Мотоцикл вырулил на один из бугров, увенчанных берёзовой рощей.
- Алёнушка, зажмурься ненадолго. - попросил Чимбляу, притормозив у опушки - Мы сейчас подъедем на место.
Алёнушка послушно зажмурилась, и даже, закрыла глаза руками. Она слышала, как они проехали по мягкой траве вперёд, чувствовала, как Чимбляу снял её с сиденья, поставил на траву, трижды повернул вокруг себя, и шепнул на ушко:
- Открой глазки, моя девочка!
Солнце, падающее к закату, просвечивало тонкую занавесь листвы и становилось зелёным-зелёным. Зелёное солнце, пронзившее изумрудную берёзовую ширму, ныряло в маленькое глубокое озеро, и озеро, растворив изумрудное светило, само становилось изумрудом. Драгоценнейший из кристаллов, в достойной себя оправе, заливал маленький-маленький мирок отражённым, дивно-живым светом, а у самой кромки воды стоял зелёный, шитый золотом и серебром маленький шёлковый шатёр.
- Это... Это твой подарок? - потрясённо спросила Алёнушка.
-У нас, в степи, не летают зелёные лучи, зато у нас бывают зелёные сумерки... Но тоже на счастье!
Счастье... Иногда оно просто и понятно. Оно похоже на спелую землянику с полян нашего детства, на купание до зелёных пупырышек, на прикосновение в темноте кинотеатра к плечу любимой... Иногда оно запутанно и мимолётно - только спустя много времени понимаешь, что был счастлив, а когда... дай Бог памяти! Счастье вообще редко имеет образ, но всегда это гирлянда чувств... всяких.
- Боже мой, Гена, откуда такая роскошь? Этот шатёр... Он же бешеных денег стоит! Ты же несколько лет должен работать за него? - Алёнушка и не пыталась скрыть восторга - Господи, какая красота, Гена!
-Фесор договорился. У него друг декоратором работает в театре, дал на недельку. Кушать хочешь?
-Хочу.
-Тогда, милости прошу! - Чимбляу откинул полог шатра. Ковёр, с красивым рисунком, покрывал землю, лежат на ковре подушки, а посреди, на низеньком столике, стоит спиртовка, а на ней (как ребята умудрились приготовить их в полевых условиях?), на медленном огне томятся рулеты по-французски.
Алёнушка сидела, опёршись спиной о подушки, прихлёбывала вино, и любовалась на волшебный закат. Ах, как ей было хорошо! Тихо звучал скрипичный дуэт, перекликались птицы, и право, нечего было ответить им на человеческом языке. А Солнце, спускаясь всё ниже, подожгло лёгкие перистые облака розовым огнём. Листва темнела, и редко-редко, на изумрудной, а теперь уже малахитовой стене, вспыхивали тонкие быстрые искры. Белая стена берёз становилась всё темнее, и над нею блеснули первые звёзды.
-Темнеет - прошептала Алёнушка. Голова Чимбляу покоилась на её коленях - пора бы костёр зажечь. Только не вставай, лежи! - приказала она, удерживая попытавшегося встать Чимбляу.
-Зер гут. - шепнул в ответ Чимбляу, и не поднимаясь, и даже не особенно дёргаясь, сотворил фокус: вынул из кармана носовой платок, дотянулся до бутылки, пропитал коньяком скомканный платок, чиркнул зажигалкой, и - фр-р-р - метко метнул пылающий комок в сложенные дрова.
-Как ты ко мне относишься, Гена? - спросила Алёнушка, и густо покраснела. Более идиотских вопросов ей ещё не доводилось задавать.
-Трудно сказать. - мудро и дипломатично ответил Чимбляу - Скорее всего без неприязни.
Алёнушка легонько шлёпнула его по лбу:
-Не прикидывайся.
-Хорошо. - Чимбляу расплылся в улыбке - Скажу честно: я тоже тебя ужасно люблю!
-Наглый мальчишка! - возмутилась Алёнушка, и поцеловала Чимбляу в лоб - а кто тебе сказал, что я тебя люблю?
-А ты разве не сказала?
-Нет...
-Ну так скажи!
-Ни за что!
-Тогда пошли купаться.
-Пошли!
