значит, Бог решил искоренить его род! И зачем в таких случаях прибегать к таким бесовским ухищрениям? Только гневить Всевышнего! Впрочем, глядя на барона, никто бы не усомнился, что таким людям лучше не воспроизводить себе подобных!
- Наш хозяин - бастард? - ядовито поинтересовалась она, с наслаждением выговаривая последнее, столь оскорбительное слово.
И вновь колючий, враждебный взгляд собеседника.
- Он, прежде всего, барон Гуго фон Валленберг! И потом, его милость - дитя не партии, а любви.
Сказанное почему-то заинтересовало Бланку.
- То есть?- прохрипела она, держась за горло.
- Он был по-иному зачат!
Странное объяснение, неужели есть ещё какой-то способ, кроме общеизвестного?
- Кстати,- уже перед уходом заявил Вальтер, - пока белая королева не пришла в себя, все партии откладываются! Я думаю, что недели три вы можете спокойно спать, да и барона в замке нет - он уехал по делам!
И хотя Стефку не раз предупреждали, чтобы держала язык за зубами, она не выдержала и облегченно пробормотала:
- Господи, какое счастье!
На этот раз молодчик не стал одаривать пленницу грозными взглядами, наоборот, он с заметным сожалением вздохнул:
- Господь в своей неизмеримой милости, даровал человеку свободу самому устраивать свою судьбу, так что всё, что происходит с нами - это только наших рук дело!
Логично, только что он имел в виду? Нет, положительно, все Валленберги - дети любви или партии, (безразлично!), были людьми ненормальными!
ПОЗОРНЫЙ СТОЛБ.
Счастье, действительно, длилось почти три недели, и это было время неописуемого блаженства для всех обитательниц башни.
Успокоившаяся в отсутствии постоянных встрясок Стефка даже смогла без внутренней дрожи сидеть рядом с Аннет за шахматами. Бланка постепенно приходила в себя - болезнь отступила, может, благодаря хорошему уходу, а скорее всего, молодой организм сам победил хворь.
Вальтер часто посещал башню, и за исключением того, что он относился к роду фон Валленбергов, придраться было не к чему. Всегда сдержанный, суховатый в общении, он хорошо знал свое ремесло, хотя трудно было придумать более неподходящее занятие для знатного рыцаря. Разговоров по душам пленницы больше не затевали, да и брат барона не демонстрировал желания их вести.
Жизнь вроде бы входила в нормальное русло, если такое можно сказать о заточении, но все-таки каждая из узниц в глубине души знала, что скоро этому придет конец, и напряженно отсчитывала дни.
Резкие звуки рога, прозвучавшие как-то на рассвете, разбудили женщин. Они, путаясь в рубахах, испуганно подскочив с постели, кинулись к окну, как раз для того, чтобы обреченно лицезреть, как в ворота въезжает отряд рыцарей с предводителем в зеркальных латах и в шлеме с соколом на шишаке.
- Ой,- жалобно пискнула Бланка,- ой!
И надо сказать, что это было самое емкое обозначение того, что творилось на сердце и у толпящихся за её спиной пленниц.
Весь день они подавленно молчали, старательно делая вид, что занимаются рукоделием, и, вздрагивая от каждого шороха за дверью, но барон так и не появился ни в тот день, ни на следующий.
И это состояние непрерывного, подавляющего ужаса, почему-то привело Стефку к неожиданному протесту против происходящего. Если можно выразиться - она устала пребывать в страхе.
- Почему мы его так боимся? - в один из вечеров задумчиво поделилась донна с подопечными, - конечно, нам много чего здесь наговорили, но знаете, ведь не каждое произнесенное слово - правда! Мне кажется, эти люди получают воистину сатанинское наслаждение, запугивая и доводя нас до истерики!
Девицы недоверчиво покосились на графиню, но почему-то отмолчались, что было само по себе странным, но Стефка настолько завелась, что не вняла этому красноречивому предостережению.
