— Здесь я отдаю приказы и решаю кому что делать! — напомнила Джен, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно тверже.
— Знаю, знаю, — равнодушно протянул мужчина, беря руку настоятельницы и щупая пульс, — а вот головы в Гондаге рубит господин Шиан! И если ваше проклятие Неба очень сомнительная вещь, то плаха — вполне себе реальная.
Матушка обреченно вздохнула — в устрашении людей ей точно не тягаться с генералом! Дождавшись, когда доктор отойдет в сторону, Джен решилась наконец спросить нэю:
— Шан, зачем ты дала Сюин мой гребень?
Женщина растерянно моргнула.
— Она просто не могла собрать волосы, а у меня уже давно нет ничего подобного. Извини, конечно, я должна была спросить разрешения, но ты будто сквозь землю провалилась, а Сюин торопилась. Ты всегда благоволила этой девушке, и я подумала, ты не будешь против одолжить его на время.
Шан говорила эмоционально, в ее голосе временами проскальзывали резковатые ноты, а Матушка с горечью отметила, что единственная подруга врала — нэя знала, что Джен не собиралась отправлять Сюин на «смотрины» ни в прошлом году, ни в этом, и, конечно же, Старшая сестра видела Джен во дворе.
Но почему Шан так поступила? Испугалась, будто Матушка поставит девушку на место настоятельницы и решила сбыть ее из Храма, заранее договорившись с каким-нибудь управляющим? Или все-таки кто-то целенаправленно искал полукровку, «погибшую» в день пожара эльгардского корабля, в одеяльце которой прятался гребень из белоснежной кости с желтоватыми прожилками? Но ведь муж Тинг и Оливер умерли… А может, генерал узнал про причастность их семьи к торговле озием, вот и выследил Сюин, прислав доктора, чтобы Матушка не скончалась до допроса?
Шан что-то тараторила про то, как все перепугались и несколько дней молились Небу за ее здоровье, однако Джен ее почти не слушала. И вообще ей было неприятно присутствие нэи.
Попросив Шан уйти, женщина подумала, что болезнь и вранье близкой подруги — это, скорее всего, наказание за первую ложь. Наверное, если бы Тинг узнала о поступке Джен, чувствовала бы себя так же мерзко, ведь она тоже доверяла своей старшей сестре.
В первую очередь Вэйдун решил показать мне башню, где я уже видела все, кроме «кабинета» — части комнаты на втором этаже, отделенной резной перегородкой. И именно здесь скрывалось настоящее сокровище, поразившее мое воображение, не смотря на то, что я его уже видела, когда умывалась — на стене рядом со столом висела карта.
— Это Хорса, — объяснял мужчина, стоя за моей спиной, пока я как зачарованная рассматривала огромное полотно, разрисованное реками, озерами, долинами, на которых угадывались «домики» городов. — Мы здесь, — показал он на изображение крыш и кораблей у побережья. — Восточнее через пролив — Ниттори.
Я вглядывалась в картину и маленькие иероглифы рядом с условными знаками, стараясь сориентироваться. Вот крохотная пагода с надписью «Киую», а правее — перевал. Деревня располагалась только перед ним. Следующая находилась на приличном расстоянии. Интересно, сколько времени заняло бы путешествие, не поймай меня Вэйдун? Даже приблизительно непонятно. Ясно одно — без серьезной подготовки такую дорогу не одолеть, и теперь я это прекрасно понимала.
«Интересно, Минж уже добрался до границы?» — думала, продолжая рассматривать домики с перекрещенными копьями, которые обозначали военные поселения.
— Севернее — пренеприятнейшая территория, — рассказывал Вэйдун, а я с удивлением обнаружила, что мужчина стоит уже не в стороне, а на расстоянии дыхания, которое ощутила на своей шее. Щекой же я лишь чудом не касалась его руки, вытянутой в сторону карты. — Суровая местность. Холодная. Туда трудно добраться. Мало деревень. Зато очень много разбойников, предпочитающих уходить от закона поближе к границе. Все собирался заняться ими, но его величество поручил мне другое задание, поэтому банды там хозяйничают почти безнаказанные.
