Ася судорожно сглотнула, отчетливо понимая, к чему именно ведёт Пётр Никандрович, изливая на неё свои гневные речи. По всему выходило, что пора было паковать вещички и отправляться на бесплодные поиски новой работы. А судя по тому, что хорошей рекомендации от нынешнего шефа ждать теперь не приходится, то и приличной должности ей не видать как своих ушей. А из этого факта тут же вытекали фатальные проблемы с оплатой квартиры и, соответственно, неизбежный съезд с неё. Прощай свободная Москва, здравствуй унылый пригород и материнский контроль.
Да, в глубине души она могла бы сейчас взбрыкнуть и высказать Петру Никандровичу многое. Например, то, что нужные документы лежали в папке всего в двух шагах от зала переговоров, и все сотрудники об этом знали. Могла бы заявить, что её личное присутствие было не таким уж и необходимым для звонка, и что во всём виноват он сам — просто нашёл в её лице удобную крайнюю. Но девушка благоразумно промолчала, понимая, что этими дерзкими речами она сейчас ничего хорошего не добьётся. А так у неё ещё оставался крохотный, призрачный шанс, что она удержится на этом месте, пусть даже, вероятно, и потеряет свою нынешнюю должность.
— Вы уволены! Можете даже не отрабатывать положенные две недели, потому как такие безответственные работники мне в штате не нужны, — наконец, жёстко озвучил мысли девушки начальник. — Даю вам полчаса на сборы, и чтобы я не видел вас здесь больше никогда.
Все находящиеся в кабинете коллеги синхронно ахнули и сочувственно посмотрели на нерадивую коллегу, которая теперь, пофакту, уже ею и не являлась, лишившись в одно короткое мгновение своего рабочего места. Скворцова медленно обвела кабинет грустным взглядом, на пару секунд остановившись на каждом знакомом лице, и поспешно покинула помещение.
Всё внутри девушки сжималось от неприятного, липкого ощущения обречённости, а слёзы так и рвались наружу. Неужели это действительно всё? Неужели совсем ничего нельзя исправить? Ася шла по коридору и злилась на себя: почему она снова смолчала и ничего в своё оправдание не сказала? Хотя, что она могла возразить, ведь начальник говорил совершеннейшую правду. От этой правды почему-то стало за саму себя так стыдно, что хотелось подобно страусу немедленно спрятать голову в песок. А ведь с другой стороны, раз уж всё равно уволили, можно было напоследок раскричаться, подняв шумный кипишь. Так сказать, напоследок потешить своё ущемлённое самолюбие.
Личных вещей у неё на столе было немного, и поэтому на все сборы ушло чуть больше пяти минут. И то девушке пришлось намеренно растягивать это время, чтобы хоть немного отсрочить неизбежное возвращение домой в никуда. Наконец, папки и кружка были собраны в пакет, а мысли в голове, наоборот, погрузились в полный беспорядок. Окинув офис последним печальным взглядом, Ася вышла за дверь, громко и выразительно ею хлопнув напоследок. Ей всегда втайне хотелось так сделать, и вот, наконец, выдался отличный, хоть и печальный момент.
Ввалившись в квартиру и с силой захлопнув за собой тяжелую дверь, Ася просто сползла на пол. Она сидела в прихожей, неуклюже раскинув ноги и обречённо понурив голову. Девушка даже не заметила, как вообще оказалась тут, всё произошедшее в последние часы казалось ей каким-то дурным сном. Вот она в порыве злости хлопает дверью кабинета, унося в руках свой небольшой скарб, и вот она уже лихорадочно пытается вставить ключ в замочную скважину, стоя перед своей квартирой. Что именно было в этом промежутке времени, память благополучно пропустила, ибо путь через город не нес в себе никаких ярких впечатлений. Но всё-таки это состояние провала было странным и даже слегка пугало.