- Мы здесь уже почти три месяца,- пояснила она свою мысль, - и за это время не видели ничего, чтобы говорило о жестоком обращении с людьми в этой крепости!
- Но позорный столб здесь все-таки есть! - тихо заметила Аннет.
Действительно, из их окна был хорошо виден помост со зловеще торчащим позорным столбом.
- Никто из нас не видел, чтобы кого-то наказали! - возразила графиня.
- Возможно, было не за что!
Стефка снисходительно глянула на девицу. Сразу видно, что та плохо представляет, что такое жизнь в столь многолюдном месте, как Копфлебенц.
- Плохие слуги имеются во всяком доме!
На этот раз ей никто не возразил, но вряд ли это означало, что она кого-то убедила.
И, конечно, этим же вечером на пороге их комнаты вновь выросла скандально раздетая фигура барона. Можно подумать, что его сундуки пусты, раз он шляется по замку чуть ли не в одной камизе!
Надо сказать, что Стефка и Аннет как раз сидели за шахматной доской, и не потому, что этого хотела первая! Просто игра была, чуть ли не единственным средством предотвратить очередную свару между девицами, неизменно затеваемую "черной королевой".
- Вы скучали по мне, мадам?- фон Валленберг уселся напротив графини.
Стефка досадливо поморщила нос. Если бы она знала, что он появится, то соответственно бы оделась. Сейчас же на ней было затрапезное платье, волосы упрятаны под плотный чепец. В подобном виде очень тяжело вести отвлекающие, от набивших оскомину шахмат, беседы.
- Знаете, мессир, я бы гораздо больше скучала по вашему обществу, если бы мы проводили время, не играя в эту опротивевшую мне игру!
- Так в чем же дело, давайте поговорим,- он лениво расслабился в кресле,- вижу, ваше чрево за это время солидно округлилось. Как вы себя чувствуете?
- Превосходно,- мило растянула губы в улыбке Стефка, лихорадочно ломая голову, о чем бы его ещё спросить, - а где вы были в те дни, когда мы не имели чести вас видеть?
- Мне так хотелось порадовать вас своим отсутствием,- ухмыльнулся тот в ответ,- что я проехался до Парижа!
Собеседница сделала вид, что не понимает сарказма.
- Зачем же вы посещали Иль-де-Франс? Заказывали очередной комплект шахмат?
- Покупал ткани, книги, притирания, украшения. Вам нужно пошить новое платье, старые становятся тесны, да и мне не по душе! Хватит просиживать целые дни за шахматами - играть лучше, чем сейчас, вы все равно не будете. И хотя у вас прекрасная учительница, пусть она направит свои усилия на другие занятия. А сейчас я бы хотел услышать от вас про ваши парижские приключения! Многое я знаю, но хотелось бы знать больше!
Графиня надменно вздернула брови:
- "Парижские приключения"?
Губы фон Валленберга растянулись в неприятной ухмылке.
- Может, напомнить вам про бордель Мами?
У Стефки похолодело внизу живота.
- Как? Зачем..., откуда...,- ей стало настолько плохо при одной мысли, что он в курсе её тайн, что наступило мгновенное удушье и сознание начало меркнуть, погружая окружающий мир в темноту.
Когда спустя какое-то время Стефка пришла в себя, то увидела склонившееся над ней озабоченное лицо Вальтера.
- Мадам?
- Спасибо,- простонала она, окончательно приходя в себя,- мне уже лучше!
Увы, к сожалению, за это время никуда не исчез мерзкий Гуго. Он восседал на прежнем месте и с умеренным любопытством наблюдал за действиями брата.
- Итак, графиня, - как ни в чем не бывало продолжил он допрос,- я знаю о вас практически всё, за исключением только одного - чей это ребенок?
Так она ему и рассказала!
- Я не понимаю вас,- Стефания отчаянно защищалась,- к чему эти вопросы? Какое право вы имеете их задавать?