Небо! Надеюсь, Минж добрался без происшествий! Хоть бы у него получилось осуществить свою мечту!
— Мой родной дом тут, — палец переместился в сторону лесов у подножия гор Пяти драконов. Вэйдун не дотрагивался до меня, однако он был так близко, что мне казалось, будто я вот-вот окажусь в кольце его рук. — Надеюсь, мы скоро отправимся туда.
— Почему он называется «Тигриная скала»? — спросила я, всматриваясь в иероглифы.
— Ты умеешь читать? — растерялся Вэйдун.
— Да. Матушка всегда говорила, что хорошая служанка обязана знать хотя бы основные иероглифы. Правда, со мной она, к сожалению, ими не ограничилась.
— Там раньше водилось много тигров, да и сейчас хватает. А еще род, к которому я принадлежу, ведет свое начало от байху, — улыбнулся аристократ.
Несмотря на усмешку, глаза Вэйдуна были серьезными. Я даже смутилась, не зная, что ответить.
— Нам рассказывали некоторые легенды, — призналась я, опуская голову, чтобы Вэйдун не увидел, как уголки моих губ предательски дрогнули. Оками, тануки, кицунэ, байху — красивые, но вместе с тем жутковатые демоны, которые завораживали своей силой и загадочностью. Неудивительно, что древним семьям нравилось иметь в покровителях существ, заставляющих простых людей трепетать перед ними, испытывать страх и восхищение.
— Сюин, я говорю правду.
— Конечно, господин! — поспешно согласилась я, наклоняясь еще ниже. Неужели опоздала?! Небо! Еще подумает, что я насмехаюсь над его родовым покровителем — трудно представить оскорбление страшнее! Подозреваю, тут даже статус «его женщины» не поможет.
И только сейчас я с ужасом осознала, как сильно расслабилась! Наверное, это действие шелкового платья! А может, я неосознанно умудрилась поверить мужчине, что перестала быть служанкой? Какая чудовищная глупость! Избранница, брак, одобрение императора — все это лишь красивые слова. Даже думать не хочется, что ждет меня, когда аристократ наиграется! Но пусть лучше считает, будто я поверила в его россказни. Возможно, это даст шанс выбраться за пределы дома подготовленной и с деньгами.
— Сюин, прекрати кланяться! — проговорил нахмурившийся Вэйдун и добавил: — Пожалуй, нам стоит продолжить прогулку.
И мы направились в купальни, затем — в обеденный зал, на веранду, прошли через бесчисленное количество комнат. Я старалась ничем не выдать своего изумления, хоть впервые увидела дом аристократа, ведь «хорошая служанка никогда не показывает своих эмоций»! Даже если перед ней неожиданно возникнет божество, она должна спокойно поклониться и спросить, чем может быть полезна.
И все было бы чудесно, если бы я не чувствовала себя самозванкой каждый раз, когда мы встречались со слугами или стражей. Десятки взглядов подмечали каждую деталь моей внешности, каждое движение и слово. Интересно, что именно они будут потом обсуждать? Конечно, «хорошая служанка никогда не позволит себе болтовню о хозяевах», но ведь не все воспитывались при нашем храме.
В конце прогулки Вэйдун привел меня во Внутренний двор, где красовалась золотая сосна, окруженная кустами древовидных ярко-розовых пионов, и множество других деревьев и растений. Оказавшись в саду, мужчина сразу направился к пионам и сорвал один.
— Ты пахнешь, как этот цветок, — сказал, протягивая его мне.
— Спасибо, господин, — смутилась я, не решаясь принять подарок. Глазами невольно стрельнула на лицо мужчины — Вэйдун пристально смотрел на меня.
— Когда мы вдвоем, зови меня Вэй, — попросил он. — В лесу у тебя неплохо получалось.
— Тогда я была напугана, — поспешила оправдаться я.
— Как мне себя вести, чтобы ты быстрее приняла свою судьбу? — спросил Вэйдун, ожидая, когда же я возьму пион.
— Это непросто, господин. Но если вы будете давить на меня, добьетесь одного — я перестану бояться тигра.
