Она его видела лишь один раз и то давно, когда была маленькой девочкой. Но девушка любила поговорить о нареченном, расцвечивая фантазией недостаток сведений о будущем муже.
- Виконт - высокий, стройный и очень красивый!
- Ясное дело, он показался тебе высоким, когда ты сама едва выглядывала из-за стола!- поддела её смешливая Аннет.
Бланка с наигранным гневом ущипнула её, и они принялись шутливо толкаться. Стефка с удовольствием смеялась над их шалостями.
В общем-то, в монастыре ей было достаточно комфортно, и она с грустью думала, что скоро граф придет в себя и потребует присутствия жены. А там неизвестно, какая очередная блажь придет ему в голову! Дон Мигель мог отправить её на покаяние в гораздо худшее место, где к виновной супруге будут относиться, как к преступнице, к не заслуживающей снисхождения грешнице.
Прошло три недели безмятежного бытия.
Приближался май - за стенами обители уже вовсю бушевала весна. Стефка и послушницы часто выходили на стену монастыря и взирали с высоты на голубеющие воды Марны, на зеленеющий вдали лес, вдыхали доносящиеся с лугов запахи весенних цветов. Мир был прекрасен, спокоен и безмятежен!
- Почему я всегда боялась монастырской жизни?- спрашивала себя наша героиня, с умилением взирая на эту красоту,- здесь тихо, спокойно и благодатно. Может, действительно, мне стоит попросить мужа разрешения уйти в обитель и прекратить запутанную жизнь, погрязшую в прелюбодеянии. В монастыре я бы замолила грехи с Раулем.
Эти мысли все чаще и чаще посещали её во время молитв, и женщина, сочтя это знаком небес, принялась сочинять мужу письмо с просьбой подобрать ей подходящую обитель. Но пока она, морща нос и пачкая чернилами пальцы, выводила непривычными руками вязь букв, нужные слова куда-то ускользали, и послание получалось скомканным и неубедительным. А ведь бумага была дорога, и каждый раз выдавая знатной гостье очередной лист, настоятельница с укором просила её быть внимательнее.
Увы, но очевидно, дьявол не дремал, и ему не по вкусу было такое решение, потому что всем этим благочестивым намерениям не суждено было осуществиться.
В один из дней конца апреля земная благодать превратилась в адский кошмар.
В тот злополучный вечер Стефка уже готовилась отойти ко сну. Её большой живот солидно затруднял процесс снятия и одевания одежд, поэтому разоблачиться будущей матери помогала Аннет. Но не успела та до конца распустить шнуровку на боках блио, как в келью вбежала запыхавшаяся Бланка. Девушка была бледна и дрожала.
- О, мадам,- в ужасе закричала она,- у стен монастыря рыцари, они требуют у настоятельницы вашей выдачи!
- О, Пресвятая Дева,- сердце Стефки ухнуло вниз,- неужели Ярослав совсем лишился разума?
Быстрыми шагами в келью вошла настоятельница. Лицо почтенной аббатисы вместо обычной благолепной невозмутимости выражало нешуточное волнение.
- Право слово, не знаю, что и делать,- в растерянности заговорила она,- я не могу ослушаться воли епископа, и в то же время наш монастырь вовсе не приспособлен для длительной обороны, да и защищать его особо некому, кроме трех привратников, вооруженных пиками, чтобы отгонять бродяг.
- Чего они хотят?- обеспокоенная женщина схватилась за живот, в котором волчком закрутился младенец.
- Говорят, что им нужна графиня де ла Верда, и если они вас не получат, то разграбят обитель!
- Может, они согласятся на выкуп?- предложила практичная Аннет.
Аббатиса замялась. Понятно, что ей не хотелось расплачиваться за свободу гостьи казной обители.
- У меня есть драгоценности!- оживилась графиня, с готовностью показывая свою шкатулку.- Здесь жемчуга, сапфиры, бирюза и золото.
