре появились и вооруженные швейным инструментом портнихи.
- Что выбрали, мадам? Какой фасон желаете?
Стефка оказалась перед трудным выбором. Она боялась отвергнуть дары Валленштейна, но с другой стороны женщина имеет право выбирать одежду, которая делает её привлекательней.
- Эти ткани превосходны, но нет ли в кладовых его милости шелка других оттенков? Мне к лицу синие или бледно-голубые оттенки....
Спорить с ней никто не стал, портнихи удалились, а пажи унесли материю и ларцы с отделкой.
- Ой,- тот час озвучила Аннет подозрения, которые только стали оформляться в голове у графини,- как бы не нажить вновь неприятностей! Ведь не лошадиную же попону вам предложили надеть, так что же вы противитесь?
Стефка так и замерла от нехороших предчувствий - что же теперь будет? С одной стороны, ничего особенного она не сказала, но с другой - когда имеешь дело с безумцем, нужно ожидать всего, что угодно! Он может запросто приказать живьем закопать её в землю, если она чихнет невпопад. Иногда Стефка поражалась, как в этом проклятом Копфлебенце ещё умудряются жить люди, а не бегут из него, как из зачумленного места.
А тут ещё, как и в прошлый раз, после родов Стефка до умопомрачения захотела мяса.
Когда в преддверье игры пажи в очередной раз внесли в комнату подносы с едой, среди которой был и жареный окорок, то она, забыв про все свои опасения, вцепилась в свинину, как оголодавшая кошка.
Появившийся в башне фон Валленберг застыл на пороге. Стефка поедала мясо, чуть ли не урча от жадности и удовольствия. Неизвестно, что её ждало за утреннее непослушание, если бы не этот кусок мяса.
- Мадам,- изумился он,- похоже, ваши вкусы изменились?
- Такое бывает! - виновато улыбнулась женщина, торопливо облизывая жирные пальцы.
Барон пораженно вздернул брови и задумчиво хмыкнул каким-то своим мыслям.
- Мои люди передали, что вам не понравились, предложенные мною ткани? - неожиданно перевел он речь на утреннее происшествие.
- Они были великолепны,- поторопилась уверить его Стефка,- все дело в оттенках!
- А что с оттенками?
- Мои цвета синие, или бледно-голубые...
- Мне не особо нравятся эти цвета,- заметил, усаживаясь на свое место барон,- небесная чистота более пристала невинной юнице, а не женщине, у которой за душой секретов больше, чем у монахини четок! Фиолетовый, винный... вот цвета, говорящие о наличии такого количества тайн! Или вы все-таки расскажите нам, кто отец вашего ребенка, и каким образом ему удалось выкрасть младенца из-под самого носа моей стражи?
Стефка, разом потеряв аппетит, тревожно застыла под требовательным взглядом. Но фон Валленберг, похоже, не собирался акцентировать внимание на этом вопросе, потому что после небольшой паузы продолжил:
- Уверяю, мадам, если бы я поставил своей целью узнать правду - я бы её узнал, но...
Графиня вжалась в свое кресло. Уж она-то хорошо знала, что это отнюдь не пустые угрозы!
-... мне не хотелось бы причинять вам вред! Завтра мои люди вновь принесут вам ткани, и я рассчитываю, что когда мы будем разыгрывать следующую партию, вы уже будете в новом платье! Надеюсь, мое пожелание будет выполнено?
Если такой человек, как фон Валленберг заявляет о своем желании, то только отчаянный безумец может ему отказать. Стефка, может, и была такой до недавнего времени, но произошедшие недавно события, научили её быть осторожной.
- Как будет угодно вашей милости!
В этот раз выиграла опять черная королева, благо хоть играл черными сам фон Валленберг, и Бланка хоть и разрыдалась от обиды, но все-таки не обвинила графиню в попустительстве Аннет.
А та только злорадно сверкнула зелеными глазами в сторону заплаканной товарки.