Вэйдун прищурился. Он собирался ответить, когда послышался голос:
— Господин! Срочное послание!
Мужчина поспешил направиться в сторону галереи, где стоял стражник. Прочитав переданную ему записку, Вэйдун вернулся.
— Извини, мне надо уехать, — сказал он, а затем неожиданно добавил: — Сюин, пожалуйста, не пытайся сбежать. Ты права насчет зверя — тигр не причинит тебе вреда, чего не скажешь о людях. Будь в доме. Я скоро вернусь.
А затем мужчина подошел ко мне на расстояние дыхания — я даже понять ничего не успела — и провел пальцами по моей щеке, заставив покраснеть. Сердце пропустило удар. А Вэйдун заложил мне за ухо пион и ушел.
Растерянная и смущенная, я еще немного побыла в саду, размышляя над всеми странностями, обрушившимися на мою бедную голову. И у самой большой из них было имя «Вэйдун». Аристократ пугал меня — почти как тигр, а может, и сильнее, но вместе с тем я неожиданно осознала, что расстроилась, оставшись в саду не просто в одиночестве, а без своего спутника.
Побыв еще немного среди цветов, я решила вернуться в башню, где меня уже ждал ужин, который принесла знакомая ньонг.
— Рада видеть вас, — призналась я, присаживаясь за стол. — Простите, что так получилось! Надеюсь, с вами все хорошо? Вас ведь не били?
— Нет, госпожа, — ответила служанка, сдержанно улыбаясь. — Господин Вэйдун проявил великодушие. Он не выкинул меня на улицу, а всего лишь лишил жалования на месяц. Я ему за это очень благодарна.
Она поклонилась и отошла к двери, где села на колени. А я с грустью подумала, что разговор не задался.
Оставшись в одиночестве, я не смогла придумать ничего лучше, как раздеться и лечь в кровать.
«С таким образом жизни я скоро точно превращусь в госпожу! — подумала я, закрывая глаза. — Видела бы меня сейчас Матушка… Ох нет! Хорошо, что она меня не видит!»
С мыслями о настоятельнице я заснула, а пробудилась с первыми проблесками зари и обнаружила, что по-прежнему нахожусь в комнате одна. Опуская ноги на ковер, вспомнила про сумку, которая лежала на нем не далее как позавчера и которую я затолкала под кровать.
«Интересно, она по-прежнему там?» — подумала я и поспешила проверить. И как же обрадовалась, обнаружив свое имущество в целости и сохранности!
— Куда бы тебя перепрятать? — размышляла я вслух, стараясь отыскать закуток. — Или достать мешочек с деньгами и всегда носить его с собой под платьем?
Идея мне понравилась, и я поспешила осуществить ее. Однако когда полезла в сумку, оттуда вновь вылетели бумаги. Спрятав деньги, я собрала их и от нечего делать решила внимательно все рассмотреть.
Плюх, плюх — неустанно раздавалось за деревянной перегородкой. Звук можно было бы назвать красивым, если бы юноша слушал его, стоя на палубе или находясь в каюте среди милых сердцу вещей. Однако его окружала темнота, которая сохранилась бы, даже умудрись он сбросить веревку с рук и снять повязку с глаз.
Волны же бились о борт, заставляя корабль покачиваться, из-за чего у парня, прежде не бывавшего в море, постоянно кружилась голова. Он тщетно старался расслабиться и думать о чем-то хорошем — горячая ванна, ароматные масла, шелковые простыни, улыбка господина… Неужели они больше никогда не увидятся? От этой мысли юноша почувствовал тошноту.
Пленник вздрогнул, услышав, как наверху что-то упало. С палубы донеслись раздраженные голоса матросов. Кто-то ругался — среди эльгардской речи парень различил несколько скверных хорсийских слов. И почему чужеземцы перенимают их с таким удовольствием? Среди брани юноша отчетливо различил тяжелые шаги, сопровождаемые постукиванием трости, и с каждым мгновением они становились громче. А затем дверь открылась.
— Как твои дела, Уми? — спросил эльгардец, входя в закуток трюма. Хозяин корабля повесил что-то на стену, а затем стянул повязку с лица юноши.
