— Почему ты носишь перчатки? — спросила Марина девушку.
— Это воля богов, — ответила помрачневшая гостья. — Боги хотят я пройти испытание.
— Какое? Зачем?
Но Аклла не смогла подобрать слов, чтобы объяснить.
— Я надеяться, что господин Ролло поможет. Он сильный! Он справится!
— Ты расхваливаешь Ролло так, будто влюбилась, — пошутила Марина, хотя собственная шутка ей не понравилась. Скорее, ее раздражало то, как Аклла превозносит капитана.
— Я??!!! — вскрикнула девушка, прижимая к груди руки.
Марина ненароком вздрогнула.
— Я?? — переспросила девушка. — В господина Ролло? Нет! Нет, что ты!! Он... Он, да... Он благородный, добрый, заботливый... Но нет. Я просто знаю... Я уверена... Если кто и сможет помочь, то господин Ролло! Он сильный – он справится... — повторила девушка и сжала ладошки в кулачки.
«Во-первых, точно влюбилась, — с досадой подумала Марина. — Во-вторых, а они об одном и том же человеке говорят?»
Хотя, зеленовласка действительно не могла отрицать заботливости и мужественности капитана.
«За ним, как за каменной стеной», — часто думала Марина, пока он не ушел, бросив ее на побережье.
Киты не торопились оставлять корабль, видимо, принимали «Свободу» за своего. Они то и дело прыгали перед ним, махали плавниками, огромными хвостами, приглашая нового сородича присоединиться к танцам.
— Все! Мое терпение лопнуло! — сказал, наконец, Ролло. — Парни, взлетайте!
Корабль завибрировал и поднялся в воздух. Под килем все еще кружили киты, печально трубя. Они будто расстроились, что корабль покинул их. А, может быть, они впервые задались вопросом: неужели они могут летать? Тогда почему же они, в отличие от своего «сородича», не могут подняться в облака и танцевать в воздушном океане?
Некоторое время киты еще старались дотянуться носами до дна корабля, но ближе к закату оставили попытки. И помахав на прощание хвостами, продолжили свой путь по тихим голубым водам.
Корабль же, укутанный голубоватым сиянием, скользил по небу, рассекая нижние слои облаков. Впереди сияло оранжевое солнце. Вдалеке проплывали золотистые черепахи, драконы, лошади и замки.
— Ролло, что нас ждет? — спросил Филипп, подходя к капитану, стоявшему у штурвала.
— Сомневаюсь, что что-то хорошее, — честно ответил Ролло.
— Мне кажется, или фрегат увеличил скорость?
Капитан кивнул.
— Слушай, — сказал Ролло, отводя Филиппа подальше от женских ушей. — Нам надо успеть к полнолунию. Праздник какому-то богу Амино состоится в эту ночь. Боюсь, Антоний ее не переживет.
— Марина знает?
— Издеваешься? И, надеюсь, не узнает. Иначе нам жизни не будет. — Кузен понимающе усмехнулся. — Слушай, Филипп. Я согласился на твое присутствие здесь только по одной причине, — Ролло посмотрел в сторону Марины, — ее безопасность.
— Тогда почему ты не оставил ее в замке Маккинзи?
Ролло достал из-за пояса кинжал и протянул его родственнику.
— Что за…?
— Это было предупреждение. Кто-то настойчиво желает ее смерти.
— Почему ты мне сразу не сказал?!
Ролло задумался. И правда, почему? Хотя, зачем врать самому себе? Как говорил лорд Оенгус, морскому ежу понятно… Из-за ревности.
— Извини. Так вот. Пока она на корабле под присмотром призраков – она в безопасности, но в Мире, а тем более в новых землях…
Филипп кивнул. Мужчины несколько мгновений наблюдали за зеленовлаской, развешивающей на веревке мокрые полотенца и салфетки. Девушка напевала:
…Волна бежит
Следом за кораблем,
Верю, она поможет
Нам быть вдвоем…
— Мы уже почти под чертовой Ару, так Аклла называет эту звезду. Скоро должны показаться берега. Как только мы их увидим, — Ролло огляделся по сторонам, а затем вложил в ладонь Филиппа мешочек. — Это снотворное. Я пойду с Акллой, а ты береги ее…
…Солнечный свет
Даст мне верный ответ –
Ждешь ты меня
Или же нет?..