Хотя теперь её было трудно по-настоящему напугать чем-то внешним, ибо она уже и так пребывала в таком тихом ужасе, что даже сфокусироваться на нём толком не могла. Ася старалась гнать плохие мысли прочь, пытаясь прикрыться какой-нибудь весёленькой шуточкой из тех, что много раз слышала от своих друзей в компаниях. Правда, сейчас это мало помогало, но попробовать всё же стоило.
— Раз уж на то пошло, — угрюмо пробубнила себе под нос девушка, запуская пальцы в короткие волосы и ероша уложенные гелем пряди, — лучше бы я сегодня вообще не вставала и просто поспала. Всё равно этот старый дурак бы меня уволил, зато я была бы сейчас отдохнувшая. Да и прошло бы к тому времени уже полдня, не так обидно.
Скворцова вовсе не была сумасшедшей, но, пребывая в постоянном одиночестве в своей квартире, всё-таки позволяла себе иногда вслух поболтать сама с собой. Чаще всего это были какие-нибудь длинные поучительные беседы, но бывали и такие, как сейчас — ни о чём особенном не говорящие, но несущие ей мимолетное душевное спокойствие. Поэтому, не раздумывая долго, Ася с головой окунулась в привычные успокоительные речи для себя самой. Это создавало в пустых стенах определённое ощущение присутствия ещё кого-то невидимого, кто мог бы её выслушать, посочувствовать и хоть чем-то помочь. Кто мог бы приютить её, напоить горячим чаем и уложить в кроватку, рассказав попутно о чём-нибудь по-настоящему интересном либо же смешном.
Да, Ася иногда специально создавала подобные абсурдные ситуации для себя, при этом прекрасно осознавая: узнай об этом хоть одна живая душа, то её определённо тут же упекут в психушку. А этого просто никак нельзя было допустить. Но в данный момент девушка в который уже раз была совершенно одна и могла позволить себе делать в этих стенах всё, что её душе угодно: хоть нагишом разгуливать, хоть на руках ходить — чего, кстати, она совсем не умела, но всегда втайне хотела научиться.
— Так, и чего мы тут сидим, грустим? — требовательно спросила Ася своё отражение, поднявшись, наконец, на ноги и подойдя к большому зеркалу на всю стену.
Девушка очень любила это зеркало, так как в нём можно было рассмотреть себя с ног до головы целиком. Признаться честно, порой она нарочно выходила из ванной совершенно обнажённая и подолгу вставала напротив него. Она критически осматривала себя со всех сторон и делала всякие едкие замечания, отпуская глупые шуточки и откровенно издеваясь над своей маленькой грудью. Та была объективно меньше, чем у любой среднестатистической восьмиклассницы. Было чертвовски обидно, но она со временем почти смирилась с этим фактом. Ася осознала, раз уж она дожила до двадцати трёх лет и так и не разжилась приличными сиськами, то о них можно уже и не мечтать. Зато у неё были бесподобные кудрявые светлые волосы и пухлые губки, которым многие знакомые девушки искренне завидовали.
— Ну, что, Аська, давай выпьем и расслабимся, — заливисто засмеявшись собственным мыслям, Скворцова махнула рукой на своё отражение в зеркале и поплелась на кухню.
Конечно, выпить у неё дома ничего крепкого не было, да и на самом деле не пила девушка ничего серьезнее кваса. Этим фактом она несказанно гордилась и не питала никакой необратимой тяги к алкоголю, стараясь всегда и в любой ситуации быть в трезвом уме. Хотя всё же была одна маленькая тайная слабость и у неё. Когда на душе становилось совсем тяжко, а мир вокруг начинал рушиться, то Ася аккуратно выуживала из глубокой заначки пачку сигарет и, глубоко затягиваясь горьким дымом, выкуривала одну или две. Потом, правда, она сразу прятала пачку обратно в свой тайник и не доставала её до следующего по-настоящему тяжёлого случая.
Сегодня как раз был именно такой случай. Девушка собиралась, сначала попив горячего кофейку, закрыться на лоджии и спокойно покурить, затуманивая сигаретным дымом раздражение и расстройство хотя бы на некоторое время.
