Долго мать с утеса смотрела вслед сыну, просила Великого Тха, Покровителя наездников Зейгутх, Бога души Псатхэ спасти Псешепче жизнь в трудной дороге и помочь вернуться домой вместе с сестрой.
Всадник торопился, верный конь привычно бежал по узким горным тропам, перепрыгивал мелкие ручьи, переходил вброд реки. Плохое предчувствие разбудило ранним утром Псешепсе и заставило поторопить сборы, опасался джигит опоздать. До стен Никопсии он доехал быстро, на караванной площади, перед въездом в крепость, его окликнул русский купец. Псешепсе спешился, мужчины обнялись как старые друзья, купец из России пригласил парня к себе в шатер. Как ни торопился Псешепсе, отказать не мог, тем более, купец только что приплыл с берегов Боспора и хотел сообщить ему важную новость.
Туапсе не могла спать, ночами она сидела на кровати и вспоминала родителей, жениха, селение. Иногда, по ее щеке катилась слеза, видимо, девушка уже выплакала все свои слезы. Ее сердце все больше и больше пылало от любви и желания увидеть Агоя, хоть один раз. Глядя в ночное небо, девушка просила Богов превратить ее в чайку, что бы, она смогла пролететь над любимым каштаном, заглянуть в окно родительского дома, встретить жениха на горной тропе.
По утрам она просыпалась рано, садилась к окну и смотрела на кусочек голубого неба, что виднелся за высоким каменным забором. Иногда мимо пролетали птицы, и девушка любовалась красотой их полета. Особенно часто летали ласточки, видимо, где-то рядом они вывели птенцов и сновали повсюду, в поисках пищи. Уже несколько дней девушка жила в этой комнате. Два раза в день, ей приносила еду рослая сильная женщина, закутанная в черную вуаль. Когда она заходила, двери за ней закрывал вооруженный мужчина. Женщина оставляла еду: мамалыгу, лепешки и воду, а через полчаса, забирала железную посуду.
Есть Туапсе совсем не хотелось, почти всю еду она отдавала ласточкам. Но, с некоторых пор, склевывать корм повадилась большая черная ворона. Она специально сидела на высоком каменном заборе, окружающем домик и ждала, когда прилетят ласточки и девушка будет их кормить, через решетку окна. Туапсе не хотела кормить прожорливую ворону, но, у нее было всего полчаса, оставлять еду было не в чем, и кормить ласточек в другое время не получалось. Туапсе пыталась отпугнуть ворону, но та смотрела на нее нахальным взглядом, и распугав ласточек, склевывала всю кашу и крошки хлеба на вымощенном камнями дворе.
Туапсе ничего не могла поделать с прожорливой вороной, как, не могла ничего изменить в своей горестной судьбе. Она просто жила и просила Богов быстрее прислать к ней смерть. В этот день, как обычно ей принесли еду, и в эту минуту, ворона за окном подняла жуткую возню. Девушка пришла в ужас, когда увидела, как хищница ухватила ласточку за макушку и трепала ее по воздуху.
-Отпусти ее,- крикнула Туапсе вороне,- отпусти ласточку.
Через решетку, она пыталась отпугнуть ворону, но та продолжала издеваться над бедной птичкой. Ласточка – муж, как мог защищал подругу, с разлета налетал на ворону и щипал своим маленьким клювом. Но, громадная ворона не замечала его и продолжала терзать свою жертву. Туапсе вылила кружку воды на птицу, но мокрая ворона продолжала убивать беззащитную ласточку. В следующее мгновение за окно полетели каша и хлеб. При виде еды, ворона, наконец-то, отпустила жертву и подскочила жадно клевать кашу. Ласточки взвились на каменную ограду, сели рядышком и начали общипываться.
В этот момент, в замке повернулся ключ, девушка обернулась и закрыла спиной окно и ласточек, как будто, хотела спасти пташек от неминуемой гибели. В комнату зашел Псешепсе, он рано выехал из дома, чтобы увезти Туапсе в другое место. Здесь оставаться было не безопасно, Бжид активно разыскивал проданную пленную невесту и рано или поздно, приедет сюда. Юноша решил опередить его.
