Во главе стола сидел лорд Роберт — высокий мужчина со светло-русыми волосами и густой бородой, доходившей ему до груди и перехваченной кожаными жгутами по длине. Напротив него заняла место леди Маккинзи — статная женщина, с длинными каштановыми волосами и огромными темно-карими глазами. Глядя на чету шелки, Марина задавалась вопросом, как у таких крупных шумных людей появился тонкий Филипп, отличавшийся изысканностью манер?
— Твои предки были сиренами? — спросила Марта, бесцеремонно дотрагиваясь до бирюзовых кос девушки.
— Пра-прабабушка, — кивнула Марина.
— Просто удивительно, что ее ребенок выжил, — заметил Нил. — Мне казалось, сирены просто бросают детей от земных людей прямо на побережье.
— Дедушка взял с нее клятву, — пояснила Марина.
— Умно, — кивнул Роберт.
— А сама ты откуда родом? — вновь вмешалась в разговор Марта.
Марине было неловко признаваться перед этими людьми, что она племянница короля Приморской гильдии и «той, из-за измены которой началась война». А потому она просто представилась именем своего отца лорда Вейла, владельца верфи.
А затем заиграла скрипка. И Марина позволила себе повеселиться. Она танцевала и с лордом Робертом Маккинзи, и с Нилом, и с Хеймом — младшим братом Филиппа, и, конечно, с ним самим. Мужчина кружил ее, а девушка смеялась так весело, как только это было возможно — мысли о Ролло и Антонии не покидали ее ни на мгновение.
Когда танцы закончились, Филипп проводил гостью до комнаты. Уходить мужчина не торопился. Серые глаза смотрели на нее внимательно, изучающее.
— Спокойной ночи, Марина, — сказал Филипп, беря руку девушки, целуя ее, не сводя глаз с лица Марины.
— Спокойной ночи, Филипп, — пробормотала девушка, краснея от слишком откровенного взгляда. Голова кружилась. Во рту пересохло. Она высвободила ладонь из нежного объятия, и поспешила скрыться за дверью.
В комнате было тепло. В камине потрескивал разведенный огонь. Марина прислонилась спиной к двери, переводя дыхание. А затем выпрямилась и подняла глаза… И почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Волоски встали дыбом от ужаса…
Дани. Или его тень. Он сидел на подоконнике и смотрел на нее живыми — живыми ли? — глазами. Ноги Марины подкосились. Сердце забилось так часто, что стало больно в груди. Ладонь прикрыла рот, чтобы не закричать. Видение или дух? Может быть, здесь на островах, где все поклоняются Морскому богу, Дикие духи могут ходить и по земле? Она зажмурилась лишь на мгновение, а когда открыла глаза — никого не было. Прихватив кочергу — а, вдруг, она сможет защитить от призрака? — Марина подкралась к окну и, превозмогая страх выглянула в окно, но ничего и никого не увидела, кроме бледно-желтой луны, пытавшейся согреть эту холодную землю.
Новость о принятии Инги в Дом потрясла Ролло так, что он даже не посчитал нужным скрывать свои чувства. За всю известную историю шелки таких случаев было… — капитан нахмурился: а были ли такие случаи? Он знал, что в Дома часто принимали внебрачных детей, но мужчина ни разу не слышал, чтобы в Дом приняли внебрачных полукровок.
Он даже не стал спрашивать почему — понимал, что Лилиан не тот человек, который знает ответ на вопрос.
Извинившись перед матерью и сестрой, Ролло вернулся на корабль. «Сирены» там, конечно же, не было. И капитан со злости ударил ногой по ящику с песком. Призраки стояли перед ним, виновато опустив головы. Рыжий кот, бросившийся было капитану навстречу, вновь вернулся на свое место на рее, откуда начал обиженно мяукать. Но Ролло не обратил на него ни малейшего внимания.
Он заглянул на камбуз: темный, холодный, как в тот день, когда «сирена» получила свое имя и сбежала. Странный звук заставил Ролло встрепенуться — Анабель обеспокоенно смотрела на него через щелку в ящике и шевелила носиком. Капитан бросил ей горсть орехов.