— А кто меня сбережет? — усмехнулся Филипп.
— Свяжи ее, вставь в рот кляп и запри в каюте.
— Я надеюсь, ты шутишь?
…Волна бежит
Следом за кораблем.
Я жду тебя
И ночью, и днем…
Но Ролло не шутил.
Каждый день Филипп старательно делал наброски. Стопка листов ежечасно росла, и Марина с удовольствием рассматривала черно-белые и разноцветные картины. Здесь были рассветы, закаты, киты, тянувшиеся к кораблю, облака, окружавшие «Свободу», голландец, отражавшийся в морской глади.
Была здесь и Марина: веселая, серьезная, с подвязанными волосами – она всегда так делала, когда готовила, – задумчиво стоящая у фальшборта. Но чаще всего грустная. А она так надеялась скрыть эти эмоции. Интересно, их видел только Филипп?
— Это невероятно красиво, — сказала девушка, откладывая листы в сторону.
Мужчина сидел рядом и следил за ее реакцией. Она видела в его глазах не только желание дотронуться до нее, обнять, но и другое… то, из-за чего она чувствовала себя неловко, ощущая, что щеки краснеют, а губы пересыхают.
Но Филипп ничего не делал. Просто смотрел. Наверное, ждал, когда она скажет: «Можно». И Марина иногда думала: может быть и стоит? Она же решила, что скажет ему: «Да», когда «Свобода» вернется домой.
Может быть, стоит отбросить все страхи и сомнения, убрать все барьеры и пойти навстречу новой жизни? Но присутствие Ролло смущало, как и воспоминания, связанные с другими ночами на голландце.
— Ты не видела мозаики в подводной части королевского дворца и картин в парадном зале для земных гостей, — ответил Филипп, довольный похвалой.
— Да, — согласилась Марина, — жалко, я так и не успела посмотреть!
— Знаешь, я вынужден признать, что у Белых шелки изумительный вкус. На уровне интуиции они умеют находить потрясающие вещи, художников, женщин… Слышишь, Ролло? Ваш дворец великолепен!
— Я там сотню лет не был, — послышался недовольный голос капитана. — Боюсь, не могу разделить твоего восторга.
А Филипп продолжал, набрасывая по памяти подводные интерьеры:
— Белоснежные ледяные колоны, покрытые вязью, сверкают, когда солнечные лучи проникают сквозь толщу воды. Они окружают огромный зал, в котором могут поместиться два синих кита. — Рука мужчины с грифелем быстро водила по белому листу, оставляя линии и штрихи, которые складывались в описываемые картины. — А по сторонам света расположены маленькие кратеры вулканов, которые время от времени выбрасывают либо фонтаны пузырей, либо струи пламени. Лёд и пламя, представляешь? Пол выложен мозаикой из морского стекла, гладкого и блестящего. Там изображена картина «Солнце и волны». Её выкладывал сам Никол Валиус. Величайший художник нашего времени!
Ролло, слушавший восторженные рассказы кузена, только хмурился. Для него этот зал был связан с единственным воспоминанием – поединком между отцом, которого он почти все детство не видел, и дядей, который вырастил его. И смертью последнего.
— Никол Валиус? Серьезно? — переспросила удивленная Марина. — Я знакома с его творчеством и даже видела, как он работал! — решила похвастаться девушка. — Он писал портрет Фидель. Адриан заплатил невероятные деньги!
Марина осеклась. «Черт! Черт!» — закричала девушка, осознавшая, что, кажется, проговорилась. Она всматривалась в лицо, Филиппа, стараясь понять, догадался он или нет: Фидель и Адриан не столь распространенные имена в Мире… Пауза затягивалась.
— Так тот пол выкладывал какой-то известный художник? — послышался голос Ролло. — По мне не картина, а хрень… Но почему-то все говорят, что это красиво. Как его звали?
— Никол Валиус, — напомнил скривившийся Филипп. — Он первый попытался придать мозаичному изображению объем, использовал светотени. Поэтому солнце в королевском дворце кажется не плоским, а выпуклым.