Чимбляу легко вскочил, и на ходу сбрасывая с себя одежду, побежал к озеру. Лицо его горело, сердце стучало... Право, ему следовало слегка охладиться. Нырнул, и долго-долго плыл под водой, а когда вынырнул и оглянулся, чуть не пошёл ко дну: Алёнушка, обнажённая, с распущенными волосами, входила в воду.
Если есть на свете зрелище прекраснее и желаннее взорам мужчин чем это, назовите мне его, но вряд ли...
Но впрочем, покинем этих счастливых, им теперь не до нас.
Так в путь, друг мой, читатель, в путь!
А через пару дней погода испортилась. С северо-востока понагнало слои тяжелых туч, задул пронизывающий ветер, то и дело с неба сыпались капли. Ребята помёрзли денёк, и решили ускоренным маршем ехать дальше, к конечному пункту своего вояжа, станции Пресногорьковская.
Алёнушка сникла. Закончилось её путешествие, пора возвращаться домой, к мужу, на работу. Скоро начнутся будни. Она, как воробышек, нахохлившись, сидела в коляске, только улыбкой отвечая на все обращённые к ней слова Чимбляу. Фесор, Васа и Дрюня укатили далеко вперёд, а Чимбляу с Алёнушкой медленно ехали по мокрой грунтовой дороге. Грустно. Погода осенняя, нет солнышка, а впереди осталось всего-то лишь полсотни километров до разлуки.
-Смеркается. К полуночи приедем на станцию. - проговорил Чимбляу. Алёнушка кивнула. Мерно рокотал мотор мотоцикла, не мешая разговаривать. Но говорить не очень и хотелось, однако и молчать было тяжело, а потому Чимбляу стал читать Алёнушке стихи Дрюни:
Гордость и годы, любовь и несчастия
Делают чище сердца и прекраснее
В боли, разлуках, разочарованиях
Приобретаем мы опыт страдания.
Ветер холодный, дождь не прерывается
Зонтик в руках моих медленно кружится
В стёклах трамваев вода разбивается
Бьёт по асфальту и лупит по лужицам
Жизнь продолжается как заведённая
Люди живут, занавески колышутся
В тихих трагедиях выход единственный -
Жить так как жил, и дышать так как дышится
Жить так как жил... Только это возможно ли?
Слово "Прощай" еще явственно слышится
На плечи рухнуло небо огромное
Словно в кино всё замедленно движется
Жизнь продолжается. Глупая, странная,
Только без милого, нежного голоса
Ведь после этого утра туманного
Ты недоступнее Южного Полюса.
Гордость и годы, любовь и несчастия
Делают чище сердца и прекраснее
В боли, разлуках, разочарованиях
Приобретаем мы опыт страдания.
Странное дело, но Алёнушка приободрилась. Она придвинулась поближе и положила руку на колено Чимбляу:
-Прибавь газу, мой рыцарь!
Ах, не железное творение уральских мастеров несло теперь двоих счастливых, но тяжёлый рыцарский конь. И орёл на куртке, кустарно нанесённый, вдруг стал гордым гербом. Солнце, где ты? Может, дракон похитил тебя? Не страшись! Отважный рыцарь Чимбляу раздвинет тучи, добудет тебе свободу, только прикажет ему его Прекрасная Дама Алёнушка. Но Алёнушке ничего не надо - был бы рядом её рыцарь. И бегут мимо столбы, скачут вверх-вниз на них провода... Что разлука? Нет разлуки, пока человека из сердца не вычеркнули.
-Чимбляу смотри, что там случилось? - вдруг встревожено вскрикнула Алёнушка.
-Держись крепче, сейчас узнаем. - ответил Чимбляу максимально увеличивая скорость. Впереди, в километре от них, стоял первый мотоцикл, но ребят видно не было. Когда подъехали ближе, из придорожного кювета выбрался Фесор и суматошно замахал руками:
-Быстрей Чимбляу, быстрей!
Чимбляу подлетел, и затормозил так резко, что Алёнушка чуть нос не разбила о стекло.
-Что случилось?
-Пошли скорей, помощь нужна, одним не справиться! - прокричал Фесор и спрыгнул в кювет, а Чимбляу и Алёнушка бросились следом. На дне кювета лежал перевёрнутый мотоцикл с коляской, из-под которого торчало тело женщины. Чуть в стороне, лежал мужчина, над которым хлопотали Дрюня и Васа.
-А бабу чего не вытащили? - выпалил Чимбляу.