- Конец уже близок, - ехидно заявила она,- осталось совсем немного фигур, и мы на пороге шаха!
Стефка, никогда не обращавшая внимания на то, как складывалась партия между девушками, в этот раз подошла к шахматной доске и, внимательно оглядев позиции, внезапно поняла, что, в общем-то, Аннет права - каков бы ни был конец партии, он близок, и... что потом? Осужденные всегда боятся изменений в своей судьбе, особенно когда отлично осознают, что на свободу их все равно не отпустят.
Утром вновь явились пажи, но ткани в их руках уже были иные, хотя и по-прежнему преобладали фиолетовые и винные оттенки, шелка сменил тесненный золотом венецианский бархат. Почему? Неизвестно!
- Господин советует вам обратить внимание на этот бархат! - почтительно размотал перед ней штуку ткани один из пажей.
Бледно-фиолетовый бархат был украшен серебряным тиснением в виде запутанного цветочного узора. Это, действительно, было очень красиво, хотя, по мнению Стефки, все-таки приличествовало женщинам более зрелого возраста.
Швеи начали работу сразу, как только графиня согласно кивнула головой. Девушки с разгоревшимися глазами то же носились с мотками тесьмы, кружевами, прикидывая их то к лифу, то к сшиваемым полотнищам юбок модного роба. Сама же Стефка с помощью портних делала себе новый головной убор - причудливое сооружение из тончайшего беленого полотна, зрительно удлиняющего линию шеи, ещё и вдобавок за счет глубокого выреза на спине, по моде того времени,
Три дня ушло на создание нового туалета. Зато, когда по истечению этого срока женщина встала перед принесенным зеркалом во весь рост, то не смогла не удивиться вкусу фон Валленберга - новый наряд ей был к лицу, придав глазам удивительный фиалковый оттенок.
- Мадам,- радостно всплеснула руками недалекая Бланка,- какая вы красавица!
В тот же вечер Гуго вырос на пороге башни. При виде пленницы в новом платье его глаза удовлетворенно сверкнули.
- Послушание, мадам - лучшая женская добродетель! Уверяю, если вы будете во всем подчиняться моим желаниям, то станете счастливейшей из женщин!
Вот и пойми, чего хочет этот человек! Какие желания имеет в виду, и разве они не подчинялись всем его капризам?
В этот раз барон играл черными, но выиграла графиня. Почему барону вздумалось именно так построить партию, знал только он, но надо было видеть с каким горделивым видом Бланка проследовала к шахматной доске. И Аннет не выдержала..., ведь она была так близка к победе!
- Мессир, - возмущенно сорвалась черная королева,- шахматы игра умных и благородных! Она не терпит торжества пустоты и тщеславия!
Так бывает! Человек прекрасно понимает последствия своих поступков, держится рассудительно и осторожно, но вечно преследующая род людской жажда справедливости иногда заставляет терять голову даже самых благоразумных.
Валленберг, надменно вздернув брови, так взглянул на непокорную девушку, что у графини от страха тоскливо сжалось сердце.
- Говоря о пустоте и тщеславии, вы имели в виду меня? - опасно понизив голос, осведомился он.
- Нет, конечно, нет! - поспешила заверить его Аннет.
- Но вы, мадемуазель, достаточно умны, чтобы понимать, что выигрыш белой королевы - это мой выигрыш! Значит, оскорбление было нанесено лично мне!
- Нет, мессир, нет! Мне всего лишь обидно, что не имею возможности показать, как играю я!
Рука фон Валленберга решительно потянулась за яблоком - у Стефки столь старательно оголенная шея от страха втиснулась в плечи. Уж она-то на собственной шкуре испытала, что следствием его разыгравшегося аппетита на яблоки, бывают самые дикие выходки. Знала это и Аннет, но, как говорится, закусила удила!
- Если бы вы, мессир, согласились сыграть со мной партию!
