– Ну как тебе сказать, вообще Джека даже доктор Кацман избегает, разве он своим взглядом холодным не внушает ощущения опасности? – с таким же удивлением спросил Лиам.
– Лиам, ну не настолько же он страшен, просто он отталкивает своим холодом, а Софья Олеговна, сколько не пыталась его пугать, ему было всё равно, но это его безразличие пугает Софью Олеговну. Вот и всё! – с уверенностью пояснила Людмила, но, кажется, что она его даже немного покрывает.
– Вот почему у него глаза не как у вас? Был бы на вид милым и дружелюбным, как его мама, – с улыбкой поинтересовался Лиам, и почему-то мне показалось, что они что-то скрывают, а сейчас он мне словно подсказывает, кто такой Джек Шеппард и почему Лиам просил меня держаться от этого парня подальше. Хотя как-то Лиам говорил, что Джек холоден даже со своей матерью, и кажется он... Но в это сложно поверить.
– Да, ты правильно подумала, Элейн, Джек – мой сын. Мы живём здесь в пансионате, тут на острове, уже больше 20 лет. Когда Джек родился, у него были большие проблемы со здоровьем, и нас нашёл Доктор Кацман, у него был проект. На тот момент он был лишь теорией, но мы согласились. После операции и лечения Джек изменился, мой сын хоть и был жив, но стал весьма холоден, он изменился. Но я надеюсь, что однажды увижу его улыбку вновь, – Людмила не могла не увидеть моё удивление, но кто бы мог подумать, что у такой доброй и любящей женщины может быть такой сын, но если он изменился после операции. Я тут ж вспомнила про «эксперименты доктора Кацмана, Биомеханизм», про голубоватую жидкость в капельнице. Похоже, так и я попала сюда. Но у Софьи Олеговны не было кофра, значит её изменения стали по другой причине. Но я-то видела, как Джек улыбается, и, кажется, я даже видела его даже более открытым, чем можно было бы представить, и теперь я не могу ни с кем поделиться событиями прошлой ночи. Но когда заходили Джек и Лиам, Джек даже и близко не взглянул в мою сторону и даже тогда, когда мы уходили из холла. Что же за человек он? Как жаль, что я помню о той ночи не так много, и теперь я не знаю, как мне себя вести рядом с ним.
– Элейн! Элейн! Ты о чём так задумалась? – Лиам позвал меня, прерывая мои мысли. И я сразу повернула на него голову, а после осмотрелась. Мы ушли достаточно глубоко в сад, где начинался уже своеобразный лес. И его вид меня просто очаровал своим великолепием. Огромное количество деревьев, которыми являлись персиковые и вишнёвые деревья, и отсюда можно было увидеть непередаваемо большого размера клён с алыми листьями, эти листья я узнаю где угодно. Высота его была около шестидесяти метров в высоту, и мне из окна всегда казалось, что это несколько деревьев, но это был один единственный клён с очень большой кроной. Были кирпичные тропинки между кустов с крыжовником, рядом местами росла клубника, и большие кусты с Мальвой. Всё выглядело почти как в сказке. Мы прошли дальше и буквально в метре от ствола клёна были скамейки, и мы сели на них.
– Лиам, ты же сможешь проводить обратно Элейн? Я останусь тут, ещё остались кое-какие дела, – прощебетала Людмила, и, судя по всему, этими делами был Доктор Кацман, как мне показалось, ведь я уже слышала, что они встречаются. И наряд Людмилы говорил сам за себя, что встреча романтического характера.
– Без проблем, как раз мне скоро нужно возвращаться, – сразу отозвался он, я сидела между Лиамом и Людмилой, мы всегда сидели в таком порядке, потому что только я не могу вымолвить и слова, и обоим приходится читать, если я хочу к кому-нибудь обратиться. Пока Людмила и Лиам разговаривали, я смотрела вверх, изучая клён: на некоторых ветках были видны белки, что перетаскивали орехи, разные птицы, что сидели почти на всех деревьях, и такой же воробей, что не так давно залетел ко мне в комнату когда-то. В основном, такие воробьи сидели на персиковых деревьях, все они были белые маленькие, с красными головами. И один из этих воробьёв сел мне на плечо, и это была та самая птичка, которую мы выхаживали. Её отличительной чертой было колечко на лапке. Она прыгнула мне в ладонь, когда я сложила руки и улеглась, повторяя за Лиамом, я аккуратно погладила её по голове, как делала всё то время, что она жила у меня. Людмила заинтересованно посмотрела на меня, а после заметила, что в руках у меня воробей.
