Просто черный холм посреди реки. Драуки злобные, но все же они глупы, чтобы придумать такое. Ааронд делает так для устрашения. Он дал понять, что теперь никто не будет соблюдать нейтралитет, рано или поздно все будут вынуждены принять его сторону. А кто этого не сделает, пожалеет, что не умер раньше.
Солнце плыло к закату, чуть золотя верхушки деревьев. Из-за приближения сумерек начинало холодать. Эмми вздрогнула, передернув плечами, но совершенно по другой причине. Ей вдруг показалось, что кто-то наблюдает за ней – пристально и недобро. Она знала, и это было практически невероятно, что оглядываться было бесполезно. Наверное, в ней просыпалось чутье, которое Бай называл силой. Она знала, что тот, кто наблюдает сейчас за ней, находится очень далеко. И радовалась этому.
Она знала, что может сказать об этом Гаю, и он не рассмеется. Но все то же чутье ее останавливало. Словно тот, чье невидимое присутствие она ощущала, дал ей понять, что оно предназначалось только ей. Ей было страшно, но совсем не так, как раньше. Девушка была уверена, что в замке она в безопасности, и этот кто-то не причинит ей вреда.
Тогда, что это было?
Ааронд дал ей понять, что знает о ее присутствии? Или это был не он? Никто не говорил, что он маг, да и способен ли маг на такое. У Альмириха был магический шар. Что чувствует человек, когда за ним наблюдают через него? И должен ли он что-либо чувствовать?
В голове у Эмми зашумело. Слишком много вопросов без ответа.
Гай окликнул ее, заметив, что она его не слушает.
- Эй! О чем задумалась?
Девушка улыбнулась и покачала головой.
- С тобой так легко. С тех пор как я оказалась здесь, мне постоянно страшно. Я ничего не знаю, это совершенно чужой мир. А с тобой я как будто снова дома.
- Привыкай, я теперь тебя никуда не отпущу. Один раз потерял, этого достаточно, - он помрачнел. – Я буду тебя всегда защищать, только…
- Что?
Гай склонился над девушкой и взял ее за руки, сжал так крепко, что ей стало больно.
- Завтра отец познакомит тебя с твоим женихом. Пожалуйста, будь осторожна. Он может казаться хорошим, но не верь этому. Будь внимательна, прошу тебя.
Эмми попыталась улыбнуться, но в глазах брата была тревога и нечто, что она никак не могла понять. И девушка решила, что никогда, ни при каких условиях, она больше не причинит ему боли.
Да, она опять оказалась права. Неприятности только начинались.
Слезы текли по ее щекам, жемчужинами скатываясь и разбиваясь о каменные плиты. Он предал ее. Он предал их. Предал то, что было между ними…
Она стояла на террасе и смотрела на сад. В этом саду она знала каждый цветок. Она сама их выбрала, сама посадила, сама ухаживала за ними. Все эти цветы выросли бы и без ее заботы, но они были ее детьми. Она любила их, потому что это было единственное, что ей оставалось, что поддерживало, давало надежду. Однажды все должно было вернуться на круги своя.
Здесь когда-то был ее дом. Сколько прошло с тех пор как она покинула его? Этот дом и его… Тогда ей казалось, что это временно. Небольшая разлука только пойдет им на пользу. Сколько же времени прошло с тех пор? Здесь успел вырасти огромный сад…
Она вернулась, но слишком поздно.
Ветер зло пронесся мимо, взъерошив золотисто-рыжие волосы. Он негодовал вместе с ней, но был не в силах изменить того, что случилось. Теперь уже ничего не вернуть. Она никогда не сможет вернуться сюда, в место, где был ее дом. Их дом.
Ей придется навсегда забыть белые ступени, ведущие к воде, раскидистые дубы над мощеными дорожками. Розы, белые розы… которые они посадили вместе.
И его. Ей придется забыть его.
В комнате было темно, свет не мог пробиться через плотные шторы, но Эмми точно знала, что утро уже наступило. Она не спрашивала себя, почему проснулась. Она знала это. Как и то, что на ее щеках остались влажные дорожки от слез. Девушка плакала во сне. Плакала вместе с приснившейся ей женщиной.