Оставшуюся с утра жареную рыбу, он вынес на палубу и положил на ящик, куда незамедлительно приземлились кот и чайка. Кот зашипел, выбрасывая вперед лапу, и птица, пронзительно крича, улетела, оставив на палубе несколько хвостовых перьев.
Самому капитану есть не хотелось. Он желал только одного — отдать команду: «Поднять якоря», и отправиться на противоположную сторону острова к замку Маккинзи. Но от одной мысли о похищении Марины внутри разгорелось пламя. И не было спасения от этой мучительной боли.
А ведь были времена, когда Ролло задавался вопросами: почему никто не бунтует против королей шелки? Почему никто не собирает армию, не организовывает заговоры? Теперь мужчине было многое понятно. Попробуй подумать адекватно в тот момент, когда все тело сжимается от боли.
«Будто внутренности пекутся на сковородке», — простонал мужчина, когда жар прошел.
Аклла послушно сидела в каюте, как мышка, не высовываясь и даже не показывая свой нос. Ролло заглянул к ней лишь один раз, чтобы убедиться, что она живая и накормить. Больше его ничего не интересовало и не волновало.
Ночь стала для капитана настоящим испытанием. В нем было много, очень много злости, которая не давала ему не то, что спать, но даже сидеть на месте: злость на Марину за ослушание, злость на отца за приказ, злость на себя, за то, что вляпался в это «болото»…
И едва колокол на корабле пробил пять раз, Ролло покинул корабль. Злой ветер, поднимавшийся на островах каждую ночь незадолго до рассвета, трепал его волосы, рубашку, охлаждая, прижимая к земле, заставляя бросать все силы на борьбу с невидимым порывистым противником.
Когда Ролло дошел до замка, он был почти спокоен.
Несшая караул стража пропустила мужчину в башню. Поднявшись по лестнице, он вошел в зал, где в кресле у камина нашел лорда Оенгуса, решившего не покидать замок до утра.
— Здравствуй, лорд! — сказал капитан.
— Здравствуй, мятежник!
Они помолчали, наблюдая за танцем языков пламени.
— Может, уже начнешь? — нарушил тишину Оенгус. — Старость — коварное время. В любой момент я засну или того хуже, а ты так и останешься без ответов.
— А ты готов мне их дать? — усмехнулся Ролло.
— Я не одобрял твоего бегства и поступление на службу сирин, — ответил лорд. — Ты должен был остаться здесь, рядом с отцом… — Ролло вновь усмехнулся. — Даже несмотря на твою нелюбовь к нему, — закончил фразу лорд.
— Знаешь, — сказал капитан. — Я заметил, что давать советы другим очень легко. Даже мне это иногда удается.
Оенгус безобидно рассмеялся.
— Что ж, Ролло, я тебе верю. Скажу больше, мне нужен твой совет.
Капитан пожал плечами.
— Когда-то один мужчина полюбил женщину, да так сильно, что ради нее был готов на что угодно — даже украсть из родной земли, из семьи и увезти далеко-далеко. Каждый день он приносил ей дары, но она их не принимала, отдавая предпочтение другому. Он предложил ей добровольно уйти вместе с ним, но она отказалась. А он любил ее и знал, что без нее в его жизни не будет счастья… Что ему надо было сделать?
— Ясное дело, — ответил Ролло: — Он должен был принять ее выбор и оставить.
Лорд Оенгус кивнул.
— Эстебан дорожит Лилиан. Даже больше, чем следовало бы. Когда несколько месяцев назад умерла королева, он почти не горевал. Когда же заболела твоя мать, он не спал ночами. Что касается Инги… Он бы и тебя принял в Дом, если бы ты не был малолетним дураком и не сбежал.
Ролло скривился, услышав о себе нелестное мнение. И вновь на некоторое время в зале воцарилась тишина.
— Если бы ты вернулся до того, как упала пелена, — заговорил Оенгус, — я бы сказал: рад тебя видеть. Но сейчас… ты вернулся не вовремя.
— Предлагаешь мне уехать?