– Ой, да это же тот самый воробей! Она помнит твою заботу! – с улыбкой произнесла она, и тоже погладила его. Лиам сказал, что это девочка, и мы назвали её Мара, в честь одной из богинь. Хоть и богиня Мара была богом смерти, ночи и зимы, но она у нас больше ассоциировалась именно с комочком снега. В любом случае мы не сильно придавали этому значение, но у нас только всё началось. У Людмилы начались отношения, у Лиама тренировки, а в последние время он начал частенько пропадать, и, судя по всему, он тоже уже кем-то заинтересовался. А я начала узнавать правду о том, что происходит и наконец-то лично увидела Джека. Но как он сумел меня нарисовать, если ранее мы не виделись?
У Людмилы завибрировал телефон и, прочитав сообщение, она покраснела, после, словно быстро вернувшись из мыслей на землю, сказала:
– Думаю, вам пора молодые люди, – с широкой улыбкой произнесла она. Мы с Лиамом не стали ничего говорить, лишь попрощались с ней и пошли. В этот раз весь путь говорил только Лиам, он рассказывал о новых книгах, которые успел приобрести и прочесть, и то, что начал понемногу изучать медицину, уже как углубленную. Решил, что хочет стать кардиохирургом, а параллельно психологом.
– Ты же тоже заметила, как нарядилась Людмила? У неё точно свидание. Вот только с кем? – удивлённо спросил он, я даже была удивлена, что он не заметил связь на моём новоселье. «Кацман», написала на доске и показала ему.
– Да нееее, шутишь! – Лиам явно не верил, и он это даже не пытался скрыть. «Я говорю правду, если не веришь, давай подсмотрим?» дочитав послание, глаза его словно загорелись азартно, и мы тут же пошли обратно. Но как только мы приблизились, начали потихоньку красться, чтобы нас не увидели, и нам очень повезло, что кусты крыжовника были больше полуметра и мы подкрались очень близко, насколько это было возможно. На скамейке сидел доктор Кацман, а у него на коленях сидела Людмила. Они о чём-то говорили, нам было не слышно. Но между разговорами они целовали друг друга, даже несмотря на возраст, они смотрелись очень гармоничными, и было очень непривычно видеть Доктора Кацмана в смокинге и новых туфлях, хоть они были тоже ортопедическими. А что ещё больше удивило, так это то, что Кацман привёл себя в порядок, придал форму бороде и подстригся, сделав укладку назад. Они улыбались, смеялись и перешёптывались, их пальцы были перекрещены. Если бы не знали их приблизительного возраста и их самих, то со стороны решили, что это весьма молодая пара, ну если Кацмана ещё и перекрасить в какого-нибудь шатена, то выглядели бы они лет на 30-35.
– Глазам не верю, они действительно встречаются! – Лиам чуть не споткнулся от удивления, но ветками зашелестел, пытаясь остановить своё падение. Я же сидела на корточках, прикрывая вид на своё нижнее белье. Людмила явно услышала шум и посмотрела в нашу сторону, нам очень подфартило, когда из соседнего куста вышла кошка. Хотя это было странно, что делала здесь эта белоснежная кошка, которую я видела обычно в саду у Джека на ногах.
– Боже. Это просто кошка! – произнесла Людмила и засмеялась.
Мы тихонько выползли обратно к выходу по направлению к пансионату, весь путь Лиам бубнил о том, как он мог не замечать столь очевидной вещи. Я лишь шла и удивлялась, не быть ему психологом, а вот кардиохирургом возможно. Через какое-то время мы вышли к фонтану и сели на скамейку, Лиам так был поражён новостью, что даже и не заметил, что от него справа на соседней скамейке сидел Джек, на которого я сейчас смотрела.
