На месте барона оказались два знакомых стражника.
- Пройдемте, мадам! - учтиво поклонились они.
Женщина на всякий случай накинула на платье плащ, вспоминая как ей было холодно в подвале, и не глядя на девушек, обреченно поникнув плечами, вышла из комнаты.
На этот раз её повели наверх, а не вниз.
На вершине донжона оказалась небольшая площадка, окруженная толстыми стенами с нишами. Рядом с одной их них валялся разбитый кирпич, и лежали аккуратно сложенные кучей кости и череп. Стефка в ужасе качнулась, испуганно схватившись за стену. Она поняла, что её ждет.
- Обычно мы приковываем осужденных к стене, но вы мадам, слишком слабы, чтобы изнутри пробить кладку, поэтому, если вы обещаете смирно стоять и не метаться, мы этого делать не будем! - эти люди собирались её подвергнуть страшной пытке, но были с ней подобострастно вежливы.
- Я обещаю! - нервно улыбнулась Стефания и осторожно шагнула вглубь прогретой солнцем ниши.
Стражники начали закладывать вход. Когда кирпичи дошли до груди пленницы, её поставили в известность о дальнейшей участи:
- Чуть выше вашей головы будет оставлен незаложенным один кирпич, но если вы, мадам, не опомнитесь в течение срока установленного его милостью, мы замуруем вас окончательно!
Узнать бы ещё, какой срок установил для испытания этот монстр, а то и без последнего кирпича ей может прийти конец! Первое что сделала Стефка, оставшись одна, это попробовала сесть. Ноги вытянуть, понятно, она не смогла, но, неудобно скорчившись, все-таки присела. Пахло, не в пример подвалу, раствором, сыростью и какой-то затхлостью, и если бы ещё не адская боль в спине, да не бьющийся в животе возмущенный младенец, то худо-бедно можно было терпеть, но, как вскоре оказалось, это было обманчивое впечатление.
Ледяные мурашки пробежали по её коже, когда она вдруг осознала, что до неё тут висел скелет. Острые углы камней впивались в истерзанное тело, страшно не хватало воздуха, и женщина тут же вся вспотела, а чуть погодя захотелось пить и по нужде.
Для Стефки начался самый настоящий ад. Трудно пересказать, что она испытала за время заточения - несколько раз женщина погружалась в спасительный обморок, но выходя из блаженного забытья, по-прежнему видела перед собой каменные стены. Голод, жажда, боль от затекшего в неудобной позе тела, зловоние от испражнений так измучили её, что когда по истечению вторых суток у стены появился фон Валленберг, несчастная женщина уже была согласна на все.
- Мадам, вы живы?- раздался, приглушенный камнем, голос.
Узница хотела ответить, но распухший и пересохший от жажды язык не повиновался ей.
- Может, она без сознания?- послышался голос Вальтера.
- Разбивайте стену!- приказал барон.
Когда пленницу достали из-под обломков, фон Валленберг склонился над несчастной:
- Урок пошел на пользу мадам? Если нет, то мы вас немедленно вернем на место!
Единственное, что смогла сделать Стефка, это измученно сомкнуть ресницы.
- Я рад, что хотя бы таким способом заставил вас стать благоразумной!
Спустя час выкупанная, вдосталь напившаяся узница лежала на постели. На израненную спину была наложена новая повязка и мазь приятно холодила пылающую спину, но, увы, на душе не становилось легче. Тупое отчаянное бессилие вылилось в беспрестанно бегущие по лицу тихие безнадежные слезы. Возле кровати стояли барон с братом и, разглядывая осунувшееся, серое лицо пленницы, тихо переговаривались.
- Вот скажи мне, Вальтер,- обращался к брату Валленберг,- она - графиня, знатная и, судя по всему, изнеженная дама, так почему, не смотря на все эти передряги, до сих пор не родила?
- Несмотря на изящное сложение, мадам здоровая и способная к деторождению крепкая женщина!
- И когда же она родит? Сколько я могу ждать?