— А он тебе это разрешил?
— Даже больше. Он послал меня к морскому черту.
— Тогда собирайся и уходи!
— Даже так? Объяснишь почему?
— Когда упала пелена, мы стали думать, что же делать дальше, — лорд кашлянул и поправил плед на своих коленях. — Мы обсуждали самые разные возможности — даже присягу сирин. Но в один день произошло землетрясение, и часть Черных пиков обрушилась, обнажая железо, олово и золотые жилы. Все древние кланы сразу позабыли о договорах с Долиной и выступили за признание власти сирин и свободу от изоляции, предвкушая богатство от продажи руды.
Но Эстебан был против. Он решил, что это подарок высших сил, и что шелки не должны от него отказываться… — лорд вновь закашлял и Ролло протянул ему кувшин, стоявший около камина.
— Спасибо! — поблагодарил Оенгус. — Только теперь следи, чтобы я не заснул. Я так и не смог разобрать, какой дряни туда намешала твоя сестра, но сон после десяти глотков приходит исправно. Итак, Эстебан решил, что мы сами должны разрабатывать рудники, и объявил их собственностью короны, а не тех лордов, на чьих землях они были обнаружены. Но золото уже вскружило головы Уликам, Дэндам, Имхерам, Нэонам… Они все погибли. Остальные присмирели, но лишь внешне. Они не могут устроить заговор из-за клятвы, но и не желают ждать естественной смерти Эстебана. Они хотят выгоды сейчас. Если ты не уедешь в ближайшее время, они придумают, как использовать тебя.
Ролло едва не присвистнул. А родственники-то без него не скучали. Теперь понятно, почему отец стал искать поддержки у мелких аристократов. Кажется, он также понял, что именно доложила разведка королям Долины и Берендея. В Мире, где магия в дефиците, править будет тот, у кого больше железа и олова. Кажется, ему действительно стоит бежать с островов, чтобы не стать настоящей пешкой. Вот только…
— Я не могу уехать сейчас. У Маккинзи моя… — Ролло запнулся, не зная, как правильно объяснить… кем для него был Марина? У него не имелось ответа на этот вопрос. Он просто хотел, чтобы она была на его корабле, рядом, чтобы она обнимала его и ночью, и днем.
— Эстебан запретил ее похищать, — сказал он Оенгусу.
— Призраки не смогли ее защитить, потому что девушка ушла с корабля добровольно, — ответил лорд. — Если она сама решит покинуть замок Маккинзи, его запрет не будет действовать на тебя.
И мужчина мысленно хлопнул в ладоши. Как он сам про это не подумал?
— Ролло, — неожиданно спроси Оенгус, — а что будет, если она не захочет покидать замок?
Вспыхнувшая было надежда потухла, словно пламя свечи под ледяным порывом ветра. Он вспомнил, как Марина улыбалась Филиппу, как она собиралась вместе с ним отправиться к островам, как испугалась, когда того ранили. А что если она решит, будто океан и неведомые земли слишком опасны и останется ждать брата или новостей о нем на берегу?
— Уточню вопрос, — прервал его размышление лорд: — ты готов ее отпустить, если узнаешь, что она там счастлива?
Ролло показалось, будто в зале похолодало, и даже огонь в камине как будто померк. По спине пробежали мурашки.
— Ты примешь ее выбор? — продолжал спрашивать Оенгус, но ответом ему была тишина. — Это хорошо, это правильно, — кивнул лорд, поднося кувшин ко рту. — Подумай. Хорошенько подумай, Ролло из рода Белых шелки, прежде чем ты примешь решение. Взвесь все «за» и «против», послушай голос и разума, и сердца, потому как дороги назад уже никогда не будет.
Ролло не был уверен, что Марина добровольно покинет замок Маккинзи.
Вернее, она его покинет, но кто даст ему гарантии, что она не отправится на поиски брата уже в статусе невесты или того хуже — жены? При мысли о последнем Ролло стало не по себе.
После разговора с лордом Оенгусом он принял для себя одно из самых тяжелых решений — он решил встретиться с отцом и попросить его о помощи.