-Вам надо ехать со мной,- сказал он,- и как можно скорее.
-Мне угрожает смерть?- девушка смотрела на мужчину измученным взглядом через платок,- не мешайте, я прошу вас, пусть она быстрее придет. Я каждую минуту прошу Богов, что бы они ускорили мою смерть.
По запыленному бешмету, усталым глазам, забрызганным чувякам, девушка поняла, что мужчина проделал большой путь, чтобы снова перевезти ее. Она хотела что-то сказать, но за окном раздался странный звук. Девушка обернулась и широко раскрытыми глазами смотрела на ворону, которая, склевав всю кашу и все крошки хлеба, как-то странно крутилась на спине, а потом закатила глаза и начала дрыгать лапками. Дрыгнув несколько раз, она закрыла глаза, из ее клюва повалила красная пена и ворона замерла.
Туапсе была поражена и захвачена смертью вороны, мужчина подошел к окну, чтобы рассмотреть, куда девушка устремила свой долгий взгляд. Поняв, что ворона приняла смерть от отравленной каши, мужчина испуганно взглянул на девушку. А она, навалилась на решетку и смотрела на мертвую ворону, склевавшую кашу, которая должна была принести облегчение и навсегда прекратить страдания Туапсе. Сейчас бы не ворона, а Туапсе, лежала бездыханной в комнате, и ей было бы безразлично, что уготовила ей судьба.
-Мы уходим отсюда сегодня же,- сказал Псешепсе,- но, надо сделать вид, что их месть удалась. Теперь от вашего поведения, зависит и моя жизнь. За домом следят и надо подтвердить, что вы отравились. Если вы сделаете что-нибудь не так, убьют меня и моих родителей.
-Постараюсь,- девушка удивленно смотрела на него через платок,- зачем вы это делаете? Отдайте меня им, пусть они меня убьют, а вы живите спокойно.
-Если вы ожидаете легкую смерть, то глубоко заблуждаетесь. Когда мы будем в безопасности,- мужчина говорил медленно, задумчиво глядя на мертвую ворону,- вы все узнаете, а сейчас вам надо сделать то, что я скажу.
Один из немногих уцелевших, после давнего нападения врагов, жилой двор старой крепости в Никопсии, хорошо просматривался с крыши разрушенного храма. Человек, в черной папахе и черном бешмете, сидел как изваяние среди увитых плюшем, сохранившихся статуй богов, на уцелевшей стене, и одним глазом пристально вглядывался во двор, куда въехал на пегом коне Псешепсе. С крыши ему не было видно окна старого дома, зато, хорошо была видна дверь. Сейчас он видел, как мужчина вынес тело девушки, завернутое в большую черную бурку, осторожно перекинул через седло, и конь зацокал копытами по вымощенной камнями мостовой старой крепости. Человек в черной папахе, вскочил на коня, ожидающего внутри развалин храма и, незаметно, поехал следом.
Мужчина на пегом коне, доехал до брошенного кладбища старой крепости, сплошь заросшего высокими грабами, выкопал могилу саблей, опустил тело девушки и закопал. Сверху, положил камень и долго сидел рядом, конь преследователя устал стоять в зарослях и начал переминаться с ноги на ногу, когда Псешепсе поднялся и поехал обратно. Человек в черной папахе, проследовал обратно и ловко вскарабкался по разрушенной стене внутри храма. Из-за, чудом, выросшего на обломках стены, куста лавровишни, ему хорошо было видно, как из дома вышла служанка с вещами и вооруженный охранник. Псешепсе вышел последним, закрыл дверь на ключ, закрыл все окна, сел на коня и медленно выехал со двора, в направлении далекого селения. Преследователь вскочил на своего скакуна и поехал следом.