– Ты на что так отвлеклась? Я же спросил, как давно они встречаются? Элейн? – слегка толкнув в моё плечо, устроил допрос он. Я лишь показала ему пальцем на спящего сидя Джека Шеппарда, рядом у его ног стояла миска с едой, но кошки ещё не было. Лиам повернулся и замер, он явно не ожидал его увидеть в такое время, на часах было около шести вечера.
– Он же обычно у себя сидит до заката, а до него ещё около часа! – Лиам посмотрел на часы, а потом на меня и кивнул в сторону входных дверей.
– Лиам, от тебя как всегда много шума! – продолжая сидеть с закрытыми глазами, прорычал Джек Шеппард. Лиам вздрогнул, он явно испугался.
– А твоя подружка чего молчит? – открыв глаза, спросил Джек. Немного наклонился он и посмотрел на миску с едой. Лиам ещё пару минут молча смотрел то на меня, то на него.
– Она не умеет говорить… – еле слышно произнёс Лиам, смотря куда-то сквозь Джека, он явно не хотел пересекаться с ним взглядом.
– Понятно, ты же в курсе, что скоро возвращается мелкий? И будет празднование? – облокотившись на спинку скамейки, спросил он с ехидной улыбкой. Такой, словно хотел пригвоздить Лиама на месте. Лиам ничего не ответил и лишь только кивнул головой.
– Извини, но нам уже пора! – Лиам взял меня за руку и повёл к входу. Мы зашли в холл и прошли до моей комнаты. Мы зашли, и Лиам быстро занял место за рабочим столом. Его глаза были словно стеклянные, я до сих пор не могу понять, к чему такая реакция, но видимо на то была причина. «Кто такой малой?», сев на свою кровать, написала на доске и показала Лиаму. Он посмотрел на меня очень отстранённо, глубоко вдохнул, что-то посмотрел на телефоне, и снова посмотрел на меня.
– Ладно, думаю, ты так и так скоро узнаешь, но лучше будешь готова столкнуться с этим адом, пока он просто не обрушился на тебя, – глаза Лиама стали полностью безразличными, его мимика словно замерла в каком-то странном моменте, и он, словно подбирая слова, посмотрел в потолок и начал:
– В нашем пансионе живёт ещё один человек, с виду безобидный мальчик, 9 лет. Его зовут Даниель Ксандес. Он родился здесь. Кацман пошёл дальше со своим проектом, и искусственно получил истинного. Правда, характер у него просто кошмарный, его шутки и приколы просто катастрофичны. И единственный, кто может хоть как-то его сдерживать – это Джек, Дэн воспринимает Джека как старшего брата. Сама понимаешь, чему он у него учится. Но ребёнок этот всё ещё является экспериментом, и на данный момент... – Лиам не договорил, его рассказ прервал стук в дверь. Мы промолчали и дверь просто открылась. В неё ввалился Джек, бесцеремонно прошёл до центра комнаты, держа руки в карманах своей толстовки. Посмотрел на нас.
– А с каких пор нам можно захаживать в комнаты к девочкам? А? – его улыбка была пугающей, но Лиам встал перед ним, загораживая ему доступ ко мне.
– Джек, не забывай, я тут работаю! Это пациентам нельзя ходить без присмотра друг к другу! – Лиам никогда прежде не выглядел таким мужественным, но сейчас он защищал меня. И Лиам всё ещё не знает, что он уже был в моей комнате и был в моей кровати, о чём я сейчас жалела. Где-то отдалённо я услышала голос: «Очнись, молю тебя, очнись», словно кто-то за окном еле слышно шептал. Я подошла к окну, но там никого не было. Я посмотрела на Джека и Лиама, и, кажется, что это слышала только я, потому что парни смотрели на меня с удивлением. «Мне нужно побыть одной» написав на дощечке, показала им, парни переглянулись между собой:
– На трезвую голову твоя комната выглядит куда интереснее! – целенаправленно Джек этой фразой хотел задеть Лиама, и, похоже, что у него это получилось. Лиам сразу понял, что Джек уже заходил сюда, но то, что произошло, он ещё не знает и, скорее всего, скоро попытается узнать.