Хруст яблока заставил испуганно вздрогнуть всех присутствующих. Он чем-то напомнил пленницам треск, бьющей в смертельно опасной близости молнии.
- Партию, демуазель? А почему бы и нет? Вы позволите, сударыня?
Стефка с поспешной готовностью освободила свое место для Аннет. Черная королева с раскрасневшимся от волнения лицом, тем не менее, торжествующе уселась напротив соперника. Похоже, смелая девушка решила поставить на кон свою судьбу!
- Ну, черной королеве и играть черными,- хмыкнул фон Валленберг, запуская огрызком в пылающее гирло камина, - так что выбирать не приходиться! Но..., надо уточнить условия! Итак, демуазель, чтобы вы хотите за выигрыш?
Надо сказать, что возможный ответ его партнерши заставил замереть в выжидании не только фон Валленберга, но и Бланку со Стефанией. Они обе понимали, что Аннет единственная из их компании реально могла выиграть партию, поэтому со стороны барона это был не праздный вопрос.
"Свобода!" - билось в голове у графини, да и, судя по всему, Бланка думала о том же.
Но ответ Аннет заставил их опешить в недоуменном негодовании.
- Я,- дерзко заявила черная королева,- в случае выигрыша хотела бы стать вашей возлюбленной!
Неизвестно, что подумал о таком возмутительном условии сам фон Валленберг, потому что никаких эмоций не отразилось на его лице, он, может быть, чуть внимательнее глянул на сидящую напротив девушку и коротким кивком выразил свое согласие.
Барон уже было занес руку с пешкой над облюбованной клеткой, когда его остановил тихий вопрос Аннет.
- А чтобы вы хотели получить в случае моего проигрыша?
Валленберг все-таки походил пешкой, немного помолчал, а потом бесстрастно ответил:
- Вы не будите моей возлюбленной!
Оскорбительный смысл фразы достиг сознания пленниц отнюдь не одновременно.
Первой всё поняла и осознала, конечно же, покрасневшая от унижения поникшая Аннет, потом после некоторых раздумий обидные слова дошли и до Стефании, и уж самой последней вникла в сказанное просиявшая злорадным удовольствием Бланка.
- Вот,- зашипела она на ухо графине, отведя её в сторонку,- так ей и надо, рыжей задаваке!
Но Стефка настороженно наблюдала за партией. Она недоверчиво отнеслась к ответу фон Валленберга, вполне справедливо подозревая, что за этим кроется ещё что-то, кроме пусть и оскорбительных, но всего лишь слов. Она уже научилась распознавать приближающуюся грозу по некоторым малозаметным признакам - по чуть задранному вверх уголку губ, особенному прищуру глаз и натянутой коже на скулах его лица.
- Ох,- нервно сжала она руку Бланки,- произойдет что-то страшное!
Но девушка только недоуменно покосилась на бледную графиню.
- О чем это вы?
Но та только отмахнулась, продолжая следить за игрой. Да, эта партия отличалась от тех, которые разыгрывались у них с бароном, как земля от неба. Во-первых, по манере - обычно, фон Валленберг ставил фигуры, практически не глядя на доску, в основном развлекаясь беседой с партнершей, здесь же он всё внимание сосредоточил на доске. Затем, Стефка никак не могла понять смысла, происходящего на шахматном поле, настолько диковинными были разыгрываемые комбинации. И, наконец, темп игры - никто и никуда не торопился. Часы на башне давно уже пробили полночь, время, дольше которого барон никогда не задерживался, но партии, казалось, не будет конца!
И если, стоявшая за спинами игроков графиня, от нервного напряжения была, как натянутая струна, и не замечала ни усталости, ни времени, то Бланка сначала позевывала, а потом и вовсе, тихонечко притулившись на жестком неудобном стуле, сладко задремала, мало интересуясь происходящим.
Между тем, партия складывалась совсем не просто.
Барон мало изменился со времени их последней встречи, разве только расхристанную рубаху прикрыл бархатный камзол, а сафьяновые туфли заменили мягкие замшевые сапоги.