Никогда раньше Эмми не видела таких снов. Она чувствовала все эмоции, словно они были ее собственными. И еще она точно знала, что этот сон был не совсем сном. Словно ей удалось подсмотреть чьи-то воспоминания. И ей даже казалось, что она знает, чьи они.
Она не видела, как выглядит женщина, но это было и не нужно. В своем сне она опять увидела мать. Вот только та страдала. Почему? И из-за кого? Куда она мечтала вернуться?
Эмми села и спрятала лицо в ладонях. Эти сны… что они должны значить? То, что она видела в них, было не совсем похоже на то, что говорили о ее матери… В первом она видела, как строится замок, во втором… Нет, второй был решительно непонятен! Она любила кого-то! И он ее предал. Отец? Это не мог быть он, или мог?
Решив больше об этом не думать, Эмми встала с кровати. Почти одновременно открылась дверь, и в комнату вошла скромно одетая девушка. У нее в руках была аккуратно сложенная стопка одежды и несколько чехлов. Она мило улыбнулась и положила все на кушетку в изножье кровати.
- Я помогу вам одеться, Ваше высочество.
Эмми смутилась. В течение следующего часа она пыталась отстоять те вещи, в которых пришла во дворец. Ей это не удалось, потому что одежда принцессы должна была «соответствовать статусу». Сдавшись, Эмми попыталась выбрать из тех вещей, что ей принесли, что-нибудь попроще.
В ее распоряжении было зеленое платье с длинными рукавами и воротом под горло. Оно больше походило на вечернее, украшенное рюшами и вышивкой, и было, по мнению Эмми, верхом безвкусицы. Его девушка отмела сразу же. Следующие вещи были ничуть не лучше. Эмми расстроилась, что не было ни одних брюк или простой юбки. Почти отчаявшись, она снова пересмотрела одежду и нашла то, что могло подойти. Простое платье светло-голубого цвета с серой вышивкой по подолу. Эмми надела его и радостно улыбнулась, увидев себя в зеркале. Она выглядела довольно мило в этом скромном платье до колен, хотя девушка, принесшая одежду, была явно недовольна ее выбором.
Гай ждал Эмми у дверей спальни. Он улыбнулся ободряюще, не сказав ни слова о том, как она выглядит, но лукавство и что-то, определенно похожее на нежность, промелькнули в его взгляде. Гай шутливо подставил ей локоть и повел по коридорам, в которых Эмми непременно заблудилась, будь она одна.
Они пришли в богато обставленный зал, с множеством картин, скульптур и таким количество золотых украшений, что в глазах рябило и начинала болеть голова. Все вокруг блестело и переливалось, искрилось в свете, лившемся из окон во всю стену от пола до потолка. Эмми поежилась, чувствуя себя неуютно среди этой показной роскоши.
- Золотой зал, - шепнул ей Гай. – Отец использует его, чтобы показать, насколько он богат, произвести впечатление.
- По-моему, это все…
- Слишком? Согласен. Выглядит не роскошно, а пошло. Но попасть сюда – мечта многих… Привыкай.
Тем не менее, здесь уже собралось достаточно народа, и все они сразу же обернулись, как только Эмми вошла. Испытывая страшную неловкость, цепляясь за руку брата, она шла вперед, стараясь не думать, сколько на нее направлено взглядов.
Их не объявили, что показалось девушке странным. Она думала, что впереди обязательно должен идти мажордом, объявляя гостей, но спросить б этом у Гая она не успела.
- А вот и моя дочь! Миндаль! – громогласно возвестил король.
Пышно разряженные гости искусственно улыбались и расступались перед ними, пока брат и сестра шли вперед, к отцу, который стоял, ожидая их.
Король, широко улыбаясь, взял ее руку у Гая и повел кругом залы, знакомя с людьми.