Да всё, что угодно! Стефка была согласна снять последнюю рубашку, лишь бы снова не подвергать себя чудовищному унижению нового плена.
Аббатиса осторожно заглянула в ларец.
- Здесь целое состояние,- она пораженно приподняла брови,- пойду, попробую договориться с этими святотатцами!
И торопливо схватив шкатулку, удалилась из кельи.
Беременная женщина в изнеможении опустилась на кровать, а испуганные девушки с двух сторон прижались к ней. Прошло, наверное, с полчаса напряженного ожидания, когда до их слуха донесся страшный рев и отчаянные крики. Стефка метнулась к окну и замерла от ужаса.
Во дворе монастыря творилось что-то невообразимое! Ворота были снесены и закованные в легкие латы воины рассыпались по площади перед часовней.
Мгновенно начался пожар, и в его страшных сполохах грозно сверкали клинки рубящих без разбора направо и налево мечей. Женский пронзительный визг и какие-то неестественно копошащиеся на земле фигуры латников и монахинь дали понять пораженной таким святотатством графине, что происходит нечто ужасное. Побледневшая Стефка торопливо отодвинула от окна девушек.
- Вам не надо на это смотреть!
Предосторожность была запоздалой. Во-первых, потому что девушки увидели всё тоже, что и она, а во-вторых, по коридору уже приближались грохочущие шаги. Кто-то грязно ругался по-немецки, слышен был стук выламываемых дверей, пахнуло едким дымом, и вот, наконец, резко распахнулась дверь и в их келье.
Девушки с отчаянным визгом спрятались за юбки графини, с силой обхватив её колени. То, что они искали защиты, поневоле заставило дрожащую от страха женщину выпрямиться навстречу опасности. На пороге появилась грозная фигура великана в латах и с обнаженным мечом. Голову его скрывал шлем с закрытым забралом, из-под которого жестко светились стальные глаза.
- Вы графиня де ла Верда?- проскрежетал он по-французски с красноречивым акцентом.
У Стефки даже сердце зашлось от такой новой напасти. Кому же это она ещё понадобилась?
- Да, это я! - холодно ответила она по-немецки,- но кто вы и почему подвергли столь чудовищному надругательству мирную обитель?
Но, наверное, легче было смутить самого сатану, чем этого зверя в человеческом обличии.
- Мадам, - грубо расхохотался он,- я совершил благодеяние, досрочно отправив в рай тех, кто к этому всю жизнь стремился! Собирайтесь, графиня, я приехал за вами. Где ваши вещи?
Стефка попыталась небрежно махнуть рукой в сторону сундуков, но пальцы так дрожали, что она их была вынуждена сжать в кулак. Жест получился довольно странным, но бедной женщине было не до красоты движений.
Презрительно фыркнувший рыцарь отошел в сторону и дал протиснуться в келью двум вооруженным мужчинам, которые схватили сундуки и вынесли их за порог. Следом зашел ещё один латник, с порога протягивая руки в железных ноговицах к прильнувшим к графине девушкам, но те так страшно закричали и судорожно вцепились в её юбку, что чуть не повалили Стефанию на пол.
Впитанный с молоком кормилицы кодекс был тверд и не допускал двух толкований.
- Даже если тебя будут жечь каленым железом,- сурово внушала внучке Анелька,- прежде всего защита подвластных людей, и только потом себя. Иначе, ты потеряешь честь шляхтенки, и твое имя навеки будет опозорено! Холопы, что овцы, нуждаются в постоянной неусыпной опеке! Если стадо задрали волки, то виноваты не они, а пастух!
Строго говоря, эти две девицы не были даже её прислугой, но они взывали о помощи, а это ко многому обязывало, в том числе, приходилось отставить собственные страхи и ринуться на выручку.
- Эти девушки под моей опекой,- нахмурилась графиня,- и я требую, чтобы их не трогали! Женщина моего положения не может обойтись без соответствующего окружения.
Похоже, её слова привели в замешательство насильников, но после секундного раздумья, главарь, все-таки пошел на уступки.