Она даже не поняла, что случилось. Что-то сверкнуло перед глазами, на голову посыпались шахматные фигурки, и лицо обожгла острая боль от удара шахматной доской. Пока потрясенная Стефка, опешив от неожиданности, вытирала сочащуюся из рассеченного виска кровь, барон не терял времени даром.
- Ваш муж слабохарактерный слюнтяй, мадам, если вы до сих пор живы,- вычитывал он ей, брезгливо искривив губы,- и граф ещё сражался за вас на ристалище! Воистину, самый жесткий мужчина становится размазней, когда над ним поработает женщина. Но я любую, самую хитроумную стерву всегда поставлю на место!
У бедной Стефки от непонимания происходящего, противно задрожали руки.
- Пресвятая Дева, - пробормотала она, вытаращив в недоумении глаза на своего мучителя,- вы-то тут причем?
- Ваша дерзость, мадам, не имеет предела,- и без того не самое выразительное лицо барона окаменело,- вот уже три месяца, как я откровенно даю вам понять, насколько заинтересован в наших отношениях, а вы нагло заявляете, что я для вас никто?!
Беда всех нормальных людей, пытающихся договариваться с безумцами в том, что они взывают к их логике, забывая, что тем она, как раз и не подвластна. И объясняя, казалось бы, очевидные вещи, вместо того, что бы прийти к какому-нибудь приемлемому соглашению, наоборот, приобретают кучу неприятностей на свою голову.
- Мессир,- ступила на эту зыбкую почву и Стефка,- даже если вы и заинтересованы в каких-то отношениях, это не значит, что я должна отвечать вам взаимностью! У меня своя жизнь!
Звук отодвигаемого кресла был настолько резок, что она опасливо втянула голову в плечи.
Барон встал с места и теперь угрожающей массой навис над ней.
- У вас нет больше "своей жизни", потому что она принадлежит, в первую очередь, мне! - резко заявил он.- И чтобы раз и навсегда отучить вас перечить, пожалуй, придется применить наказание!
Женщина испуганно зажмурила глаза в ожидании неизвестной опасности, но звук, который издал фон Валленберг, удивил её и заставил настороженно приоткрыть ресницы. Мрачно взирающий на съежившуюся пленницу барон дважды хлопнул в ладони.
В комнату вошли два стражника.
- В подвал,- кратко распорядился тот, кивнув на строптивицу головой,- и с утра к позорному столбу!
Вот уж воистину... дался же им с Аннет этот столб! Наверняка, их подслушивали!
- Пройдемте, мадам, - между тем почтительно поклонился один из стражников.
Ах, так! Ударившаяся в амбиции и выведенная из себя несправедливостью и нелепостью обвинений, Стефка, гордо выпятив свой круто вздымающийся живот, с подчеркнутым презрением глянула на фон Валленберга и вышла.
Узницу не стали выводить из донжона - тот, оказывается, уходил на несколько уровней под землю. По винтовой крутой лестнице стражники сопроводили пленницу в обширное помещение с затхлым провонявшим воздухом. Ослепленная горящим факелом, она мало, что видела, только ужас охватывал её, когда из темноты выступали затянутые паутиной влажные и осклизлые стены. Раздался скрежет ключей, заскрипела ржавая дверь.
- Сюда, мадам! - стражник препроводил графиню в сводчатую, затянутую паутиной камеру, где под ногами расползалась зловонная и черная солома.
Он осветил факелом это жуткое и мерзкое место.
- Быстрее, мадам, пока мы не ушли, выбирайте себе место посуше и садитесь!
Стефку даже передернуло от гадливости.
- Я лучше постою! - брезгливо оглядела она черные островки гнилья.
Стражник терпеливо вздохнул, но не двинулся с места.
- Мадам, от чистого сердца, как будущей матери, мы вам советуем присесть и постараться отдохнуть! Завтра целый день вам придется стоять привязанной к столбу, на солнцепеке - это очень трудно выдержать! Подумайте о ребенке!
Что ж, если дело обстояло именно так, то выбирать не приходилось. Стефка отчаянно зажмурилась и уселась на издающую невыносимую вонь солому.