– Элейн, не забудь закрыть дверь на ключ! – Лиам, пропихивая его к выходу, произнёс с настороженным видом. Ему явно это не понравилось. Когда я осталась одна, то закрыла дверь на ключ, мне совсем не хотелось, чтобы кто-то вновь без разрешения ко мне вошёл. К этому времени часы уже показывали полседьмого вечера, а усталость ощущалась, словно пробежала марафон. Мне хотелось поскорее расслабиться под струями воды, прихватив собой лишь полотенце, отправилась в душ. У меня уже вошло в привычку при любой непонятной ситуации сбегать в душ. Сегодня Людмила принесла новый гель для душа с кофейным запахом, такой же шампунь и бальзам для волос. Но мне так хотелось поговорить наедине с Джеком, и важным тем было всего две, как мне казалось. Первое, кто попросил нарисовать меня в таком стиле, а второе – что же произошло недавней ночью, мысли разрывали голову словно изнутри, и я почувствовала странное движение за спиной, словно из рюкзака кто-то или что-то пыталось выйти. Я даже испугалась, когда увидела движение в сумке, поскользнулась и упала. Разбила колено, кровь пошла обильно, встать было больно, а на помощь никого не позовёшь, дверь заперта на ключ. Закрывая рану руками и прижимая как можно плотнее, старалась не думать о боли, но взглянув на зеркало, вспомнила, что за ним есть аптечка. Мне стоило немало сил приложить, чтобы встать и достать её, открыв назеркаленную дверцу. Мне повезло, в аптечке было всё необходимое, присев на сетчатое бамбуковое кресло, я обработала рану и закрыла специальным лейкопластырем прозрачного цвета словно плёнка, хоть больше напоминало накладную кожу. Боль достаточно быстро начала отходить, видимо, обезболивающее в нём очень хорошее. В рюкзаке снова начало что-то двигаться, сейчас прислушиваясь к своим ощущениям, поняла, что то, что бы ни было в сумке, управляется мной, но каким образом пока не понятно. Со всеми этими событиями у меня совсем выпало из памяти, что у меня за спиной биомеханизм, недолго думая, я начала осматривать своеобразный кофр, что больше напоминал переносной гроб, нашла надрыв, и из него выглядывало перо насыщенно-чёрного цвета. Чуть ниже смогла дотянуться до застёжки, и когда расстегнула, была поражена, сколько перьев я ношу в этой сумке, но полностью открыть у меня не получилось, молнию заело. Теперь, имея хоть какое-то представление о том, что у меня что-то собрано из перьев, и оно двигается, стало интересно, что же за прибор такой, и ответ на этот вопрос лучше искать в старой комнате, которая с самого начала принадлежала Кацману. Как-то Людмила и Лиам упоминали, что в комнате никто не живет, и весь этот корпус будут переделывать для новых жильцов. Но это будет примерно через полгода, а пока комнаты используются как склад. Закрыв обратно, я застегнула кофр, и вернулась под душ. Стараясь ни о чём не думать, помылась, завернулась в полотенца и вышла из душа, выпуская из ванной комнаты глыбу пара. Не знаю почему, но с самого начала всегда принимала такой горячий душ, что даже Лиам удивлялся, как я не подпаливаю свою кожу, принимая душ. А я же её называю тёплой, а то, что он называет тёплой, для меня являлась прохладной, вот такая особенность моего тела. Закрыв шторы в комнате, оставив, приоткрыла кверху сами окна, легла на кровать и быстро уснула.
В последующие пару дней я старалась избегать Лиама и Джека, в основном общалась только с Людмилой и Кацманом. Благо, подозрения это не вызвало, так как они были заняты возращением в ряды некого Дэниела, хоть и стала любопытна его история, то всё же было странным то, что он местное чудо и потому его характер видимо весьма разбалован.