Согнувшись над больной, Вальтер откинул одеяло и внимательно осмотрел возвышающееся чрево.
- Со дня на день,- уверил он брата,- плод немаленький! Нужно готовиться к трудным родам! Мадам необходим покой. Пусть отлеживается, да набирается сил перед грядущим испытанием.
А то это было непонятно с самого начала! Но, похоже, барона могли убедить быть милосердным к будущей матери только слова брата.
Валленберги ушли, и к скорбному ложу робко приблизились перепуганные девушки.
- Где вы были, мадам? Что они с вами сделали? - всхлипывая, спросила Бланка.
- Отправили в ад, дорогая! - язык по-прежнему плохо повиновался хозяйке.
- Но..., вы же живы?
Стефка с жалостью посмотрела на взволнованные лица своих подопечных.
- Разве только жива!
РОДЫ.
Время родов приближалось. Стефка это ощущала по некоторым изменениям в собственном теле - отеки, слабые боли в пояснице. Первые роды ещё не успели забыться, и роженица прекрасно понимала, что это предвестники новых испытаний, связанных с появлением на свет ребенка Рауля. И как она справится с этим в его отсутствии, графиня представления не имела.
Вальтер оказался хорошим диагностом.
- Скорее всего, сегодня вечером, - заявил он во время очередного визита, и тут же распорядился, обращаясь к королевам,- вам здесь теперь делать нечего! Переждете в другом помещении...
Зато вместо девушек в комнате обосновалась полная, добродушная старушка с вязанием, оказавшаяся замковой акушеркой.
- Всё будет хорошо, госпожа,- напевно заверяла она бледную роженицу,- уж я-то в таких делах разбираюсь, как мало кто! В таком месте, как Копфлебенц редко в какой день не появляется на свет новый младенец, уж скольких я приняла...
Графиня с умеренным интересом слушала эти излияния. Ей впервые пришло в голову, что она не знает, как выглядят эльфийские младенцы, и как бы её роды не оказались самыми скандальными в практике повитухи.
Схватки начались на закате солнца. И все повторилось, как в страшном сне. Напрасно, вокруг неё суетились повитуха и Вальтер, ничем облегчить страдания роженицы они не могли. Боль не отпускала несчастную Стефку, заставляя час за часом корчиться в бесплодных схватках.
Перед самым рассветом в комнате появился обеспокоенный барон. Оглядев измученную женщину, он тихо заговорил с братом, но, не смотря на боль и собственные стоны, Стефка все-таки кое-что расслышала из этих переговоров.
- Насколько это затянется?
- Не знаю!
- Младенец жив?
- Да, только у неё не хватает сил вытолкнуть его из себя!
- Щипцы?
Вальтер замолчал, раздумывая, и Стефка задохнулась от ужаса. В ту пору часто вставал вопрос, кому сохранить жизнь - матери или ребенку, и редко удавалось, применив щипцы, вытащить плод из чрева, не повредив его смертельно. Если же выбирали жизнь младенца, то мать умирала со вспоротым животом.
К облегчению роженицы Вальтер, все-таки, отрицательно качнул головой.
- Нет, ещё рано! Надо дать графине маковую настойку и пусть она пока поспит, отдохнет, а потом с новыми силами начнет все сначала!
Стефке дали выпить питье, но прежде чем она провалилась в глубокий благодатный сон, схватка вновь немилосердно скрутила её. Боль оказалась настолько невыносимой, что она истерично закричала:
- Проклятый Рауль, да что же это такое!
И последнее, что увидела Стефка, оказались изумленные глаза младшего фон Валленберга.
Очнулась женщина внезапно и удивленно оглянулась. Комнату уже заливал серый предутренний свет. Лекаря не было, у камина крепко спала акушерка, но кто-то стоял в её изголовье и мягко гладил по голове.
- Сейчас, любимая, сейчас! Всё будет хорошо!
- Рауль? - было вскрикнула Стефания, но ей молниеносно закрыла рот появившаяся из-за полога Марго.