Стражники ушли, и женщина осталась в кромешной темноте одна. Такого темного дикого страха она не испытывала никогда - ей казалось, что окружающая темнота шевелится, как живая и рядом слышится чье-то дыхание. Ребенок закрутился в животе волчком, и несчастную женщину затрясло крупной дрожью. Как много бы она дала хотя бы за один лучик света! Было промозгло и холодно.
- Ничего,- в полузабытьи уговаривала она себя,- завтра я так прожарюсь на солнце, что буду с сожалением вспоминать об этом холоде. Надо потерпеть, надо потерпеть...
Но тут что-то мохнатое пробежало прямо по рукам, и от страха Стефка завизжала, что есть силы.
В отдалении послышались голоса, и этот звук человеческого присутствия её немного успокоил.
- Я же, наверное, здесь не одна,- сказала она себе,- и это была просто крыса! Хватит бояться..., от этого нет никакого прока. Мне надо отвлечься, подумать, о чем-нибудь другом! Например, откуда барон узнал о борделе Мами?
И хотя ей не приходило в голову ничего путного, эти мысли все-таки помогли женщине отвлечься, и она задремала.
Перед ней расстилалась тьма черного бархатного неба с серпиком луны.
Вновь тонкая как тростинка Стефания сидела на облаке и беспечно болтала ногами, а об её руку терся бархатной мордой белый барс.
- Давно тебя не было,- заметила женщина, заглядывая в святящиеся изумрудные глаза,- я, правда, не особенно скучала... наверное, потому, что твое наиболее мерзкое воплощение ждет меня там, на земле!
Изумруды жестко сверкнули насмешкой.
- Воплощение? Это ты о Гуго фон Валленберге? Смешно..., и даже обидно! Да таких как он многие тысячи! У каждого из сыновей Адама свои странности - твой муж излишне увлекается охотой на ведьм, фон Валленберг шахматами!
- По-вашему, это одно и то же?
- А в чем разница? Всё рыцарство занято тем, чтобы придать хоть какой-то смысл своему существованию! Вот и бесятся от скуки!
Почему-то сказанное белой кошкой зацепило Стефанию.
- А кто же будет воевать, защищать веру и подвластных людей, если не дворянство?
Вообще-то, никто ни разу не видел смеющуюся кошку, но Стефания сподобилась лицезреть это зрелище, и приятного в нем было мало. Алая пасть угрожающе оскалилась страшными зубами.
- Защита веры? Умора! Вера живет в сердце человека и не нуждается в защите озверевших от крови мужланов! Она либо есть, либо нет! И только сам человек способен разобраться в своей душе!
- Но рыцари...
- Вот уже четыре столетия, как христианские ордена пытаются завоевать Святую землю! Зачем?
- Гроб Господень, Земля обетованная!
- И что? Можно подумать, что оттуда- из земли обетованной, дорога прямиком ведет на небо! Перерезали кучу народу, попали в Иерусалим, а дальше? Дальше они сами не знали, что с ним делать... Люди, что с них взять! Пыжатся, тужатся, рвут свои жилы, теряют в бесплодных усилиях жизнь, и сами не могут толком объяснить, чего они хотели достигнуть? Вот и фон Валленберг..., ещё один из заблудившихся в холоде и загадках существования! Но если тебе надоел этот парень, я могу помочь!
Вот только этого и не хватало! Кто-кто, а она знает, что за подобные услуги рано или поздно придется заплатить тройную цену!
- Спасибо, справлюсь, как-нибудь сама!
И вновь её ослепил яростный свет топазовых глаз.
- Ну что ж..., люди, как известно, свободны в своем выборе!
Барс резко отскочил в сторону, и, красиво распустив когти на могучих лапах, понесся среди звезд.
- Я буду тебя ждать, малышка, мы ещё с тобой полетаем! - ликованьем раздалось у неё в голове.
Стефка с тоскливым восторгом наблюдавшая за полетом, чуть было не закричала, чтобы он взял её с собой. И тут опять что-то коснулось руки пленницы.