Когда они выехали за пределы крепости и скрылись среди гор, из дома вышли двое мужчин в папахах и бурках: один высокий и плечистый, другой, ниже ростом и худой. Под папахами, у обоих были намотаны шарфы, свисавшие на грудь и плечи, у худого мужчины тонкий шарф скрывал лицо. Мужчины закинули походные мешки за плечи и смешались с общей толпой жителей и торговцев Никопсии. Из старой крепости, по узким извилистым улочкам, мимо разрушенных домов и башен, они вышли в новую часть города, миновали мощные крепостные укрепления и вышли из городских ворот. За городской чертой путники продолжили свой путь, по дороге, идущей вдоль моря.
Уже вечерело, огромное море, залитое багряными лучами солнца, раскрывало свою чарующую красоту. На перевале, у обрывистой скалы, отвесно зависшей над подводными камнями и бурунами, путников укрывали величественные пихты, высокие дубы и горные клены. Но, не радовала путников красота моря и напоенный смолой чистый воздух, тяжесть лежала на душах, заставляющая опускать глаза, хмурить брови, сильнее закрывать шарфами лица. Они молча смотрели на море, окружающий лес, парящих чаек в поднебесье. С узкого мыса, открылись крепостные укрепления Топсиды, устрашающие мощью и шириною стен, высотой угловых башен. В порту торговые суда спешили разгрузить привезенные товары и загрузить новые. На причалах кипела работа, рабы носили грузы по трапам.
Не заходя в крепость, путники направились в гавань. Мужчина нашел торговое судно, уходящее в Византию, о чем-то говорил с капитаном и, даже, заплатил деньги. Мимо пришвартованных кораблей, с опущенными на реях, квадратными парусами, путники обошли город и повернули в горы. Узкая тропа, привела мужчин к ущелью, по которому, неширокий ручей весело перекатывал воду по камням. Солнце сквозь кроны высоких деревьев не припекало, а, по-весеннему грело легко и приятно и воздух, настоянный на молодых и сочных травах, отдавал весенней первозданностью. Мужчины, у высоких скал перешли русло ручья и скрылись в тени вековых деревьев.
Под огромным раскидистым дубом, плотно прижавшись к скале, стоял небольшой домик, покрытый старой соломой. Люди давно покинули это жилье, в полуоткрытую дверь залетный ветер намел опавших листьев, углы плотно завесили паутины. Туапсе смотрела на запыленные стол и лавки, старый топчан, накрытый залежавшейся буркой, и думала: «Зачем мы пришли сюда? Сколько мы будем находиться в этом доме? Что хочет делать дальше этот мужчина? Он все время молчит и ничего не говорит».
-Вам не надо лишний раз выходить из дома,- предупредил девушку Псешепсе,- я схожу к ручью и принесу воды. Мы растопим очаг и поужинаем, а, потом, я вам все расскажу. Вы примите решение сами.
Он взял глиняный кувшин и спустился к ручью. Туапсе осмотрела дом, нехитрую утварь, нашла старый веник и подмела пол.
Лида с Наташей приняли предложение, и вся компания шумно направилась в ущелье. Небольшой ручей, пробегая по дну, журчал на камнях, крутые берега подымались по сторонам, метра по полтора – два высотой. Вдоль русла вилась хорошо утоптанная тропа, видимо, этим ущельем часто пользовались. Тропа, то шла рядом с ручьем, то поднималась на крутой берег, то снова спускалась к воде. По сторонам, устремлялись ввысь огромные деревья, кроны которых переплетались и практически не пропускали солнечный свет. Метров через пятьдесят, влево уходил едва заметный развилок. Маша потянула Петю подняться на гору, скрепя душу, он согласился. На горе, словно прилепленный к отвесной скале, уходящей в небо, чудом держался небольшой полуразрушенный домик.
Среди опавшей листвы и зарослей ежевичника, виднелась старая плетеная изгородь, местами она упала и полностью вросла в ежевичник и плюш. Скорее всего, в домике не жили уже минимум лет двадцать. В окнах почти не сохранились стекла, через полуоткрытую дверь зияла темнота. Маша хотела зайти в дом, но, Петька ее остановил.
-Не ходи,- он схватил, отчаянную девчушку, за руку,- вдруг, там нет пола или потолок вот-вот обвалится,- и он потянул ее обратно.