- Тихо, девочка моя, тихо! Мы пришли, чтобы помочь!
Схватки возобновились, но их даже невозможно было сравнить по силе с предыдущими. После быстрых манипуляций этих двух, ребенок запросился на белый свет. Стефка искусала себе губы, чтобы не закричать и не разбудить акушерку, пока младенец не выскользнул из её чрева.
- Кто? - тихо пробормотала она, обессилено впадая в облегченный транс.- Кто?
Но Марго и Рауль почему-то ответили не сразу, потрясенно разглядывая младенца у ведьмы на руках. Их молчание настолько встревожило Стефку, что она, с трудом стряхнув с себя оцепенение, из последних сил прошептала.
- Что случилось? Почему вы молчите? С ребенком что-то не так?
- Всё так,- поспешила её заверить ошеломленно изучающая брыкающегося новорожденного Марго,- только... только это девочка!
- И что? - не поняла мать.
Возможно, они бы ей что-то и объяснили, но в этот момент за окном яростно запел на птичнике петух, и, видимо, его пение было каким-то знаком, потому что на глазах растерянной Стефки троица растворилась в воздухе.
Но от кукареканья проснулась и акушерка. Протерев глаза, она подошла к постели.
- Что, госпожа, отдохнули? А я тут...
Что хотела сказать повитуха дальше, осталось невыясненным, потому что именно в этот момент она узрела залитую кровью постель и пр..
- О, Пресвятая дева,- испуганно перекрестилась старуха,- а где младенец? Госпожа, куда вы дели ребенка?
Стефка с тяжелым вздохом откинулась на подушки - что отвечать на этот вопрос, она не знала! Между тем, привлеченная криками повитухи прислуга, наверное, сообщила о происходящем баронской семье, потому что спустя некоторое время в комнате оказались оба брата. Натягивая на ходу камзолы, они ворвались в помещение и застыли возле кровати.
Лежать под взглядами двух мужчин в заскорузлой от крови рубашке, в луже всяческих последствий родов, не очень-то приятно. Это когда тебя скручивают в узел схватки, то тебе все равно, но когда этот ужас остается позади..., женщина слабо потянула на себя одеяло.
- Нет, нет,- запротестовал Вальтер, выдернув ткань из её слабых рук,- не надо! Гуго, что все это значит? Где младенец?
- Может, она ещё не родила, и это просто кровотечение?
- Да нет же, вот послед, да и чрево опало! Мадам, где ваш ребенок?
И что она должна была сказать? Графиня лишь виновато пожала плечами.
- Не знаю!
И что самое странное - практически не лгала! Откуда ей было знать, куда Рауль уволок их дочь?
- То есть как - "не знаю"?
- Я заснула, а когда открыла глаза, то... вот!
- Но кто-то должен был перерезать пуповину, да и младенец не иголка, чтобы потерять его в складках простыней!
И вновь Стефании пришлось недоуменно развести руками.
- Не знаю!
- Не сатана же похитил вашего младенца! За кого вы нас принимаете, мадам?
Сатана? Интересно, а можно ли было этим словом обозначить Рауля? Смотря, с какой стороны посмотреть!
- Марта?
Оказывается, это было имя повитухи, потому что шустрая старушка виновато подскочила к господам.
- Не выходила, господин, никуда не выходила, и все это время была здесь,- испуганно затараторила она, - только, когда госпожа уснула, то же на мгновение сомкнула глаза, всего лишь на миг! Проснулась, а здесь такое...
- И ты ничего не слышала?
- Только пение петуха, ваша милость!
- Стража!
Но вбежавшие на зов барона воины клятвенно заверили, что не сомкнули век в эту ночь, и ручаются бессмертной душой, что ни один человек не переступал порог комнаты.
Разъяренные братья вновь повернулись к безмолвно взирающей на разбирательство роженице.
- Нам что, мадам, вновь подвергнуть вас пытке?
С этих зверей станется! Стефка только тяжело вздохнула.
- Не стоит хлопот, ещё немного, и если обо мне не позаботятся, я умру сама!