Уми, отвыкший от света, зажмурился, хотя огонек в принесенной пиратом лампе был тусклым, не способным осветить даже половину помещения — только посетителя с коробкой в руке и несколько ящиков, находившихся около пленника.
И, как и в первый раз, увидев черную маску, юноша содрогнулся от ужаса. Будь у него возможность сорвать покров, чтобы узнать, как выглядит Гуэй, Уми ни за что не стал бы этого делать! Поговаривали, пират прячет свое лицо, потому что у чужеземца его попросту нет.
Уми поежился, обнаружив, что за ним внимательно наблюдают два зеленых, точно изумруды, глаза. Небо! Может быть, эльгардец на самом деле кицунэ? Ведь эти жестокие демоны принимают какой угодно облик!
А Гуэй подошел к парню, поспешившему встать на колени и поклониться.
— Благодаря вашей доброте, господин, очень сносно, — пробормотал Уми.
Гость рассмеялся.
— Ты не умеешь врать, мальчик, — сказал мужчина, опуская коробку на палубу и присаживаясь на ящик. — Я пришел, чтобы порадовать тебя. Не так давно я разговаривал с твоим покровителем. Знаешь, я хорошо разбираюсь в людях и могу с уверенностью сказать, что он очень беспокоится о твоей судьбе. Пожалуй… — Гуэй подмигнул. — Он любит тебя.
В борт ударила непривычно сильная волна, отчего корабль и лампа на стене пошатнулись. Уми растерянно оглянулся, а вот на гостя толчок не произвел впечатления.
— Ничего страшного, — успокоил пленника Гуэй, — просто ветер крепчает. Скоро мне надо будет покинуть Гондаге и уходить в сторону южных островов. Ты бы хотел отправиться туда со мной?
Уми побледнел. Неужели его конец близок?
— По глазам вижу, что нет, — продолжил эльгардец, усмехаясь. — Я думаю, если ты передашь привет своему покровителю, он будет более расторопным и приложит еще больше усилий, чтобы ты остался с ним, а не отправился в неведомые моря, где пираты, штормы, акулы.
И Гуэй вытащил из-за пояса нож. Лезвие блеснуло прямо перед лицом Уми, который вдруг ощутил, что его руки и ноги окоченели. Как завороженный он наблюдал за приближением клинка к лицу. Юноша сглотнул, по телу его пробежала волна холодной дрожи.
— Не бойся, — в голосе эльгардца слышались ободряющие интонации. — Пока я всего лишь возьму прядь твоих волос. Вот с этой бусиной. Ты же не возражаешь? Она очень красивая. Это Щё тебе ее подарил? А он щедрый парень! Но-но, не трясись так!
— Вы очень добры, господин! — выдавил из себя Уми, наблюдая за тем, как Гуэй заворачивает прядь с украшением в шелковый платок.
Мужчина в маске рассмеялся.
— Тебе не идет лесть, мальчик. Ты же знаешь, кто я?
— Знаю, — признался юноша, — поэтому и говорю, что вы добры ко мне. Ведь ходят слухи, что вы никого не оставляете в живых, а я...
— Ты живой, потому что нужен мне, парень, — перебил его Гуэй. — Чуть не забыл! Будь добр, напиши маленькое письмецо. Я надеюсь, ты умеешь?
Уми кивнул, наблюдая, как эльгардец достает из коробки, расположившейся у его ног, бумагу, кисть и тушечницу.
— Отлично! Расскажи Щё, как ты себя чувствуешь. И обязательно объясни, что хочешь вернуться домой, а не уходить с нашим кораблем в сторону южных островов.
Рука парня предательски дрожала, выводя иероглифы, а один раз все-таки дернулась, из-за чего у символа получился некрасивый хвост.
— Молодчина, — сказал пират, забирая записку и пробегая по ней взглядом. Затем встал, завязал пленнику глаза и, забрав лампу, ушел.
Вновь погрузившись во тьму и одиночество, Уми готов был расплакаться.
«Незачем терзать себя пустыми надеждами!» — говорил парень себе. Зачем господину беспокоиться о нем? Разве в Гондаге нет других юношей, еще более красивых, которые смогут ему петь и улыбаться?