-Хорошо,- согласилась Маша и оглянувшись, добавила,- но, мы сюда еще придем.
Подростки спустились по крутой тропинке к ручью. Маше было приятно, что мальчуган не пустил ее в разрушенный дом, позаботился о ней: «Уже сдвиг в мою пользу»,- улыбнулась она в душе.
-Что там?- спросила Лида.
-Там старый домик, полуразрушенный,- сообщила Маша,- ограда такая маленькая и огорожена низкой плетеной изгородью. Но, этой изгороди, наверно, уже лет пятьдесят.
-И лет двадцать там никто не живет,- определил Петька,- Маша хотела зайти внутрь этой развалины, но, я ее не пустил. Неизвестно, что там, вдруг, потолок рухнет
-Правильно, Петя,- Лида, зная любопытство дочери, уже боялась, когда они пошли в гору,- опасно ходить по всяким развалинам. Действительно: или потолок рухнет или пол провалится.
-Пойдемте дальше,- напомнил всем цель похода Дима,- что там наверху уже поняли, узнаем, что будет дальше.
Тропа петляла по обеим сторонам ручья, еще два отвилка уходили вверх по склону горы и, бесстрашная Маша, каждый раз тянула за собой Петьку, чтобы выяснить, чем они закончатся. В одном месте, тропа уходила далеко и скрывалась в зарослях, в другом месте стоял еще один домик, более разрушенный, чем первый.
-Неужели, вот так, высоко в горах жили люди,- удивлялась Лида,- как они сюда приходили и уходили. И сильные дожди, могли запросто унести домик в ущелье.
-Дома кавказцы строили очень крепкие, на каменных основаниях. А стены из плетней, обмазанных глиной, под соломенной крышей. Дождь ни внутрь, ни на стены не попадал,- объяснил Петька,- и по таким кручам, горцы привычные ходить.
-Они на конях ездили,- Наташа высказала свою версию,- кони у них, привычные по горам ходить.
-Особая порода кавказских лошадей…- Лида остановилась на полуслове и замолчала. Она и сама не поняла, как это у нее выскочило, ей вдруг вспомнилось, как Котовы собирались на очередную выставку и обсуждали достоинства разных пород лошадей. Основными конкурентами на выставке являлись коннозаводчики с Кавказа, и Сергей с отцом и братом, бурно обсуждали кавказскую породу. Все удивленно посмотрели на Лиду. Надо было, что-то, быстро придумать и объяснить познания в коневодстве,- перед поездкой читала много интересного в интернете про Кавказ, и встретился материал о лошадях.
Объяснение, вроде бы, приняли и не заметили ее высказывания. Ей даже стало не понятно, как она, всегда такая осторожная, вдруг проговорилась. Дальше по ущелью не встретилось ничего интересного, гора поднималась круче, ручей бежал быстрее, через полчаса вышли к трассе.
-Я так и думал,- проговорил Дима,- по ущелью можно свободно дойти до трассы,- а про себя подумал: «Путь отступления на всякий случай проверен. Машины по трассе ходят одна за другой, всегда можно будет поймать попутку до Сочи, аэропорта Адлера или до дороги в центральную Россию».
-Мы шли сорок две минуты,- добавила Наташа,- но, при этом еще останавливались. Если идти быстро, то, можно, дойти за полчаса.
-В дождь, здесь, очень скользко и опасно,- добавила Лида,- вода сбегает со всех склонов и ручей набирает силу, а, вода, возможно, поднимается, выше кален.
Обратно идти было легче, под горку, весело шутили и смеялись. Вернувшись, домой решили отдохнуть, а вечером пойти в город.
С Весны в город можно добраться двумя путями. По верхней дороге, рядом с трассой и по берегу моря. Компания решила идти по берегу, чтобы, полюбоваться красотой открывшейся картины морского побережья, узнать короткий путь к рынку и прогуляться по набережной.
-Надевайте удобную обувь,- советовала дочерям Лида,- идти, придется по гальке и шпалам, к тому же, надо будет постоянно пропускать проходящие поезда и спускаться к берегу.