– Лиам, ну не настолько же он страшен, просто он отталкивает своим холодом, а Софья Олеговна, сколько не пыталась его пугать, ему было всё равно, но это его безразличие пугает Софью Олеговну. Вот и всё! – с уверенностью пояснила Людмила, но, кажется, что она его даже немного покрывает.
– Вот почему у него глаза не как у вас? Был бы на вид милым и дружелюбным, как его мама, – с улыбкой поинтересовался Лиам, и почему-то мне показалось, что они что-то скрывают, а сейчас он мне словно подсказывает, кто такой Джек Шеппард и почему Лиам просил меня держаться от этого парня подальше. Хотя как-то Лиам говорил, что Джек холоден даже со своей матерью, и кажется он... Но в это сложно поверить.
– Да, ты правильно подумала, Элейн, Джек – мой сын. Мы живём здесь в пансионате, тут на острове, уже больше 20 лет. Когда Джек родился, у него были большие проблемы со здоровьем, и нас нашёл Доктор Кацман, у него был проект. На тот момент он был лишь теорией, но мы согласились. После операции и лечения Джек изменился, мой сын хоть и был жив, но стал весьма холоден, он изменился. Но я надеюсь, что однажды увижу его улыбку вновь, – Людмила не могла не увидеть моё удивление, но кто бы мог подумать, что у такой доброй и любящей женщины может быть такой сын, но если он изменился после операции. Я тут ж вспомнила про «эксперименты доктора Кацмана, Биомеханизм», про голубоватую жидкость в капельнице. Похоже, так и я попала сюда. Но у Софьи Олеговны не было кофра, значит её изменения стали по другой причине. Но я-то видела, как Джек улыбается, и, кажется, я даже видела его даже более открытым, чем можно было бы представить, и теперь я не могу ни с кем поделиться событиями прошлой ночи. Но когда заходили Джек и Лиам, Джек даже и близко не взглянул в мою сторону и даже тогда, когда мы уходили из холла. Что же за человек он? Как жаль, что я помню о той ночи не так много, и теперь я не знаю, как мне себя вести рядом с ним.
– Элейн! Элейн! Ты о чём так задумалась? – Лиам позвал меня, прерывая мои мысли. И я сразу повернула на него голову, а после осмотрелась. Мы ушли достаточно глубоко в сад, где начинался уже своеобразный лес. И его вид меня просто очаровал своим великолепием. Огромное количество деревьев, которыми являлись персиковые и вишнёвые деревья, и отсюда можно было увидеть непередаваемо большого размера клён с алыми листьями, эти листья я узнаю где угодно. Высота его была около шестидесяти метров в высоту, и мне из окна всегда казалось, что это несколько деревьев, но это был один единственный клён с очень большой кроной. Были кирпичные тропинки между кустов с крыжовником, рядом местами росла клубника, и большие кусты с Мальвой. Всё выглядело почти как в сказке. Мы прошли дальше и буквально в метре от ствола клёна были скамейки, и мы сели на них.
– Лиам, ты же сможешь проводить обратно Элейн? Я останусь тут, ещё остались кое-какие дела, – прощебетала Людмила, и, судя по всему, этими делами был Доктор Кацман, как мне показалось, ведь я уже слышала, что они встречаются. И наряд Людмилы говорил сам за себя, что встреча романтического характера.
– Без проблем, как раз мне скоро нужно возвращаться, – сразу отозвался он, я сидела между Лиамом и Людмилой, мы всегда сидели в таком порядке, потому что только я не могу вымолвить и слова, и обоим приходится читать, если я хочу к кому-нибудь обратиться. Пока Людмила и Лиам разговаривали, я смотрела вверх, изучая клён: на некоторых ветках были видны белки, что перетаскивали орехи, разные птицы, что сидели почти на всех деревьях, и такой же воробей, что не так давно залетел ко мне в комнату когда-то. В основном, такие воробьи сидели на персиковых деревьях, все они были белые маленькие, с красными головами. И один из этих воробьёв сел мне на плечо, и это была та самая птичка, которую мы выхаживали. Её отличительной чертой было колечко на лапке. Она прыгнула мне в ладонь, когда я сложила руки и улеглась, повторяя за Лиамом, я аккуратно погладила её по голове, как делала всё то время, что она жила у меня. Людмила заинтересованно посмотрела на меня, а после заметила, что в руках у меня воробей.
