Возможно, братец своими сладкими речами обманул подругу. Или наплёл чего-то такого, из-за чего та согласилась помочь в его гадском дельце. Впрочем, могло быть и так, что Виктория на самом деле не была в курсе того, для чего Станиславу нужна её помощь. Собственно, Корабельникова вполне могла и сама себе многое надумать, так как знала истинное лицо парня. К тому же, подруга и не утверждала, что она, Ася, должна встречаться со Стасом. Вероятно, Райнц говорила о взаимопонимании с неожиданно нагрянувшим братом, ведь она знала, что думала подруга по поводу бросившего их отца и его родственников. И всё же неприятный осадок имел место быть.
— А как? — с вызовом спросила блондинка, в самом деле считая, что ей нужны основательные объяснения. — Создаётся впечатление, что ты дружишь с ним, а не со мной. Ты даже не спросила, что случилось, а просто сказала мне убираться прочь из твоей квартиры.
— Ты перегибаешь, — сухо заметила Виктория, разливая кофе по чашкам. — Я не выгоняла тебя. Это всё твоя дурацкая привычка — выдумывать то, чего нет. Я предложила тебе перестать вести себя, как ребёнок, и поговорить со Стасом.
Ася сверкнула в сторону подруги хмурым взглядом, который отлично передавал всё то, о чём думала девушка. Вика оставила его без внимания, пододвинув чашку ближе к ней. Сейчас Райнц уже успокоилась, и по её лицу не возможно было понять, что на самом деле она думает. Именно поэтому девушка с короткими чёрными волосами проигнорировала все телодвижения подруги, продолжая свою речь.
— Он просто волновался о тебе, потому и пришёл поговорить со мной, твоей единственной подругой, — словно успокаивала маленького ребёнка, проговорила Виктория, присаживаясь на стул напротив Корабельниковой. Та закусила губу, уставившись вперёд невидящим взглядом. Конечно, легко было поверить в то, что говорила подружка, только слишком приторно всё это было. А Ася уже заметила, что как только становится липко и сладко, надо уносить подальше ноги, иначе можно влипнуть. С ней такое происходило постоянно, о чём говорили и недавние события в её же квартире и родительском доме.
— Ты не должна была слушать его, — обиженно пробурчала блондинка, тем не менее, беря в руки белую чашку с ароматным кофе, от которого витками поднимался пар. — Ты не знаешь его. Он… Он… — Дыхание Аси сбилось от воспоминаний насилия, совершённого над ней Стасом. Но говорить об этом даже с лучшей подругой не хотелось. Она до сих пор чувствовала себя грязной. Подавив рыдание, девушка продолжила: — Ему и меня удалось обмануть. Он совсем не тот человек, за которого себя выдаёт.
— Я не знаю, что там у вас произошло, — в свою очередь, отхлебнула кофе Виктория. — Но, зная тебя, ты могла сделать из мухи слона.
— Вовсе нет! — обозлилась Корабельникова, не замечая, как повысила голос. — Неужели ты мне не веришь? Он страшный человек. Я боюсь его…
— Ася, — покачала головой Вика, отставляя чашку и поднимаясь на ноги. — Давай успокаивайся, а я сейчас подойду.
Блондинка бросила в сторону подруги недоверчивый взгляд через плечо. Та стояла в дверях, разворачивая прочь молодого человека. Он был в одних трусах, а блондинистые волосы в лёгком хаосе, говорившему, что он только поднялся с постели.
— Вик? — прошептал парень, косясь на Асю. — Все норм?
— Да, иди, — махнула рукой брюнетка, выталкивая его из кухни. Корабельникова почувствовала себя неуютно. Она ворвалась с утра пораньше в чужую квартиру, прервала сон незнакомого человека, ещё и орала, как ненормальная. Краска стыда залила её щёки ещё и от того, что взгляд откровенно скользнул по голосу торсу парня подруги.