Полдня Ролло провел на корабле, подготавливая голландец к предстоящему путешествию. Он следил за тем, как трюмы заполнялись провизией, которую подвозили либо на телегах, либо на лодках, как затаскивали на борт корабля, а затем устанавливали новые пушки и бочки с порохом. А заодно с тревогой поглядывал на берег, ожидая появления гонца из замка с разрешением или отказом в аудиенции.
И он совсем не ожидал, что Эстебан придет на «Свободу» сам.
Ролло наблюдал за тем, как король неторопливо поднимается на палубу, прикасаясь ко всему, что попадалось у него на пути: канаты, мачты, планшир. Он осматривался по сторонам и ухмылялся. Заметив рыжего котяру, лениво вылизывавшего себя, сидя на облюбованном ящике с песком, он хмыкнул:
— А вот живности раньше не было, — заметил Эстебан, почесав усатого за ухом. Тот зевнул и крутанулся на спине, поджимая лапы и подставляя толстое брюхо.
«Это ты еще про крысу не знаешь», — подумал Ролло, вспоминая, что не кормил Анабель.
Серебристо-голубые звездочки собирались вокруг короля и принимали форму полупрозрачных людей, с которыми он по-свойски здоровался.
— Добро пожаловать, ваше величество! — сказал Гордееч.
Эстебан улыбнулся. И Ролло почувствовал, как голландец качнулся, словно корабль обрадовался возвращению бывшего капитана.
Эстебан остановился перед Ролло.
— Ты пригласишь меня в каюту?
— Разве королям требуется приглашение? — удивился капитан, открывая перед отцом дверь.
— У голландца есть капитан, — ответил король, заходя внутрь и устраиваясь в кресле: — Я тебя слушаю.
— Сними запрет на похищение девушки, — попросил Ролло, присаживаясь за стол.
Эстебан не торопился с ответом. Некоторое время он внимательно рассматривал каюту.
— Здесь почти ничего не изменилось, — заметил он. — А вот эти книги я не помню. На материке брал? — спросил он, вертя в руках дневник Рыжего Эрика.
— Так что с запретом?
— Не уверен, что она добровольно пойдет с тобой?
— Уверен.
Эстебан усмехнулся. Тогда Ролло попросил отца проследовать за ним и привел его в каюту, где заточила себя Аклла. Ролло не понимал, почему девушка не желает даже просто выйти на палубу. Она говорила, что ей здесь нравится. Корабль добрый. В корабле хорошо. А снаружи все холодное, чужое. И капитан не настаивал, считая своей главной заботой следить за питанием и здоровьем девушки, а не избавлять ее от скуки.
— Откуда она? — спросил удивленный Эстебан, когда они вернулись в каюту. — Никогда не видел людей с кожей цвета обожжённой глины.
— Брат Марины отправился за океан и там попал в беду. Он отправил Акллу за помощью. Марина сделает все, чтобы спасти его.
Король понимающе кивнул.
— Но?
— Послушай, — Ролло запнулся, не зная как назвать отца, — Филипп может сделать ей предложение, а я… я боюсь, что она не просто его примет…
— А пройдет церемонию перед отплытием? — спросил Эстебан. Ролло поднял глаза на отца, ожидая увидеть гадкую ухмылку на лице. Но король просто внимательно рассматривал сына.
В каюте некоторое время царила тишина.
— Ты уверен, что она будет счастлива рядом с тобой? — наконец спросил Эстебан.
Ролло ждал, ну когда, когда же прозвучит нечто на подобии: «Отпусти ее, сын. Нет? Что, не так-то просто это сделать?» или «Почему ты сам не сделаешь ей предложение?». Он старался уловить в голосе короля издевательские интонации, но вновь ничего. Один вопрос: «Ты уверен, что она будет счастлива рядом с тобой?»
И этот вопрос был самым сложным.
— Я не знаю, — честно признался он.
Отец продолжал молчать.
— Я никогда тебя ни о чем не просил, ведь так? — спросил Ролло. Эстебан кивнул. — Дай мне время! Оно нужно нам, чтобы разобраться. Помоги мне уйти в море с Мариной. И если по возвращению она решит стать женой Филиппа – я отпущу ее! Клянусь.