Странно, но этот кроткий упрек неожиданно образумил Валленбергов.
- Она права,- с сожалением признал справедливость её слов Вальтер, - если мы не торопимся, то может начаться родовая горячка!
И по его сигналу вокруг облегченно вздохнувшей женщины заметалась прислуга с полотенцами и горячей водой. Они ещё до конца не устранили последствия родов, как графиня уже впала в крепкий и спасительный сон.
Наступило время относительного затишья.
Стефка занималась исключительно своим здоровьем - отлеживалась, мучилась горячкой, из-за перетянутых полотном полных молока грудей, много спала.
Надо сказать, что сама обстановка в башне была подавленной. Весть о том, что ребенка пленницы похитила нечистая сила, быстро разнеслась по всему замку и, конечно же, достигла ушей двух юных девушек и прислуги, обихаживающей донжон, и теперь графиня то и дело натыкалась на подозрительные и испуганные взгляды своего окружения.
Прервала молчание все-таки Аннет, а не более, казалось, привязавшаяся к графине Бланка.
- Вы знаете, кто у вас родился, мадам?
Стефка насмешливо покосилась на рыжую девицу. Понятно, что они все умирали от любопытства. Что ж, пусть узнают!
- Господь в своей неизмеримой милости послал мне дочь!
Тут уже прорвало и трусишку Бланку.
- А, правда, что вашего младенца похитили ведьмы, чтобы сделав из неё мазь, летать по небу?
Стефку передернуло даже от такого предположения.
- Что за гадости ты говоришь, дитя моё!
- Но зачем и кому тогда понадобился ваш малыш?
Это уже заговорила Аннет, вопросительно глядя на возмущенную графиню.
- Запомните, - твердо заявила Стефка,- в деле зачатия детей участвуют двое, значит и заинтересованы в их появлении на свет то же два человека!
- Значит, - нахмурила лоб рыжая девица,- ваш младенец у отца?
Отвечать на этот вопрос графиня не посчитала нужным - итак сказала слишком много!
- Но кто он, раз может просачиваться даже сквозь стены высокой башни? Ведь не Зевс же, что выпал на голову Данае в виде золотого дождя?
О Зевсе и Данае Стефка не имела никакого представления, но раздраженно подумала, что очевидно, она не первая, кто попадает в такие передряги по вине бессовестных эльфов. Всё, она сыта ими по горло! Вот и Рауль, забрал дочь и был таков, а она теперь расхлебывает последствия, и кто знает, не придет ли в голову этому безумцу фон Валленбергу обвинить её в колдовстве и выдать инквизиции? И за меньшие прегрешения люди попадали на костер, а тут плотское сношение с нечистой силой!
- Не говори глупости,- мрачно одернула она девицу,- никто не может проникнуть сквозь камень!
- Тогда как он попал сюда?
- Через дверь,- буркнула Стефка,- и всё, оставьте меня в покое! Давайте займемся туалетами!
Подобный призыв, как правило, не оставляет равнодушной ни одну женщину, и вскоре они втроем уже увлеченно рылись в сундуках, вытаскивая на поверхность платья, вуали и рубашки.
Стефка, конечно, похудела после родов, но все же не настолько, чтобы отказаться от блио в пользу модных платьев.
- Я стала похожей на корову,- грустно констатировала она, после тщетной попытки затянуть на себе корсаж любимого бледно-голубого платья.
И тут же заметила, каким нескрываемо злорадным удовлетворением сверкнули глаза девиц.
Это открытие расстроило нашу героиню гораздо больше, чем все неприятности последних дней. Похоже, что с рождением ребенка и без того непростая атмосфера, царящая в их мирке, стала стремительно ухудшаться.
ИГРА.
В окно застучали осенние дожди. Как-то незаметно за всеми треволнениями минуло лето, но в положении пленниц башни мало, что изменилось.
Не прошло и двух недель со дня родов, как в один из вечеров в их комнату вновь заявился фон Валленберг. Его появление предварила вереница пажей с блюдами, шахматами и креслом для своего господина.