Пока Ася мучительно пыталась подавить свои эмоции, Виктория вернулась обратно, присаживаясь напротив. Она снова отхлебнула кофе, поморщившись и отодвинула его на середину стола. Блондинка знала, что Вика терпеть не могла остывший кофе, даже если он ещё вполне был горячим.
— Что случилось? — спросила подруга. — Стас обидел тебя? — Голос Вики звучал ласково, но Корабельникова отчётливо видела недоверие в глазах подруги. Что такого мог сказать ей братец, что она ему больше верит, чем ей? Это так сильно задело Асю, что она отдёрнула руку, когда Райнц попыталась взять её в свою.
— Ты правда хочешь знать? — сухо сказала Корабельникова сквозь зубы. Она уже и не знала, стоило ли ей вообще сюда приходить. И стоит ли заводить разговор о пережитом.
— Конечно, — спокойно ответила та. — Ты моя подруга и я хочу тебе помочь.
— Серьёзно? — с сомнением, которое продолжало глодать девушку изнутри, спросила Ася. Виктория твёрдо заглянула в глаза подруге и кивнула. Блондинка почти успокоилась, решив, что совершенно обезумела от своих гнетущих мыслей, что стала подозревать во всех грехах ту, кого знала много-много лет. Сделав глубокий вдох, девушка быстро, но тихо заговорила. — Стас повёл себя, как настоящая скотина. Я… Это ужасно, я доверяла ему, как самой себе, а он вывалял меня в грязи. Я теперь никогда не смогу смотреть себе в глаза, чтобы не ненавидеть…
Виктория терпеливо ждала продолжения, после того, как Ася замолчала, кусая в остервенении губы. Из слов подруги она не многое поняла, к тому же знала, как та может драматизировать, сгущая краски, когда всё может обстоять гораздо безобиднее, чем она говорит. Корабельникова помолчала какое-то время, сделав при этом большой глоток кофе, от чего Райнц слегка поморщилась, живо представив себе вкус напитка, которым стал почти холодный кофе.
— Ты ведь помнишь, я рассказывала тебе, какой он идеальный? — спросила Ася, но скорее это был риторический вопрос, и не требовал ответа, посему она ни чего не дожидаясь продолжила. — Так вот, он не такой. Это была маска, под которой он умело скрывал своего демона. А потом он… он сделал такое… это так противно… — Голос девушки совсем сошёл на нет. Она просто не могла и слова из себя выдавить, чтобы нормально всё объяснить. Воспоминания до сих пор будили в ней стойкое отвращение к братцу и к себе самой, в купе с тошнотой. — Он целовал… я не хотела…, а потом… — Ася заскулила. — Всё случилось… он был…, а я… — И девушка разрыдалась, и жалея себя и ненавидя.
— Что случилось? — спросила Виктория. — Что он сделал?
Но от Корабельниковой внятных слов теперь было уже не добиться. Райнц подскочила к ней и обняла, гладя подругу по буйным волосам. Сама же блондинка никак не могла остановиться, захлёбываясь слезами. И чего в этих слезах было больше - жалости к себе, или огорчения от того, что пришлось кому-то рассказать о своём позоре, было не ясно.
Ася плакала, не замечая практически ничего вокруг, полностью уйдя в себя. Возможно, так было даже хорошо, ведь тогда всё самое нелицеприятное в её истории останется в тайне. Насилие выносить на обсуждение девушка не хотела, равно, как и не желала признаваться в том, что получила от подобного к себе обращения удовольствие.
— Асенька, — взволновано проговорила Вика, обнимая подругу, и поглаживая ту по растрёпанным кудрям. — Скажи мне, что случилось. Что он сделал?
— У-у-у, — только и смогла произнести в ответ Корабельникова. Почему-то произнести самое главное она никак не могла. Что-то словно держало её за горло.