— Зачем ее брат отправился за океан? — спросил Эстебан, листая дневник.
— Твои предки были сиренами? — спросила Марта, бесцеремонно дотрагиваясь до бирюзовых кос девушки.
— Пра-прабабушка, — кивнула Марина.
— Просто удивительно, что ее ребенок выжил, — заметил Нил. — Мне казалось, сирены просто бросают детей от земных людей прямо на побережье.
— Дедушка взял с нее клятву, — пояснила Марина.
— Умно, — кивнул Роберт.
— А сама ты откуда родом? — вновь вмешалась в разговор Марта.
Марине было неловко признаваться перед этими людьми, что она племянница короля Приморской гильдии и «той, из-за измены которой началась война». А потому она просто представилась именем своего отца лорда Вейла, владельца верфи.
А затем заиграла скрипка. И Марина позволила себе повеселиться. Она танцевала и с лордом Робертом Маккинзи, и с Нилом, и с Хеймом — младшим братом Филиппа, и, конечно, с ним самим. Мужчина кружил ее, а девушка смеялась так весело, как только это было возможно — мысли о Ролло и Антонии не покидали ее ни на мгновение.
Когда танцы закончились, Филипп проводил гостью до комнаты. Уходить мужчина не торопился. Серые глаза смотрели на нее внимательно, изучающее.
— Спокойной ночи, Марина, — сказал Филипп, беря руку девушки, целуя ее, не сводя глаз с лица Марины.
— Спокойной ночи, Филипп, — пробормотала девушка, краснея от слишком откровенного взгляда. Голова кружилась. Во рту пересохло. Она высвободила ладонь из нежного объятия, и поспешила скрыться за дверью.
В комнате было тепло. В камине потрескивал разведенный огонь. Марина прислонилась спиной к двери, переводя дыхание. А затем выпрямилась и подняла глаза… И почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Волоски встали дыбом от ужаса…
Дани. Или его тень. Он сидел на подоконнике и смотрел на нее живыми — живыми ли? — глазами. Ноги Марины подкосились. Сердце забилось так часто, что стало больно в груди. Ладонь прикрыла рот, чтобы не закричать. Видение или дух? Может быть, здесь на островах, где все поклоняются Морскому богу, Дикие духи могут ходить и по земле? Она зажмурилась лишь на мгновение, а когда открыла глаза — никого не было. Прихватив кочергу — а, вдруг, она сможет защитить от призрака? — Марина подкралась к окну и, превозмогая страх выглянула в окно, но ничего и никого не увидела, кроме бледно-желтой луны, пытавшейся согреть эту холодную землю.
***
Новость о принятии Инги в Дом потрясла Ролло так, что он даже не посчитал нужным скрывать свои чувства. За всю известную историю шелки таких случаев было… — капитан нахмурился: а были ли такие случаи? Он знал, что в Дома часто принимали внебрачных детей, но мужчина ни разу не слышал, чтобы в Дом приняли внебрачных полукровок.
Он даже не стал спрашивать почему — понимал, что Лилиан не тот человек, который знает ответ на вопрос.
Извинившись перед матерью и сестрой, Ролло вернулся на корабль. «Сирены» там, конечно же, не было. И капитан со злости ударил ногой по ящику с песком. Призраки стояли перед ним, виновато опустив головы. Рыжий кот, бросившийся было капитану навстречу, вновь вернулся на свое место на рее, откуда начал обиженно мяукать. Но Ролло не обратил на него ни малейшего внимания.
Он заглянул на камбуз: темный, холодный, как в тот день, когда «сирена» получила свое имя и сбежала. Странный звук заставил Ролло встрепенуться — Анабель обеспокоенно смотрела на него через щелку в ящике и шевелила носиком. Капитан бросил ей горсть орехов.
Оставшуюся с утра жареную рыбу, он вынес на палубу и положил на ящик, куда незамедлительно приземлились кот и чайка. Кот зашипел, выбрасывая вперед лапу, и птица, пронзительно крича, улетела, оставив на палубе несколько хвостовых перьев.