"Крыса!"- в ужасе мелькнуло у неё в голове, и она, отчаянно завизжав, проснулась.
- Наш хозяин - бастард? - ядовито поинтересовалась она, с наслаждением выговаривая последнее, столь оскорбительное слово.
И вновь колючий, враждебный взгляд собеседника.
- Он, прежде всего, барон Гуго фон Валленберг! И потом, его милость - дитя не партии, а любви.
Сказанное почему-то заинтересовало Бланку.
- То есть?- прохрипела она, держась за горло.
- Он был по-иному зачат!
Странное объяснение, неужели есть ещё какой-то способ, кроме общеизвестного?
- Кстати,- уже перед уходом заявил Вальтер, - пока белая королева не пришла в себя, все партии откладываются! Я думаю, что недели три вы можете спокойно спать, да и барона в замке нет - он уехал по делам!
И хотя Стефку не раз предупреждали, чтобы держала язык за зубами, она не выдержала и облегченно пробормотала:
- Господи, какое счастье!
На этот раз молодчик не стал одаривать пленницу грозными взглядами, наоборот, он с заметным сожалением вздохнул:
- Господь в своей неизмеримой милости, даровал человеку свободу самому устраивать свою судьбу, так что всё, что происходит с нами - это только наших рук дело!
Логично, только что он имел в виду? Нет, положительно, все Валленберги - дети любви или партии, (безразлично!), были людьми ненормальными!
ПОЗОРНЫЙ СТОЛБ.
Счастье, действительно, длилось почти три недели, и это было время неописуемого блаженства для всех обитательниц башни.
Успокоившаяся в отсутствии постоянных встрясок Стефка даже смогла без внутренней дрожи сидеть рядом с Аннет за шахматами. Бланка постепенно приходила в себя - болезнь отступила, может, благодаря хорошему уходу, а скорее всего, молодой организм сам победил хворь.
Вальтер часто посещал башню, и за исключением того, что он относился к роду фон Валленбергов, придраться было не к чему. Всегда сдержанный, суховатый в общении, он хорошо знал свое ремесло, хотя трудно было придумать более неподходящее занятие для знатного рыцаря. Разговоров по душам пленницы больше не затевали, да и брат барона не демонстрировал желания их вести.
Жизнь вроде бы входила в нормальное русло, если такое можно сказать о заточении, но все-таки каждая из узниц в глубине души знала, что скоро этому придет конец, и напряженно отсчитывала дни.
Резкие звуки рога, прозвучавшие как-то на рассвете, разбудили женщин. Они, путаясь в рубахах, испуганно подскочив с постели, кинулись к окну, как раз для того, чтобы обреченно лицезреть, как в ворота въезжает отряд рыцарей с предводителем в зеркальных латах и в шлеме с соколом на шишаке.
- Ой,- жалобно пискнула Бланка,- ой!
И надо сказать, что это было самое емкое обозначение того, что творилось на сердце и у толпящихся за её спиной пленниц.
Весь день они подавленно молчали, старательно делая вид, что занимаются рукоделием, и, вздрагивая от каждого шороха за дверью, но барон так и не появился ни в тот день, ни на следующий.
И это состояние непрерывного, подавляющего ужаса, почему-то привело Стефку к неожиданному протесту против происходящего. Если можно выразиться - она устала пребывать в страхе.
- Почему мы его так боимся? - в один из вечеров задумчиво поделилась донна с подопечными, - конечно, нам много чего здесь наговорили, но знаете, ведь не каждое произнесенное слово - правда! Мне кажется, эти люди получают воистину сатанинское наслаждение, запугивая и доводя нас до истерики!
Девицы недоверчиво покосились на графиню, но почему-то отмолчались, что было само по себе странным, но Стефка настолько завелась, что не вняла этому красноречивому предостережению.
- Мы здесь уже почти три месяца,- пояснила она свою мысль, - и за это время не видели ничего, чтобы говорило о жестоком обращении с людьми в этой крепости!