- Ладно, - нехотя качнул он головой,- раз вы настаиваете - возьмем их с собой! А теперь пройдемте, мадам, не заставляйте применять силу!
Это была страшная дорога.
И если шокированная Стефка только испуганно крестилась, то сопровождающие девушки даже подвывали от ужаса, не столько помогая идти беременной женщине, сколько в полуобмороке обвиснув на её руках.
Монастырь пылал. По двору бегали нагруженные награбленными пожитками вооруженные люди. То там, то тут корчились со вспоротыми животами монахини, валялись и другие, уже отошедшие в иной мир, после того, как им разбили головы. При виде растекающихся по земле сгустков крови, внутренностей и мозгов потрясенная Стефка испытала такую тошноту, что рвотные спазмы подошли к самой глотке. Она не выдержала и, резко остановившись, выплеснула из себя всё содержимое желудка.
- Для жены Молота ведьм, мадам, вы слишком чувствительны! - прогрохотал за спиной уже знакомый мерзкий голос.
Взмокшая от слабости и ужаса Стефка, тем не менее, убыстрила шаг, стараясь не смотреть по сторонам. За разбитыми и снесенными с петель воротами пленниц затолкали в закрытую повозку, после чего на приличной скорости повезли прочь. Но ещё долго, трясущиеся на ухабах женщины даже сквозь занавеси кибитки видели, озарявший горизонт огонь. Это горели кровли крыш монастыря. От горечи, ужаса и страха, они, крепко обняв друг друга, безутешно рыдали.
- Что с нами будет?- отчаянно всхлипывала Бланка. - Как же мой жених?
- Какой жених, дурочка? - буркнула, так же размазывающая слезы по щекам, Аннет.- Благодари Бога, что не валяешься со вспоротым животом в горящей обители!
Стефка прижала заплаканные лица к своей груди, но чем она ещё могла успокоить невинных девушек? Сказать, что, скорее всего, на первой же стоянке их изнасилуют? Нет, уж лучше пусть надеются на лучшее, а там... как знать, может Пресвятая Дева смилуется над ними!
Наконец, нарыдавшиеся девушки уснули под немилосердную болтанку несущейся на недопустимой скорости повозки, а вот Стефании было не до сна. Тяжкие мысли не давали ей покоя - кто её украл, зачем?
Явно не Рауль! Ему не нужен весь этот кровавый переполох - он мог похитить её без малейшего шума! Ярек? Но такая кровь, такая жестокость в её понимании вовсе не сочеталась с бывшим возлюбленным, любящим рассуждать о гуманизме. Палацкий был по-настоящему благороден, недаром он не стал добивать де ла Верду на поединке. Но кто тогда? Кому она понадобилась? Не этому же закованному в латы чудовищу? Как не мимолетен был взгляд, брошенный на его фигуру, Стефка было твердо уверена, что никогда раньше не видела человека такой могучей стати.
Между тем, пленниц везли куда-то на восток, почти без остановок всю ночь и ещё полдня. На коротком привале их быстро сводили по нужде и скудно покормили хлебом, сыром и вином, и они опять тронулись в путь.
И уже к утру третьего дня, едва живые от усталости женщины заслышали резкие звуки рога.
Пробудившаяся от тяжелой дремы, измученная Стефания, осторожно перегнувшись через крепко спящих спутниц, приоткрыла полог повозки.
В предрассветной туманной дымке возвышался черным монолитом самый большой из ранее виденных замков. Его мощные высоченные стены, казалось, служили всего лишь обрамлением грозящего всей округе огромного, округлого донжона, на тонкий шпиль которого сейчас спешно поднимался штандарт.
- Значит, это и есть логово кровожадного мерзавца, учинившего бесчинство в монастыре,- задумчиво проговорила она, обращаясь скорее к себе, чем к спящим спутницам,- интересно, где же мы?
- В землях Трира, мадам,- выше упомянутый "разбойник" внезапно откинул полог, взмахнув полотнищем перед лицом вздрогнувшей от испуга женщины,- рад предложить вам гостеприимство в моем замке Копфлебенц!