Райнц гладила подругу, крепко обнимая и раскачиваясь для успокоения. Девушка вдруг осознала, что, скорее всего, поспешила с выводами о Стасе, который не один раз заходил к ней, чтобы поговорить об Асе. Но он показался ей вполне приличным человеком, способным сделать её чуть-чуть недалёкую подружку счастливой. Она видела какими глазами он на неё смотрел, с какой трогательной нежностью говорил о ней. Неужели, всё это было ложью? Или кто-то другой обидел нежный цветочек, по имени Ася? Только вот сама подруга назвала конкретное имя обидчика, озадачив Викторию. Выходит зря девушка самолично позвонила молодому человеку, который будто только и ждал её звонка, вон, как быстро примчался.
В дверь позвонили, и Вика вздрогнула от понимания, кто может сейчас стоять за той самой дверью. А ведь это она сама позвонила Стасу, так как тот заранее предупреждал о подобном. Правда Райнц не была уверена в том, что из его слов поняла всё, как надо. Может и в самом деле Ася права — он заморочил ей голову. Но Виктория не была такой глупышкой, как подруга и не велась на откровенную ложь. Да и после общения со своим братцем научилась улавливать малейшую фальшь. Стас не казался ей каким-то злодеем. С другой стороны, у неё в руках сейчас рыдала подруга, которая тоже врать не будет. Да, она могла приукрасить или что-то не так понять, но под её словами крылся иной смысл.
Райнц слышала, как Макс прошлёпал голыми ногами по полу к входной двери, как щёлкнул замок и стали слышны переговаривающиеся голоса. Вика чуть крепче прижала к себе Асю, и метнула взгляд ко входу, где вскоре появились два парня, одним из которых был Максим, а другим Станислав. В волнении девушка закусила губу, взглядом приказывая обоим пока молчать. Она собиралась сначала всё выяснить сама, прежде чем устраивать очную ставку Аськи и Стаса. Парни скрылись, а Виктория отлепила от себя подругу, вглядываясь в лицо последней.
— Послушай, давай во всём как следует разберёмся, — вздохнув, начала трудный разговор Райнц, ощущая себя немного не в своей тарелке, от того, что её тонкий шёлковый халатик довольно сильно промок и теперь больше открывал, нежели наоборот. Постаравшись не думать об этом, она всё же вернула свой взгляд к Асе. Та кусала губы, но ничего не произносила. Плакать она перестала, но продолжала судорожно всхлипывать, чем рвала душу девушки на части.
— Я могу пожить у тебя? — хрипло спросила блондинка, приглаживая свои пушистые волосы, что топорщились безумным взрывом во все стороны. — Я… я не хочу туда возвращаться.
— Милая, скажи толком, что же случилось? Что произошло между вами? — ласково заговорила Вика, пытаясь тем самым успокоить Корабельникову, но та лишь затравленно на неё зыркнула и спрятала лицо в ладонях. — Ася, я просто хочу во всём разобраться. Я хочу помочь.
— Просто оставь это, — буркнула та, так и не убрав рук от лица. — Мне нужно место, где я смогла бы переждать, успокоиться и…
Но договорить Асе было не суждено, так как в кухню вдруг ворвался Стас. Вид у него был взъерошенный, а взгляд такой испуганный, что Райнц невольно отступила, подпуская того к Асе. Он подлетел к блондинке и крепко ту обнял. Она ещё пыталась сопротивляться, но Вика решила дать им возможность выговориться и уладить разногласия между собой. А уж если ничего не выйдет, то она вмешается и вправит этому кучерявому красавчику мозги. Станислав подхватил девушку на руки и принялся раскачивать словно маленького ребёнка.
— Глупыха, — нежно шептал он в самое ухо Аси. — Маленькая глупенькая девочка. Ну куда же ты всё время убегаешь?
Парень гладил её по голове, тепло и нежно улыбаясь. Корабельникова крепко зажмурилась, чтобы слёзы так сильно не текли из её глаз. Девушка не понимала, почему и как тут оказался её брат. В голове билась только одна мысль — «Мне нигде от него не скрыться». И всё же она уткнулась в шею Стасу и вдыхала аромат его тела, перемешанный с пряным запахом его одеколона. За всё то время, пока они жили в её квартиры, он стал ей родным и необходимым. Что бы Ася себе не говорила, глубоко в душе она она осознавала, что брат стал для неё настоящим и самым близким человеком, что она к нему питает далеко не платонические чувства. Да, это запретно и неправильно, это она тоже понимала. Тем не менее, ничего не могла с собой поделать.