-Мама, возьми фотоаппарат,- Наташа прихорашивалась у зеркала,- пофотаемся в городе, я потом, в контакте выставлю.
Всадник торопился, верный конь привычно бежал по узким горным тропам, перепрыгивал мелкие ручьи, переходил вброд реки. Плохое предчувствие разбудило ранним утром Псешепсе и заставило поторопить сборы, опасался джигит опоздать. До стен Никопсии он доехал быстро, на караванной площади, перед въездом в крепость, его окликнул русский купец. Псешепсе спешился, мужчины обнялись как старые друзья, купец из России пригласил парня к себе в шатер. Как ни торопился Псешепсе, отказать не мог, тем более, купец только что приплыл с берегов Боспора и хотел сообщить ему важную новость.
Туапсе не могла спать, ночами она сидела на кровати и вспоминала родителей, жениха, селение. Иногда, по ее щеке катилась слеза, видимо, девушка уже выплакала все свои слезы. Ее сердце все больше и больше пылало от любви и желания увидеть Агоя, хоть один раз. Глядя в ночное небо, девушка просила Богов превратить ее в чайку, что бы, она смогла пролететь над любимым каштаном, заглянуть в окно родительского дома, встретить жениха на горной тропе.
По утрам она просыпалась рано, садилась к окну и смотрела на кусочек голубого неба, что виднелся за высоким каменным забором. Иногда мимо пролетали птицы, и девушка любовалась красотой их полета. Особенно часто летали ласточки, видимо, где-то рядом они вывели птенцов и сновали повсюду, в поисках пищи. Уже несколько дней девушка жила в этой комнате. Два раза в день, ей приносила еду рослая сильная женщина, закутанная в черную вуаль. Когда она заходила, двери за ней закрывал вооруженный мужчина. Женщина оставляла еду: мамалыгу, лепешки и воду, а через полчаса, забирала железную посуду.
Есть Туапсе совсем не хотелось, почти всю еду она отдавала ласточкам. Но, с некоторых пор, склевывать корм повадилась большая черная ворона. Она специально сидела на высоком каменном заборе, окружающем домик и ждала, когда прилетят ласточки и девушка будет их кормить, через решетку окна. Туапсе не хотела кормить прожорливую ворону, но, у нее было всего полчаса, оставлять еду было не в чем, и кормить ласточек в другое время не получалось. Туапсе пыталась отпугнуть ворону, но та смотрела на нее нахальным взглядом, и распугав ласточек, склевывала всю кашу и крошки хлеба на вымощенном камнями дворе.
Туапсе ничего не могла поделать с прожорливой вороной, как, не могла ничего изменить в своей горестной судьбе. Она просто жила и просила Богов быстрее прислать к ней смерть. В этот день, как обычно ей принесли еду, и в эту минуту, ворона за окном подняла жуткую возню. Девушка пришла в ужас, когда увидела, как хищница ухватила ласточку за макушку и трепала ее по воздуху.
-Отпусти ее,- крикнула Туапсе вороне,- отпусти ласточку.
Через решетку, она пыталась отпугнуть ворону, но та продолжала издеваться над бедной птичкой. Ласточка – муж, как мог защищал подругу, с разлета налетал на ворону и щипал своим маленьким клювом. Но, громадная ворона не замечала его и продолжала терзать свою жертву. Туапсе вылила кружку воды на птицу, но мокрая ворона продолжала убивать беззащитную ласточку. В следующее мгновение за окно полетели каша и хлеб. При виде еды, ворона, наконец-то, отпустила жертву и подскочила жадно клевать кашу. Ласточки взвились на каменную ограду, сели рядышком и начали общипываться.
В этот момент, в замке повернулся ключ, девушка обернулась и закрыла спиной окно и ласточек, как будто, хотела спасти пташек от неминуемой гибели. В комнату зашел Псешепсе, он рано выехал из дома, чтобы увезти Туапсе в другое место. Здесь оставаться было не безопасно, Бжид активно разыскивал проданную пленную невесту и рано или поздно, приедет сюда. Юноша решил опередить его.
-Вам надо ехать со мной,- сказал он,- и как можно скорее.
