Если честно, мне просто хотелось навалять кому-нибудь за то, что Ру навалял мне. Кровь еще бурлила адреналином после схватки, и приближение вечера только распаляло Зверя внутри.
До «Гадюки» было далеко добираться даже не транспорте, и все же я отправилась пешком. Спешить было совершенно некуда, а клокочущая в жилах звериная энергия требовала хоть какого-то движения. Погода стояла отличная, и, несмотря на сгущавшиеся сумерки, на улицах было полно таких же, как я, гуляк.
Пружинисто шагая по тротуарам улиц, я заново прокрутила в памяти неудачный бой с Ру. Он не ожидал, что я буду с ним драться, и тем более не рассчитывал, что я сделаю это, не перекидываясь. Я могла бы использовать эту возможность лучше. Если бы я не повернулась к нему спиной, если бы не пришлось подниматься с пола — когда же я научусь делать это быстро?! — у Ру не было бы времени на то, чтоб опомниться. И что тогда? Запинать его до смерти? Это смешно… Я просто хотела убежать от него, чтобы не отчитываться за свои действия. Чтобы не возвращаться в его дом. Чтобы он не лез в мою жизнь. Чтобы не говорил, что секс со мной — просто способ залечить кости…
Я сжала кулаки. Я должна была дать отпор. Хотя бы он и сильнее, тем более в облике Зверя. Очередное испытание я провалила — без близкого присутствия Камня я с трудом контролировала собственную ярость, она без труда овладела мной, и овладеет снова, если я учиню драку в «Гадюке». Многие могут пострадать. Погибнуть. Негласный моральный кодекс оборотней запрещает трогать обычных, слабых и беззащитных людей. Хватит уже и того, которого я убила, вымещая злобу и обиду на Кая… Нужно просто получить расчет в клубе, и вести себя паинькой. Никаких драк.
Ярость окончательно выветрилась из моей головы, когда я уже ночью открывала входную дверь «Гадюки».
Обошлось без драк и ругани. Охранник меня узнал, но почему-то пропустил, за стойкой крутилась какая-то новая девчонка, студентка по всей видимости. Я заказала ей белый русский, и она ловко и быстро наполнила стакан и пододвинула ко мне. Опытную взяли.
Не успела я выпить и половины, как меня заметил бывший напарник и с каменным лицом двинулся ко мне.
— Пожалуйста, не выгоняй меня, — взмолилась я жалобным голосом, сложив ладони в просительный жест. — Я только за расчетом.
Он молча кивнул и позвал Стаса, тот увел меня в подсобку, дал подписать уже заранее подготовленные бумаги об увольнении и отсчитал смехотворную сумму денег. Очевидно, Стас ожидал, что я буду возмущаться и требовать больше, но мне было все равно.
— Не просилась обратно? — насмешливо спросил бывший напарник, когда я вернулась к недопитому коктейлю. Его новая помощница подозрительно косилась на меня.
— Нет, — я пожала плечами. — У меня уже есть другая работа.
Бармен посмотрел на мой стакан, презрительно хмыкнул и отвел глаза. Конечно, он не верил, что я не упрашивала Стаса позволить мне вернуться. Ну и ладно.
— Ты прости за бокалы, — неожиданно для себя самой попросила я. — Представляю, каково тебе было крутиться тут одному в вечер пятницы.
Бывший напарник смерил меня злым взглядом и ничего не ответил. Впрочем, его глаза ясно говорили мне: «Шла бы ты отсюда». Что я и сделала, расплатившись за выпивку из только что полученного расчета.
За дверью меня встретила тихая, сонная ночь. Стоило закрыть за собой дверь — и все звуки бара и музыка таяли и терялись, оставшись за хорошо изолированными стенами. Светофоры, словно залипнув, мигали желтым, и улицы казались непривычно широкими и длинными без дневного столпотворения людей и машин. Мяукнула кошка и шустро юркнула в кусты. Фонари пятнали еще теплый, прогретый солнечным днем асфальт. Где-то далеко, будто на другом конце города пиликнула сигнализация, в доме через дорогу на минутку зажглось одно-единственное окно и тут же погасло. Город спал. Или делал вид, что спал. Где-то в клубах грохочет спрятанная за звуконепроницаемыми стенами музыка, на лавочках во дворах целуются пьяные подростки, а коты воровато измеряют лапами площади помеченных территорий. Кто-нибудь из наших охотится, дерется, убивает, трахается, а может, шляется в одиночестве, как и я. Ночь всех укрыла.