- Князь Тирли и его супруга Аннери… Король Бардъяр… Леди Фенелопа… Леди Летиция… Граф Ленард…
Эмми механически кивала, даже не пытаясь запоминать имена, которые ей говорили. Все казалось фарсом, разыгранным для того, чтобы унизить ее. На девушку смотрели с любопытством и ненавистью, с завистью и пренебрежением. Она улавливала их эмоции, пропускала через себя как раньше, еще в детстве, вот только не находила в них спасения. Только от брата она чувствовала любовь и одобрение, протянувшиеся между ними как нить.
- А вот и дорогой герцог Даурий! – король резко развернул дочь, и Эмми была вынуждена посмотреть на тех, кого ей представляли. – Моя дочь Миндаль. А это – герцог Даурий Часит и его сын Фланий.
Герцог был невысок и явно тратил больше сил на поддержание того, что считал красотой, чем на физические упражнения. Он был невероятно толст, и его одежда только подчеркивала это, сияя таким количеством украшений, что слепило глаза. Темные редеющие волосы были аккуратно прилизаны и покрыты чем-то для блеска, который не скрывал обруч с драгоценными камнями, охватывающий голову и служащий подобием короны. Одного мгновения оказалось достаточно, чтобы Эмми возненавидела этого человека. Слишком плотоядной была его улыбка, а в глазах светилось торжество, словно он уже заполучил в свои потные ручонки главный приз. А может, он уже видел ее своей марионеткой, дорогой игрушкой, которая поможет забраться на трон.
- Как я рад, как я рад, что мы снова встретились, прекрасная Миндаль, - у герцога оказался низкий свистящий голос, похожий на шипение змеи. Или ей только так казалось? – Мой сын так тосковал все эти годы по своей невесте.
Улыбнувшись через силу, Эмми перевела взгляд на человека, который был ее женихом. И замерла.
Она тысячу раз слышала о том, что красота может быть ослепительной. А теперь ослепла сама. Стаявший перед ней был выше ее, по крайней мере, на голову, с идеальной фигурой какого-нибудь мифического божества. И совершенно не похож на своего отца. Светлые, золотистые локоны обрамляли его лицо, а каре-зеленые глаза, казалось, смотрели на девушку с обожанием. Эмми почувствовала, что ее сердце начинает работать с перебоями, стуча все громче, заглушая прочие звуки, музыку, голоса.
Фланий взял ее руку и поцеловал кончики пальцев, заставив девушку судорожно вздохнуть. По руке пронеслись искры, словно ее ударило током. Тепло добралось до щек, заставив покраснеть. Он мягко улыбнулся и голосом, от которого у нее подогнулись колени, сказал:
- Я безумно рад нашей встрече, принцесса Миндаль.
Она понимала, что должна ответить, но мысли путались. Он действовал на нее словно наркотик, она терялась в пространстве, просто смотря в его глаза. Казалось, что мир вокруг них перестал существовать, растекся разноцветными полосами, не имеющими абсолютно никакого отношения к реальности. Существовали только эти карие с зелеными искрами глаза и голос, который хотелось слушать вечно.
Какой-то отдаленной частью своего разума она понимала, что так не может быть. Это все было слишком внезапно. Любовь с первого взгляда бывает, но заставляет сходить с ума иначе. Она читала о любви, ей рассказывали подруги. То, что испытывала Эмми, было похоже на эйфорию, ей хотелось летать, забыть обо всем, только бы быть рядом с ним. И сердце не слушало разум, оно устремлялось навстречу ласковому взгляду и таяло от мимолетных прикосновений.
Эмми не понимала, о чем говорят окружающие, но уловив свое имя, все-таки сделала усилие и, оторвав взгляд от Флания, попыталась прислушаться к разговору. Когда же у нее это получилось, она вдруг поняла, что еще никогда так не была близка к обмороку просто из-за воздействия слов, которые услышала.
- Я думаю, - продолжал говорить Даурий, - что свадьбу нужно сыграть как можно скорее. Это объединит наши земли и позволит успешнее противостоять Ааронду. Да, я согласен, что последние годы были достаточно спокойными, но кто знает, что нас ждет завтра? Тем более, раз принцесса вернулась несколько раньше срока.