— Извини. Я, кажется, пропустил урок по истории искусства. — Ролло задумался: — Ну да, точно. Мы с Дирком в это время паруса учились вязать. А после пробирались в кабак и смотрели, как... Ну, это уже перебор, — спохватился капитан, вновь погружаясь в чтение.
Ролло же все свободное время изучал дневник Рыжего Эрика.
Марина видела, как он хмурился, постоянно поглаживая небритые щеки. Его что-то беспокоило. Но единственным человеком, с которым он временами разговаривал, была Аклла.
Марина однажды взяла в руки дневник, но прочитанные строки, как ей показалось, не должны были тревожить.
«…Навстречу нам вышел странный зверь с мордой, как у крысы. Я в изумлении разглядывал диковинное создание. Он весь был покрыт костными пластинами. Ярик в шутку назвал их панцирем и попытался поймать странное существо. Но оно свернулось в шар и укатилось вглубь леса…
…Мы выглянули из нашего укрытия. По берегу озера гуляли женщины. Их красные тела покрывали полосы яркой краски – желтой, синей, черной. К одной из них подбежал ребенок. Она присела рядом с ним, и он сразу присосался к ее обнаженной груди. Когда мальчик поел, мать взяла его на руки и отнесла к воде, где посадила в огромный лист кувшинки и стала катать в нем ребенка, как в лодке.
Когда женщины ушли, Ярик попытался также забраться на лист. Но его кувшинка не выдержал. И мой помощник по плешину оказался в воде».
Океан под килем корабля был гладким, ровным, безмятежным. В нем отражались и «Свобода», и первые звезды, и тонкий серп луны, и последние лучи заходящего солнца.
— Парни, — крикнул Гордееч. — Кажется, дамы скучают. Краб, тасчи свою брынчалку!
Один из призраков улетел, а когда огонек вернулся, вместе с ним в воздухе парил тамбурин. А следом на палубу из трюма вытащили пустую бочку из-под воды, на которой устроился музыкант. Призрак ударил по струнам, наигрывая веселую мелодию.
— Потанцуем? — предложил Гордееч Марине.
Девушка растерялась. Она вложила свою белую руку в полупрозрачную, отливающую голубым мерцанием. А призрак уже подхватил ее и закружил по палубе, чуть-чуть приподнимая в воздухе. Марина рассмеялась.
— Что, зеленовласка, соскучилась по полету? — спросил старый призрак, подмигивая.
Очень! Хотелось кричать Марине. Ветер трепал волосы и рубашку. Каблуки сапог временами стучали по палубе, когда Гордееч ее опускал, Аклла хлопала в ладоши. Хотелось кружиться еще быстрее и петь, и снова кружиться…
— Разрешите, — вмешался Филипп. Крепкая мужская рука легла на ее талию. Каблуки застучали еще громче. Марина улыбалась. — Аклла сказала, что мы скоро увидим берега, — прошептал он, прижимая девушку к себе.
Послышался испуганный визг чужестранки – Гордееч также приподнял Акллу в воздух. Девушка испуганно забилась. Ролло укоризненно покачал головой, а Аклла уже спряталась за его спиной и вслушивалась в тихий голос капитан, читавший страницы. Они вновь о чем-то переговаривались.
Они продолжали читать, даже, когда солнце закатилось, и на небе зажглись звезды. Ролло что-то спрашивал, Аклла указывала на небо.
И Марина забыла о танце. Наступила Филиппу на ногу. Тот охнул и скривился.
— Извини, извини, — зашептала Марина.
— Ничего, — ответил мужчина, когда послышался отдаленный раскат грома.
Музыка стихла. Ролло поднялся со своего места.
— Что это? — спросил Филипп, указывая на облака впереди, которые временами озарялись сиренево-розовыми всполохами.
— Гроза, — ответил недовольный Ролло. — Придется приводняться. — Капитан направился к штурвалу, когда споткнулся о лежавший канат. — Что за бардак на палубе? — рявкнул он.
Настроение у мужчины было прескверное. Во-первых, координаты в дневнике и курс, заданный Акллой, не совпадали.