Я все думала о Ру и предстоящей поездке. Мне казалось, что я увидела бывшего вожака с новой, неожиданной стороны. Когда-то он так легко отпустил меня, позволив выйти из своры, и с тех пор он ни разу не интересовался моей жизнью. Я считала, что такие, как я — рядовые оборотни, нужные лишь для массовки в драках, — просто безымянные букашки для вожака, и тем ценнее было его внимание, тем значительнее и величественнее казался он сам. Но я увидела его избитым и жалким, стоящим на коленях перед Варгором, побывала в его квартире, проспала три ночи в одной постели с ним, посмотрела, как он поглощает мороженое прямо из ведерка и пожаренное мною мясо, и Ру будто стал ниже ростом, уже в плечах, почти таким же простым и уязвимым, как я сама. Пожалуй, он был прав, не пуская никого из своры в свое логово, и не выбирая подружку больше, чем на три дня. Раньше его слова были для меня законом, но я вышла из своры, я видела его слабым, и он перестал быть вожаком для меня. А он, напротив, вдруг стал заботиться о моей безопасности, словно сумасшедший папочка, но его забота только злила.
А еще он трахнул меня. Я все пыталась выбросить это из головы, убеждала себя, что это был ничего не значащий, мимолетный секс, которого я сама хотела и от которого получила удовольствие. Для Ру это было источником силы — ну и пусть. Просто мне хотелось никогда больше не видеть его.
Так что командировка была весьма кстати, и мне все больше хотелось отправиться в ту загадочную деревню под названием Агаповка, в которой происходило что-то, заинтересовавшее Камень. Рядом со мной постоянно будет Пашка — вот кто мой истинный вожак, такой простой и близкий, но постоянно заставляющий уважать себя все больше и больше, причем, не особо заботясь об этом и ничего не делая специально. И я научусь быстро подниматься, в конце концов! И держать своего Зверя в узде.
Это просто необходимо, когда рядом будет постоянно находиться сумасшедший Охотник на оборотней. Задумавшись, я и не заметила, как свернула к церкви. Уже светало, но священники скорее всего еще спят, и бродяга Олег наверняка на ночь уходит со своего места, чтобы где-то переночевать. Где ночуют такие, как он? В переулках возле мусорной кучи, укрывшись газетами и старым тряпьем? В подвалах, устроившись на горячих трубах в обнимку с кошками? На вокзалах, в переходах, в метро? Я и понятия не имела… Я сама, став оборотнем, запросто могла спать на голой земле, не боясь замерзнуть, и тем не менее стала снимать квартиру, едва съехав от мамы. Есть ли мамы у бродяг? Есть ли у этих мам квартиры?..
Охотник сидел на прежнем месте, неудобно привалившись к жесткой, холодной ограде, и спал. Врос он тут, что ли… Я тихо подошла ближе и присела в метре от него, ощущая острый, пронзительный запах давно не мытого тела и грязной одежды. Голова опустилась на грудь, и ветер тихо шевелил черные, с частой проседью длинные космы волос. Я вспомнила Белую женщину и ее слова: «он очень сильный и он один из вас». Это не могло быть об Олеге: он был совершенно изможден и, вероятно, чем-то болен; и он не был одним из нас. Он в принципе не был одним из кого-то. Он был просто одним.
— Олег, проснись, — робко прошептала я без какой-либо надежды, но он тут же открыл глаза и поднял голову.
И уставился на меня.