- Но позорный столб здесь все-таки есть! - тихо заметила Аннет.
Действительно, из их окна был хорошо виден помост со зловеще торчащим позорным столбом.
- Никто из нас не видел, чтобы кого-то наказали! - возразила графиня.
- Возможно, было не за что!
Стефка снисходительно глянула на девицу. Сразу видно, что та плохо представляет, что такое жизнь в столь многолюдном месте, как Копфлебенц.
- Плохие слуги имеются во всяком доме!
На этот раз ей никто не возразил, но вряд ли это означало, что она кого-то убедила.
И, конечно, этим же вечером на пороге их комнаты вновь выросла скандально раздетая фигура барона. Можно подумать, что его сундуки пусты, раз он шляется по замку чуть ли не в одной камизе!
Надо сказать, что Стефка и Аннет как раз сидели за шахматной доской, и не потому, что этого хотела первая! Просто игра была, чуть ли не единственным средством предотвратить очередную свару между девицами, неизменно затеваемую "черной королевой".
- Вы скучали по мне, мадам?- фон Валленберг уселся напротив графини.
Стефка досадливо поморщила нос. Если бы она знала, что он появится, то соответственно бы оделась. Сейчас же на ней было затрапезное платье, волосы упрятаны под плотный чепец. В подобном виде очень тяжело вести отвлекающие, от набивших оскомину шахмат, беседы.
- Знаете, мессир, я бы гораздо больше скучала по вашему обществу, если бы мы проводили время, не играя в эту опротивевшую мне игру!
- Так в чем же дело, давайте поговорим,- он лениво расслабился в кресле,- вижу, ваше чрево за это время солидно округлилось. Как вы себя чувствуете?
- Превосходно,- мило растянула губы в улыбке Стефка, лихорадочно ломая голову, о чем бы его ещё спросить, - а где вы были в те дни, когда мы не имели чести вас видеть?
- Мне так хотелось порадовать вас своим отсутствием,- ухмыльнулся тот в ответ,- что я проехался до Парижа!
Собеседница сделала вид, что не понимает сарказма.
- Зачем же вы посещали Иль-де-Франс? Заказывали очередной комплект шахмат?
- Покупал ткани, книги, притирания, украшения. Вам нужно пошить новое платье, старые становятся тесны, да и мне не по душе! Хватит просиживать целые дни за шахматами - играть лучше, чем сейчас, вы все равно не будете. И хотя у вас прекрасная учительница, пусть она направит свои усилия на другие занятия. А сейчас я бы хотел услышать от вас про ваши парижские приключения! Многое я знаю, но хотелось бы знать больше!
Графиня надменно вздернула брови:
- "Парижские приключения"?
Губы фон Валленберга растянулись в неприятной ухмылке.
- Может, напомнить вам про бордель Мами?
У Стефки похолодело внизу живота.
- Как? Зачем..., откуда...,- ей стало настолько плохо при одной мысли, что он в курсе её тайн, что наступило мгновенное удушье и сознание начало меркнуть, погружая окружающий мир в темноту.
Когда спустя какое-то время Стефка пришла в себя, то увидела склонившееся над ней озабоченное лицо Вальтера.
- Мадам?
- Спасибо,- простонала она, окончательно приходя в себя,- мне уже лучше!
Увы, к сожалению, за это время никуда не исчез мерзкий Гуго. Он восседал на прежнем месте и с умеренным любопытством наблюдал за действиями брата.
- Итак, графиня, - как ни в чем не бывало продолжил он допрос,- я знаю о вас практически всё, за исключением только одного - чей это ребенок?
Так она ему и рассказала!
- Я не понимаю вас,- Стефания отчаянно защищалась,- к чему эти вопросы? Какое право вы имеете их задавать?
Она даже не поняла, что случилось. Что-то сверкнуло перед глазами, на голову посыпались шахматные фигурки, и лицо обожгла острая боль от удара шахматной доской. Пока потрясенная Стефка, опешив от неожиданности, вытирала сочащуюся из рассеченного виска кровь, барон не терял времени даром.