Вот и сейчас, Аська ненавидела себя за слабость, ругала свою глупость, но продолжала жаться к парню, такому нежному и родному. Как избавиться от этого наваждения Корабельникова не представляла. Всё было неправильно и она хотела бы, чтобы их встречи никогда не было, чтобы Стас никогда не приходил к ней с тем дурацким письмом от отца. А лучше, чтобы Роман Михайлович Корабельников не был бы его отцом. Ну, почему всё так сложилось? Чем она прогневила высшие силы, что ни послали ей такую неправильную любовь к практически родному брату. Мир жесток. Она ещё никогда не была так близка к тому, чтобы проклясть всё и вся вокруг. Что самое противное — Стас, по всей видимости, испытывал к ней похожие чувства. По крайней мере, сильное сексуальное влечение и страсть, так это уж точно.
— Асенька, маленькая моя, — всё шептал парень, укачивая уже почти полностью успокоившуюся девушку. Он был бесконечно нежен и ласков.
Голова блондинки гудела от мыслей и от недавней истерики. Она молчала, слушая глухие, но очень быстрые удары сердца Станислава. Он тоже был на пределе. Ему видимо тоже было трудно бороться с неправильностью сложившихся отношений. Ася даже посочувствовала бы ему, наверное, если бы не была сама вовлечена в эту мерзкую и болезненную ситуацию. От молодого человека шёл такой сильный жар, что дыхание её сбивалось с привычного режима, то сжимая лёгкие, то распирая их до боли.
— Успокойся, прошу, — горячечно прошептал Стас. — Я не сделаю тебе плохо. Я же люблю тебя, глупыха. Люблю…
Ася кусала губы, всячески стараясь снова не поддаться панике и ужасу, что накатывали на неё волной. Присутствие сейчас рядом Стаса будило в ней противоречивые чувства. С одной стороны, она хотела вырваться и убежать. Убежать туда, где бы он не смог её найти. С другой, всё её тело жаждало прижаться теснее к такому родному и необходимому теплу. Девушка разрывалась на части и не знала, как поступить. Что было бы единственным и верным решением.
Будь на месте братца кто-то другой, то она знала бы у кого спросить совета. Даже Вика повела себя не так, как того ожидала Корабельникова. Она, похоже, не раз общалась со Стасом и они даже чего-то там между собой решили в отношении неё. Можно ли это считать предательством? С Викторией они было довольно близки, Ася считала её своей лучшей подругой. Стоит ли говорить, что вообще с девушками у блондинки дружить получалось плохо. А вот Райнц всегда доброжелательно к ней относилась и помогала во всём, оберегала и не давала никому в обиду. Да, Ася признавала, что порой сама была до крайности наивна, или даже чуточку, самую малость, глупа. Она не умела разбираться в людях так, как это делала Вика, поэтому порой выбирала в собеседники или приятели дурных людей. Неужели и сейчас случилось нечто подобное? Хотя нет. Подруга тоже восприняла Станислава с добродушием. Значит ли это, что она обо всём знала? Или что тогда тут вообще происходит?
Похоже, всё же — предательство. Предательство сразу двоих людей, так глубоко засевших в сердце Аси. Можно ли с этим справиться? Простить и жить дальше? Сложно всё это. И больно.
Корабельникова медленно отстранилась, хмуро глядя в лицо брата. Потребовать ли очередных объяснений? Или просто попросить оставить её в покое? Но ей так не хотелось ни о чём выслушивать — она боялась узнать что-то такое, что может её ещё сильнее шокировать. Или она уже совсем себя накрутила, что стала дёргаться при малейшей глупости? Паранойя?