Бред, да и только! Теперь-то спешить было некуда. Вода в ванне была слегка обжигающей, кожа моментально покраснела, но Ася, закусив губку, всё же забралась в неё целиком. Она закуталась в гору розовой пены, стараясь спрятаться там от всех негативных мыслей о произошедшем в офисе с утра пораньше.
Расслабившись в тепле настолько, что чуть было не провалилась в настоящий глубокий сон, девушка в какой-то момент чуть не прослушала резкий звонок в дверь. Нахмурившись, она замерла в воде, раздумывая над тем, а не показалось ли ей это всё спросонья? Ведь когда она начала напряженно прислушиваться, звонки внезапно прекратились, и в квартире по-прежнему стояла оглушающая, почти звенящая тишина. Поплескавшись ещё немного и уже решив, что это была слуховая галлюцинация, Скворцова вновь услышала знакомое настойчивое чириканье дверного звонка.
Совершенно не понимая, кто бы это мог быть в такой час, ведь по идее её сейчас дома просто быть не могло, девушка вылезла из воды. Она накинула прямо на мокрое, распаренное тело свой махровый халатик, который был настолько коротким, что не доходил ей и до середины бедра.
Взглянув в дверной глазок, девушка озадаченно нахмурилась, так как на лестничной площадке стоял совершенно незнакомый ей молодой человек. Окинув себя быстрым и критическим взглядом в знакомом большом зеркале, Ася пришла к выводу, что вид у неё сейчас, конечно, прелестный, но вполне может навлечь на неё лишние проблемы. Посему девушка в первый момент решила просто проигнорировать пришельца — всё равно она никого сегодня не ждала.
Но тот оказался более чем настойчив: он снова уверенно надавил на кнопку звонка и удерживал её на этот раз несколько дольше. Скворцова раздраженно закатила глаза, осознавая, что незнакомец так просто теперь не уйдёт. Он наверняка слышал через дверь, как она до этого плескалась в воде, а потом шлёпала босыми ногами по ламинату к самой двери. Глупо было притворяться, что дома никого нет.
— Кто там? — как можно более спокойно и уверенно спросила молодая особа.
Она лихорадочно приглаживала влажные волосы с мелкими кудряшками, с которых всё ещё капала вода, оставляя темные пятна на воротнике халата.
— Здесь живёт Ася Скворцова? — донесся из-за закрытой двери довольно-таки приятный, глубокий баритон. — Я к ней по очень важному вопросу.
Ася в замешательстве закусила губу, рассматривая повнимательнее неожиданного гостя через глазок в попытке разглядеть в его чертах кого-нибудь знакомого. Но все её старания были тщетны: парень с тёмными волосами ей определённо не был известен, она видела его впервые в жизни. Девушка отстранилась от глазка и ещё раз скептически осмотрела свой наряд. Нет, в таком виде — в одном коротком халатике на мокрое тело — даже перед хорошо знакомыми парнями представать было бы себе дороже, а тут какой-то странный, подозрительный субъект.
— Что именно вам нужно? — почти сурово и требовательно спросила Скворцова.
Тем не менее, она уже лихорадочно пыталась натянуть на себя свои домашние бриджи. Сделать это было весьма трудно и неудобно, так как вытереться полотенцем девушка в спешке не удосужилась. Тонкая ткань штанишек упрямо липла к мокрому телу и никак не желала натягиваться, принимая надлежащий вид.
— У меня письмо от Романа Михайловича Скворцова, — отчетливо раздалось за дверью.
От этих слов Аська буквально замерла на месте и в полном ступоре уставилась на обитую деревом входную дверь. Она очень давно не слышала этого имени, практически целых семь лет прошло с их последней связи. А тут вдруг заявляется некто и уверенно утверждает, что у него есть письмо её отца. Тяжелые сомнения тут же закрались в голову девушки, но вместе с ними где-то глубоко внутри внезапно забрезжил маленький, почти забытый огонёк надежды.