- Ваш муж слабохарактерный слюнтяй, мадам, если вы до сих пор живы,- вычитывал он ей, брезгливо искривив губы,- и граф ещё сражался за вас на ристалище! Воистину, самый жесткий мужчина становится размазней, когда над ним поработает женщина. Но я любую, самую хитроумную стерву всегда поставлю на место!
У бедной Стефки от непонимания происходящего, противно задрожали руки.
- Пресвятая Дева, - пробормотала она, вытаращив в недоумении глаза на своего мучителя,- вы-то тут причем?
- Ваша дерзость, мадам, не имеет предела,- и без того не самое выразительное лицо барона окаменело,- вот уже три месяца, как я откровенно даю вам понять, насколько заинтересован в наших отношениях, а вы нагло заявляете, что я для вас никто?!
Беда всех нормальных людей, пытающихся договариваться с безумцами в том, что они взывают к их логике, забывая, что тем она, как раз и не подвластна. И объясняя, казалось бы, очевидные вещи, вместо того, что бы прийти к какому-нибудь приемлемому соглашению, наоборот, приобретают кучу неприятностей на свою голову.
- Мессир,- ступила на эту зыбкую почву и Стефка,- даже если вы и заинтересованы в каких-то отношениях, это не значит, что я должна отвечать вам взаимностью! У меня своя жизнь!
Звук отодвигаемого кресла был настолько резок, что она опасливо втянула голову в плечи.
Барон встал с места и теперь угрожающей массой навис над ней.
- У вас нет больше "своей жизни", потому что она принадлежит, в первую очередь, мне! - резко заявил он.- И чтобы раз и навсегда отучить вас перечить, пожалуй, придется применить наказание!
Женщина испуганно зажмурила глаза в ожидании неизвестной опасности, но звук, который издал фон Валленберг, удивил её и заставил настороженно приоткрыть ресницы. Мрачно взирающий на съежившуюся пленницу барон дважды хлопнул в ладони.
В комнату вошли два стражника.
- В подвал,- кратко распорядился тот, кивнув на строптивицу головой,- и с утра к позорному столбу!
Вот уж воистину... дался же им с Аннет этот столб! Наверняка, их подслушивали!
- Пройдемте, мадам, - между тем почтительно поклонился один из стражников.
Ах, так! Ударившаяся в амбиции и выведенная из себя несправедливостью и нелепостью обвинений, Стефка, гордо выпятив свой круто вздымающийся живот, с подчеркнутым презрением глянула на фон Валленберга и вышла.
Узницу не стали выводить из донжона - тот, оказывается, уходил на несколько уровней под землю. По винтовой крутой лестнице стражники сопроводили пленницу в обширное помещение с затхлым провонявшим воздухом. Ослепленная горящим факелом, она мало, что видела, только ужас охватывал её, когда из темноты выступали затянутые паутиной влажные и осклизлые стены. Раздался скрежет ключей, заскрипела ржавая дверь.
- Сюда, мадам! - стражник препроводил графиню в сводчатую, затянутую паутиной камеру, где под ногами расползалась зловонная и черная солома.
Он осветил факелом это жуткое и мерзкое место.
- Быстрее, мадам, пока мы не ушли, выбирайте себе место посуше и садитесь!
Стефку даже передернуло от гадливости.
- Я лучше постою! - брезгливо оглядела она черные островки гнилья.
Стражник терпеливо вздохнул, но не двинулся с места.
- Мадам, от чистого сердца, как будущей матери, мы вам советуем присесть и постараться отдохнуть! Завтра целый день вам придется стоять привязанной к столбу, на солнцепеке - это очень трудно выдержать! Подумайте о ребенке!
Что ж, если дело обстояло именно так, то выбирать не приходилось. Стефка отчаянно зажмурилась и уселась на издающую невыносимую вонь солому.