Во-вторых, вид танцующей и улыбающейся Марины – расстраивал. Ролло прекрасно видел красноречивые взгляды, которые родственник бросал на зеленовласку, но ничего поделать не мог. Приходилось молча мириться. Скоро они окажутся у чужих берегов, и он уйдет, оставив ее на «Свободе» вместе с Филиппом. Никто и ничто им не помешает. Пора привыкать к тому, что зеленовласка с другим.
В-третьих, расстраивали не оправдавшиеся ожидания. Он-то надеялся, что весь путь они проделают без штормов. Не тут-то было!
— Надо как можно скорее опуститься на воду, — крикнул Ролло, занимая место у штурвала.
Оказаться на летучем корабле в грозовом облаке – мало приятного. Все грохочет, полыхает, есть большая опасность, что, молния, пронзит корабль насквозь.
«И тогда никакая магия не поможет», — подозревал капитан. Нет, хотя может и поможет, но Ролло не хотел сейчас проводить эксперименты.
— Ночка будет паскудной, — протянул Гордееч.
— Это Дикие духи? — спросила встревоженная Марина, слышавшая легенды, что океан просто кишит этими сущностями.
— Не похоже, — успокоил ее Ролло. — Но не помешает соблюдать осторожность. Марина и Аклла, идите в каюту. Живность заберите с собой. Филипп, охраняй их, если вдруг корабль разойдется по швам.
Филипп хотел было возразить, но, немного подумав, согласился. Ведь, в случае опасности он просто прижмет девушек к себе, и они, благодаря особенности шелки, смогут дышать под водой.
Грозовые облака стремительно расползались по небу, поглощая золотистые звезды и тонкий лунный серп.
Как только «Свобода» опустилась на воду, завыл ветер.
Косой дождь нещадно хлестал. Фрегат то и дело норовил лечь на бок, но призраки не давали. Ролло стоял у штурвала, продолжая вести корабль нужным курсом.
Марина, Филипп и Аклла, по настоянию Ролло, спрятались в капитанской каюте. Болтало страшно. Временами казалось, что корабль то оказывался на вершине водяной горы, то стремительно летел в пропасть. Наверное, так и было. Просто «Свобода» не разбивалась из-за помощи призраков.
Время тянулось, а шторм не затихал. И Марина начала нервничать.
«Лучше бы это были Дикие духи!» — сетовала про себя девушка. Ведь как только духов становилось меньше — сила шторма гасла. А потом и вовсе сходила на нет. Сколько же будет бушевать простая стихия — одному Древу было известно.
Вдруг взгляд Марины зацепился за компасы, лежавшие у Ролло на столе. У капитана их было несколько. Каждый раз, покупая новый, мужчина оправдывался: «На всякий случай. Вдруг, старые выйдут из строя, где я возьму новый посреди моря?».
Но Марина подозревала, что это была отговорка — и Ролло их просто коллекционирует. Сейчас же стрелки на всех компасах словно сошли с ума. Они вращались. Вначале в одну сторону. Потом замирали. И начинали кружить в другую.
— Какого черта? — не верила своим глазам Марина. — Филипп, что происходит?
Мужчина подошел и встал рядом с девушкой. Он был потрясен не менее зеленовласки.
— Я… — пробормотал он. — Я впервые вижу подобное!
— «Стрелка компаса сошла с ума», — повторила девушка цитату из дневника, неожиданно всплывшую из недр памяти.
Послышался удар. Филипп покачнулся и повалился на купленный у чертей ковер. Девушка обернулась и увидела Акллу с подсвечников в руке.
— Что ты творишь? — закричала она, кидаясь к Филиппу. — Живой… Аклла, зачем?
— Он хотеть – ты оставаться, — девушка достала из кармана мужчины мешочек, открыла и показала его содержимое Марине.
В нос ударил запах сильнодействующего снотворного порошка. Марина помнила его. Ролло купил это лекарство одним из первых, еще до успокоительных чаев, когда капитан только обнаружил, что она человек, а не призрак, и что ее мучают кошмары.
— Тебе нельзя оставаться, — продолжала Аклла. — Без тебя Амино его заберет!
— Аклла, я не понимаю, — простонала Марина, проклиная судьбу.
Корабль продолжало качать. Филипп застонал.
— Пойдем, пожалуйста, пойдем! — умоляла чужестранка.