Как бы ни продвигались натянутые отношения родителей после их развода, Ася очень любила их обоих, а особенно — нечасто гостившего у них отца. Оказавшись в свое время совсем без его поддержки, она сильно переживала и долго искала любой повод, чтобы встретиться с ним лично. Но тот всячески избегал любых контактов, и в итоге девушка просто сдалась, решив оставить всё как есть. Сейчас же в самом сердце что-то болезненно кольнуло, пробуждая давно забытые, спрятанные глубоко чувства.
— О-Откуда оно у вас? — дрожащим теперь уже голосом спросила Ася Романовна.
Она трясущимися от волнения руками лихорадочно развязывала поясок халата и, скомкав, откидывала его в сторону вешалки, чтобы переодеться во что-то более подходящее.
— Несколько недель назад он умер, — каким-то надтреснутым, обречённым голосом сказал парень за дверью и, судя по тени в глазке, низко опустил голову. — Но перед самой смертью он очень попросил передать вам это письмо.
После этих страшных слов о смерти отца девушка невольно вскрикнула. Она оторопело, словно подкошенная, опустилась прямо на коврик у двери. В голове мгновенно завертелась пестрая вереница разных мыслей, увлекая за собой маленькие, пусть незначительные, но такие милые и важные сердцу моменты их редкого совместного времяпрепровождения. Да, а она ведь втайне до последнего надеялась, что со временем им всё же удастся встретиться и спокойно поговорить, удастся снова стать ближе друг к другу. А теперь уже больше совсем ничего изменить нельзя. Смерть не исправишь, прожитый сценарий не перепишешь заново.
Перед ней теперь уже совсем близко стоял высокий молодой человек с густыми вьющимися темными волосами. Он смотрел на неё очень печальным и каким-то понимающим взглядом.
— Ну, заходите… — махнула Скворцова неопределённо рукой в сторону глубины своей квартиры и отодвинулась, пропуская незнакомца внутрь.
— Откуда вы знали моего отца? — Спросила она тихим голосом, когда дверь за гостем благополучно была закрыта, и тот с нескрываемым интересом стал медленно осматриваться по сторонам.
— Я уверен, что вы обо мне раньше никогда не слышали, — начал спокойно говорить молодой человек, остановив, наконец, свой блуждающий взгляд на хозяйке квартиры. — Меня зовут Станислав.
Он вдруг улыбнулся какой-то странной, нежной улыбкой. Это привело Асю в полное замешательство, заставив её еще сильнее нахмуриться.
— Станислав Скворцов, — добавил он, четко выговаривая фамилию.
На этих словах синие глаза девушки широко распахнулись от изумления. Очки, которые она в спешке нацепила на нос прямо перед открытием двери, от резкого движения сползли на самый его кончик. Но Ася практически сразу взяла себя в руки. Она поправила оправу и, нахмурившись, очень серьёзно посмотрела на Станислава, пытаясь разгадать эту шараду.
Хотя чему тут было, собственно, удивляться? Ведь она никогда в жизни не видела родственников своего папеньки. Знала только со слов матери, что его родители были всегда категорически против их брака и никогда не приезжали в Москву, чтобы повидаться с внучкой. По всей видимости, этот парень был какой-то её дальний родственник по линии отца, может быть, заезжий дядя или кузен из провинции.
— Роман Михайлович мой отец, — просто и обыденно сказал парень.
В подтверждение своих слов он слегка тряхнул своей кудрявой головой, и Ася невольно заметила, что его тёмные кудри вьются точно так же, как её собственные и как волосы её отца.
Вот такого поворота Ася Скворцова никак не ожидала. Она всегда свято думала и верила, что её родители когда-то очень любили друг друга, и она была их единственным ребенком. А тут внезапно нарисовывается парень, который на вид кажется либо её ровесником, либо старше всего на пару-тройку лет.
Выходит, вся её жизнь