- Пройдемте, мадам! - учтиво поклонились они.
Женщина на всякий случай накинула на платье плащ, вспоминая как ей было холодно в подвале, и не глядя на девушек, обреченно поникнув плечами, вышла из комнаты.
На этот раз её повели наверх, а не вниз.
На вершине донжона оказалась небольшая площадка, окруженная толстыми стенами с нишами. Рядом с одной их них валялся разбитый кирпич, и лежали аккуратно сложенные кучей кости и череп. Стефка в ужасе качнулась, испуганно схватившись за стену. Она поняла, что её ждет.
- Обычно мы приковываем осужденных к стене, но вы мадам, слишком слабы, чтобы изнутри пробить кладку, поэтому, если вы обещаете смирно стоять и не метаться, мы этого делать не будем! - эти люди собирались её подвергнуть страшной пытке, но были с ней подобострастно вежливы.
- Я обещаю! - нервно улыбнулась Стефания и осторожно шагнула вглубь прогретой солнцем ниши.
Стражники начали закладывать вход. Когда кирпичи дошли до груди пленницы, её поставили в известность о дальнейшей участи:
- Чуть выше вашей головы будет оставлен незаложенным один кирпич, но если вы, мадам, не опомнитесь в течение срока установленного его милостью, мы замуруем вас окончательно!
Узнать бы ещё, какой срок установил для испытания этот монстр, а то и без последнего кирпича ей может прийти конец! Первое что сделала Стефка, оставшись одна, это попробовала сесть. Ноги вытянуть, понятно, она не смогла, но, неудобно скорчившись, все-таки присела. Пахло, не в пример подвалу, раствором, сыростью и какой-то затхлостью, и если бы ещё не адская боль в спине, да не бьющийся в животе возмущенный младенец, то худо-бедно можно было терпеть, но, как вскоре оказалось, это было обманчивое впечатление.
Ледяные мурашки пробежали по её коже, когда она вдруг осознала, что до неё тут висел скелет. Острые углы камней впивались в истерзанное тело, страшно не хватало воздуха, и женщина тут же вся вспотела, а чуть погодя захотелось пить и по нужде.
Для Стефки начался самый настоящий ад. Трудно пересказать, что она испытала за время заточения - несколько раз женщина погружалась в спасительный обморок, но выходя из блаженного забытья, по-прежнему видела перед собой каменные стены. Голод, жажда, боль от затекшего в неудобной позе тела, зловоние от испражнений так измучили её, что когда по истечению вторых суток у стены появился фон Валленберг, несчастная женщина уже была согласна на все.
- Мадам, вы живы?- раздался, приглушенный камнем, голос.
Узница хотела ответить, но распухший и пересохший от жажды язык не повиновался ей.
- Может, она без сознания?- послышался голос Вальтера.
- Разбивайте стену!- приказал барон.
Когда пленницу достали из-под обломков, фон Валленберг склонился над несчастной:
- Урок пошел на пользу мадам? Если нет, то мы вас немедленно вернем на место!
Единственное, что смогла сделать Стефка, это измученно сомкнуть ресницы.
- Я рад, что хотя бы таким способом заставил вас стать благоразумной!
Спустя час выкупанная, вдосталь напившаяся узница лежала на постели. На израненную спину была наложена новая повязка и мазь приятно холодила пылающую спину, но, увы, на душе не становилось легче. Тупое отчаянное бессилие вылилось в беспрестанно бегущие по лицу тихие безнадежные слезы. Возле кровати стояли барон с братом и, разглядывая осунувшееся, серое лицо пленницы, тихо переговаривались.
- Вот скажи мне, Вальтер,- обращался к брату Валленберг,- она - графиня, знатная и, судя по всему, изнеженная дама, так почему, не смотря на все эти передряги, до сих пор не родила?
- Несмотря на изящное сложение, мадам здоровая и способная к деторождению крепкая женщина!
- И когда же она родит? Сколько я могу ждать?