— Это воля богов, — ответила помрачневшая гостья. — Боги хотят я пройти испытание.
— Какое? Зачем?
Но Аклла не смогла подобрать слов, чтобы объяснить.
— Я надеяться, что господин Ролло поможет. Он сильный! Он справится!
— Ты расхваливаешь Ролло так, будто влюбилась, — пошутила Марина, хотя собственная шутка ей не понравилась. Скорее, ее раздражало то, как Аклла превозносит капитана.
— Я??!!! — вскрикнула девушка, прижимая к груди руки.
Марина ненароком вздрогнула.
— Я?? — переспросила девушка. — В господина Ролло? Нет! Нет, что ты!! Он... Он, да... Он благородный, добрый, заботливый... Но нет. Я просто знаю... Я уверена... Если кто и сможет помочь, то господин Ролло! Он сильный – он справится... — повторила девушка и сжала ладошки в кулачки.
«Во-первых, точно влюбилась, — с досадой подумала Марина. — Во-вторых, а они об одном и том же человеке говорят?»
Хотя, зеленовласка действительно не могла отрицать заботливости и мужественности капитана.
«За ним, как за каменной стеной», — часто думала Марина, пока он не ушел, бросив ее на побережье.
Киты не торопились оставлять корабль, видимо, принимали «Свободу» за своего. Они то и дело прыгали перед ним, махали плавниками, огромными хвостами, приглашая нового сородича присоединиться к танцам.
— Все! Мое терпение лопнуло! — сказал, наконец, Ролло. — Парни, взлетайте!
Корабль завибрировал и поднялся в воздух. Под килем все еще кружили киты, печально трубя. Они будто расстроились, что корабль покинул их. А, может быть, они впервые задались вопросом: неужели они могут летать? Тогда почему же они, в отличие от своего «сородича», не могут подняться в облака и танцевать в воздушном океане?
Некоторое время киты еще старались дотянуться носами до дна корабля, но ближе к закату оставили попытки. И помахав на прощание хвостами, продолжили свой путь по тихим голубым водам.
Корабль же, укутанный голубоватым сиянием, скользил по небу, рассекая нижние слои облаков. Впереди сияло оранжевое солнце. Вдалеке проплывали золотистые черепахи, драконы, лошади и замки.
— Ролло, что нас ждет? — спросил Филипп, подходя к капитану, стоявшему у штурвала.
— Сомневаюсь, что что-то хорошее, — честно ответил Ролло.
— Мне кажется, или фрегат увеличил скорость?
Капитан кивнул.
— Слушай, — сказал Ролло, отводя Филиппа подальше от женских ушей. — Нам надо успеть к полнолунию. Праздник какому-то богу Амино состоится в эту ночь. Боюсь, Антоний ее не переживет.
— Марина знает?
— Издеваешься? И, надеюсь, не узнает. Иначе нам жизни не будет. — Кузен понимающе усмехнулся. — Слушай, Филипп. Я согласился на твое присутствие здесь только по одной причине, — Ролло посмотрел в сторону Марины, — ее безопасность.
— Тогда почему ты не оставил ее в замке Маккинзи?
Ролло достал из-за пояса кинжал и протянул его родственнику.
— Что за…?
— Это было предупреждение. Кто-то настойчиво желает ее смерти.
— Почему ты мне сразу не сказал?!
Ролло задумался. И правда, почему? Хотя, зачем врать самому себе? Как говорил лорд Оенгус, морскому ежу понятно… Из-за ревности.
— Извини. Так вот. Пока она на корабле под присмотром призраков – она в безопасности, но в Мире, а тем более в новых землях…
Филипп кивнул. Мужчины несколько мгновений наблюдали за зеленовлаской, развешивающей на веревке мокрые полотенца и салфетки. Девушка напевала:
…Волна бежит
Следом за кораблем,
Верю, она поможет
Нам быть вдвоем…
— Мы уже почти под чертовой Ару, так Аклла называет эту звезду. Скоро должны показаться берега. Как только мы их увидим, — Ролло огляделся по сторонам, а затем вложил в ладонь Филиппа мешочек. — Это снотворное. Я пойду с Акллой, а ты береги ее…
…Солнечный свет
Даст мне верный ответ –
Ждешь ты меня
Или же нет?..