Он продолжал говорить, и король, улыбаясь, соглашался с ним. Они обсуждали предстоящее событие, детали, без которых никак не обойтись. Даурий, срываясь на восторженное шипение, расписывал плюсы от брака, поминутно уточняя, кого необходимо пригласить, чтобы побольше выгадать.
Даже не спрашивают, хочет ли невеста этого брака, как она относится к жениху. Совершенно политический брак, не учитывающий желаний брачующихся. Горько вздохнув, Эмми перевела взгляд на своего жениха и снова утонула в его глазах.
Мир закружился, улыбка Флания вновь затмила для нее весь мир. Он был единственным в этом зале, все остальные не имели никакого значения. Существовал только он, настоящий, самый лучший, совершенный. Любимый…
Неожиданно она почувствовала прикосновение. Словно в ее сказку вторгся кто-то чужой. С невероятным усилием Эмми перевела взгляд вниз, чтобы увидеть, кто нарушил идиллию в ее душе. Ей показалось странным, что чувства вдруг изменили ей.
Гай держал ее за кончики пальцев. Со стороны это, наверное, выглядело чистой случайностью. Брат стоял слишком близко, напряженный, готовый при малейшей опасности бросится в бой. Эмми показалось, что он поступает неразумно, ведь она почти влюбилась в…
Стоп.
Когда в ее голову полезли такие странные мысли? Она снова подняла голову и встретила глаза своего жениха. Они были такими же спокойными, как и раньше, чуточку загадочными, но… Совершенно точно не влюбленными. Фланий наблюдал за ней, как экспериментатор наблюдает за лабораторной мышью. Не больше и не меньше, лишь вялый интерес, какую реакцию он сможет вызвать.
Эмми вдруг захотела оказаться как можно дальше от этого места, от этих людей. Магия, этот мир был наполнен ею, как она могла этого не понимать? Ведь Гай предупреждал ее, предупреждал, что она должна опасаться герцога и его сына. Она сжала руку брата, чтобы он понял – она очнулась от забытья.
Король и герцог продолжали договариваться о свадьбе. Фланий чарующе улыбался, совершенно не замечая, что девушка уже ускользнула от его чар.
- И все же я думаю, - говорил между тем Даурий, - что свадьбу нужно сыграть сразу же после дня рождения принцессы. Она станет совершеннолетней, и тогда вы уже по всем правилам объявите новую семью своими наследниками…
- Простите, - ее голос прозвучал неожиданно хрипло, но все же безграничное удивление, отразившееся на лице герцога, придало ей сил. – Но разве у меня не должны спросить, согласна ли я?
Ее голос зазвенел. Эмми снова спорила с королем и прекрасно это понимала. Мнение девушки ничего не значило, и никто не спросил бы у нее, согласна ли она выйти за муж, или нет. Но судя по удивлению, наконец показавшемуся на лице Флания, до него дошло, что его улыбка не возымела успеха. В его глазах мелькнуло что-то темное, и тут же пропало, скрытое пеленой восхищения. Лживого и ненастоящего. Такого, как и он сам.
- Принцесса права, - произнес Фланий. Он поднес ее руку к губам. – Я очарован, еще чуть-чуть и буду полностью покорен. Отец, я думаю, ты не в праве ожидать, что принцесса Миндаль сразу же влюбится в меня. Ведь мы совсем незнакомы. Нам нужно немного больше времени, чтобы познакомиться… поближе. А ваши договоренности с королем Вираном, - он не договорил, снова чарующе улыбнувшись девушке. – Относятся к временам нашего далекого детства.
В голове опять появились мысли о том, что Фланий был совсем не таким, как она о нем думала. Он уважал ее мнение, даже поспорил со своим отцом из-за нее. И сказал «нет» королю. И в его глазах, таких бездонных, хотелось утонуть. Он был настоящим рыцарем, защитником. Ее защитником.