Согнувшись над больной, Вальтер откинул одеяло и внимательно осмотрел возвышающееся чрево.
- Со дня на день,- уверил он брата,- плод немаленький! Нужно готовиться к трудным родам! Мадам необходим покой. Пусть отлеживается, да набирается сил перед грядущим испытанием.
А то это было непонятно с самого начала! Но, похоже, барона могли убедить быть милосердным к будущей матери только слова брата.
Валленберги ушли, и к скорбному ложу робко приблизились перепуганные девушки.
- Где вы были, мадам? Что они с вами сделали? - всхлипывая, спросила Бланка.
- Отправили в ад, дорогая! - язык по-прежнему плохо повиновался хозяйке.
- Но..., вы же живы?
Стефка с жалостью посмотрела на взволнованные лица своих подопечных.
- Разве только жива!
РОДЫ.
Время родов приближалось. Стефка это ощущала по некоторым изменениям в собственном теле - отеки, слабые боли в пояснице. Первые роды ещё не успели забыться, и роженица прекрасно понимала, что это предвестники новых испытаний, связанных с появлением на свет ребенка Рауля. И как она справится с этим в его отсутствии, графиня представления не имела.
Вальтер оказался хорошим диагностом.
- Скорее всего, сегодня вечером, - заявил он во время очередного визита, и тут же распорядился, обращаясь к королевам,- вам здесь теперь делать нечего! Переждете в другом помещении...
Зато вместо девушек в комнате обосновалась полная, добродушная старушка с вязанием, оказавшаяся замковой акушеркой.
- Всё будет хорошо, госпожа,- напевно заверяла она бледную роженицу,- уж я-то в таких делах разбираюсь, как мало кто! В таком месте, как Копфлебенц редко в какой день не появляется на свет новый младенец, уж скольких я приняла...
Графиня с умеренным интересом слушала эти излияния. Ей впервые пришло в голову, что она не знает, как выглядят эльфийские младенцы, и как бы её роды не оказались самыми скандальными в практике повитухи.
Схватки начались на закате солнца. И все повторилось, как в страшном сне. Напрасно, вокруг неё суетились повитуха и Вальтер, ничем облегчить страдания роженицы они не могли. Боль не отпускала несчастную Стефку, заставляя час за часом корчиться в бесплодных схватках.
Перед самым рассветом в комнате появился обеспокоенный барон. Оглядев измученную женщину, он тихо заговорил с братом, но, не смотря на боль и собственные стоны, Стефка все-таки кое-что расслышала из этих переговоров.
- Насколько это затянется?
- Не знаю!
- Младенец жив?
- Да, только у неё не хватает сил вытолкнуть его из себя!
- Щипцы?
Вальтер замолчал, раздумывая, и Стефка задохнулась от ужаса. В ту пору часто вставал вопрос, кому сохранить жизнь - матери или ребенку, и редко удавалось, применив щипцы, вытащить плод из чрева, не повредив его смертельно. Если же выбирали жизнь младенца, то мать умирала со вспоротым животом.
К облегчению роженицы Вальтер, все-таки, отрицательно качнул головой.
- Нет, ещё рано! Надо дать графине маковую настойку и пусть она пока поспит, отдохнет, а потом с новыми силами начнет все сначала!
Стефке дали выпить питье, но прежде чем она провалилась в глубокий благодатный сон, схватка вновь немилосердно скрутила её. Боль оказалась настолько невыносимой, что она истерично закричала:
- Проклятый Рауль, да что же это такое!
И последнее, что увидела Стефка, оказались изумленные глаза младшего фон Валленберга.
Очнулась женщина внезапно и удивленно оглянулась. Комнату уже заливал серый предутренний свет. Лекаря не было, у камина крепко спала акушерка, но кто-то стоял в её изголовье и мягко гладил по голове.
- Сейчас, любимая, сейчас! Всё будет хорошо!
- Рауль? - было вскрикнула Стефания, но ей молниеносно закрыла рот появившаяся из-за полога Марго.
- Тихо, девочка моя, тихо! Мы пришли, чтобы помочь!