Да и вообще, стоит признаться, что Ася вовсе не желала навсегда расставаться со Стасом. Просто какое-то помешательство, помутнение разума, или опухоль мозга. Может, она под гипнозом? Или наркотиками обколотая? Хотя, всё это глупости, она бы непременно это заметила. Наверное…
— А как? — с вызовом спросила блондинка, в самом деле считая, что ей нужны основательные объяснения. — Создаётся впечатление, что ты дружишь с ним, а не со мной. Ты даже не спросила, что случилось, а просто сказала мне убираться прочь из твоей квартиры.
— Ты перегибаешь, — сухо заметила Виктория, разливая кофе по чашкам. — Я не выгоняла тебя. Это всё твоя дурацкая привычка — выдумывать то, чего нет. Я предложила тебе перестать вести себя, как ребёнок, и поговорить со Стасом.
Ася сверкнула в сторону подруги хмурым взглядом, который отлично передавал всё то, о чём думала девушка. Вика оставила его без внимания, пододвинув чашку ближе к ней. Сейчас Райнц уже успокоилась, и по её лицу не возможно было понять, что на самом деле она думает. Именно поэтому девушка с короткими чёрными волосами проигнорировала все телодвижения подруги, продолжая свою речь.
— Он просто волновался о тебе, потому и пришёл поговорить со мной, твоей единственной подругой, — словно успокаивала маленького ребёнка, проговорила Виктория, присаживаясь на стул напротив Корабельниковой. Та закусила губу, уставившись вперёд невидящим взглядом. Конечно, легко было поверить в то, что говорила подружка, только слишком приторно всё это было. А Ася уже заметила, что как только становится липко и сладко, надо уносить подальше ноги, иначе можно влипнуть. С ней такое происходило постоянно, о чём говорили и недавние события в её же квартире и родительском доме.
— Ты не должна была слушать его, — обиженно пробурчала блондинка, тем не менее, беря в руки белую чашку с ароматным кофе, от которого витками поднимался пар. — Ты не знаешь его. Он… Он… — Дыхание Аси сбилось от воспоминаний насилия, совершённого над ней Стасом. Но говорить об этом даже с лучшей подругой не хотелось. Она до сих пор чувствовала себя грязной. Подавив рыдание, девушка продолжила: — Ему и меня удалось обмануть. Он совсем не тот человек, за которого себя выдаёт.
— Я не знаю, что там у вас произошло, — в свою очередь, отхлебнула кофе Виктория. — Но, зная тебя, ты могла сделать из мухи слона.
— Вовсе нет! — обозлилась Корабельникова, не замечая, как повысила голос. — Неужели ты мне не веришь? Он страшный человек. Я боюсь его…
— Ася, — покачала головой Вика, отставляя чашку и поднимаясь на ноги. — Давай успокаивайся, а я сейчас подойду.
Блондинка бросила в сторону подруги недоверчивый взгляд через плечо. Та стояла в дверях, разворачивая прочь молодого человека. Он был в одних трусах, а блондинистые волосы в лёгком хаосе, говорившему, что он только поднялся с постели.
— Вик? — прошептал парень, косясь на Асю. — Все норм?
— Да, иди, — махнула рукой брюнетка, выталкивая его из кухни. Корабельникова почувствовала себя неуютно. Она ворвалась с утра пораньше в чужую квартиру, прервала сон незнакомого человека, ещё и орала, как ненормальная. Краска стыда залила её щёки ещё и от того, что взгляд откровенно скользнул по голосу торсу парня подруги.
Пока Ася мучительно пыталась подавить свои эмоции, Виктория вернулась обратно, присаживаясь напротив. Она снова отхлебнула кофе, поморщившись и отодвинула его на середину стола. Блондинка знала, что Вика терпеть не могла остывший кофе, даже если он ещё вполне был горячим.