- Мадам, - фон Валленберг почтительно склонил голову,- рад сказать, что вы великолепно выглядите!
Графиня с усилием растянула губы в подобии улыбки.
- Благодарю вас!
Барон занял обычное место, но не торопился приступать к игре, изучающее разглядывая женщину напротив.
- Как вы себя чувствуете?
- Спасибо, хорошо!
- Я слышал, вам стали малы ваши платья?
Действительно, у стен этой башни оказались длинные уши.
- Ничего, я скоро вновь войду в свою норму!
- В этом нет необходимости! Незачем изображать бесплотного ангела, облик пышущей здоровьем Евы, вам более к лицу!
Стефка в сомнении посмотрела на собеседника. Это был самый конец эпохи, более всего на свете преклоняющейся перед высшей небесной красотой, но дамы с пышными формами и жизнерадостными румяными лицами ещё не стали эталонами внешнего вида. Здесь фон Валленберг явно не разделял предпочтения своих современников, но у него на это были свои резоны.
- Я рада, что сумела вам понравиться!
Наученная горьким опытом женщина изо всех сил пыталась быть вежливой, хотя, видит Бог, ей это стоило немалых усилий. Зато фон Валленберг удовлетворенно хмыкнул.
- Вы сегодня столь любезны,- ехидно заметил он,- и это требует награды! Завтра с утра вам принесут ткани для пошива новых платьев - выберите, какие вам придутся по душе!
От такой невиданной любезности Стефке стало совсем не по себе - ведь неизвестно, что за этим последует дальше!
- Мне, право слово, неловко доставлять вам столько хлопот!
- Пустое!
Похоже, обмен любезностями подошел к концу, потому что перед её носом вновь оказалась шапочка с двумя фигурами. Нервно вздохнувшая женщина закрыла глаза и вытащила черную фигуру.
- Угу...,- отреагировал барон и сделал первый ход.
Она так долго не прикасалась к шахматам, что многое подзабыла, но видимо, сегодня у фон Валленберга были какие-то свои резоны не загонять её в угол, потому что под огорченный вздох Бланки выиграла графиня. И пока радостная Аннет колдовала над своей шахматной доской, барон, даже не глянув в её сторону, удалился восвояси.
Всё прошло настолько тихо и спокойно, без обычного напряга и истерик, что обескураженная Стефка почувствовала себя одураченной.
- Ой, здесь что-то не так! - пробормотала она, вылезая из-за стола.
И тут же получила в ответ, что-то невообразимое.
- Вы специально проигрывали раньше, чтобы дать этой рыжей возможность меня обыграть!- залившись слезами, выкрикнула Бланка.
- Заткнись, дурочка, - не осталась в долгу Аннет,- просто его милость, наконец-то, понял, что твоя глупость не искупается хорошенькой мордочкой!
- Сама дура!
И Бланка, недолго думая, вцепилась товарке в рыжие волосы. Ну и, конечно же, опять вбежали слуги и растащили девиц по сторонам - крик, ругань, слезы, оскорбления!
Стефания устало откинулась в кресле - нет, ничего не изменилось! Валленберг одним только присутствием играючи сводил людей с ума.
Утро принесло новые сюрпризы. Два нарядно разодетых пажа внесли в комнату несколько штук шелкового полотна ярких, насыщенных расцветок, с преобладанием фиолетовых и пурпурных оттенков. Это были прекрасные ткани, отличного качества, богато изукрашенные растительным орнаментом, но абсолютно неприемлемые для той, кому они предназначались.
- Это не мои цвета,- в сомнении развернула рулоны Стефка,- они слишком яркие, и едва ли будут мне к лицу!
Но никто её слушал. Аннет и Бланка, с разгоревшимися от восторга глазами с упоением рылись в шелке, то и дело прикидывая ткани к себе. Эйфория усилилась, когда те же пажи внесли ларцы с мотками тесьмы, кружев и прочей отделки. А вскоре появились и вооруженные швейным инструментом портнихи.