- Да, да, да, ты совершенно прав, сынок, - Дариус уже во всю улыбался, оправившись от шока. – Простите, принцесса, я совершенно забыл, что вас так долго не было в наших краях.
Солнце плыло к закату, чуть золотя верхушки деревьев. Из-за приближения сумерек начинало холодать. Эмми вздрогнула, передернув плечами, но совершенно по другой причине. Ей вдруг показалось, что кто-то наблюдает за ней – пристально и недобро. Она знала, и это было практически невероятно, что оглядываться было бесполезно. Наверное, в ней просыпалось чутье, которое Бай называл силой. Она знала, что тот, кто наблюдает сейчас за ней, находится очень далеко. И радовалась этому.
Она знала, что может сказать об этом Гаю, и он не рассмеется. Но все то же чутье ее останавливало. Словно тот, чье невидимое присутствие она ощущала, дал ей понять, что оно предназначалось только ей. Ей было страшно, но совсем не так, как раньше. Девушка была уверена, что в замке она в безопасности, и этот кто-то не причинит ей вреда.
Тогда, что это было?
Ааронд дал ей понять, что знает о ее присутствии? Или это был не он? Никто не говорил, что он маг, да и способен ли маг на такое. У Альмириха был магический шар. Что чувствует человек, когда за ним наблюдают через него? И должен ли он что-либо чувствовать?
В голове у Эмми зашумело. Слишком много вопросов без ответа.
Гай окликнул ее, заметив, что она его не слушает.
- Эй! О чем задумалась?
Девушка улыбнулась и покачала головой.
- С тобой так легко. С тех пор как я оказалась здесь, мне постоянно страшно. Я ничего не знаю, это совершенно чужой мир. А с тобой я как будто снова дома.
- Привыкай, я теперь тебя никуда не отпущу. Один раз потерял, этого достаточно, - он помрачнел. – Я буду тебя всегда защищать, только…
- Что?
Гай склонился над девушкой и взял ее за руки, сжал так крепко, что ей стало больно.
- Завтра отец познакомит тебя с твоим женихом. Пожалуйста, будь осторожна. Он может казаться хорошим, но не верь этому. Будь внимательна, прошу тебя.
Эмми попыталась улыбнуться, но в глазах брата была тревога и нечто, что она никак не могла понять. И девушка решила, что никогда, ни при каких условиях, она больше не причинит ему боли.
Да, она опять оказалась права. Неприятности только начинались.
Глава 6
Слезы текли по ее щекам, жемчужинами скатываясь и разбиваясь о каменные плиты. Он предал ее. Он предал их. Предал то, что было между ними…
Она стояла на террасе и смотрела на сад. В этом саду она знала каждый цветок. Она сама их выбрала, сама посадила, сама ухаживала за ними. Все эти цветы выросли бы и без ее заботы, но они были ее детьми. Она любила их, потому что это было единственное, что ей оставалось, что поддерживало, давало надежду. Однажды все должно было вернуться на круги своя.
Здесь когда-то был ее дом. Сколько прошло с тех пор как она покинула его? Этот дом и его… Тогда ей казалось, что это временно. Небольшая разлука только пойдет им на пользу. Сколько же времени прошло с тех пор? Здесь успел вырасти огромный сад…
Она вернулась, но слишком поздно.
Ветер зло пронесся мимо, взъерошив золотисто-рыжие волосы. Он негодовал вместе с ней, но был не в силах изменить того, что случилось. Теперь уже ничего не вернуть. Она никогда не сможет вернуться сюда, в место, где был ее дом. Их дом.
Ей придется навсегда забыть белые ступени, ведущие к воде, раскидистые дубы над мощеными дорожками. Розы, белые розы… которые они посадили вместе.
И его. Ей придется забыть его.
***
В комнате было темно, свет не мог пробиться через плотные шторы, но Эмми точно знала, что утро уже наступило. Она не спрашивала себя, почему проснулась. Она знала это. Как и то, что на ее щеках остались влажные дорожки от слез. Девушка плакала во сне. Плакала вместе с приснившейся ей женщиной.