— Что случилось? — спросила подруга. — Стас обидел тебя? — Голос Вики звучал ласково, но Корабельникова отчётливо видела недоверие в глазах подруги. Что такого мог сказать ей братец, что она ему больше верит, чем ей? Это так сильно задело Асю, что она отдёрнула руку, когда Райнц попыталась взять её в свою.
— Ты правда хочешь знать? — сухо сказала Корабельникова сквозь зубы. Она уже и не знала, стоило ли ей вообще сюда приходить. И стоит ли заводить разговор о пережитом.
— Конечно, — спокойно ответила та. — Ты моя подруга и я хочу тебе помочь.
— Серьёзно? — с сомнением, которое продолжало глодать девушку изнутри, спросила Ася. Виктория твёрдо заглянула в глаза подруге и кивнула. Блондинка почти успокоилась, решив, что совершенно обезумела от своих гнетущих мыслей, что стала подозревать во всех грехах ту, кого знала много-много лет. Сделав глубокий вдох, девушка быстро, но тихо заговорила. — Стас повёл себя, как настоящая скотина. Я… Это ужасно, я доверяла ему, как самой себе, а он вывалял меня в грязи. Я теперь никогда не смогу смотреть себе в глаза, чтобы не ненавидеть…
Виктория терпеливо ждала продолжения, после того, как Ася замолчала, кусая в остервенении губы. Из слов подруги она не многое поняла, к тому же знала, как та может драматизировать, сгущая краски, когда всё может обстоять гораздо безобиднее, чем она говорит. Корабельникова помолчала какое-то время, сделав при этом большой глоток кофе, от чего Райнц слегка поморщилась, живо представив себе вкус напитка, которым стал почти холодный кофе.
— Ты ведь помнишь, я рассказывала тебе, какой он идеальный? — спросила Ася, но скорее это был риторический вопрос, и не требовал ответа, посему она ни чего не дожидаясь продолжила. — Так вот, он не такой. Это была маска, под которой он умело скрывал своего демона. А потом он… он сделал такое… это так противно… — Голос девушки совсем сошёл на нет. Она просто не могла и слова из себя выдавить, чтобы нормально всё объяснить. Воспоминания до сих пор будили в ней стойкое отвращение к братцу и к себе самой, в купе с тошнотой. — Он целовал… я не хотела…, а потом… — Ася заскулила. — Всё случилось… он был…, а я… — И девушка разрыдалась, и жалея себя и ненавидя.
— Что случилось? — спросила Виктория. — Что он сделал?
Но от Корабельниковой внятных слов теперь было уже не добиться. Райнц подскочила к ней и обняла, гладя подругу по буйным волосам. Сама же блондинка никак не могла остановиться, захлёбываясь слезами. И чего в этих слезах было больше - жалости к себе, или огорчения от того, что пришлось кому-то рассказать о своём позоре, было не ясно.
Глава 10
Ася плакала, не замечая практически ничего вокруг, полностью уйдя в себя. Возможно, так было даже хорошо, ведь тогда всё самое нелицеприятное в её истории останется в тайне. Насилие выносить на обсуждение девушка не хотела, равно, как и не желала признаваться в том, что получила от подобного к себе обращения удовольствие.
— Асенька, — взволновано проговорила Вика, обнимая подругу, и поглаживая ту по растрёпанным кудрям. — Скажи мне, что случилось. Что он сделал?
— У-у-у, — только и смогла произнести в ответ Корабельникова. Почему-то произнести самое главное она никак не могла. Что-то словно держало её за горло.
Райнц гладила подругу, крепко обнимая и раскачиваясь для успокоения. Девушка вдруг осознала, что, скорее всего, поспешила с выводами о Стасе, который не один раз заходил к ней, чтобы поговорить об Асе. Но он показался ей вполне приличным человеком, способным сделать её чуть-чуть недалёкую подружку счастливой. Она видела какими глазами он на неё смотрел, с какой трогательной нежностью говорил о ней. Неужели, всё это было ложью? Или кто-то другой обидел нежный цветочек, по имени Ася? Только вот сама подруга назвала конкретное имя обидчика, озадачив Викторию. Выходит зря девушка самолично позвонила молодому человеку, который будто только и ждал её звонка, вон, как быстро примчался.