- Что выбрали, мадам? Какой фасон желаете?
Стефка оказалась перед трудным выбором. Она боялась отвергнуть дары Валленштейна, но с другой стороны женщина имеет право выбирать одежду, которая делает её привлекательней.
- Эти ткани превосходны, но нет ли в кладовых его милости шелка других оттенков? Мне к лицу синие или бледно-голубые оттенки....
Спорить с ней никто не стал, портнихи удалились, а пажи унесли материю и ларцы с отделкой.
- Ой,- тот час озвучила Аннет подозрения, которые только стали оформляться в голове у графини,- как бы не нажить вновь неприятностей! Ведь не лошадиную же попону вам предложили надеть, так что же вы противитесь?
Стефка так и замерла от нехороших предчувствий - что же теперь будет? С одной стороны, ничего особенного она не сказала, но с другой - когда имеешь дело с безумцем, нужно ожидать всего, что угодно! Он может запросто приказать живьем закопать её в землю, если она чихнет невпопад. Иногда Стефка поражалась, как в этом проклятом Копфлебенце ещё умудряются жить люди, а не бегут из него, как из зачумленного места.
А тут ещё, как и в прошлый раз, после родов Стефка до умопомрачения захотела мяса.
Когда в преддверье игры пажи в очередной раз внесли в комнату подносы с едой, среди которой был и жареный окорок, то она, забыв про все свои опасения, вцепилась в свинину, как оголодавшая кошка.
Появившийся в башне фон Валленберг застыл на пороге. Стефка поедала мясо, чуть ли не урча от жадности и удовольствия. Неизвестно, что её ждало за утреннее непослушание, если бы не этот кусок мяса.
- Мадам,- изумился он,- похоже, ваши вкусы изменились?
- Такое бывает! - виновато улыбнулась женщина, торопливо облизывая жирные пальцы.
Барон пораженно вздернул брови и задумчиво хмыкнул каким-то своим мыслям.
- Мои люди передали, что вам не понравились, предложенные мною ткани? - неожиданно перевел он речь на утреннее происшествие.
- Они были великолепны,- поторопилась уверить его Стефка,- все дело в оттенках!
- А что с оттенками?
- Мои цвета синие, или бледно-голубые...
- Мне не особо нравятся эти цвета,- заметил, усаживаясь на свое место барон,- небесная чистота более пристала невинной юнице, а не женщине, у которой за душой секретов больше, чем у монахини четок! Фиолетовый, винный... вот цвета, говорящие о наличии такого количества тайн! Или вы все-таки расскажите нам, кто отец вашего ребенка, и каким образом ему удалось выкрасть младенца из-под самого носа моей стражи?
Стефка, разом потеряв аппетит, тревожно застыла под требовательным взглядом. Но фон Валленберг, похоже, не собирался акцентировать внимание на этом вопросе, потому что после небольшой паузы продолжил:
- Уверяю, мадам, если бы я поставил своей целью узнать правду - я бы её узнал, но...
Графиня вжалась в свое кресло. Уж она-то хорошо знала, что это отнюдь не пустые угрозы!
-... мне не хотелось бы причинять вам вред! Завтра мои люди вновь принесут вам ткани, и я рассчитываю, что когда мы будем разыгрывать следующую партию, вы уже будете в новом платье! Надеюсь, мое пожелание будет выполнено?
Если такой человек, как фон Валленберг заявляет о своем желании, то только отчаянный безумец может ему отказать. Стефка, может, и была такой до недавнего времени, но произошедшие недавно события, научили её быть осторожной.
- Как будет угодно вашей милости!
В этот раз выиграла опять черная королева, благо хоть играл черными сам фон Валленберг, и Бланка хоть и разрыдалась от обиды, но все-таки не обвинила графиню в попустительстве Аннет.