-Васа не дал. Мало ли, позвоночник повреждён, надо вместе осторожно вытаскивать. Васа посмотрел, она беременная, типа рожать ехала что ли?
Тем временем, Васа с Дрюней оставили мужчину и подошли.
-Мужик живой, только без сознания. Ничего не сломано, башкой только крепко треснулся. - пояснил Васа. Вот где пригодились его ветеринарные познания! - Давайте сейчас так: вы трое осторожно поднимаете коляску, а мы с Алёнушкой будем тётку вытаскивать. Ну, давай!
Не теряя времени зря, ребята взялись, и плавно, без рывков, начали переворачивать мотоцикл. Васа руководил:
-Выше, еще выше, чуть поверните, подвинься, Чимбляу, мешаешь. А теперь замерли, и без команды не дышим.
Вдвоём с Алёнушкой забрались они под косо лежащий мотоцикл и осторожно стали вытаскивать женщину. Ребята в это время медленно и осторожно поднимали коляску. Женщина была без сознания. Первым делом Васа подобравшись, ощупал ей спину.
-Хребёт цел! - радостно пропыхтел он. В это время женщина пронзительно вскрикнула. Ребята от страха чуть не уронили мотоцикл:
-Что с ней, Васа? Рожает что ли?
-Не-е. У неё правая рука сломана. Аж кости торчат. А крови натекло... - пыхтел Васа, с помощью Алёнушки вытаскивая несчастную на свет Божий.
Ребята рывком поставили мотоцикл на колёса, и бросились помогать Васе. Расстелили одеяло, уложили женщину, из аптечки извлекли ворох бинтов, и Васа стал накладывать повязку. Несмотря на наложенные жгуты, кровь, стремительно пропитывая бинты и вату, крупными каплями падала на одеяло и на колени Васе.
-Шины накладывать не будем, времени нет. Срочно везём в больничку. Поднимай её, мужики.
Чимбляу за ноги, а Васа и Алёнушка за плечи, подняли женщину, и понесли её на дорогу. Алёнушка недоумённо оглянулась - где же Дрюня и Фесор, неужели убежали? Но нет, пока женщину несли наверх, Фесор с Дрюней успели снять верх с коляски "Урала", и отцепить прицеп. В коляску уложили пострадавшую, Чимбляу сел за руль, Васа на край коляски, и они уехали.
-Давайте грузить мужика. - сказал Дрюня. Молча спустились вниз, подняли мужчину, и погрузили его в коляску "ИЖа".
-Вы езжайте, - сказал Дрюня Фесору и Алёнушке - а я вытолкаю их мотоцикл, и если заведу, то доеду сам.
Фесор только молча кивнул, сел за руль, дождался пока сядет ему за спину Алёнушка, и тронулся. Дрюня остался один. Он сходил к ближайшей рощице, срезал жердь, принёс её к месту катастрофы, и воткнул на обочине. К жерди он привязал несколько тряпок, чтобы отметить место. К его удивлению, мотоцикл пострадавших завёлся всего лишь с третьей попытки. Дрюня проехал по кювету, выбрал склон пониже, и въехал на дорогу - надо было забирать прицеп, и ехать к больнице.
Странное всё-таки состояние! Лежишь без сил, как будто после тяжелейшей работы, но при этом не болят мышцы, только пульс тоненьким колокольчиком тюкает в висках. Тюк-тук, тук-тюк... Самые простые движения становятся замедленными и неточными, но не пьяны ребята, нет - просто много крови пришлось отдать им женщине, так счастливо найденной ими. Повезло ей, здорово повезло. Тянула она с роддомом до последней возможности, и только в последний момент велела мужу везти её в больницу. А по дороге и опрокинулись, ну что тут поделаешь - дорога скользкая, а супруг на радостях принял на грудь ковшик бражки... А тут мальчики и подобрали их, да сразу в больницу и привезли. Побежали санитарки, доктора из постели прямо подняли, привели. Доктор пришел, посмотрел на пациентку, остался доволен - медсестры её уже к родам и операции приготовили, стоят ждут его распоряжений.
-Анатолий Романович, всё готово, вот только крови нету, а в район не успеть съездить. Что делать, Анатолий Романович?
-Что делать, что делать! Кто привез, муж?
-Какой там муж! Муж без сознания лежит, сам головой ударился. Да и нельзя от него - самогонкой так и разит. Их парни какие-то привезли.