Никогда раньше Эмми не видела таких снов. Она чувствовала все эмоции, словно они были ее собственными. И еще она точно знала, что этот сон был не совсем сном. Словно ей удалось подсмотреть чьи-то воспоминания. И ей даже казалось, что она знает, чьи они.
Она не видела, как выглядит женщина, но это было и не нужно. В своем сне она опять увидела мать. Вот только та страдала. Почему? И из-за кого? Куда она мечтала вернуться?
Эмми села и спрятала лицо в ладонях. Эти сны… что они должны значить? То, что она видела в них, было не совсем похоже на то, что говорили о ее матери… В первом она видела, как строится замок, во втором… Нет, второй был решительно непонятен! Она любила кого-то! И он ее предал. Отец? Это не мог быть он, или мог?
Решив больше об этом не думать, Эмми встала с кровати. Почти одновременно открылась дверь, и в комнату вошла скромно одетая девушка. У нее в руках была аккуратно сложенная стопка одежды и несколько чехлов. Она мило улыбнулась и положила все на кушетку в изножье кровати.
- Я помогу вам одеться, Ваше высочество.
Эмми смутилась. В течение следующего часа она пыталась отстоять те вещи, в которых пришла во дворец. Ей это не удалось, потому что одежда принцессы должна была «соответствовать статусу». Сдавшись, Эмми попыталась выбрать из тех вещей, что ей принесли, что-нибудь попроще.
В ее распоряжении было зеленое платье с длинными рукавами и воротом под горло. Оно больше походило на вечернее, украшенное рюшами и вышивкой, и было, по мнению Эмми, верхом безвкусицы. Его девушка отмела сразу же. Следующие вещи были ничуть не лучше. Эмми расстроилась, что не было ни одних брюк или простой юбки. Почти отчаявшись, она снова пересмотрела одежду и нашла то, что могло подойти. Простое платье светло-голубого цвета с серой вышивкой по подолу. Эмми надела его и радостно улыбнулась, увидев себя в зеркале. Она выглядела довольно мило в этом скромном платье до колен, хотя девушка, принесшая одежду, была явно недовольна ее выбором.
Гай ждал Эмми у дверей спальни. Он улыбнулся ободряюще, не сказав ни слова о том, как она выглядит, но лукавство и что-то, определенно похожее на нежность, промелькнули в его взгляде. Гай шутливо подставил ей локоть и повел по коридорам, в которых Эмми непременно заблудилась, будь она одна.
Они пришли в богато обставленный зал, с множеством картин, скульптур и таким количество золотых украшений, что в глазах рябило и начинала болеть голова. Все вокруг блестело и переливалось, искрилось в свете, лившемся из окон во всю стену от пола до потолка. Эмми поежилась, чувствуя себя неуютно среди этой показной роскоши.
- Золотой зал, - шепнул ей Гай. – Отец использует его, чтобы показать, насколько он богат, произвести впечатление.
- По-моему, это все…
- Слишком? Согласен. Выглядит не роскошно, а пошло. Но попасть сюда – мечта многих… Привыкай.
Тем не менее, здесь уже собралось достаточно народа, и все они сразу же обернулись, как только Эмми вошла. Испытывая страшную неловкость, цепляясь за руку брата, она шла вперед, стараясь не думать, сколько на нее направлено взглядов.
Их не объявили, что показалось девушке странным. Она думала, что впереди обязательно должен идти мажордом, объявляя гостей, но спросить б этом у Гая она не успела.
- А вот и моя дочь! Миндаль! – громогласно возвестил король.
Пышно разряженные гости искусственно улыбались и расступались перед ними, пока брат и сестра шли вперед, к отцу, который стоял, ожидая их.
Король, широко улыбаясь, взял ее руку у Гая и повел кругом залы, знакомя с людьми.