— Знаю, знаю, — равнодушно протянул мужчина, беря руку настоятельницы и щупая пульс, — а вот головы в Гондаге рубит господин Шиан! И если ваше проклятие Неба очень сомнительная вещь, то плаха — вполне себе реальная.
Матушка обреченно вздохнула — в устрашении людей ей точно не тягаться с генералом! Дождавшись, когда доктор отойдет в сторону, Джен решилась наконец спросить нэю:
— Шан, зачем ты дала Сюин мой гребень?
Женщина растерянно моргнула.
— Она просто не могла собрать волосы, а у меня уже давно нет ничего подобного. Извини, конечно, я должна была спросить разрешения, но ты будто сквозь землю провалилась, а Сюин торопилась. Ты всегда благоволила этой девушке, и я подумала, ты не будешь против одолжить его на время.
Шан говорила эмоционально, в ее голосе временами проскальзывали резковатые ноты, а Матушка с горечью отметила, что единственная подруга врала — нэя знала, что Джен не собиралась отправлять Сюин на «смотрины» ни в прошлом году, ни в этом, и, конечно же, Старшая сестра видела Джен во дворе.
Но почему Шан так поступила? Испугалась, будто Матушка поставит девушку на место настоятельницы и решила сбыть ее из Храма, заранее договорившись с каким-нибудь управляющим? Или все-таки кто-то целенаправленно искал полукровку, «погибшую» в день пожара эльгардского корабля, в одеяльце которой прятался гребень из белоснежной кости с желтоватыми прожилками? Но ведь муж Тинг и Оливер умерли… А может, генерал узнал про причастность их семьи к торговле озием, вот и выследил Сюин, прислав доктора, чтобы Матушка не скончалась до допроса?
Шан что-то тараторила про то, как все перепугались и несколько дней молились Небу за ее здоровье, однако Джен ее почти не слушала. И вообще ей было неприятно присутствие нэи.
Попросив Шан уйти, женщина подумала, что болезнь и вранье близкой подруги — это, скорее всего, наказание за первую ложь. Наверное, если бы Тинг узнала о поступке Джен, чувствовала бы себя так же мерзко, ведь она тоже доверяла своей старшей сестре.
Глава 8
В первую очередь Вэйдун решил показать мне башню, где я уже видела все, кроме «кабинета» — части комнаты на втором этаже, отделенной резной перегородкой. И именно здесь скрывалось настоящее сокровище, поразившее мое воображение, не смотря на то, что я его уже видела, когда умывалась — на стене рядом со столом висела карта.
— Это Хорса, — объяснял мужчина, стоя за моей спиной, пока я как зачарованная рассматривала огромное полотно, разрисованное реками, озерами, долинами, на которых угадывались «домики» городов. — Мы здесь, — показал он на изображение крыш и кораблей у побережья. — Восточнее через пролив — Ниттори.
Я вглядывалась в картину и маленькие иероглифы рядом с условными знаками, стараясь сориентироваться. Вот крохотная пагода с надписью «Киую», а правее — перевал. Деревня располагалась только перед ним. Следующая находилась на приличном расстоянии. Интересно, сколько времени заняло бы путешествие, не поймай меня Вэйдун? Даже приблизительно непонятно. Ясно одно — без серьезной подготовки такую дорогу не одолеть, и теперь я это прекрасно понимала.
«Интересно, Минж уже добрался до границы?» — думала, продолжая рассматривать домики с перекрещенными копьями, которые обозначали военные поселения.
— Севернее — пренеприятнейшая территория, — рассказывал Вэйдун, а я с удивлением обнаружила, что мужчина стоит уже не в стороне, а на расстоянии дыхания, которое ощутила на своей шее. Щекой же я лишь чудом не касалась его руки, вытянутой в сторону карты. — Суровая местность. Холодная. Туда трудно добраться. Мало деревень. Зато очень много разбойников, предпочитающих уходить от закона поближе к границе. Все собирался заняться ими, но его величество поручил мне другое задание, поэтому банды там хозяйничают почти безнаказанные.