В дверь позвонили, и Вика вздрогнула от понимания, кто может сейчас стоять за той самой дверью. А ведь это она сама позвонила Стасу, так как тот заранее предупреждал о подобном. Правда Райнц не была уверена в том, что из его слов поняла всё, как надо. Может и в самом деле Ася права — он заморочил ей голову. Но Виктория не была такой глупышкой, как подруга и не велась на откровенную ложь. Да и после общения со своим братцем научилась улавливать малейшую фальшь. Стас не казался ей каким-то злодеем. С другой стороны, у неё в руках сейчас рыдала подруга, которая тоже врать не будет. Да, она могла приукрасить или что-то не так понять, но под её словами крылся иной смысл.
Райнц слышала, как Макс прошлёпал голыми ногами по полу к входной двери, как щёлкнул замок и стали слышны переговаривающиеся голоса. Вика чуть крепче прижала к себе Асю, и метнула взгляд ко входу, где вскоре появились два парня, одним из которых был Максим, а другим Станислав. В волнении девушка закусила губу, взглядом приказывая обоим пока молчать. Она собиралась сначала всё выяснить сама, прежде чем устраивать очную ставку Аськи и Стаса. Парни скрылись, а Виктория отлепила от себя подругу, вглядываясь в лицо последней.
— Послушай, давай во всём как следует разберёмся, — вздохнув, начала трудный разговор Райнц, ощущая себя немного не в своей тарелке, от того, что её тонкий шёлковый халатик довольно сильно промок и теперь больше открывал, нежели наоборот. Постаравшись не думать об этом, она всё же вернула свой взгляд к Асе. Та кусала губы, но ничего не произносила. Плакать она перестала, но продолжала судорожно всхлипывать, чем рвала душу девушки на части.
— Я могу пожить у тебя? — хрипло спросила блондинка, приглаживая свои пушистые волосы, что топорщились безумным взрывом во все стороны. — Я… я не хочу туда возвращаться.
— Милая, скажи толком, что же случилось? Что произошло между вами? — ласково заговорила Вика, пытаясь тем самым успокоить Корабельникову, но та лишь затравленно на неё зыркнула и спрятала лицо в ладонях. — Ася, я просто хочу во всём разобраться. Я хочу помочь.
— Просто оставь это, — буркнула та, так и не убрав рук от лица. — Мне нужно место, где я смогла бы переждать, успокоиться и…
Но договорить Асе было не суждено, так как в кухню вдруг ворвался Стас. Вид у него был взъерошенный, а взгляд такой испуганный, что Райнц невольно отступила, подпуская того к Асе. Он подлетел к блондинке и крепко ту обнял. Она ещё пыталась сопротивляться, но Вика решила дать им возможность выговориться и уладить разногласия между собой. А уж если ничего не выйдет, то она вмешается и вправит этому кучерявому красавчику мозги. Станислав подхватил девушку на руки и принялся раскачивать словно маленького ребёнка.
— Глупыха, — нежно шептал он в самое ухо Аси. — Маленькая глупенькая девочка. Ну куда же ты всё время убегаешь?
Парень гладил её по голове, тепло и нежно улыбаясь. Корабельникова крепко зажмурилась, чтобы слёзы так сильно не текли из её глаз. Девушка не понимала, почему и как тут оказался её брат. В голове билась только одна мысль — «Мне нигде от него не скрыться». И всё же она уткнулась в шею Стасу и вдыхала аромат его тела, перемешанный с пряным запахом его одеколона. За всё то время, пока они жили в её квартиры, он стал ей родным и необходимым. Что бы Ася себе не говорила, глубоко в душе она она осознавала, что брат стал для неё настоящим и самым близким человеком, что она к нему питает далеко не платонические чувства. Да, это запретно и неправильно, это она тоже понимала. Тем не менее, ничего не могла с собой поделать.