Самому капитану есть не хотелось. Он желал только одного — отдать команду: «Поднять якоря», и отправиться на противоположную сторону острова к замку Маккинзи. Но от одной мысли о похищении Марины внутри разгорелось пламя. И не было спасения от этой мучительной боли.
А ведь были времена, когда Ролло задавался вопросами: почему никто не бунтует против королей шелки? Почему никто не собирает армию, не организовывает заговоры? Теперь мужчине было многое понятно. Попробуй подумать адекватно в тот момент, когда все тело сжимается от боли.
«Будто внутренности пекутся на сковородке», — простонал мужчина, когда жар прошел.
Аклла послушно сидела в каюте, как мышка, не высовываясь и даже не показывая свой нос. Ролло заглянул к ней лишь один раз, чтобы убедиться, что она живая и накормить. Больше его ничего не интересовало и не волновало.
Ночь стала для капитана настоящим испытанием. В нем было много, очень много злости, которая не давала ему не то, что спать, но даже сидеть на месте: злость на Марину за ослушание, злость на отца за приказ, злость на себя, за то, что вляпался в это «болото»…
И едва колокол на корабле пробил пять раз, Ролло покинул корабль. Злой ветер, поднимавшийся на островах каждую ночь незадолго до рассвета, трепал его волосы, рубашку, охлаждая, прижимая к земле, заставляя бросать все силы на борьбу с невидимым порывистым противником.
Когда Ролло дошел до замка, он был почти спокоен.
Несшая караул стража пропустила мужчину в башню. Поднявшись по лестнице, он вошел в зал, где в кресле у камина нашел лорда Оенгуса, решившего не покидать замок до утра.
— Здравствуй, лорд! — сказал капитан.
— Здравствуй, мятежник!
Они помолчали, наблюдая за танцем языков пламени.
— Может, уже начнешь? — нарушил тишину Оенгус. — Старость — коварное время. В любой момент я засну или того хуже, а ты так и останешься без ответов.
— А ты готов мне их дать? — усмехнулся Ролло.
— Я не одобрял твоего бегства и поступление на службу сирин, — ответил лорд. — Ты должен был остаться здесь, рядом с отцом… — Ролло вновь усмехнулся. — Даже несмотря на твою нелюбовь к нему, — закончил фразу лорд.
— Знаешь, — сказал капитан. — Я заметил, что давать советы другим очень легко. Даже мне это иногда удается.
Оенгус безобидно рассмеялся.
— Что ж, Ролло, я тебе верю. Скажу больше, мне нужен твой совет.
Капитан пожал плечами.
— Когда-то один мужчина полюбил женщину, да так сильно, что ради нее был готов на что угодно — даже украсть из родной земли, из семьи и увезти далеко-далеко. Каждый день он приносил ей дары, но она их не принимала, отдавая предпочтение другому. Он предложил ей добровольно уйти вместе с ним, но она отказалась. А он любил ее и знал, что без нее в его жизни не будет счастья… Что ему надо было сделать?
— Ясное дело, — ответил Ролло: — Он должен был принять ее выбор и оставить.
Лорд Оенгус кивнул.
— Эстебан дорожит Лилиан. Даже больше, чем следовало бы. Когда несколько месяцев назад умерла королева, он почти не горевал. Когда же заболела твоя мать, он не спал ночами. Что касается Инги… Он бы и тебя принял в Дом, если бы ты не был малолетним дураком и не сбежал.
Ролло скривился, услышав о себе нелестное мнение. И вновь на некоторое время в зале воцарилась тишина.
— Если бы ты вернулся до того, как упала пелена, — заговорил Оенгус, — я бы сказал: рад тебя видеть. Но сейчас… ты вернулся не вовремя.
— Предлагаешь мне уехать?
— А он тебе это разрешил?
— Даже больше. Он послал меня к морскому черту.
— Тогда собирайся и уходи!
— Даже так? Объяснишь почему?