Схватки возобновились, но их даже невозможно было сравнить по силе с предыдущими. После быстрых манипуляций этих двух, ребенок запросился на белый свет. Стефка искусала себе губы, чтобы не закричать и не разбудить акушерку, пока младенец не выскользнул из её чрева.
- Кто? - тихо пробормотала она, обессилено впадая в облегченный транс.- Кто?
Но Марго и Рауль почему-то ответили не сразу, потрясенно разглядывая младенца у ведьмы на руках. Их молчание настолько встревожило Стефку, что она, с трудом стряхнув с себя оцепенение, из последних сил прошептала.
- Что случилось? Почему вы молчите? С ребенком что-то не так?
- Всё так,- поспешила её заверить ошеломленно изучающая брыкающегося новорожденного Марго,- только... только это девочка!
- И что? - не поняла мать.
Возможно, они бы ей что-то и объяснили, но в этот момент за окном яростно запел на птичнике петух, и, видимо, его пение было каким-то знаком, потому что на глазах растерянной Стефки троица растворилась в воздухе.
Но от кукареканья проснулась и акушерка. Протерев глаза, она подошла к постели.
- Что, госпожа, отдохнули? А я тут...
Что хотела сказать повитуха дальше, осталось невыясненным, потому что именно в этот момент она узрела залитую кровью постель и пр..
- О, Пресвятая дева,- испуганно перекрестилась старуха,- а где младенец? Госпожа, куда вы дели ребенка?
Стефка с тяжелым вздохом откинулась на подушки - что отвечать на этот вопрос, она не знала! Между тем, привлеченная криками повитухи прислуга, наверное, сообщила о происходящем баронской семье, потому что спустя некоторое время в комнате оказались оба брата. Натягивая на ходу камзолы, они ворвались в помещение и застыли возле кровати.
Лежать под взглядами двух мужчин в заскорузлой от крови рубашке, в луже всяческих последствий родов, не очень-то приятно. Это когда тебя скручивают в узел схватки, то тебе все равно, но когда этот ужас остается позади..., женщина слабо потянула на себя одеяло.
- Нет, нет,- запротестовал Вальтер, выдернув ткань из её слабых рук,- не надо! Гуго, что все это значит? Где младенец?
- Может, она ещё не родила, и это просто кровотечение?
- Да нет же, вот послед, да и чрево опало! Мадам, где ваш ребенок?
И что она должна была сказать? Графиня лишь виновато пожала плечами.
- Не знаю!
И что самое странное - практически не лгала! Откуда ей было знать, куда Рауль уволок их дочь?
- То есть как - "не знаю"?
- Я заснула, а когда открыла глаза, то... вот!
- Но кто-то должен был перерезать пуповину, да и младенец не иголка, чтобы потерять его в складках простыней!
И вновь Стефании пришлось недоуменно развести руками.
- Не знаю!
- Не сатана же похитил вашего младенца! За кого вы нас принимаете, мадам?
Сатана? Интересно, а можно ли было этим словом обозначить Рауля? Смотря, с какой стороны посмотреть!
- Марта?
Оказывается, это было имя повитухи, потому что шустрая старушка виновато подскочила к господам.
- Не выходила, господин, никуда не выходила, и все это время была здесь,- испуганно затараторила она, - только, когда госпожа уснула, то же на мгновение сомкнула глаза, всего лишь на миг! Проснулась, а здесь такое...
- И ты ничего не слышала?
- Только пение петуха, ваша милость!
- Стража!
Но вбежавшие на зов барона воины клятвенно заверили, что не сомкнули век в эту ночь, и ручаются бессмертной душой, что ни один человек не переступал порог комнаты.
Разъяренные братья вновь повернулись к безмолвно взирающей на разбирательство роженице.
- Нам что, мадам, вновь подвергнуть вас пытке?
С этих зверей станется! Стефка только тяжело вздохнула.
- Не стоит хлопот, ещё немного, и если обо мне не позаботятся, я умру сама!