А та только злорадно сверкнула зелеными глазами в сторону заплаканной товарки.
- Конец уже близок, - ехидно заявила она,- осталось совсем немного фигур, и мы на пороге шаха!
Стефка, никогда не обращавшая внимания на то, как складывалась партия между девушками, в этот раз подошла к шахматной доске и, внимательно оглядев позиции, внезапно поняла, что, в общем-то, Аннет права - каков бы ни был конец партии, он близок, и... что потом? Осужденные всегда боятся изменений в своей судьбе, особенно когда отлично осознают, что на свободу их все равно не отпустят.
Утром вновь явились пажи, но ткани в их руках уже были иные, хотя и по-прежнему преобладали фиолетовые и винные оттенки, шелка сменил тесненный золотом венецианский бархат. Почему? Неизвестно!
- Господин советует вам обратить внимание на этот бархат! - почтительно размотал перед ней штуку ткани один из пажей.
Бледно-фиолетовый бархат был украшен серебряным тиснением в виде запутанного цветочного узора. Это, действительно, было очень красиво, хотя, по мнению Стефки, все-таки приличествовало женщинам более зрелого возраста.
Швеи начали работу сразу, как только графиня согласно кивнула головой. Девушки с разгоревшимися глазами то же носились с мотками тесьмы, кружевами, прикидывая их то к лифу, то к сшиваемым полотнищам юбок модного роба. Сама же Стефка с помощью портних делала себе новый головной убор - причудливое сооружение из тончайшего беленого полотна, зрительно удлиняющего линию шеи, ещё и вдобавок за счет глубокого выреза на спине, по моде того времени,
Три дня ушло на создание нового туалета. Зато, когда по истечению этого срока женщина встала перед принесенным зеркалом во весь рост, то не смогла не удивиться вкусу фон Валленберга - новый наряд ей был к лицу, придав глазам удивительный фиалковый оттенок.
- Мадам,- радостно всплеснула руками недалекая Бланка,- какая вы красавица!
В тот же вечер Гуго вырос на пороге башни. При виде пленницы в новом платье его глаза удовлетворенно сверкнули.
- Послушание, мадам - лучшая женская добродетель! Уверяю, если вы будете во всем подчиняться моим желаниям, то станете счастливейшей из женщин!
Вот и пойми, чего хочет этот человек! Какие желания имеет в виду, и разве они не подчинялись всем его капризам?
В этот раз барон играл черными, но выиграла графиня. Почему барону вздумалось именно так построить партию, знал только он, но надо было видеть с каким горделивым видом Бланка проследовала к шахматной доске. И Аннет не выдержала..., ведь она была так близка к победе!
- Мессир, - возмущенно сорвалась черная королева,- шахматы игра умных и благородных! Она не терпит торжества пустоты и тщеславия!
Так бывает! Человек прекрасно понимает последствия своих поступков, держится рассудительно и осторожно, но вечно преследующая род людской жажда справедливости иногда заставляет терять голову даже самых благоразумных.
Валленберг, надменно вздернув брови, так взглянул на непокорную девушку, что у графини от страха тоскливо сжалось сердце.
- Говоря о пустоте и тщеславии, вы имели в виду меня? - опасно понизив голос, осведомился он.
- Нет, конечно, нет! - поспешила заверить его Аннет.
- Но вы, мадемуазель, достаточно умны, чтобы понимать, что выигрыш белой королевы - это мой выигрыш! Значит, оскорбление было нанесено лично мне!
- Нет, мессир, нет! Мне всего лишь обидно, что не имею возможности показать, как играю я!
Рука фон Валленберга решительно потянулась за яблоком - у Стефки столь старательно оголенная шея от страха втиснулась в плечи. Уж она-то на собственной шкуре испытала, что следствием его разыгравшегося аппетита на яблоки, бывают самые дикие выходки. Знала это и Аннет, но, как говорится, закусила удила!