Небо! Надеюсь, Минж добрался без происшествий! Хоть бы у него получилось осуществить свою мечту!
— Мой родной дом тут, — палец переместился в сторону лесов у подножия гор Пяти драконов. Вэйдун не дотрагивался до меня, однако он был так близко, что мне казалось, будто я вот-вот окажусь в кольце его рук. — Надеюсь, мы скоро отправимся туда.
— Почему он называется «Тигриная скала»? — спросила я, всматриваясь в иероглифы.
— Ты умеешь читать? — растерялся Вэйдун.
— Да. Матушка всегда говорила, что хорошая служанка обязана знать хотя бы основные иероглифы. Правда, со мной она, к сожалению, ими не ограничилась.
— Там раньше водилось много тигров, да и сейчас хватает. А еще род, к которому я принадлежу, ведет свое начало от байху, — улыбнулся аристократ.
Несмотря на усмешку, глаза Вэйдуна были серьезными. Я даже смутилась, не зная, что ответить.
— Нам рассказывали некоторые легенды, — призналась я, опуская голову, чтобы Вэйдун не увидел, как уголки моих губ предательски дрогнули. Оками, тануки, кицунэ, байху — красивые, но вместе с тем жутковатые демоны, которые завораживали своей силой и загадочностью. Неудивительно, что древним семьям нравилось иметь в покровителях существ, заставляющих простых людей трепетать перед ними, испытывать страх и восхищение.
— Сюин, я говорю правду.
— Конечно, господин! — поспешно согласилась я, наклоняясь еще ниже. Неужели опоздала?! Небо! Еще подумает, что я насмехаюсь над его родовым покровителем — трудно представить оскорбление страшнее! Подозреваю, тут даже статус «его женщины» не поможет.
И только сейчас я с ужасом осознала, как сильно расслабилась! Наверное, это действие шелкового платья! А может, я неосознанно умудрилась поверить мужчине, что перестала быть служанкой? Какая чудовищная глупость! Избранница, брак, одобрение императора — все это лишь красивые слова. Даже думать не хочется, что ждет меня, когда аристократ наиграется! Но пусть лучше считает, будто я поверила в его россказни. Возможно, это даст шанс выбраться за пределы дома подготовленной и с деньгами.
— Сюин, прекрати кланяться! — проговорил нахмурившийся Вэйдун и добавил: — Пожалуй, нам стоит продолжить прогулку.
И мы направились в купальни, затем — в обеденный зал, на веранду, прошли через бесчисленное количество комнат. Я старалась ничем не выдать своего изумления, хоть впервые увидела дом аристократа, ведь «хорошая служанка никогда не показывает своих эмоций»! Даже если перед ней неожиданно возникнет божество, она должна спокойно поклониться и спросить, чем может быть полезна.
И все было бы чудесно, если бы я не чувствовала себя самозванкой каждый раз, когда мы встречались со слугами или стражей. Десятки взглядов подмечали каждую деталь моей внешности, каждое движение и слово. Интересно, что именно они будут потом обсуждать? Конечно, «хорошая служанка никогда не позволит себе болтовню о хозяевах», но ведь не все воспитывались при нашем храме.
В конце прогулки Вэйдун привел меня во Внутренний двор, где красовалась золотая сосна, окруженная кустами древовидных ярко-розовых пионов, и множество других деревьев и растений. Оказавшись в саду, мужчина сразу направился к пионам и сорвал один.
— Ты пахнешь, как этот цветок, — сказал, протягивая его мне.
— Спасибо, господин, — смутилась я, не решаясь принять подарок. Глазами невольно стрельнула на лицо мужчины — Вэйдун пристально смотрел на меня.
— Когда мы вдвоем, зови меня Вэй, — попросил он. — В лесу у тебя неплохо получалось.
— Тогда я была напугана, — поспешила оправдаться я.
— Как мне себя вести, чтобы ты быстрее приняла свою судьбу? — спросил Вэйдун, ожидая, когда же я возьму пион.
— Это непросто, господин. Но если вы будете давить на меня, добьетесь одного — я перестану бояться тигра.
Вэйдун прищурился. Он собирался ответить, когда послышался голос:
— Господин! Срочное послание!