— Когда упала пелена, мы стали думать, что же делать дальше, — лорд кашлянул и поправил плед на своих коленях. — Мы обсуждали самые разные возможности — даже присягу сирин. Но в один день произошло землетрясение, и часть Черных пиков обрушилась, обнажая железо, олово и золотые жилы. Все древние кланы сразу позабыли о договорах с Долиной и выступили за признание власти сирин и свободу от изоляции, предвкушая богатство от продажи руды.
Но Эстебан был против. Он решил, что это подарок высших сил, и что шелки не должны от него отказываться… — лорд вновь закашлял и Ролло протянул ему кувшин, стоявший около камина.
— Спасибо! — поблагодарил Оенгус. — Только теперь следи, чтобы я не заснул. Я так и не смог разобрать, какой дряни туда намешала твоя сестра, но сон после десяти глотков приходит исправно. Итак, Эстебан решил, что мы сами должны разрабатывать рудники, и объявил их собственностью короны, а не тех лордов, на чьих землях они были обнаружены. Но золото уже вскружило головы Уликам, Дэндам, Имхерам, Нэонам… Они все погибли. Остальные присмирели, но лишь внешне. Они не могут устроить заговор из-за клятвы, но и не желают ждать естественной смерти Эстебана. Они хотят выгоды сейчас. Если ты не уедешь в ближайшее время, они придумают, как использовать тебя.
Ролло едва не присвистнул. А родственники-то без него не скучали. Теперь понятно, почему отец стал искать поддержки у мелких аристократов. Кажется, он также понял, что именно доложила разведка королям Долины и Берендея. В Мире, где магия в дефиците, править будет тот, у кого больше железа и олова. Кажется, ему действительно стоит бежать с островов, чтобы не стать настоящей пешкой. Вот только…
— Я не могу уехать сейчас. У Маккинзи моя… — Ролло запнулся, не зная, как правильно объяснить… кем для него был Марина? У него не имелось ответа на этот вопрос. Он просто хотел, чтобы она была на его корабле, рядом, чтобы она обнимала его и ночью, и днем.
— Эстебан запретил ее похищать, — сказал он Оенгусу.
— Призраки не смогли ее защитить, потому что девушка ушла с корабля добровольно, — ответил лорд. — Если она сама решит покинуть замок Маккинзи, его запрет не будет действовать на тебя.
И мужчина мысленно хлопнул в ладоши. Как он сам про это не подумал?
— Ролло, — неожиданно спроси Оенгус, — а что будет, если она не захочет покидать замок?
Вспыхнувшая было надежда потухла, словно пламя свечи под ледяным порывом ветра. Он вспомнил, как Марина улыбалась Филиппу, как она собиралась вместе с ним отправиться к островам, как испугалась, когда того ранили. А что если она решит, будто океан и неведомые земли слишком опасны и останется ждать брата или новостей о нем на берегу?
— Уточню вопрос, — прервал его размышление лорд: — ты готов ее отпустить, если узнаешь, что она там счастлива?
Ролло показалось, будто в зале похолодало, и даже огонь в камине как будто померк. По спине пробежали мурашки.
— Ты примешь ее выбор? — продолжал спрашивать Оенгус, но ответом ему была тишина. — Это хорошо, это правильно, — кивнул лорд, поднося кувшин ко рту. — Подумай. Хорошенько подумай, Ролло из рода Белых шелки, прежде чем ты примешь решение. Взвесь все «за» и «против», послушай голос и разума, и сердца, потому как дороги назад уже никогда не будет.
***
Ролло не был уверен, что Марина добровольно покинет замок Маккинзи.
Вернее, она его покинет, но кто даст ему гарантии, что она не отправится на поиски брата уже в статусе невесты или того хуже — жены? При мысли о последнем Ролло стало не по себе.
После разговора с лордом Оенгусом он принял для себя одно из самых тяжелых решений — он решил встретиться с отцом и попросить его о помощи.
Полдня Ролло провел на корабле, подготавливая голландец к предстоящему путешествию. Он следил за тем, как трюмы заполнялись провизией, которую подвозили либо на телегах, либо на лодках, как затаскивали на борт корабля, а затем устанавливали новые пушки и бочки с порохом. А заодно с тревогой поглядывал на берег, ожидая появления гонца из замка с разрешением или отказом в аудиенции.