— А кто меня сбережет? — усмехнулся Филипп.
— Свяжи ее, вставь в рот кляп и запри в каюте.
— Я надеюсь, ты шутишь?
…Волна бежит
Следом за кораблем.
Я жду тебя
И ночью, и днем…
Но Ролло не шутил.
Каждый день Филипп старательно делал наброски. Стопка листов ежечасно росла, и Марина с удовольствием рассматривала черно-белые и разноцветные картины. Здесь были рассветы, закаты, киты, тянувшиеся к кораблю, облака, окружавшие «Свободу», голландец, отражавшийся в морской глади.
Была здесь и Марина: веселая, серьезная, с подвязанными волосами – она всегда так делала, когда готовила, – задумчиво стоящая у фальшборта. Но чаще всего грустная. А она так надеялась скрыть эти эмоции. Интересно, их видел только Филипп?
— Это невероятно красиво, — сказала девушка, откладывая листы в сторону.
Мужчина сидел рядом и следил за ее реакцией. Она видела в его глазах не только желание дотронуться до нее, обнять, но и другое… то, из-за чего она чувствовала себя неловко, ощущая, что щеки краснеют, а губы пересыхают.
Но Филипп ничего не делал. Просто смотрел. Наверное, ждал, когда она скажет: «Можно». И Марина иногда думала: может быть и стоит? Она же решила, что скажет ему: «Да», когда «Свобода» вернется домой.
Может быть, стоит отбросить все страхи и сомнения, убрать все барьеры и пойти навстречу новой жизни? Но присутствие Ролло смущало, как и воспоминания, связанные с другими ночами на голландце.
— Ты не видела мозаики в подводной части королевского дворца и картин в парадном зале для земных гостей, — ответил Филипп, довольный похвалой.
— Да, — согласилась Марина, — жалко, я так и не успела посмотреть!
— Знаешь, я вынужден признать, что у Белых шелки изумительный вкус. На уровне интуиции они умеют находить потрясающие вещи, художников, женщин… Слышишь, Ролло? Ваш дворец великолепен!
— Я там сотню лет не был, — послышался недовольный голос капитана. — Боюсь, не могу разделить твоего восторга.
А Филипп продолжал, набрасывая по памяти подводные интерьеры:
— Белоснежные ледяные колоны, покрытые вязью, сверкают, когда солнечные лучи проникают сквозь толщу воды. Они окружают огромный зал, в котором могут поместиться два синих кита. — Рука мужчины с грифелем быстро водила по белому листу, оставляя линии и штрихи, которые складывались в описываемые картины. — А по сторонам света расположены маленькие кратеры вулканов, которые время от времени выбрасывают либо фонтаны пузырей, либо струи пламени. Лёд и пламя, представляешь? Пол выложен мозаикой из морского стекла, гладкого и блестящего. Там изображена картина «Солнце и волны». Её выкладывал сам Никол Валиус. Величайший художник нашего времени!
Ролло, слушавший восторженные рассказы кузена, только хмурился. Для него этот зал был связан с единственным воспоминанием – поединком между отцом, которого он почти все детство не видел, и дядей, который вырастил его. И смертью последнего.
— Никол Валиус? Серьезно? — переспросила удивленная Марина. — Я знакома с его творчеством и даже видела, как он работал! — решила похвастаться девушка. — Он писал портрет Фидель. Адриан заплатил невероятные деньги!
Марина осеклась. «Черт! Черт!» — закричала девушка, осознавшая, что, кажется, проговорилась. Она всматривалась в лицо, Филиппа, стараясь понять, догадался он или нет: Фидель и Адриан не столь распространенные имена в Мире… Пауза затягивалась.
— Так тот пол выкладывал какой-то известный художник? — послышался голос Ролло. — По мне не картина, а хрень… Но почему-то все говорят, что это красиво. Как его звали?
— Никол Валиус, — напомнил скривившийся Филипп. — Он первый попытался придать мозаичному изображению объем, использовал светотени. Поэтому солнце в королевском дворце кажется не плоским, а выпуклым.