- Князь Тирли и его супруга Аннери… Король Бардъяр… Леди Фенелопа… Леди Летиция… Граф Ленард…
Эмми механически кивала, даже не пытаясь запоминать имена, которые ей говорили. Все казалось фарсом, разыгранным для того, чтобы унизить ее. На девушку смотрели с любопытством и ненавистью, с завистью и пренебрежением. Она улавливала их эмоции, пропускала через себя как раньше, еще в детстве, вот только не находила в них спасения. Только от брата она чувствовала любовь и одобрение, протянувшиеся между ними как нить.
- А вот и дорогой герцог Даурий! – король резко развернул дочь, и Эмми была вынуждена посмотреть на тех, кого ей представляли. – Моя дочь Миндаль. А это – герцог Даурий Часит и его сын Фланий.
Герцог был невысок и явно тратил больше сил на поддержание того, что считал красотой, чем на физические упражнения. Он был невероятно толст, и его одежда только подчеркивала это, сияя таким количеством украшений, что слепило глаза. Темные редеющие волосы были аккуратно прилизаны и покрыты чем-то для блеска, который не скрывал обруч с драгоценными камнями, охватывающий голову и служащий подобием короны. Одного мгновения оказалось достаточно, чтобы Эмми возненавидела этого человека. Слишком плотоядной была его улыбка, а в глазах светилось торжество, словно он уже заполучил в свои потные ручонки главный приз. А может, он уже видел ее своей марионеткой, дорогой игрушкой, которая поможет забраться на трон.
- Как я рад, как я рад, что мы снова встретились, прекрасная Миндаль, - у герцога оказался низкий свистящий голос, похожий на шипение змеи. Или ей только так казалось? – Мой сын так тосковал все эти годы по своей невесте.
Улыбнувшись через силу, Эмми перевела взгляд на человека, который был ее женихом. И замерла.
Она тысячу раз слышала о том, что красота может быть ослепительной. А теперь ослепла сама. Стаявший перед ней был выше ее, по крайней мере, на голову, с идеальной фигурой какого-нибудь мифического божества. И совершенно не похож на своего отца. Светлые, золотистые локоны обрамляли его лицо, а каре-зеленые глаза, казалось, смотрели на девушку с обожанием. Эмми почувствовала, что ее сердце начинает работать с перебоями, стуча все громче, заглушая прочие звуки, музыку, голоса.
Фланий взял ее руку и поцеловал кончики пальцев, заставив девушку судорожно вздохнуть. По руке пронеслись искры, словно ее ударило током. Тепло добралось до щек, заставив покраснеть. Он мягко улыбнулся и голосом, от которого у нее подогнулись колени, сказал:
- Я безумно рад нашей встрече, принцесса Миндаль.
Она понимала, что должна ответить, но мысли путались. Он действовал на нее словно наркотик, она терялась в пространстве, просто смотря в его глаза. Казалось, что мир вокруг них перестал существовать, растекся разноцветными полосами, не имеющими абсолютно никакого отношения к реальности. Существовали только эти карие с зелеными искрами глаза и голос, который хотелось слушать вечно.
Какой-то отдаленной частью своего разума она понимала, что так не может быть. Это все было слишком внезапно. Любовь с первого взгляда бывает, но заставляет сходить с ума иначе. Она читала о любви, ей рассказывали подруги. То, что испытывала Эмми, было похоже на эйфорию, ей хотелось летать, забыть обо всем, только бы быть рядом с ним. И сердце не слушало разум, оно устремлялось навстречу ласковому взгляду и таяло от мимолетных прикосновений.
Эмми не понимала, о чем говорят окружающие, но уловив свое имя, все-таки сделала усилие и, оторвав взгляд от Флания, попыталась прислушаться к разговору. Когда же у нее это получилось, она вдруг поняла, что еще никогда так не была близка к обмороку просто из-за воздействия слов, которые услышала.
- Я думаю, - продолжал говорить Даурий, - что свадьбу нужно сыграть как можно скорее. Это объединит наши земли и позволит успешнее противостоять Ааронду. Да, я согласен, что последние годы были достаточно спокойными, но кто знает, что нас ждет завтра? Тем более, раз принцесса вернулась несколько раньше срока.