Мужчина поспешил направиться в сторону галереи, где стоял стражник. Прочитав переданную ему записку, Вэйдун вернулся.
— Извини, мне надо уехать, — сказал он, а затем неожиданно добавил: — Сюин, пожалуйста, не пытайся сбежать. Ты права насчет зверя — тигр не причинит тебе вреда, чего не скажешь о людях. Будь в доме. Я скоро вернусь.
А затем мужчина подошел ко мне на расстояние дыхания — я даже понять ничего не успела — и провел пальцами по моей щеке, заставив покраснеть. Сердце пропустило удар. А Вэйдун заложил мне за ухо пион и ушел.
Растерянная и смущенная, я еще немного побыла в саду, размышляя над всеми странностями, обрушившимися на мою бедную голову. И у самой большой из них было имя «Вэйдун». Аристократ пугал меня — почти как тигр, а может, и сильнее, но вместе с тем я неожиданно осознала, что расстроилась, оставшись в саду не просто в одиночестве, а без своего спутника.
Побыв еще немного среди цветов, я решила вернуться в башню, где меня уже ждал ужин, который принесла знакомая ньонг.
— Рада видеть вас, — призналась я, присаживаясь за стол. — Простите, что так получилось! Надеюсь, с вами все хорошо? Вас ведь не били?
— Нет, госпожа, — ответила служанка, сдержанно улыбаясь. — Господин Вэйдун проявил великодушие. Он не выкинул меня на улицу, а всего лишь лишил жалования на месяц. Я ему за это очень благодарна.
Она поклонилась и отошла к двери, где села на колени. А я с грустью подумала, что разговор не задался.
Оставшись в одиночестве, я не смогла придумать ничего лучше, как раздеться и лечь в кровать.
«С таким образом жизни я скоро точно превращусь в госпожу! — подумала я, закрывая глаза. — Видела бы меня сейчас Матушка… Ох нет! Хорошо, что она меня не видит!»
С мыслями о настоятельнице я заснула, а пробудилась с первыми проблесками зари и обнаружила, что по-прежнему нахожусь в комнате одна. Опуская ноги на ковер, вспомнила про сумку, которая лежала на нем не далее как позавчера и которую я затолкала под кровать.
«Интересно, она по-прежнему там?» — подумала я и поспешила проверить. И как же обрадовалась, обнаружив свое имущество в целости и сохранности!
— Куда бы тебя перепрятать? — размышляла я вслух, стараясь отыскать закуток. — Или достать мешочек с деньгами и всегда носить его с собой под платьем?
Идея мне понравилась, и я поспешила осуществить ее. Однако когда полезла в сумку, оттуда вновь вылетели бумаги. Спрятав деньги, я собрала их и от нечего делать решила внимательно все рассмотреть.
***
Плюх, плюх — неустанно раздавалось за деревянной перегородкой. Звук можно было бы назвать красивым, если бы юноша слушал его, стоя на палубе или находясь в каюте среди милых сердцу вещей. Однако его окружала темнота, которая сохранилась бы, даже умудрись он сбросить веревку с рук и снять повязку с глаз.
Волны же бились о борт, заставляя корабль покачиваться, из-за чего у парня, прежде не бывавшего в море, постоянно кружилась голова. Он тщетно старался расслабиться и думать о чем-то хорошем — горячая ванна, ароматные масла, шелковые простыни, улыбка господина… Неужели они больше никогда не увидятся? От этой мысли юноша почувствовал тошноту.
Пленник вздрогнул, услышав, как наверху что-то упало. С палубы донеслись раздраженные голоса матросов. Кто-то ругался — среди эльгардской речи парень различил несколько скверных хорсийских слов. И почему чужеземцы перенимают их с таким удовольствием? Среди брани юноша отчетливо различил тяжелые шаги, сопровождаемые постукиванием трости, и с каждым мгновением они становились громче. А затем дверь открылась.
— Как твои дела, Уми? — спросил эльгардец, входя в закуток трюма. Хозяин корабля повесил что-то на стену, а затем стянул повязку с лица юноши.