— Извини. Я, кажется, пропустил урок по истории искусства. — Ролло задумался: — Ну да, точно. Мы с Дирком в это время паруса учились вязать. А после пробирались в кабак и смотрели, как... Ну, это уже перебор, — спохватился капитан, вновь погружаясь в чтение.
Ролло же все свободное время изучал дневник Рыжего Эрика.
Марина видела, как он хмурился, постоянно поглаживая небритые щеки. Его что-то беспокоило. Но единственным человеком, с которым он временами разговаривал, была Аклла.
Марина однажды взяла в руки дневник, но прочитанные строки, как ей показалось, не должны были тревожить.
«…Навстречу нам вышел странный зверь с мордой, как у крысы. Я в изумлении разглядывал диковинное создание. Он весь был покрыт костными пластинами. Ярик в шутку назвал их панцирем и попытался поймать странное существо. Но оно свернулось в шар и укатилось вглубь леса…
…Мы выглянули из нашего укрытия. По берегу озера гуляли женщины. Их красные тела покрывали полосы яркой краски – желтой, синей, черной. К одной из них подбежал ребенок. Она присела рядом с ним, и он сразу присосался к ее обнаженной груди. Когда мальчик поел, мать взяла его на руки и отнесла к воде, где посадила в огромный лист кувшинки и стала катать в нем ребенка, как в лодке.
Когда женщины ушли, Ярик попытался также забраться на лист. Но его кувшинка не выдержал. И мой помощник по плешину оказался в воде».
Океан под килем корабля был гладким, ровным, безмятежным. В нем отражались и «Свобода», и первые звезды, и тонкий серп луны, и последние лучи заходящего солнца.
— Парни, — крикнул Гордееч. — Кажется, дамы скучают. Краб, тасчи свою брынчалку!
Один из призраков улетел, а когда огонек вернулся, вместе с ним в воздухе парил тамбурин. А следом на палубу из трюма вытащили пустую бочку из-под воды, на которой устроился музыкант. Призрак ударил по струнам, наигрывая веселую мелодию.
— Потанцуем? — предложил Гордееч Марине.
Девушка растерялась. Она вложила свою белую руку в полупрозрачную, отливающую голубым мерцанием. А призрак уже подхватил ее и закружил по палубе, чуть-чуть приподнимая в воздухе. Марина рассмеялась.
— Что, зеленовласка, соскучилась по полету? — спросил старый призрак, подмигивая.
Очень! Хотелось кричать Марине. Ветер трепал волосы и рубашку. Каблуки сапог временами стучали по палубе, когда Гордееч ее опускал, Аклла хлопала в ладоши. Хотелось кружиться еще быстрее и петь, и снова кружиться…
— Разрешите, — вмешался Филипп. Крепкая мужская рука легла на ее талию. Каблуки застучали еще громче. Марина улыбалась. — Аклла сказала, что мы скоро увидим берега, — прошептал он, прижимая девушку к себе.
Послышался испуганный визг чужестранки – Гордееч также приподнял Акллу в воздух. Девушка испуганно забилась. Ролло укоризненно покачал головой, а Аклла уже спряталась за его спиной и вслушивалась в тихий голос капитан, читавший страницы. Они вновь о чем-то переговаривались.
Они продолжали читать, даже, когда солнце закатилось, и на небе зажглись звезды. Ролло что-то спрашивал, Аклла указывала на небо.
И Марина забыла о танце. Наступила Филиппу на ногу. Тот охнул и скривился.
— Извини, извини, — зашептала Марина.
— Ничего, — ответил мужчина, когда послышался отдаленный раскат грома.
Музыка стихла. Ролло поднялся со своего места.
— Что это? — спросил Филипп, указывая на облака впереди, которые временами озарялись сиренево-розовыми всполохами.
— Гроза, — ответил недовольный Ролло. — Придется приводняться. — Капитан направился к штурвалу, когда споткнулся о лежавший канат. — Что за бардак на палубе? — рявкнул он.
Настроение у мужчины было прескверное. Во-первых, координаты в дневнике и курс, заданный Акллой, не совпадали.