-Вот парней и готовь. Давай, не стой, я пока один управлюсь.
Ребята сидели рядком в приёмной, шёпотом обсуждая происшествие, когда вышла медсестра. Все разом смолкли
-Кто знает свою группу крови? - спросила она. В ответ раздался хор голосов:
-Я знаю. Первая положительная. - Дрюня.
-Третья положительная. - Фесор.
-Первая положительная - хором Васа и Чимбляу.
-Хорошо. А у тебя, девушка?
-Вторая отрицательная.
-Так. Ты, девушка, сиди пока здесь, а вы за мной. Надо кровь сдать, а то бабёнка помрёт. Никто не против? - и не слушая ответа развернулась и пошла из приёмной. Ребята гуськом потянулись следом.
-Извините, а моя кровь не пригодится, хотя бы на плазму? - робко обратилась Алёнушка уже в спину уходящим.
-Посиди, девочка, подожди. Поможешь потом, когда понадобится. - медсестра тепло улыбнулась и ушла.
Алёнушка села на диван и тихонько заплакала. Ей было жалко и незнакомую ей женщину, неизвестно из-за чего тянувшую с отправкой в больницу, и ее, не рождённого ещё ребёнка, и её безрассудного мужа, повёзшего жену в пьяном виде, и ребят, готовящихся сейчас сдавать кровь, чтобы спасти жизнь незнакомых им людей... Всегда кто-то расплачивается за глупости. Глупость вообще очень дорогой товар! И было жалко себя, такую никчемную - вон, даже кровь её не пригодилась! Открылась дверь, вошел милиционер:
-Добрый вечер.
-Здравствуйте.
-Старшина Касенов. - представился он - Что здесь произошло?
Не успела Алёнушка и рот открыть, как вошла давешняя медсестра.
-О, Тулитай, быстро ты! Мы ж тебе ещё и не звонили?
-А мне Вовка Ряписов сказал, что мол, кого-то, всего в кровище привезли. Что тут за дела?
-Да Сашка Буртовой, Нинку свою, на роды вёз, да спьяну и навернулся. Хорошо, приезжие ребята подобрали, привезли. Нинка-то в тяжелом состоянии, Анатолий Романович прямо беспокоится, у Нинки открытый перелом, крови много потеряла...
Прерывая её, выглянула вторая медсестра:
-Галя, ну что ты тут разболталась? Анатолий Романович уже тебя спрашивает. Смотри, он сейчас сердитый. Здравствуй, Тулитай, раздевайся, заходи, сейчас и у тебя кровь брать будем.
-Как вы надоели со своей кровью, кто бы знал! - заворчал милиционер, снимая китель, фуражку и туфли - ну Роза моя примчится, вам устроит разнос! - и он тоже скрылся за дверью.
Алёнушка снова осталась одна. Теперь крепко она задумалась о том, что здорово жить в стране, где каждый готов отдать всё для своего ближнего, даже если этот ближний совсем тебе незнаком. Вот и этот, ещё не рождённый ребёнок уже по крови породнился с людьми разных национальностей, а значит, и сам стал русским, казахом, немцем и украинцем. Оценит ли он в полной мере сегодняшний дар, когда повзрослеет?
И вот спустя два часа, ее, наконец, допустили в палату, где лежало пятеро таких слабых теперь мужиков. А в соседней палате пришел в себя Сашка Буртовой, чем, не то, чтобы изумил видавшего виды доктора, но слегка его озадачил. У Сашки даже не наблюдалось положенного в таких случаях сотрясения мозга. То ли сыграл свою роль ковшик бражки, то ли, если верить Сашкиной теще, нечего у него было сотрясать. Анатолий Романович после осмотра отпустил его домой, объяснив, что нужно сейчас спасителям его жены и сына. Первого сына, после трёх-то дочек!
А что, собственно нужно при большой кровопотере? Знай же, друг мой читатель, что нужны при этом всего лишь четыре вещи: красное вино, мясо, покой, и, само собой, уход. Сашка Буртовой оседлал свой "моцик", вихрем умчался в родную Тарасовку, и, ни секунды не медля, заколол лучшего своего бычка, и загрузив полтуши на трактор брата, направил его в больницу. Сам же он, помчался в Троебратное, где затарился пятью ящиками красного вина. С этим грузом он и подъехал снова к больнице.