Странно, но этот кроткий упрек неожиданно образумил Валленбергов.
- Она права,- с сожалением признал справедливость её слов Вальтер, - если мы не торопимся, то может начаться родовая горячка!
И по его сигналу вокруг облегченно вздохнувшей женщины заметалась прислуга с полотенцами и горячей водой. Они ещё до конца не устранили последствия родов, как графиня уже впала в крепкий и спасительный сон.
Наступило время относительного затишья.
Стефка занималась исключительно своим здоровьем - отлеживалась, мучилась горячкой, из-за перетянутых полотном полных молока грудей, много спала.
Надо сказать, что сама обстановка в башне была подавленной. Весть о том, что ребенка пленницы похитила нечистая сила, быстро разнеслась по всему замку и, конечно же, достигла ушей двух юных девушек и прислуги, обихаживающей донжон, и теперь графиня то и дело натыкалась на подозрительные и испуганные взгляды своего окружения.
Прервала молчание все-таки Аннет, а не более, казалось, привязавшаяся к графине Бланка.
- Вы знаете, кто у вас родился, мадам?
Стефка насмешливо покосилась на рыжую девицу. Понятно, что они все умирали от любопытства. Что ж, пусть узнают!
- Господь в своей неизмеримой милости послал мне дочь!
Тут уже прорвало и трусишку Бланку.
- А, правда, что вашего младенца похитили ведьмы, чтобы сделав из неё мазь, летать по небу?
Стефку передернуло даже от такого предположения.
- Что за гадости ты говоришь, дитя моё!
- Но зачем и кому тогда понадобился ваш малыш?
Это уже заговорила Аннет, вопросительно глядя на возмущенную графиню.
- Запомните, - твердо заявила Стефка,- в деле зачатия детей участвуют двое, значит и заинтересованы в их появлении на свет то же два человека!
- Значит, - нахмурила лоб рыжая девица,- ваш младенец у отца?
Отвечать на этот вопрос графиня не посчитала нужным - итак сказала слишком много!
- Но кто он, раз может просачиваться даже сквозь стены высокой башни? Ведь не Зевс же, что выпал на голову Данае в виде золотого дождя?
О Зевсе и Данае Стефка не имела никакого представления, но раздраженно подумала, что очевидно, она не первая, кто попадает в такие передряги по вине бессовестных эльфов. Всё, она сыта ими по горло! Вот и Рауль, забрал дочь и был таков, а она теперь расхлебывает последствия, и кто знает, не придет ли в голову этому безумцу фон Валленбергу обвинить её в колдовстве и выдать инквизиции? И за меньшие прегрешения люди попадали на костер, а тут плотское сношение с нечистой силой!
- Не говори глупости,- мрачно одернула она девицу,- никто не может проникнуть сквозь камень!
- Тогда как он попал сюда?
- Через дверь,- буркнула Стефка,- и всё, оставьте меня в покое! Давайте займемся туалетами!
Подобный призыв, как правило, не оставляет равнодушной ни одну женщину, и вскоре они втроем уже увлеченно рылись в сундуках, вытаскивая на поверхность платья, вуали и рубашки.
Стефка, конечно, похудела после родов, но все же не настолько, чтобы отказаться от блио в пользу модных платьев.
- Я стала похожей на корову,- грустно констатировала она, после тщетной попытки затянуть на себе корсаж любимого бледно-голубого платья.
И тут же заметила, каким нескрываемо злорадным удовлетворением сверкнули глаза девиц.
Это открытие расстроило нашу героиню гораздо больше, чем все неприятности последних дней. Похоже, что с рождением ребенка и без того непростая атмосфера, царящая в их мирке, стала стремительно ухудшаться.
ИГРА.
В окно застучали осенние дожди. Как-то незаметно за всеми треволнениями минуло лето, но в положении пленниц башни мало, что изменилось.
Не прошло и двух недель со дня родов, как в один из вечеров в их комнату вновь заявился фон Валленберг. Его появление предварила вереница пажей с блюдами, шахматами и креслом для своего господина.