Он продолжал говорить, и король, улыбаясь, соглашался с ним. Они обсуждали предстоящее событие, детали, без которых никак не обойтись. Даурий, срываясь на восторженное шипение, расписывал плюсы от брака, поминутно уточняя, кого необходимо пригласить, чтобы побольше выгадать.
Даже не спрашивают, хочет ли невеста этого брака, как она относится к жениху. Совершенно политический брак, не учитывающий желаний брачующихся. Горько вздохнув, Эмми перевела взгляд на своего жениха и снова утонула в его глазах.
Мир закружился, улыбка Флания вновь затмила для нее весь мир. Он был единственным в этом зале, все остальные не имели никакого значения. Существовал только он, настоящий, самый лучший, совершенный. Любимый…
Неожиданно она почувствовала прикосновение. Словно в ее сказку вторгся кто-то чужой. С невероятным усилием Эмми перевела взгляд вниз, чтобы увидеть, кто нарушил идиллию в ее душе. Ей показалось странным, что чувства вдруг изменили ей.
Гай держал ее за кончики пальцев. Со стороны это, наверное, выглядело чистой случайностью. Брат стоял слишком близко, напряженный, готовый при малейшей опасности бросится в бой. Эмми показалось, что он поступает неразумно, ведь она почти влюбилась в…
Стоп.
Когда в ее голову полезли такие странные мысли? Она снова подняла голову и встретила глаза своего жениха. Они были такими же спокойными, как и раньше, чуточку загадочными, но… Совершенно точно не влюбленными. Фланий наблюдал за ней, как экспериментатор наблюдает за лабораторной мышью. Не больше и не меньше, лишь вялый интерес, какую реакцию он сможет вызвать.
Эмми вдруг захотела оказаться как можно дальше от этого места, от этих людей. Магия, этот мир был наполнен ею, как она могла этого не понимать? Ведь Гай предупреждал ее, предупреждал, что она должна опасаться герцога и его сына. Она сжала руку брата, чтобы он понял – она очнулась от забытья.
Король и герцог продолжали договариваться о свадьбе. Фланий чарующе улыбался, совершенно не замечая, что девушка уже ускользнула от его чар.
- И все же я думаю, - говорил между тем Даурий, - что свадьбу нужно сыграть сразу же после дня рождения принцессы. Она станет совершеннолетней, и тогда вы уже по всем правилам объявите новую семью своими наследниками…
- Простите, - ее голос прозвучал неожиданно хрипло, но все же безграничное удивление, отразившееся на лице герцога, придало ей сил. – Но разве у меня не должны спросить, согласна ли я?
Ее голос зазвенел. Эмми снова спорила с королем и прекрасно это понимала. Мнение девушки ничего не значило, и никто не спросил бы у нее, согласна ли она выйти за муж, или нет. Но судя по удивлению, наконец показавшемуся на лице Флания, до него дошло, что его улыбка не возымела успеха. В его глазах мелькнуло что-то темное, и тут же пропало, скрытое пеленой восхищения. Лживого и ненастоящего. Такого, как и он сам.
- Принцесса права, - произнес Фланий. Он поднес ее руку к губам. – Я очарован, еще чуть-чуть и буду полностью покорен. Отец, я думаю, ты не в праве ожидать, что принцесса Миндаль сразу же влюбится в меня. Ведь мы совсем незнакомы. Нам нужно немного больше времени, чтобы познакомиться… поближе. А ваши договоренности с королем Вираном, - он не договорил, снова чарующе улыбнувшись девушке. – Относятся к временам нашего далекого детства.
В голове опять появились мысли о том, что Фланий был совсем не таким, как она о нем думала. Он уважал ее мнение, даже поспорил со своим отцом из-за нее. И сказал «нет» королю. И в его глазах, таких бездонных, хотелось утонуть. Он был настоящим рыцарем, защитником. Ее защитником.
- Да, да, да, ты совершенно прав, сынок, - Дариус уже во всю улыбался, оправившись от шока. – Простите, принцесса, я совершенно забыл, что вас так долго не было в наших краях.