Вот и сейчас, Аська ненавидела себя за слабость, ругала свою глупость, но продолжала жаться к парню, такому нежному и родному. Как избавиться от этого наваждения Корабельникова не представляла. Всё было неправильно и она хотела бы, чтобы их встречи никогда не было, чтобы Стас никогда не приходил к ней с тем дурацким письмом от отца. А лучше, чтобы Роман Михайлович Корабельников не был бы его отцом. Ну, почему всё так сложилось? Чем она прогневила высшие силы, что ни послали ей такую неправильную любовь к практически родному брату. Мир жесток. Она ещё никогда не была так близка к тому, чтобы проклясть всё и вся вокруг. Что самое противное — Стас, по всей видимости, испытывал к ней похожие чувства. По крайней мере, сильное сексуальное влечение и страсть, так это уж точно.
— Асенька, маленькая моя, — всё шептал парень, укачивая уже почти полностью успокоившуюся девушку. Он был бесконечно нежен и ласков.
Голова блондинки гудела от мыслей и от недавней истерики. Она молчала, слушая глухие, но очень быстрые удары сердца Станислава. Он тоже был на пределе. Ему видимо тоже было трудно бороться с неправильностью сложившихся отношений. Ася даже посочувствовала бы ему, наверное, если бы не была сама вовлечена в эту мерзкую и болезненную ситуацию. От молодого человека шёл такой сильный жар, что дыхание её сбивалось с привычного режима, то сжимая лёгкие, то распирая их до боли.
— Успокойся, прошу, — горячечно прошептал Стас. — Я не сделаю тебе плохо. Я же люблю тебя, глупыха. Люблю…
Ася кусала губы, всячески стараясь снова не поддаться панике и ужасу, что накатывали на неё волной. Присутствие сейчас рядом Стаса будило в ней противоречивые чувства. С одной стороны, она хотела вырваться и убежать. Убежать туда, где бы он не смог её найти. С другой, всё её тело жаждало прижаться теснее к такому родному и необходимому теплу. Девушка разрывалась на части и не знала, как поступить. Что было бы единственным и верным решением.
Будь на месте братца кто-то другой, то она знала бы у кого спросить совета. Даже Вика повела себя не так, как того ожидала Корабельникова. Она, похоже, не раз общалась со Стасом и они даже чего-то там между собой решили в отношении неё. Можно ли это считать предательством? С Викторией они было довольно близки, Ася считала её своей лучшей подругой. Стоит ли говорить, что вообще с девушками у блондинки дружить получалось плохо. А вот Райнц всегда доброжелательно к ней относилась и помогала во всём, оберегала и не давала никому в обиду. Да, Ася признавала, что порой сама была до крайности наивна, или даже чуточку, самую малость, глупа. Она не умела разбираться в людях так, как это делала Вика, поэтому порой выбирала в собеседники или приятели дурных людей. Неужели и сейчас случилось нечто подобное? Хотя нет. Подруга тоже восприняла Станислава с добродушием. Значит ли это, что она обо всём знала? Или что тогда тут вообще происходит?
Похоже, всё же — предательство. Предательство сразу двоих людей, так глубоко засевших в сердце Аси. Можно ли с этим справиться? Простить и жить дальше? Сложно всё это. И больно.
Корабельникова медленно отстранилась, хмуро глядя в лицо брата. Потребовать ли очередных объяснений? Или просто попросить оставить её в покое? Но ей так не хотелось ни о чём выслушивать — она боялась узнать что-то такое, что может её ещё сильнее шокировать. Или она уже совсем себя накрутила, что стала дёргаться при малейшей глупости? Паранойя?
Да и вообще, стоит признаться, что Ася вовсе не желала навсегда расставаться со Стасом. Просто какое-то помешательство, помутнение разума, или опухоль мозга. Может, она под гипнозом? Или наркотиками обколотая? Хотя, всё это глупости, она бы непременно это заметила. Наверное…