И он совсем не ожидал, что Эстебан придет на «Свободу» сам.
Ролло наблюдал за тем, как король неторопливо поднимается на палубу, прикасаясь ко всему, что попадалось у него на пути: канаты, мачты, планшир. Он осматривался по сторонам и ухмылялся. Заметив рыжего котяру, лениво вылизывавшего себя, сидя на облюбованном ящике с песком, он хмыкнул:
— А вот живности раньше не было, — заметил Эстебан, почесав усатого за ухом. Тот зевнул и крутанулся на спине, поджимая лапы и подставляя толстое брюхо.
«Это ты еще про крысу не знаешь», — подумал Ролло, вспоминая, что не кормил Анабель.
Серебристо-голубые звездочки собирались вокруг короля и принимали форму полупрозрачных людей, с которыми он по-свойски здоровался.
— Добро пожаловать, ваше величество! — сказал Гордееч.
Эстебан улыбнулся. И Ролло почувствовал, как голландец качнулся, словно корабль обрадовался возвращению бывшего капитана.
Эстебан остановился перед Ролло.
— Ты пригласишь меня в каюту?
— Разве королям требуется приглашение? — удивился капитан, открывая перед отцом дверь.
— У голландца есть капитан, — ответил король, заходя внутрь и устраиваясь в кресле: — Я тебя слушаю.
— Сними запрет на похищение девушки, — попросил Ролло, присаживаясь за стол.
Эстебан не торопился с ответом. Некоторое время он внимательно рассматривал каюту.
— Здесь почти ничего не изменилось, — заметил он. — А вот эти книги я не помню. На материке брал? — спросил он, вертя в руках дневник Рыжего Эрика.
— Так что с запретом?
— Не уверен, что она добровольно пойдет с тобой?
— Уверен.
Эстебан усмехнулся. Тогда Ролло попросил отца проследовать за ним и привел его в каюту, где заточила себя Аклла. Ролло не понимал, почему девушка не желает даже просто выйти на палубу. Она говорила, что ей здесь нравится. Корабль добрый. В корабле хорошо. А снаружи все холодное, чужое. И капитан не настаивал, считая своей главной заботой следить за питанием и здоровьем девушки, а не избавлять ее от скуки.
— Откуда она? — спросил удивленный Эстебан, когда они вернулись в каюту. — Никогда не видел людей с кожей цвета обожжённой глины.
— Брат Марины отправился за океан и там попал в беду. Он отправил Акллу за помощью. Марина сделает все, чтобы спасти его.
Король понимающе кивнул.
— Но?
— Послушай, — Ролло запнулся, не зная как назвать отца, — Филипп может сделать ей предложение, а я… я боюсь, что она не просто его примет…
— А пройдет церемонию перед отплытием? — спросил Эстебан. Ролло поднял глаза на отца, ожидая увидеть гадкую ухмылку на лице. Но король просто внимательно рассматривал сына.
В каюте некоторое время царила тишина.
— Ты уверен, что она будет счастлива рядом с тобой? — наконец спросил Эстебан.
Ролло ждал, ну когда, когда же прозвучит нечто на подобии: «Отпусти ее, сын. Нет? Что, не так-то просто это сделать?» или «Почему ты сам не сделаешь ей предложение?». Он старался уловить в голосе короля издевательские интонации, но вновь ничего. Один вопрос: «Ты уверен, что она будет счастлива рядом с тобой?»
И этот вопрос был самым сложным.
— Я не знаю, — честно признался он.
Отец продолжал молчать.
— Я никогда тебя ни о чем не просил, ведь так? — спросил Ролло. Эстебан кивнул. — Дай мне время! Оно нужно нам, чтобы разобраться. Помоги мне уйти в море с Мариной. И если по возвращению она решит стать женой Филиппа – я отпущу ее! Клянусь.
— Зачем ее брат отправился за океан? — спросил Эстебан, листая дневник.