-Мне угрожает смерть?- девушка смотрела на мужчину измученным взглядом через платок,- не мешайте, я прошу вас, пусть она быстрее придет. Я каждую минуту прошу Богов, что бы они ускорили мою смерть.
По запыленному бешмету, усталым глазам, забрызганным чувякам, девушка поняла, что мужчина проделал большой путь, чтобы снова перевезти ее. Она хотела что-то сказать, но за окном раздался странный звук. Девушка обернулась и широко раскрытыми глазами смотрела на ворону, которая, склевав всю кашу и все крошки хлеба, как-то странно крутилась на спине, а потом закатила глаза и начала дрыгать лапками. Дрыгнув несколько раз, она закрыла глаза, из ее клюва повалила красная пена и ворона замерла.
Туапсе была поражена и захвачена смертью вороны, мужчина подошел к окну, чтобы рассмотреть, куда девушка устремила свой долгий взгляд. Поняв, что ворона приняла смерть от отравленной каши, мужчина испуганно взглянул на девушку. А она, навалилась на решетку и смотрела на мертвую ворону, склевавшую кашу, которая должна была принести облегчение и навсегда прекратить страдания Туапсе. Сейчас бы не ворона, а Туапсе, лежала бездыханной в комнате, и ей было бы безразлично, что уготовила ей судьба.
-Мы уходим отсюда сегодня же,- сказал Псешепсе,- но, надо сделать вид, что их месть удалась. Теперь от вашего поведения, зависит и моя жизнь. За домом следят и надо подтвердить, что вы отравились. Если вы сделаете что-нибудь не так, убьют меня и моих родителей.
-Постараюсь,- девушка удивленно смотрела на него через платок,- зачем вы это делаете? Отдайте меня им, пусть они меня убьют, а вы живите спокойно.
-Если вы ожидаете легкую смерть, то глубоко заблуждаетесь. Когда мы будем в безопасности,- мужчина говорил медленно, задумчиво глядя на мертвую ворону,- вы все узнаете, а сейчас вам надо сделать то, что я скажу.
Один из немногих уцелевших, после давнего нападения врагов, жилой двор старой крепости в Никопсии, хорошо просматривался с крыши разрушенного храма. Человек, в черной папахе и черном бешмете, сидел как изваяние среди увитых плюшем, сохранившихся статуй богов, на уцелевшей стене, и одним глазом пристально вглядывался во двор, куда въехал на пегом коне Псешепсе. С крыши ему не было видно окна старого дома, зато, хорошо была видна дверь. Сейчас он видел, как мужчина вынес тело девушки, завернутое в большую черную бурку, осторожно перекинул через седло, и конь зацокал копытами по вымощенной камнями мостовой старой крепости. Человек в черной папахе, вскочил на коня, ожидающего внутри развалин храма и, незаметно, поехал следом.
Мужчина на пегом коне, доехал до брошенного кладбища старой крепости, сплошь заросшего высокими грабами, выкопал могилу саблей, опустил тело девушки и закопал. Сверху, положил камень и долго сидел рядом, конь преследователя устал стоять в зарослях и начал переминаться с ноги на ногу, когда Псешепсе поднялся и поехал обратно. Человек в черной папахе, проследовал обратно и ловко вскарабкался по разрушенной стене внутри храма. Из-за, чудом, выросшего на обломках стены, куста лавровишни, ему хорошо было видно, как из дома вышла служанка с вещами и вооруженный охранник. Псешепсе вышел последним, закрыл дверь на ключ, закрыл все окна, сел на коня и медленно выехал со двора, в направлении далекого селения. Преследователь вскочил на своего скакуна и поехал следом.
Когда они выехали за пределы крепости и скрылись среди гор, из дома вышли двое мужчин в папахах и бурках: один высокий и плечистый, другой, ниже ростом и худой. Под папахами, у обоих были намотаны шарфы, свисавшие на грудь и плечи, у худого мужчины тонкий шарф скрывал лицо. Мужчины закинули походные мешки за плечи и смешались с общей толпой жителей и торговцев Никопсии. Из старой крепости, по узким извилистым улочкам, мимо разрушенных домов и башен, они вышли в новую часть города, миновали мощные крепостные укрепления и вышли из городских ворот. За городской чертой путники продолжили свой путь, по дороге, идущей вдоль моря.