– Ой, да это же тот самый воробей! Она помнит твою заботу! – с улыбкой произнесла она, и тоже погладила его. Лиам сказал, что это девочка, и мы назвали её Мара, в честь одной из богинь. Хоть и богиня Мара была богом смерти, ночи и зимы, но она у нас больше ассоциировалась именно с комочком снега. В любом случае мы не сильно придавали этому значение, но у нас только всё началось. У Людмилы начались отношения, у Лиама тренировки, а в последние время он начал частенько пропадать, и, судя по всему, он тоже уже кем-то заинтересовался. А я начала узнавать правду о том, что происходит и наконец-то лично увидела Джека. Но как он сумел меня нарисовать, если ранее мы не виделись?
У Людмилы завибрировал телефон и, прочитав сообщение, она покраснела, после, словно быстро вернувшись из мыслей на землю, сказала:
– Думаю, вам пора молодые люди, – с широкой улыбкой произнесла она. Мы с Лиамом не стали ничего говорить, лишь попрощались с ней и пошли. В этот раз весь путь говорил только Лиам, он рассказывал о новых книгах, которые успел приобрести и прочесть, и то, что начал понемногу изучать медицину, уже как углубленную. Решил, что хочет стать кардиохирургом, а параллельно психологом.
– Ты же тоже заметила, как нарядилась Людмила? У неё точно свидание. Вот только с кем? – удивлённо спросил он, я даже была удивлена, что он не заметил связь на моём новоселье. «Кацман», написала на доске и показала ему.
– Да нееее, шутишь! – Лиам явно не верил, и он это даже не пытался скрыть. «Я говорю правду, если не веришь, давай подсмотрим?» дочитав послание, глаза его словно загорелись азартно, и мы тут же пошли обратно. Но как только мы приблизились, начали потихоньку красться, чтобы нас не увидели, и нам очень повезло, что кусты крыжовника были больше полуметра и мы подкрались очень близко, насколько это было возможно. На скамейке сидел доктор Кацман, а у него на коленях сидела Людмила. Они о чём-то говорили, нам было не слышно. Но между разговорами они целовали друг друга, даже несмотря на возраст, они смотрелись очень гармоничными, и было очень непривычно видеть Доктора Кацмана в смокинге и новых туфлях, хоть они были тоже ортопедическими. А что ещё больше удивило, так это то, что Кацман привёл себя в порядок, придал форму бороде и подстригся, сделав укладку назад. Они улыбались, смеялись и перешёптывались, их пальцы были перекрещены. Если бы не знали их приблизительного возраста и их самих, то со стороны решили, что это весьма молодая пара, ну если Кацмана ещё и перекрасить в какого-нибудь шатена, то выглядели бы они лет на 30-35.
– Глазам не верю, они действительно встречаются! – Лиам чуть не споткнулся от удивления, но ветками зашелестел, пытаясь остановить своё падение. Я же сидела на корточках, прикрывая вид на своё нижнее белье. Людмила явно услышала шум и посмотрела в нашу сторону, нам очень подфартило, когда из соседнего куста вышла кошка. Хотя это было странно, что делала здесь эта белоснежная кошка, которую я видела обычно в саду у Джека на ногах.
– Боже. Это просто кошка! – произнесла Людмила и засмеялась.
Мы тихонько выползли обратно к выходу по направлению к пансионату, весь путь Лиам бубнил о том, как он мог не замечать столь очевидной вещи. Я лишь шла и удивлялась, не быть ему психологом, а вот кардиохирургом возможно. Через какое-то время мы вышли к фонтану и сели на скамейку, Лиам так был поражён новостью, что даже и не заметил, что от него справа на соседней скамейке сидел Джек, на которого я сейчас смотрела.