Стражники ушли, и женщина осталась в кромешной темноте одна. Такого темного дикого страха она не испытывала никогда - ей казалось, что окружающая темнота шевелится, как живая и рядом слышится чье-то дыхание. Ребенок закрутился в животе волчком, и несчастную женщину затрясло крупной дрожью. Как много бы она дала хотя бы за один лучик света! Было промозгло и холодно.
- Ничего,- в полузабытьи уговаривала она себя,- завтра я так прожарюсь на солнце, что буду с сожалением вспоминать об этом холоде. Надо потерпеть, надо потерпеть...
Но тут что-то мохнатое пробежало прямо по рукам, и от страха Стефка завизжала, что есть силы.
В отдалении послышались голоса, и этот звук человеческого присутствия её немного успокоил.
- Я же, наверное, здесь не одна,- сказала она себе,- и это была просто крыса! Хватит бояться..., от этого нет никакого прока. Мне надо отвлечься, подумать, о чем-нибудь другом! Например, откуда барон узнал о борделе Мами?
И хотя ей не приходило в голову ничего путного, эти мысли все-таки помогли женщине отвлечься, и она задремала.
Перед ней расстилалась тьма черного бархатного неба с серпиком луны.
Вновь тонкая как тростинка Стефания сидела на облаке и беспечно болтала ногами, а об её руку терся бархатной мордой белый барс.
- Давно тебя не было,- заметила женщина, заглядывая в святящиеся изумрудные глаза,- я, правда, не особенно скучала... наверное, потому, что твое наиболее мерзкое воплощение ждет меня там, на земле!
Изумруды жестко сверкнули насмешкой.
- Воплощение? Это ты о Гуго фон Валленберге? Смешно..., и даже обидно! Да таких как он многие тысячи! У каждого из сыновей Адама свои странности - твой муж излишне увлекается охотой на ведьм, фон Валленберг шахматами!
- По-вашему, это одно и то же?
- А в чем разница? Всё рыцарство занято тем, чтобы придать хоть какой-то смысл своему существованию! Вот и бесятся от скуки!
Почему-то сказанное белой кошкой зацепило Стефанию.
- А кто же будет воевать, защищать веру и подвластных людей, если не дворянство?
Вообще-то, никто ни разу не видел смеющуюся кошку, но Стефания сподобилась лицезреть это зрелище, и приятного в нем было мало. Алая пасть угрожающе оскалилась страшными зубами.
- Защита веры? Умора! Вера живет в сердце человека и не нуждается в защите озверевших от крови мужланов! Она либо есть, либо нет! И только сам человек способен разобраться в своей душе!
- Но рыцари...
- Вот уже четыре столетия, как христианские ордена пытаются завоевать Святую землю! Зачем?
- Гроб Господень, Земля обетованная!
- И что? Можно подумать, что оттуда- из земли обетованной, дорога прямиком ведет на небо! Перерезали кучу народу, попали в Иерусалим, а дальше? Дальше они сами не знали, что с ним делать... Люди, что с них взять! Пыжатся, тужатся, рвут свои жилы, теряют в бесплодных усилиях жизнь, и сами не могут толком объяснить, чего они хотели достигнуть? Вот и фон Валленберг..., ещё один из заблудившихся в холоде и загадках существования! Но если тебе надоел этот парень, я могу помочь!
Вот только этого и не хватало! Кто-кто, а она знает, что за подобные услуги рано или поздно придется заплатить тройную цену!
- Спасибо, справлюсь, как-нибудь сама!
И вновь её ослепил яростный свет топазовых глаз.
- Ну что ж..., люди, как известно, свободны в своем выборе!
Барс резко отскочил в сторону, и, красиво распустив когти на могучих лапах, понесся среди звезд.
- Я буду тебя ждать, малышка, мы ещё с тобой полетаем! - ликованьем раздалось у неё в голове.
Стефка с тоскливым восторгом наблюдавшая за полетом, чуть было не закричала, чтобы он взял её с собой. И тут опять что-то коснулось руки пленницы.
"Крыса!"- в ужасе мелькнуло у неё в голове, и она, отчаянно завизжав, проснулась.