Уже вечерело, огромное море, залитое багряными лучами солнца, раскрывало свою чарующую красоту. На перевале, у обрывистой скалы, отвесно зависшей над подводными камнями и бурунами, путников укрывали величественные пихты, высокие дубы и горные клены. Но, не радовала путников красота моря и напоенный смолой чистый воздух, тяжесть лежала на душах, заставляющая опускать глаза, хмурить брови, сильнее закрывать шарфами лица. Они молча смотрели на море, окружающий лес, парящих чаек в поднебесье. С узкого мыса, открылись крепостные укрепления Топсиды, устрашающие мощью и шириною стен, высотой угловых башен. В порту торговые суда спешили разгрузить привезенные товары и загрузить новые. На причалах кипела работа, рабы носили грузы по трапам.
Не заходя в крепость, путники направились в гавань. Мужчина нашел торговое судно, уходящее в Византию, о чем-то говорил с капитаном и, даже, заплатил деньги. Мимо пришвартованных кораблей, с опущенными на реях, квадратными парусами, путники обошли город и повернули в горы. Узкая тропа, привела мужчин к ущелью, по которому, неширокий ручей весело перекатывал воду по камням. Солнце сквозь кроны высоких деревьев не припекало, а, по-весеннему грело легко и приятно и воздух, настоянный на молодых и сочных травах, отдавал весенней первозданностью. Мужчины, у высоких скал перешли русло ручья и скрылись в тени вековых деревьев.
Под огромным раскидистым дубом, плотно прижавшись к скале, стоял небольшой домик, покрытый старой соломой. Люди давно покинули это жилье, в полуоткрытую дверь залетный ветер намел опавших листьев, углы плотно завесили паутины. Туапсе смотрела на запыленные стол и лавки, старый топчан, накрытый залежавшейся буркой, и думала: «Зачем мы пришли сюда? Сколько мы будем находиться в этом доме? Что хочет делать дальше этот мужчина? Он все время молчит и ничего не говорит».
-Вам не надо лишний раз выходить из дома,- предупредил девушку Псешепсе,- я схожу к ручью и принесу воды. Мы растопим очаг и поужинаем, а, потом, я вам все расскажу. Вы примите решение сами.
Он взял глиняный кувшин и спустился к ручью. Туапсе осмотрела дом, нехитрую утварь, нашла старый веник и подмела пол.
***
Лида с Наташей приняли предложение, и вся компания шумно направилась в ущелье. Небольшой ручей, пробегая по дну, журчал на камнях, крутые берега подымались по сторонам, метра по полтора – два высотой. Вдоль русла вилась хорошо утоптанная тропа, видимо, этим ущельем часто пользовались. Тропа, то шла рядом с ручьем, то поднималась на крутой берег, то снова спускалась к воде. По сторонам, устремлялись ввысь огромные деревья, кроны которых переплетались и практически не пропускали солнечный свет. Метров через пятьдесят, влево уходил едва заметный развилок. Маша потянула Петю подняться на гору, скрепя душу, он согласился. На горе, словно прилепленный к отвесной скале, уходящей в небо, чудом держался небольшой полуразрушенный домик.
Среди опавшей листвы и зарослей ежевичника, виднелась старая плетеная изгородь, местами она упала и полностью вросла в ежевичник и плюш. Скорее всего, в домике не жили уже минимум лет двадцать. В окнах почти не сохранились стекла, через полуоткрытую дверь зияла темнота. Маша хотела зайти в дом, но, Петька ее остановил.
-Не ходи,- он схватил, отчаянную девчушку, за руку,- вдруг, там нет пола или потолок вот-вот обвалится,- и он потянул ее обратно.
-Хорошо,- согласилась Маша и оглянувшись, добавила,- но, мы сюда еще придем.