- Алёнушка, зажмурься ненадолго. - попросил Чимбляу, притормозив у опушки - Мы сейчас подъедем на место.
Алёнушка послушно зажмурилась, и даже, закрыла глаза руками. Она слышала, как они проехали по мягкой траве вперёд, чувствовала, как Чимбляу снял её с сиденья, поставил на траву, трижды повернул вокруг себя, и шепнул на ушко:
- Открой глазки, моя девочка!
Солнце, падающее к закату, просвечивало тонкую занавесь листвы и становилось зелёным-зелёным. Зелёное солнце, пронзившее изумрудную берёзовую ширму, ныряло в маленькое глубокое озеро, и озеро, растворив изумрудное светило, само становилось изумрудом. Драгоценнейший из кристаллов, в достойной себя оправе, заливал маленький-маленький мирок отражённым, дивно-живым светом, а у самой кромки воды стоял зелёный, шитый золотом и серебром маленький шёлковый шатёр.
- Это... Это твой подарок? - потрясённо спросила Алёнушка.
-У нас, в степи, не летают зелёные лучи, зато у нас бывают зелёные сумерки... Но тоже на счастье!
Счастье... Иногда оно просто и понятно. Оно похоже на спелую землянику с полян нашего детства, на купание до зелёных пупырышек, на прикосновение в темноте кинотеатра к плечу любимой... Иногда оно запутанно и мимолётно - только спустя много времени понимаешь, что был счастлив, а когда... дай Бог памяти! Счастье вообще редко имеет образ, но всегда это гирлянда чувств... всяких.
- Боже мой, Гена, откуда такая роскошь? Этот шатёр... Он же бешеных денег стоит! Ты же несколько лет должен работать за него? - Алёнушка и не пыталась скрыть восторга - Господи, какая красота, Гена!
-Фесор договорился. У него друг декоратором работает в театре, дал на недельку. Кушать хочешь?
-Хочу.
-Тогда, милости прошу! - Чимбляу откинул полог шатра. Ковёр, с красивым рисунком, покрывал землю, лежат на ковре подушки, а посреди, на низеньком столике, стоит спиртовка, а на ней (как ребята умудрились приготовить их в полевых условиях?), на медленном огне томятся рулеты по-французски.
Алёнушка сидела, опёршись спиной о подушки, прихлёбывала вино, и любовалась на волшебный закат. Ах, как ей было хорошо! Тихо звучал скрипичный дуэт, перекликались птицы, и право, нечего было ответить им на человеческом языке. А Солнце, спускаясь всё ниже, подожгло лёгкие перистые облака розовым огнём. Листва темнела, и редко-редко, на изумрудной, а теперь уже малахитовой стене, вспыхивали тонкие быстрые искры. Белая стена берёз становилась всё темнее, и над нею блеснули первые звёзды.
-Темнеет - прошептала Алёнушка. Голова Чимбляу покоилась на её коленях - пора бы костёр зажечь. Только не вставай, лежи! - приказала она, удерживая попытавшегося встать Чимбляу.
-Зер гут. - шепнул в ответ Чимбляу, и не поднимаясь, и даже не особенно дёргаясь, сотворил фокус: вынул из кармана носовой платок, дотянулся до бутылки, пропитал коньяком скомканный платок, чиркнул зажигалкой, и - фр-р-р - метко метнул пылающий комок в сложенные дрова.
-Как ты ко мне относишься, Гена? - спросила Алёнушка, и густо покраснела. Более идиотских вопросов ей ещё не доводилось задавать.
-Трудно сказать. - мудро и дипломатично ответил Чимбляу - Скорее всего без неприязни.
Алёнушка легонько шлёпнула его по лбу:
-Не прикидывайся.
-Хорошо. - Чимбляу расплылся в улыбке - Скажу честно: я тоже тебя ужасно люблю!
-Наглый мальчишка! - возмутилась Алёнушка, и поцеловала Чимбляу в лоб - а кто тебе сказал, что я тебя люблю?
-А ты разве не сказала?
-Нет...
-Ну так скажи!
-Ни за что!
-Тогда пошли купаться.
-Пошли!