Их взгляды встретились, и Стефка даже попятилась от беспощадного блеска жестких глаз. Губы насильника изогнулись в пренебрежительной ухмылке.
- Не надо меня бояться, мадам! Я не причиню вам зла!
Так она ему и поверила! Можно подумать, что он её похитил из монастыря, чтобы сказать парочку комплиментов и отпустить восвояси. Наслушалась она уже уверений от Рауля, и чем все закончилось - пленом, насилием, беременностями и родами!
- Может, вы для начала представитесь,- сухо осведомилась графиня, - а потом будете заверять меня в своих добрых намерениях?
Пшеничного цвета брови насмешливо задрались, однако, он все-таки выполнил просьбу:
- Барон Гуго фон Валленберг, мадам, к вашим услугам!
Стефания холодно кивнула головой. Впрочем, разговора не получилось - всадник отъехал, чтобы возглавить втягивающийся в ворота обоз с награбленным.
Вблизи Копфлебенц оказался окружен глубоким и широким рвом, образованным из искусственно разделенной реки. Повозка с окончательно проснувшимися пленницами, прогрохотав по подъемному мосту, въехала в обширный двор замка. Спешившийся с коня фон Валленберг подошел к испуганно оглядывающимся пленницам.
- Прошу вас, мадам, - подал он руку в железной рукавице,- будьте хозяйкой в моем доме!
Стефка окинула обреченным взглядом глубокий каменный колодец высоченных стен и башен, кровли которых уже порозовели от лучей восходящего солнца.
Новая тюрьма.
КОПФЛЕБЕНЦ.
Копфлебенц был довольно многолюдным местом.
Выглядывая из окна верхнего яруса донжона, Стефка постоянно видела большое количество сновавшего туда-сюда народа. Въезжали в ворота повозки с мешками и различной снедью, воздух звенел от гомона голосов - слышались и ругань, и смех. И днем, и ночью дымились трубы пекарни, и воздух почти постоянно был наполнен ароматами свежего хлеба.
Отсюда же хорошо были видны кровли конюшен с запасами сена и выгулами для жеребцов. Лошадей то запрягали, то распрягали, то мыли, то кормили, потому что без конца кто-то приезжал, а кто-то наоборот уезжал. Здесь же мычали коровы и толкались молочницы с ведрами, где-то визжали свиньи, и часто тянуло крепкими запахами навоза. В общем, суета, как на ярмарке!
Зато та часть крепости, в которой находился донжон и примыкающий к нему двухэтажный господский дом были отделены от бурлящего водоворота хозяйственного двора высокой каменной стеной. Здесь, наоборот, царили относительная тишина и запустение, изредка нарушаемые шустро пробегающей по своим делам прислугой. Зеленели кроны деревьев сада, среди которых чинно гуляли, какие-то нарядные дамы, играли в мяч на зеленой лужайке подростки в костюмах пажей и юные девушки. Кем были эти люди барону - родственниками или вассалами? Неясно. Впрочем, окна их этажа смотрели в сторону хозяйственного двора и леса, господскую же территорию можно было увидеть, только вывалившись по пояс из окна, да и то незначительный кусок. Стефка же в силу своего положения не могла толком довольствоваться даже этим, в основном выслушивая сообщения юрких девушек.
Прожив неделю в просторном помещении донжона, пленницы ни разу не видели барона, лишь только нелюдимая прислуга дважды в день приносила еду и воду. Обширная, сработанная из грубо обработанного камня башня освещалась несколькими узкими слюдяными оконцами. В одном из углов находился нешуточных размеров камин, но хотя было довольно холодно и промозгло, его ни разу не затопили. Неподалеку от камина стоял немудрящий дубовый стол, вокруг него несколько массивных стульев с высокими спинками. А вот посередине размещалась огромная кровать, под шерстяным тяжелым пологом на витых ножках, где женщины и спали, прижимаясь друг к другу, чтобы хоть немного согреться - ночами промозглые сквозняки продували башню насквозь.