Подростки спустились по крутой тропинке к ручью. Маше было приятно, что мальчуган не пустил ее в разрушенный дом, позаботился о ней: «Уже сдвиг в мою пользу»,- улыбнулась она в душе.
-Что там?- спросила Лида.
-Там старый домик, полуразрушенный,- сообщила Маша,- ограда такая маленькая и огорожена низкой плетеной изгородью. Но, этой изгороди, наверно, уже лет пятьдесят.
-И лет двадцать там никто не живет,- определил Петька,- Маша хотела зайти внутрь этой развалины, но, я ее не пустил. Неизвестно, что там, вдруг, потолок рухнет
-Правильно, Петя,- Лида, зная любопытство дочери, уже боялась, когда они пошли в гору,- опасно ходить по всяким развалинам. Действительно: или потолок рухнет или пол провалится.
-Пойдемте дальше,- напомнил всем цель похода Дима,- что там наверху уже поняли, узнаем, что будет дальше.
Тропа петляла по обеим сторонам ручья, еще два отвилка уходили вверх по склону горы и, бесстрашная Маша, каждый раз тянула за собой Петьку, чтобы выяснить, чем они закончатся. В одном месте, тропа уходила далеко и скрывалась в зарослях, в другом месте стоял еще один домик, более разрушенный, чем первый.
-Неужели, вот так, высоко в горах жили люди,- удивлялась Лида,- как они сюда приходили и уходили. И сильные дожди, могли запросто унести домик в ущелье.
-Дома кавказцы строили очень крепкие, на каменных основаниях. А стены из плетней, обмазанных глиной, под соломенной крышей. Дождь ни внутрь, ни на стены не попадал,- объяснил Петька,- и по таким кручам, горцы привычные ходить.
-Они на конях ездили,- Наташа высказала свою версию,- кони у них, привычные по горам ходить.
-Особая порода кавказских лошадей…- Лида остановилась на полуслове и замолчала. Она и сама не поняла, как это у нее выскочило, ей вдруг вспомнилось, как Котовы собирались на очередную выставку и обсуждали достоинства разных пород лошадей. Основными конкурентами на выставке являлись коннозаводчики с Кавказа, и Сергей с отцом и братом, бурно обсуждали кавказскую породу. Все удивленно посмотрели на Лиду. Надо было, что-то, быстро придумать и объяснить познания в коневодстве,- перед поездкой читала много интересного в интернете про Кавказ, и встретился материал о лошадях.
Объяснение, вроде бы, приняли и не заметили ее высказывания. Ей даже стало не понятно, как она, всегда такая осторожная, вдруг проговорилась. Дальше по ущелью не встретилось ничего интересного, гора поднималась круче, ручей бежал быстрее, через полчаса вышли к трассе.
-Я так и думал,- проговорил Дима,- по ущелью можно свободно дойти до трассы,- а про себя подумал: «Путь отступления на всякий случай проверен. Машины по трассе ходят одна за другой, всегда можно будет поймать попутку до Сочи, аэропорта Адлера или до дороги в центральную Россию».
-Мы шли сорок две минуты,- добавила Наташа,- но, при этом еще останавливались. Если идти быстро, то, можно, дойти за полчаса.
-В дождь, здесь, очень скользко и опасно,- добавила Лида,- вода сбегает со всех склонов и ручей набирает силу, а, вода, возможно, поднимается, выше кален.
Обратно идти было легче, под горку, весело шутили и смеялись. Вернувшись, домой решили отдохнуть, а вечером пойти в город.
С Весны в город можно добраться двумя путями. По верхней дороге, рядом с трассой и по берегу моря. Компания решила идти по берегу, чтобы, полюбоваться красотой открывшейся картины морского побережья, узнать короткий путь к рынку и прогуляться по набережной.
-Надевайте удобную обувь,- советовала дочерям Лида,- идти, придется по гальке и шпалам, к тому же, надо будет постоянно пропускать проходящие поезда и спускаться к берегу.
-Мама, возьми фотоаппарат,- Наташа прихорашивалась у зеркала,- пофотаемся в городе, я потом, в контакте выставлю.