Чимбляу легко вскочил, и на ходу сбрасывая с себя одежду, побежал к озеру. Лицо его горело, сердце стучало... Право, ему следовало слегка охладиться. Нырнул, и долго-долго плыл под водой, а когда вынырнул и оглянулся, чуть не пошёл ко дну: Алёнушка, обнажённая, с распущенными волосами, входила в воду.
Если есть на свете зрелище прекраснее и желаннее взорам мужчин чем это, назовите мне его, но вряд ли...
Но впрочем, покинем этих счастливых, им теперь не до нас.
Так в путь, друг мой, читатель, в путь!
А через пару дней погода испортилась. С северо-востока понагнало слои тяжелых туч, задул пронизывающий ветер, то и дело с неба сыпались капли. Ребята помёрзли денёк, и решили ускоренным маршем ехать дальше, к конечному пункту своего вояжа, станции Пресногорьковская.
Алёнушка сникла. Закончилось её путешествие, пора возвращаться домой, к мужу, на работу. Скоро начнутся будни. Она, как воробышек, нахохлившись, сидела в коляске, только улыбкой отвечая на все обращённые к ней слова Чимбляу. Фесор, Васа и Дрюня укатили далеко вперёд, а Чимбляу с Алёнушкой медленно ехали по мокрой грунтовой дороге. Грустно. Погода осенняя, нет солнышка, а впереди осталось всего-то лишь полсотни километров до разлуки.
-Смеркается. К полуночи приедем на станцию. - проговорил Чимбляу. Алёнушка кивнула. Мерно рокотал мотор мотоцикла, не мешая разговаривать. Но говорить не очень и хотелось, однако и молчать было тяжело, а потому Чимбляу стал читать Алёнушке стихи Дрюни:
Гордость и годы, любовь и несчастия
Делают чище сердца и прекраснее
В боли, разлуках, разочарованиях
Приобретаем мы опыт страдания.
Ветер холодный, дождь не прерывается
Зонтик в руках моих медленно кружится
В стёклах трамваев вода разбивается
Бьёт по асфальту и лупит по лужицам
Жизнь продолжается как заведённая
Люди живут, занавески колышутся
В тихих трагедиях выход единственный -
Жить так как жил, и дышать так как дышится
Жить так как жил... Только это возможно ли?
Слово "Прощай" еще явственно слышится
На плечи рухнуло небо огромное
Словно в кино всё замедленно движется
Жизнь продолжается. Глупая, странная,
Только без милого, нежного голоса
Ведь после этого утра туманного
Ты недоступнее Южного Полюса.
Гордость и годы, любовь и несчастия
Делают чище сердца и прекраснее
В боли, разлуках, разочарованиях
Приобретаем мы опыт страдания.
Странное дело, но Алёнушка приободрилась. Она придвинулась поближе и положила руку на колено Чимбляу:
-Прибавь газу, мой рыцарь!
Ах, не железное творение уральских мастеров несло теперь двоих счастливых, но тяжёлый рыцарский конь. И орёл на куртке, кустарно нанесённый, вдруг стал гордым гербом. Солнце, где ты? Может, дракон похитил тебя? Не страшись! Отважный рыцарь Чимбляу раздвинет тучи, добудет тебе свободу, только прикажет ему его Прекрасная Дама Алёнушка. Но Алёнушке ничего не надо - был бы рядом её рыцарь. И бегут мимо столбы, скачут вверх-вниз на них провода... Что разлука? Нет разлуки, пока человека из сердца не вычеркнули.
-Чимбляу смотри, что там случилось? - вдруг встревожено вскрикнула Алёнушка.
-Держись крепче, сейчас узнаем. - ответил Чимбляу максимально увеличивая скорость. Впереди, в километре от них, стоял первый мотоцикл, но ребят видно не было. Когда подъехали ближе, из придорожного кювета выбрался Фесор и суматошно замахал руками:
-Быстрей Чимбляу, быстрей!
Чимбляу подлетел, и затормозил так резко, что Алёнушка чуть нос не разбила о стекло.
-Что случилось?
-Пошли скорей, помощь нужна, одним не справиться! - прокричал Фесор и спрыгнул в кювет, а Чимбляу и Алёнушка бросились следом. На дне кювета лежал перевёрнутый мотоцикл с коляской, из-под которого торчало тело женщины. Чуть в стороне, лежал мужчина, над которым хлопотали Дрюня и Васа.
-А бабу чего не вытащили? - выпалил Чимбляу.