- Виконт - высокий, стройный и очень красивый!
- Ясное дело, он показался тебе высоким, когда ты сама едва выглядывала из-за стола!- поддела её смешливая Аннет.
Бланка с наигранным гневом ущипнула её, и они принялись шутливо толкаться. Стефка с удовольствием смеялась над их шалостями.
В общем-то, в монастыре ей было достаточно комфортно, и она с грустью думала, что скоро граф придет в себя и потребует присутствия жены. А там неизвестно, какая очередная блажь придет ему в голову! Дон Мигель мог отправить её на покаяние в гораздо худшее место, где к виновной супруге будут относиться, как к преступнице, к не заслуживающей снисхождения грешнице.
Прошло три недели безмятежного бытия.
Приближался май - за стенами обители уже вовсю бушевала весна. Стефка и послушницы часто выходили на стену монастыря и взирали с высоты на голубеющие воды Марны, на зеленеющий вдали лес, вдыхали доносящиеся с лугов запахи весенних цветов. Мир был прекрасен, спокоен и безмятежен!
- Почему я всегда боялась монастырской жизни?- спрашивала себя наша героиня, с умилением взирая на эту красоту,- здесь тихо, спокойно и благодатно. Может, действительно, мне стоит попросить мужа разрешения уйти в обитель и прекратить запутанную жизнь, погрязшую в прелюбодеянии. В монастыре я бы замолила грехи с Раулем.
Эти мысли все чаще и чаще посещали её во время молитв, и женщина, сочтя это знаком небес, принялась сочинять мужу письмо с просьбой подобрать ей подходящую обитель. Но пока она, морща нос и пачкая чернилами пальцы, выводила непривычными руками вязь букв, нужные слова куда-то ускользали, и послание получалось скомканным и неубедительным. А ведь бумага была дорога, и каждый раз выдавая знатной гостье очередной лист, настоятельница с укором просила её быть внимательнее.
Увы, но очевидно, дьявол не дремал, и ему не по вкусу было такое решение, потому что всем этим благочестивым намерениям не суждено было осуществиться.
В один из дней конца апреля земная благодать превратилась в адский кошмар.
В тот злополучный вечер Стефка уже готовилась отойти ко сну. Её большой живот солидно затруднял процесс снятия и одевания одежд, поэтому разоблачиться будущей матери помогала Аннет. Но не успела та до конца распустить шнуровку на боках блио, как в келью вбежала запыхавшаяся Бланка. Девушка была бледна и дрожала.
- О, мадам,- в ужасе закричала она,- у стен монастыря рыцари, они требуют у настоятельницы вашей выдачи!
- О, Пресвятая Дева,- сердце Стефки ухнуло вниз,- неужели Ярослав совсем лишился разума?
Быстрыми шагами в келью вошла настоятельница. Лицо почтенной аббатисы вместо обычной благолепной невозмутимости выражало нешуточное волнение.
- Право слово, не знаю, что и делать,- в растерянности заговорила она,- я не могу ослушаться воли епископа, и в то же время наш монастырь вовсе не приспособлен для длительной обороны, да и защищать его особо некому, кроме трех привратников, вооруженных пиками, чтобы отгонять бродяг.
- Чего они хотят?- обеспокоенная женщина схватилась за живот, в котором волчком закрутился младенец.
- Говорят, что им нужна графиня де ла Верда, и если они вас не получат, то разграбят обитель!
- Может, они согласятся на выкуп?- предложила практичная Аннет.
Аббатиса замялась. Понятно, что ей не хотелось расплачиваться за свободу гостьи казной обители.
- У меня есть драгоценности!- оживилась графиня, с готовностью показывая свою шкатулку.- Здесь жемчуга, сапфиры, бирюза и золото.
Да всё, что угодно! Стефка была согласна снять последнюю рубашку, лишь бы снова не подвергать себя чудовищному унижению нового плена.