– Ты на что так отвлеклась? Я же спросил, как давно они встречаются? Элейн? – слегка толкнув в моё плечо, устроил допрос он. Я лишь показала ему пальцем на спящего сидя Джека Шеппарда, рядом у его ног стояла миска с едой, но кошки ещё не было. Лиам повернулся и замер, он явно не ожидал его увидеть в такое время, на часах было около шести вечера.
– Он же обычно у себя сидит до заката, а до него ещё около часа! – Лиам посмотрел на часы, а потом на меня и кивнул в сторону входных дверей.
– Лиам, от тебя как всегда много шума! – продолжая сидеть с закрытыми глазами, прорычал Джек Шеппард. Лиам вздрогнул, он явно испугался.
– А твоя подружка чего молчит? – открыв глаза, спросил Джек. Немного наклонился он и посмотрел на миску с едой. Лиам ещё пару минут молча смотрел то на меня, то на него.
– Она не умеет говорить… – еле слышно произнёс Лиам, смотря куда-то сквозь Джека, он явно не хотел пересекаться с ним взглядом.
– Понятно, ты же в курсе, что скоро возвращается мелкий? И будет празднование? – облокотившись на спинку скамейки, спросил он с ехидной улыбкой. Такой, словно хотел пригвоздить Лиама на месте. Лиам ничего не ответил и лишь только кивнул головой.
– Извини, но нам уже пора! – Лиам взял меня за руку и повёл к входу. Мы зашли в холл и прошли до моей комнаты. Мы зашли, и Лиам быстро занял место за рабочим столом. Его глаза были словно стеклянные, я до сих пор не могу понять, к чему такая реакция, но видимо на то была причина. «Кто такой малой?», сев на свою кровать, написала на доске и показала Лиаму. Он посмотрел на меня очень отстранённо, глубоко вдохнул, что-то посмотрел на телефоне, и снова посмотрел на меня.
– Ладно, думаю, ты так и так скоро узнаешь, но лучше будешь готова столкнуться с этим адом, пока он просто не обрушился на тебя, – глаза Лиама стали полностью безразличными, его мимика словно замерла в каком-то странном моменте, и он, словно подбирая слова, посмотрел в потолок и начал:
– В нашем пансионе живёт ещё один человек, с виду безобидный мальчик, 9 лет. Его зовут Даниель Ксандес. Он родился здесь. Кацман пошёл дальше со своим проектом, и искусственно получил истинного. Правда, характер у него просто кошмарный, его шутки и приколы просто катастрофичны. И единственный, кто может хоть как-то его сдерживать – это Джек, Дэн воспринимает Джека как старшего брата. Сама понимаешь, чему он у него учится. Но ребёнок этот всё ещё является экспериментом, и на данный момент... – Лиам не договорил, его рассказ прервал стук в дверь. Мы промолчали и дверь просто открылась. В неё ввалился Джек, бесцеремонно прошёл до центра комнаты, держа руки в карманах своей толстовки. Посмотрел на нас.
– А с каких пор нам можно захаживать в комнаты к девочкам? А? – его улыбка была пугающей, но Лиам встал перед ним, загораживая ему доступ ко мне.
– Джек, не забывай, я тут работаю! Это пациентам нельзя ходить без присмотра друг к другу! – Лиам никогда прежде не выглядел таким мужественным, но сейчас он защищал меня. И Лиам всё ещё не знает, что он уже был в моей комнате и был в моей кровати, о чём я сейчас жалела. Где-то отдалённо я услышала голос: «Очнись, молю тебя, очнись», словно кто-то за окном еле слышно шептал. Я подошла к окну, но там никого не было. Я посмотрела на Джека и Лиама, и, кажется, что это слышала только я, потому что парни смотрели на меня с удивлением. «Мне нужно побыть одной» написав на дощечке, показала им, парни переглянулись между собой:
– На трезвую голову твоя комната выглядит куда интереснее! – целенаправленно Джек этой фразой хотел задеть Лиама, и, похоже, что у него это получилось. Лиам сразу понял, что Джек уже заходил сюда, но то, что произошло, он ещё не знает и, скорее всего, скоро попытается узнать.