-Васа не дал. Мало ли, позвоночник повреждён, надо вместе осторожно вытаскивать. Васа посмотрел, она беременная, типа рожать ехала что ли?
Тем временем, Васа с Дрюней оставили мужчину и подошли.
-Мужик живой, только без сознания. Ничего не сломано, башкой только крепко треснулся. - пояснил Васа. Вот где пригодились его ветеринарные познания! - Давайте сейчас так: вы трое осторожно поднимаете коляску, а мы с Алёнушкой будем тётку вытаскивать. Ну, давай!
Не теряя времени зря, ребята взялись, и плавно, без рывков, начали переворачивать мотоцикл. Васа руководил:
-Выше, еще выше, чуть поверните, подвинься, Чимбляу, мешаешь. А теперь замерли, и без команды не дышим.
Вдвоём с Алёнушкой забрались они под косо лежащий мотоцикл и осторожно стали вытаскивать женщину. Ребята в это время медленно и осторожно поднимали коляску. Женщина была без сознания. Первым делом Васа подобравшись, ощупал ей спину.
-Хребёт цел! - радостно пропыхтел он. В это время женщина пронзительно вскрикнула. Ребята от страха чуть не уронили мотоцикл:
-Что с ней, Васа? Рожает что ли?
-Не-е. У неё правая рука сломана. Аж кости торчат. А крови натекло... - пыхтел Васа, с помощью Алёнушки вытаскивая несчастную на свет Божий.
Ребята рывком поставили мотоцикл на колёса, и бросились помогать Васе. Расстелили одеяло, уложили женщину, из аптечки извлекли ворох бинтов, и Васа стал накладывать повязку. Несмотря на наложенные жгуты, кровь, стремительно пропитывая бинты и вату, крупными каплями падала на одеяло и на колени Васе.
-Шины накладывать не будем, времени нет. Срочно везём в больничку. Поднимай её, мужики.
Чимбляу за ноги, а Васа и Алёнушка за плечи, подняли женщину, и понесли её на дорогу. Алёнушка недоумённо оглянулась - где же Дрюня и Фесор, неужели убежали? Но нет, пока женщину несли наверх, Фесор с Дрюней успели снять верх с коляски "Урала", и отцепить прицеп. В коляску уложили пострадавшую, Чимбляу сел за руль, Васа на край коляски, и они уехали.
-Давайте грузить мужика. - сказал Дрюня. Молча спустились вниз, подняли мужчину, и погрузили его в коляску "ИЖа".
-Вы езжайте, - сказал Дрюня Фесору и Алёнушке - а я вытолкаю их мотоцикл, и если заведу, то доеду сам.
Фесор только молча кивнул, сел за руль, дождался пока сядет ему за спину Алёнушка, и тронулся. Дрюня остался один. Он сходил к ближайшей рощице, срезал жердь, принёс её к месту катастрофы, и воткнул на обочине. К жерди он привязал несколько тряпок, чтобы отметить место. К его удивлению, мотоцикл пострадавших завёлся всего лишь с третьей попытки. Дрюня проехал по кювету, выбрал склон пониже, и въехал на дорогу - надо было забирать прицеп, и ехать к больнице.
Странное всё-таки состояние! Лежишь без сил, как будто после тяжелейшей работы, но при этом не болят мышцы, только пульс тоненьким колокольчиком тюкает в висках. Тюк-тук, тук-тюк... Самые простые движения становятся замедленными и неточными, но не пьяны ребята, нет - просто много крови пришлось отдать им женщине, так счастливо найденной ими. Повезло ей, здорово повезло. Тянула она с роддомом до последней возможности, и только в последний момент велела мужу везти её в больницу. А по дороге и опрокинулись, ну что тут поделаешь - дорога скользкая, а супруг на радостях принял на грудь ковшик бражки... А тут мальчики и подобрали их, да сразу в больницу и привезли. Побежали санитарки, доктора из постели прямо подняли, привели. Доктор пришел, посмотрел на пациентку, остался доволен - медсестры её уже к родам и операции приготовили, стоят ждут его распоряжений.
-Анатолий Романович, всё готово, вот только крови нету, а в район не успеть съездить. Что делать, Анатолий Романович?
-Что делать, что делать! Кто привез, муж?
-Какой там муж! Муж без сознания лежит, сам головой ударился. Да и нельзя от него - самогонкой так и разит. Их парни какие-то привезли.