Аббатиса осторожно заглянула в ларец.
- Здесь целое состояние,- она пораженно приподняла брови,- пойду, попробую договориться с этими святотатцами!
И торопливо схватив шкатулку, удалилась из кельи.
Беременная женщина в изнеможении опустилась на кровать, а испуганные девушки с двух сторон прижались к ней. Прошло, наверное, с полчаса напряженного ожидания, когда до их слуха донесся страшный рев и отчаянные крики. Стефка метнулась к окну и замерла от ужаса.
Во дворе монастыря творилось что-то невообразимое! Ворота были снесены и закованные в легкие латы воины рассыпались по площади перед часовней.
Мгновенно начался пожар, и в его страшных сполохах грозно сверкали клинки рубящих без разбора направо и налево мечей. Женский пронзительный визг и какие-то неестественно копошащиеся на земле фигуры латников и монахинь дали понять пораженной таким святотатством графине, что происходит нечто ужасное. Побледневшая Стефка торопливо отодвинула от окна девушек.
- Вам не надо на это смотреть!
Предосторожность была запоздалой. Во-первых, потому что девушки увидели всё тоже, что и она, а во-вторых, по коридору уже приближались грохочущие шаги. Кто-то грязно ругался по-немецки, слышен был стук выламываемых дверей, пахнуло едким дымом, и вот, наконец, резко распахнулась дверь и в их келье.
Девушки с отчаянным визгом спрятались за юбки графини, с силой обхватив её колени. То, что они искали защиты, поневоле заставило дрожащую от страха женщину выпрямиться навстречу опасности. На пороге появилась грозная фигура великана в латах и с обнаженным мечом. Голову его скрывал шлем с закрытым забралом, из-под которого жестко светились стальные глаза.
- Вы графиня де ла Верда?- проскрежетал он по-французски с красноречивым акцентом.
У Стефки даже сердце зашлось от такой новой напасти. Кому же это она ещё понадобилась?
- Да, это я! - холодно ответила она по-немецки,- но кто вы и почему подвергли столь чудовищному надругательству мирную обитель?
Но, наверное, легче было смутить самого сатану, чем этого зверя в человеческом обличии.
- Мадам, - грубо расхохотался он,- я совершил благодеяние, досрочно отправив в рай тех, кто к этому всю жизнь стремился! Собирайтесь, графиня, я приехал за вами. Где ваши вещи?
Стефка попыталась небрежно махнуть рукой в сторону сундуков, но пальцы так дрожали, что она их была вынуждена сжать в кулак. Жест получился довольно странным, но бедной женщине было не до красоты движений.
Презрительно фыркнувший рыцарь отошел в сторону и дал протиснуться в келью двум вооруженным мужчинам, которые схватили сундуки и вынесли их за порог. Следом зашел ещё один латник, с порога протягивая руки в железных ноговицах к прильнувшим к графине девушкам, но те так страшно закричали и судорожно вцепились в её юбку, что чуть не повалили Стефанию на пол.
Впитанный с молоком кормилицы кодекс был тверд и не допускал двух толкований.
- Даже если тебя будут жечь каленым железом,- сурово внушала внучке Анелька,- прежде всего защита подвластных людей, и только потом себя. Иначе, ты потеряешь честь шляхтенки, и твое имя навеки будет опозорено! Холопы, что овцы, нуждаются в постоянной неусыпной опеке! Если стадо задрали волки, то виноваты не они, а пастух!
Строго говоря, эти две девицы не были даже её прислугой, но они взывали о помощи, а это ко многому обязывало, в том числе, приходилось отставить собственные страхи и ринуться на выручку.
- Эти девушки под моей опекой,- нахмурилась графиня,- и я требую, чтобы их не трогали! Женщина моего положения не может обойтись без соответствующего окружения.
Похоже, её слова привели в замешательство насильников, но после секундного раздумья, главарь, все-таки пошел на уступки.
- Ладно, - нехотя качнул он головой,- раз вы настаиваете - возьмем их с собой! А теперь пройдемте, мадам, не заставляйте применять силу!