Во-вторых, вид танцующей и улыбающейся Марины – расстраивал. Ролло прекрасно видел красноречивые взгляды, которые родственник бросал на зеленовласку, но ничего поделать не мог. Приходилось молча мириться. Скоро они окажутся у чужих берегов, и он уйдет, оставив ее на «Свободе» вместе с Филиппом. Никто и ничто им не помешает. Пора привыкать к тому, что зеленовласка с другим.
В-третьих, расстраивали не оправдавшиеся ожидания. Он-то надеялся, что весь путь они проделают без штормов. Не тут-то было!
— Надо как можно скорее опуститься на воду, — крикнул Ролло, занимая место у штурвала.
Оказаться на летучем корабле в грозовом облаке – мало приятного. Все грохочет, полыхает, есть большая опасность, что, молния, пронзит корабль насквозь.
«И тогда никакая магия не поможет», — подозревал капитан. Нет, хотя может и поможет, но Ролло не хотел сейчас проводить эксперименты.
— Ночка будет паскудной, — протянул Гордееч.
— Это Дикие духи? — спросила встревоженная Марина, слышавшая легенды, что океан просто кишит этими сущностями.
— Не похоже, — успокоил ее Ролло. — Но не помешает соблюдать осторожность. Марина и Аклла, идите в каюту. Живность заберите с собой. Филипп, охраняй их, если вдруг корабль разойдется по швам.
Филипп хотел было возразить, но, немного подумав, согласился. Ведь, в случае опасности он просто прижмет девушек к себе, и они, благодаря особенности шелки, смогут дышать под водой.
Грозовые облака стремительно расползались по небу, поглощая золотистые звезды и тонкий лунный серп.
Как только «Свобода» опустилась на воду, завыл ветер.
Косой дождь нещадно хлестал. Фрегат то и дело норовил лечь на бок, но призраки не давали. Ролло стоял у штурвала, продолжая вести корабль нужным курсом.
Марина, Филипп и Аклла, по настоянию Ролло, спрятались в капитанской каюте. Болтало страшно. Временами казалось, что корабль то оказывался на вершине водяной горы, то стремительно летел в пропасть. Наверное, так и было. Просто «Свобода» не разбивалась из-за помощи призраков.
Время тянулось, а шторм не затихал. И Марина начала нервничать.
«Лучше бы это были Дикие духи!» — сетовала про себя девушка. Ведь как только духов становилось меньше — сила шторма гасла. А потом и вовсе сходила на нет. Сколько же будет бушевать простая стихия — одному Древу было известно.
Вдруг взгляд Марины зацепился за компасы, лежавшие у Ролло на столе. У капитана их было несколько. Каждый раз, покупая новый, мужчина оправдывался: «На всякий случай. Вдруг, старые выйдут из строя, где я возьму новый посреди моря?».
Но Марина подозревала, что это была отговорка — и Ролло их просто коллекционирует. Сейчас же стрелки на всех компасах словно сошли с ума. Они вращались. Вначале в одну сторону. Потом замирали. И начинали кружить в другую.
— Какого черта? — не верила своим глазам Марина. — Филипп, что происходит?
Мужчина подошел и встал рядом с девушкой. Он был потрясен не менее зеленовласки.
— Я… — пробормотал он. — Я впервые вижу подобное!
— «Стрелка компаса сошла с ума», — повторила девушка цитату из дневника, неожиданно всплывшую из недр памяти.
Послышался удар. Филипп покачнулся и повалился на купленный у чертей ковер. Девушка обернулась и увидела Акллу с подсвечников в руке.
— Что ты творишь? — закричала она, кидаясь к Филиппу. — Живой… Аклла, зачем?
— Он хотеть – ты оставаться, — девушка достала из кармана мужчины мешочек, открыла и показала его содержимое Марине.
В нос ударил запах сильнодействующего снотворного порошка. Марина помнила его. Ролло купил это лекарство одним из первых, еще до успокоительных чаев, когда капитан только обнаружил, что она человек, а не призрак, и что ее мучают кошмары.
— Тебе нельзя оставаться, — продолжала Аклла. — Без тебя Амино его заберет!
— Аклла, я не понимаю, — простонала Марина, проклиная судьбу.
Корабль продолжало качать. Филипп застонал.
— Пойдем, пожалуйста, пойдем! — умоляла чужестранка.