-Вот парней и готовь. Давай, не стой, я пока один управлюсь.
Ребята сидели рядком в приёмной, шёпотом обсуждая происшествие, когда вышла медсестра. Все разом смолкли
-Кто знает свою группу крови? - спросила она. В ответ раздался хор голосов:
-Я знаю. Первая положительная. - Дрюня.
-Третья положительная. - Фесор.
-Первая положительная - хором Васа и Чимбляу.
-Хорошо. А у тебя, девушка?
-Вторая отрицательная.
-Так. Ты, девушка, сиди пока здесь, а вы за мной. Надо кровь сдать, а то бабёнка помрёт. Никто не против? - и не слушая ответа развернулась и пошла из приёмной. Ребята гуськом потянулись следом.
-Извините, а моя кровь не пригодится, хотя бы на плазму? - робко обратилась Алёнушка уже в спину уходящим.
-Посиди, девочка, подожди. Поможешь потом, когда понадобится. - медсестра тепло улыбнулась и ушла.
Алёнушка села на диван и тихонько заплакала. Ей было жалко и незнакомую ей женщину, неизвестно из-за чего тянувшую с отправкой в больницу, и ее, не рождённого ещё ребёнка, и её безрассудного мужа, повёзшего жену в пьяном виде, и ребят, готовящихся сейчас сдавать кровь, чтобы спасти жизнь незнакомых им людей... Всегда кто-то расплачивается за глупости. Глупость вообще очень дорогой товар! И было жалко себя, такую никчемную - вон, даже кровь её не пригодилась! Открылась дверь, вошел милиционер:
-Добрый вечер.
-Здравствуйте.
-Старшина Касенов. - представился он - Что здесь произошло?
Не успела Алёнушка и рот открыть, как вошла давешняя медсестра.
-О, Тулитай, быстро ты! Мы ж тебе ещё и не звонили?
-А мне Вовка Ряписов сказал, что мол, кого-то, всего в кровище привезли. Что тут за дела?
-Да Сашка Буртовой, Нинку свою, на роды вёз, да спьяну и навернулся. Хорошо, приезжие ребята подобрали, привезли. Нинка-то в тяжелом состоянии, Анатолий Романович прямо беспокоится, у Нинки открытый перелом, крови много потеряла...
Прерывая её, выглянула вторая медсестра:
-Галя, ну что ты тут разболталась? Анатолий Романович уже тебя спрашивает. Смотри, он сейчас сердитый. Здравствуй, Тулитай, раздевайся, заходи, сейчас и у тебя кровь брать будем.
-Как вы надоели со своей кровью, кто бы знал! - заворчал милиционер, снимая китель, фуражку и туфли - ну Роза моя примчится, вам устроит разнос! - и он тоже скрылся за дверью.
Алёнушка снова осталась одна. Теперь крепко она задумалась о том, что здорово жить в стране, где каждый готов отдать всё для своего ближнего, даже если этот ближний совсем тебе незнаком. Вот и этот, ещё не рождённый ребёнок уже по крови породнился с людьми разных национальностей, а значит, и сам стал русским, казахом, немцем и украинцем. Оценит ли он в полной мере сегодняшний дар, когда повзрослеет?
И вот спустя два часа, ее, наконец, допустили в палату, где лежало пятеро таких слабых теперь мужиков. А в соседней палате пришел в себя Сашка Буртовой, чем, не то, чтобы изумил видавшего виды доктора, но слегка его озадачил. У Сашки даже не наблюдалось положенного в таких случаях сотрясения мозга. То ли сыграл свою роль ковшик бражки, то ли, если верить Сашкиной теще, нечего у него было сотрясать. Анатолий Романович после осмотра отпустил его домой, объяснив, что нужно сейчас спасителям его жены и сына. Первого сына, после трёх-то дочек!
А что, собственно нужно при большой кровопотере? Знай же, друг мой читатель, что нужны при этом всего лишь четыре вещи: красное вино, мясо, покой, и, само собой, уход. Сашка Буртовой оседлал свой "моцик", вихрем умчался в родную Тарасовку, и, ни секунды не медля, заколол лучшего своего бычка, и загрузив полтуши на трактор брата, направил его в больницу. Сам же он, помчался в Троебратное, где затарился пятью ящиками красного вина. С этим грузом он и подъехал снова к больнице.