Это была страшная дорога.
И если шокированная Стефка только испуганно крестилась, то сопровождающие девушки даже подвывали от ужаса, не столько помогая идти беременной женщине, сколько в полуобмороке обвиснув на её руках.
Монастырь пылал. По двору бегали нагруженные награбленными пожитками вооруженные люди. То там, то тут корчились со вспоротыми животами монахини, валялись и другие, уже отошедшие в иной мир, после того, как им разбили головы. При виде растекающихся по земле сгустков крови, внутренностей и мозгов потрясенная Стефка испытала такую тошноту, что рвотные спазмы подошли к самой глотке. Она не выдержала и, резко остановившись, выплеснула из себя всё содержимое желудка.
- Для жены Молота ведьм, мадам, вы слишком чувствительны! - прогрохотал за спиной уже знакомый мерзкий голос.
Взмокшая от слабости и ужаса Стефка, тем не менее, убыстрила шаг, стараясь не смотреть по сторонам. За разбитыми и снесенными с петель воротами пленниц затолкали в закрытую повозку, после чего на приличной скорости повезли прочь. Но ещё долго, трясущиеся на ухабах женщины даже сквозь занавеси кибитки видели, озарявший горизонт огонь. Это горели кровли крыш монастыря. От горечи, ужаса и страха, они, крепко обняв друг друга, безутешно рыдали.
- Что с нами будет?- отчаянно всхлипывала Бланка. - Как же мой жених?
- Какой жених, дурочка? - буркнула, так же размазывающая слезы по щекам, Аннет.- Благодари Бога, что не валяешься со вспоротым животом в горящей обители!
Стефка прижала заплаканные лица к своей груди, но чем она ещё могла успокоить невинных девушек? Сказать, что, скорее всего, на первой же стоянке их изнасилуют? Нет, уж лучше пусть надеются на лучшее, а там... как знать, может Пресвятая Дева смилуется над ними!
Наконец, нарыдавшиеся девушки уснули под немилосердную болтанку несущейся на недопустимой скорости повозки, а вот Стефании было не до сна. Тяжкие мысли не давали ей покоя - кто её украл, зачем?
Явно не Рауль! Ему не нужен весь этот кровавый переполох - он мог похитить её без малейшего шума! Ярек? Но такая кровь, такая жестокость в её понимании вовсе не сочеталась с бывшим возлюбленным, любящим рассуждать о гуманизме. Палацкий был по-настоящему благороден, недаром он не стал добивать де ла Верду на поединке. Но кто тогда? Кому она понадобилась? Не этому же закованному в латы чудовищу? Как не мимолетен был взгляд, брошенный на его фигуру, Стефка было твердо уверена, что никогда раньше не видела человека такой могучей стати.
Между тем, пленниц везли куда-то на восток, почти без остановок всю ночь и ещё полдня. На коротком привале их быстро сводили по нужде и скудно покормили хлебом, сыром и вином, и они опять тронулись в путь.
И уже к утру третьего дня, едва живые от усталости женщины заслышали резкие звуки рога.
Пробудившаяся от тяжелой дремы, измученная Стефания, осторожно перегнувшись через крепко спящих спутниц, приоткрыла полог повозки.
В предрассветной туманной дымке возвышался черным монолитом самый большой из ранее виденных замков. Его мощные высоченные стены, казалось, служили всего лишь обрамлением грозящего всей округе огромного, округлого донжона, на тонкий шпиль которого сейчас спешно поднимался штандарт.
- Значит, это и есть логово кровожадного мерзавца, учинившего бесчинство в монастыре,- задумчиво проговорила она, обращаясь скорее к себе, чем к спящим спутницам,- интересно, где же мы?
- В землях Трира, мадам,- выше упомянутый "разбойник" внезапно откинул полог, взмахнув полотнищем перед лицом вздрогнувшей от испуга женщины,- рад предложить вам гостеприимство в моем замке Копфлебенц!