Уми, отвыкший от света, зажмурился, хотя огонек в принесенной пиратом лампе был тусклым, не способным осветить даже половину помещения — только посетителя с коробкой в руке и несколько ящиков, находившихся около пленника.
И, как и в первый раз, увидев черную маску, юноша содрогнулся от ужаса. Будь у него возможность сорвать покров, чтобы узнать, как выглядит Гуэй, Уми ни за что не стал бы этого делать! Поговаривали, пират прячет свое лицо, потому что у чужеземца его попросту нет.
Уми поежился, обнаружив, что за ним внимательно наблюдают два зеленых, точно изумруды, глаза. Небо! Может быть, эльгардец на самом деле кицунэ? Ведь эти жестокие демоны принимают какой угодно облик!
А Гуэй подошел к парню, поспешившему встать на колени и поклониться.
— Благодаря вашей доброте, господин, очень сносно, — пробормотал Уми.
Гость рассмеялся.
— Ты не умеешь врать, мальчик, — сказал мужчина, опуская коробку на палубу и присаживаясь на ящик. — Я пришел, чтобы порадовать тебя. Не так давно я разговаривал с твоим покровителем. Знаешь, я хорошо разбираюсь в людях и могу с уверенностью сказать, что он очень беспокоится о твоей судьбе. Пожалуй… — Гуэй подмигнул. — Он любит тебя.
В борт ударила непривычно сильная волна, отчего корабль и лампа на стене пошатнулись. Уми растерянно оглянулся, а вот на гостя толчок не произвел впечатления.
— Ничего страшного, — успокоил пленника Гуэй, — просто ветер крепчает. Скоро мне надо будет покинуть Гондаге и уходить в сторону южных островов. Ты бы хотел отправиться туда со мной?
Уми побледнел. Неужели его конец близок?
— По глазам вижу, что нет, — продолжил эльгардец, усмехаясь. — Я думаю, если ты передашь привет своему покровителю, он будет более расторопным и приложит еще больше усилий, чтобы ты остался с ним, а не отправился в неведомые моря, где пираты, штормы, акулы.
И Гуэй вытащил из-за пояса нож. Лезвие блеснуло прямо перед лицом Уми, который вдруг ощутил, что его руки и ноги окоченели. Как завороженный он наблюдал за приближением клинка к лицу. Юноша сглотнул, по телу его пробежала волна холодной дрожи.
— Не бойся, — в голосе эльгардца слышались ободряющие интонации. — Пока я всего лишь возьму прядь твоих волос. Вот с этой бусиной. Ты же не возражаешь? Она очень красивая. Это Щё тебе ее подарил? А он щедрый парень! Но-но, не трясись так!
— Вы очень добры, господин! — выдавил из себя Уми, наблюдая за тем, как Гуэй заворачивает прядь с украшением в шелковый платок.
Мужчина в маске рассмеялся.
— Тебе не идет лесть, мальчик. Ты же знаешь, кто я?
— Знаю, — признался юноша, — поэтому и говорю, что вы добры ко мне. Ведь ходят слухи, что вы никого не оставляете в живых, а я...
— Ты живой, потому что нужен мне, парень, — перебил его Гуэй. — Чуть не забыл! Будь добр, напиши маленькое письмецо. Я надеюсь, ты умеешь?
Уми кивнул, наблюдая, как эльгардец достает из коробки, расположившейся у его ног, бумагу, кисть и тушечницу.
— Отлично! Расскажи Щё, как ты себя чувствуешь. И обязательно объясни, что хочешь вернуться домой, а не уходить с нашим кораблем в сторону южных островов.
Рука парня предательски дрожала, выводя иероглифы, а один раз все-таки дернулась, из-за чего у символа получился некрасивый хвост.
— Молодчина, — сказал пират, забирая записку и пробегая по ней взглядом. Затем встал, завязал пленнику глаза и, забрав лампу, ушел.
Вновь погрузившись во тьму и одиночество, Уми готов был расплакаться.
«Незачем терзать себя пустыми надеждами!» — говорил парень себе. Зачем господину беспокоиться о нем? Разве в Гондаге нет других юношей, еще более красивых, которые смогут ему петь и улыбаться?