– Элейн, не забудь закрыть дверь на ключ! – Лиам, пропихивая его к выходу, произнёс с настороженным видом. Ему явно это не понравилось. Когда я осталась одна, то закрыла дверь на ключ, мне совсем не хотелось, чтобы кто-то вновь без разрешения ко мне вошёл. К этому времени часы уже показывали полседьмого вечера, а усталость ощущалась, словно пробежала марафон. Мне хотелось поскорее расслабиться под струями воды, прихватив собой лишь полотенце, отправилась в душ. У меня уже вошло в привычку при любой непонятной ситуации сбегать в душ. Сегодня Людмила принесла новый гель для душа с кофейным запахом, такой же шампунь и бальзам для волос. Но мне так хотелось поговорить наедине с Джеком, и важным тем было всего две, как мне казалось. Первое, кто попросил нарисовать меня в таком стиле, а второе – что же произошло недавней ночью, мысли разрывали голову словно изнутри, и я почувствовала странное движение за спиной, словно из рюкзака кто-то или что-то пыталось выйти. Я даже испугалась, когда увидела движение в сумке, поскользнулась и упала. Разбила колено, кровь пошла обильно, встать было больно, а на помощь никого не позовёшь, дверь заперта на ключ. Закрывая рану руками и прижимая как можно плотнее, старалась не думать о боли, но взглянув на зеркало, вспомнила, что за ним есть аптечка. Мне стоило немало сил приложить, чтобы встать и достать её, открыв назеркаленную дверцу. Мне повезло, в аптечке было всё необходимое, присев на сетчатое бамбуковое кресло, я обработала рану и закрыла специальным лейкопластырем прозрачного цвета словно плёнка, хоть больше напоминало накладную кожу. Боль достаточно быстро начала отходить, видимо, обезболивающее в нём очень хорошее. В рюкзаке снова начало что-то двигаться, сейчас прислушиваясь к своим ощущениям, поняла, что то, что бы ни было в сумке, управляется мной, но каким образом пока не понятно. Со всеми этими событиями у меня совсем выпало из памяти, что у меня за спиной биомеханизм, недолго думая, я начала осматривать своеобразный кофр, что больше напоминал переносной гроб, нашла надрыв, и из него выглядывало перо насыщенно-чёрного цвета. Чуть ниже смогла дотянуться до застёжки, и когда расстегнула, была поражена, сколько перьев я ношу в этой сумке, но полностью открыть у меня не получилось, молнию заело. Теперь, имея хоть какое-то представление о том, что у меня что-то собрано из перьев, и оно двигается, стало интересно, что же за прибор такой, и ответ на этот вопрос лучше искать в старой комнате, которая с самого начала принадлежала Кацману. Как-то Людмила и Лиам упоминали, что в комнате никто не живет, и весь этот корпус будут переделывать для новых жильцов. Но это будет примерно через полгода, а пока комнаты используются как склад. Закрыв обратно, я застегнула кофр, и вернулась под душ. Стараясь ни о чём не думать, помылась, завернулась в полотенца и вышла из душа, выпуская из ванной комнаты глыбу пара. Не знаю почему, но с самого начала всегда принимала такой горячий душ, что даже Лиам удивлялся, как я не подпаливаю свою кожу, принимая душ. А я же её называю тёплой, а то, что он называет тёплой, для меня являлась прохладной, вот такая особенность моего тела. Закрыв шторы в комнате, оставив, приоткрыла кверху сами окна, легла на кровать и быстро уснула.
Глава 9
В последующие пару дней я старалась избегать Лиама и Джека, в основном общалась только с Людмилой и Кацманом. Благо, подозрения это не вызвало, так как они были заняты возращением в ряды некого Дэниела, хоть и стала любопытна его история, то всё же было странным то, что он местное чудо и потому его характер видимо весьма разбалован.