- Если бы вы, мессир, согласились сыграть со мной партию!
Хруст яблока заставил испуганно вздрогнуть всех присутствующих. Он чем-то напомнил пленницам треск, бьющей в смертельно опасной близости молнии.
- Партию, демуазель? А почему бы и нет? Вы позволите, сударыня?
Стефка с поспешной готовностью освободила свое место для Аннет. Черная королева с раскрасневшимся от волнения лицом, тем не менее, торжествующе уселась напротив соперника. Похоже, смелая девушка решила поставить на кон свою судьбу!
- Ну, черной королеве и играть черными,- хмыкнул фон Валленберг, запуская огрызком в пылающее гирло камина, - так что выбирать не приходиться! Но..., надо уточнить условия! Итак, демуазель, чтобы вы хотите за выигрыш?
Надо сказать, что возможный ответ его партнерши заставил замереть в выжидании не только фон Валленберга, но и Бланку со Стефанией. Они обе понимали, что Аннет единственная из их компании реально могла выиграть партию, поэтому со стороны барона это был не праздный вопрос.
"Свобода!" - билось в голове у графини, да и, судя по всему, Бланка думала о том же.
Но ответ Аннет заставил их опешить в недоуменном негодовании.
- Я,- дерзко заявила черная королева,- в случае выигрыша хотела бы стать вашей возлюбленной!
Неизвестно, что подумал о таком возмутительном условии сам фон Валленберг, потому что никаких эмоций не отразилось на его лице, он, может быть, чуть внимательнее глянул на сидящую напротив девушку и коротким кивком выразил свое согласие.
Барон уже было занес руку с пешкой над облюбованной клеткой, когда его остановил тихий вопрос Аннет.
- А чтобы вы хотели получить в случае моего проигрыша?
Валленберг все-таки походил пешкой, немного помолчал, а потом бесстрастно ответил:
- Вы не будите моей возлюбленной!
Оскорбительный смысл фразы достиг сознания пленниц отнюдь не одновременно.
Первой всё поняла и осознала, конечно же, покрасневшая от унижения поникшая Аннет, потом после некоторых раздумий обидные слова дошли и до Стефании, и уж самой последней вникла в сказанное просиявшая злорадным удовольствием Бланка.
- Вот,- зашипела она на ухо графине, отведя её в сторонку,- так ей и надо, рыжей задаваке!
Но Стефка настороженно наблюдала за партией. Она недоверчиво отнеслась к ответу фон Валленберга, вполне справедливо подозревая, что за этим кроется ещё что-то, кроме пусть и оскорбительных, но всего лишь слов. Она уже научилась распознавать приближающуюся грозу по некоторым малозаметным признакам - по чуть задранному вверх уголку губ, особенному прищуру глаз и натянутой коже на скулах его лица.
- Ох,- нервно сжала она руку Бланки,- произойдет что-то страшное!
Но девушка только недоуменно покосилась на бледную графиню.
- О чем это вы?
Но та только отмахнулась, продолжая следить за игрой. Да, эта партия отличалась от тех, которые разыгрывались у них с бароном, как земля от неба. Во-первых, по манере - обычно, фон Валленберг ставил фигуры, практически не глядя на доску, в основном развлекаясь беседой с партнершей, здесь же он всё внимание сосредоточил на доске. Затем, Стефка никак не могла понять смысла, происходящего на шахматном поле, настолько диковинными были разыгрываемые комбинации. И, наконец, темп игры - никто и никуда не торопился. Часы на башне давно уже пробили полночь, время, дольше которого барон никогда не задерживался, но партии, казалось, не будет конца!
И если, стоявшая за спинами игроков графиня, от нервного напряжения была, как натянутая струна, и не замечала ни усталости, ни времени, то Бланка сначала позевывала, а потом и вовсе, тихонечко притулившись на жестком неудобном стуле, сладко задремала, мало интересуясь происходящим.
Между тем, партия складывалась совсем не просто.