Их взгляды встретились, и Стефка даже попятилась от беспощадного блеска жестких глаз. Губы насильника изогнулись в пренебрежительной ухмылке.
- Не надо меня бояться, мадам! Я не причиню вам зла!
Так она ему и поверила! Можно подумать, что он её похитил из монастыря, чтобы сказать парочку комплиментов и отпустить восвояси. Наслушалась она уже уверений от Рауля, и чем все закончилось - пленом, насилием, беременностями и родами!
- Может, вы для начала представитесь,- сухо осведомилась графиня, - а потом будете заверять меня в своих добрых намерениях?
Пшеничного цвета брови насмешливо задрались, однако, он все-таки выполнил просьбу:
- Барон Гуго фон Валленберг, мадам, к вашим услугам!
Стефания холодно кивнула головой. Впрочем, разговора не получилось - всадник отъехал, чтобы возглавить втягивающийся в ворота обоз с награбленным.
Вблизи Копфлебенц оказался окружен глубоким и широким рвом, образованным из искусственно разделенной реки. Повозка с окончательно проснувшимися пленницами, прогрохотав по подъемному мосту, въехала в обширный двор замка. Спешившийся с коня фон Валленберг подошел к испуганно оглядывающимся пленницам.
- Прошу вас, мадам, - подал он руку в железной рукавице,- будьте хозяйкой в моем доме!
Стефка окинула обреченным взглядом глубокий каменный колодец высоченных стен и башен, кровли которых уже порозовели от лучей восходящего солнца.
Новая тюрьма.
КОПФЛЕБЕНЦ.
Копфлебенц был довольно многолюдным местом.
Выглядывая из окна верхнего яруса донжона, Стефка постоянно видела большое количество сновавшего туда-сюда народа. Въезжали в ворота повозки с мешками и различной снедью, воздух звенел от гомона голосов - слышались и ругань, и смех. И днем, и ночью дымились трубы пекарни, и воздух почти постоянно был наполнен ароматами свежего хлеба.
Отсюда же хорошо были видны кровли конюшен с запасами сена и выгулами для жеребцов. Лошадей то запрягали, то распрягали, то мыли, то кормили, потому что без конца кто-то приезжал, а кто-то наоборот уезжал. Здесь же мычали коровы и толкались молочницы с ведрами, где-то визжали свиньи, и часто тянуло крепкими запахами навоза. В общем, суета, как на ярмарке!
Зато та часть крепости, в которой находился донжон и примыкающий к нему двухэтажный господский дом были отделены от бурлящего водоворота хозяйственного двора высокой каменной стеной. Здесь, наоборот, царили относительная тишина и запустение, изредка нарушаемые шустро пробегающей по своим делам прислугой. Зеленели кроны деревьев сада, среди которых чинно гуляли, какие-то нарядные дамы, играли в мяч на зеленой лужайке подростки в костюмах пажей и юные девушки. Кем были эти люди барону - родственниками или вассалами? Неясно. Впрочем, окна их этажа смотрели в сторону хозяйственного двора и леса, господскую же территорию можно было увидеть, только вывалившись по пояс из окна, да и то незначительный кусок. Стефка же в силу своего положения не могла толком довольствоваться даже этим, в основном выслушивая сообщения юрких девушек.
Прожив неделю в просторном помещении донжона, пленницы ни разу не видели барона, лишь только нелюдимая прислуга дважды в день приносила еду и воду. Обширная, сработанная из грубо обработанного камня башня освещалась несколькими узкими слюдяными оконцами. В одном из углов находился нешуточных размеров камин, но хотя было довольно холодно и промозгло, его ни разу не затопили. Неподалеку от камина стоял немудрящий дубовый стол, вокруг него несколько массивных стульев с высокими спинками. А вот посередине размещалась огромная кровать, под шерстяным тяжелым пологом на витых ножках, где женщины и спали, прижимаясь друг к другу, чтобы хоть немного согреться - ночами промозглые сквозняки продували башню насквозь.