Я ждала, что он дернется, ахнет, вожмется спиной в ограду, начнет осенять меня крестным знамением, вскочит и убежит, или достанет откуда-то из одежды свой смешной искривленный меч и снова попытается меня убить. Но он просто сидел, не меняя позы, и спокойно смотрел на меня своими огромными, темными, ввалившимися глазами. Спокойно — и немного с удивлением. Я осторожно, стараясь не спугнуть его спокойствие, села прямо на асфальт напротив, по-турецки скрестив ноги.
— Ты и ночуешь здесь? — спросила я по-прежнему шепотом.
— Нет, — ответил он. — Только сегодня. Я знал, что ты придешь.
Настала моя очередь удивляться. Может, к нему уже приходил Пашка? Я, конечно, рассказала ему о недавней встрече возле церкви, так как это было подозрительным совпадением в свете просьбы Ульяны, но…
— Откуда знал?
Он замялся, на мгновение отвел глаза, костлявые длинные пальцы шевельнулись и хрустнули.
— Я видел сон, — наконец, решился ответить он. И неуверенно заглянул мне в лицо. — Я должен отправиться с тобой. Чтобы искупить вред, который я нанес тебе.
Ничего себе поворот. Это точно тот Охотник, что хотел искромсать меня только за то, что я оборотень? Собственно, вряд ли его участие в путешествии сможет что-то искупить. В конце концов, не мне это нужно.
— Да все уже зажило, знаешь, — я непроизвольно прижала локоть к животу, вспомнив, как долго пришлось носить повязку и лубок после его яростных атак. А казалось бы — такая мелочь… Если бы Шаман не унес меня из Круга, я, очевидно, погибла бы. Я выплеснула всю ярость, пытаясь перекинуться, но Камень поглотил ее, лишив меня силы на несколько дней.
— Я надеялся, что выдумал тебя, — едва слышно прошептал Олег. Я молчала, ничего не понимая и рассчитывая на дальнейшие объяснения, и он продолжил: — Демон внутри толкнул меня на ту охоту, воспользовавшись моей самоуверенностью. Я думал, что уже избавился от него, что стал достаточно чист, чтобы убивать…
Он замялся и я сказала за него:
— Оборотней?
Олег с тоской в глазах взглянул на меня и сказал с горечью:
— Мне нет прощенья. Я хотел убить тебя, по наущению собственных бесов придумав, что ты оборотень…
— Но я правда оборотень.
Олег замолчал и снова уставился на меня, его зрачки мгновенно расширились и полностью заполнили собою радужку, лицо исказилось долгожданным страхом. Вот сейчас он бросится — на меня или от меня — но он остался на месте, и я поняла, что это страх не передо мной, не перед опасностью, не перед смертью. Это тот же страх, что был в его взгляде сутки назад, будто он испугался самого факта, что невозможное оказалось возможным.
— Шаман запудрил тебе мозги, я знаю, — примирительно проговорила я, чутко следя за выражением его лица. — Как и мне.
— Шаман? — переспросил он, очевидно, понимая, о ком идет речь. Я кивнула, и мы на некоторое время замолчали. Он теребил бороду длинными пальцами, уставившись в одну точку позади меня.
— Я перестал пытаться понять, где правда, а где мои галлюцинации. Разум играет со мной, — Олег говорил тихо, но на удивление четко и осмысленно. Темные, широко раскрытые глаза смотрели на меня без всякой тени безумия. — Но все было так, как я помню?
Я снова кивнула.
— Ты начал охоту, а Шаман воспользовался твоим желанием, дал тебе оружие и организовал нашу встречу, — вспомнила я слова Ульяны и его самого, Шамана, которые запросто могли быть ложью. — Ты почти убил меня, но Шаман меня спас. А потом запер в подвале и неделю морил голодом, приковав к стене. Это он так подшутил над нами. Но я потом убила его твоим кинжалом.
— Все так, как я помню…
Мы помолчали еще некоторое время, Олег с остановившимся взглядом опять мял пальцами свою бороду.
— В общем, мы едем в одну деревню. Я пока и сама не знаю, что там и что нужно будет делать, но ты вроде должен быть полезен, — я с сомнением оглядела его спутанные космы, ввалившиеся щеки, костлявые руки, и сама себе под нос пробормотала: — Не понимаю, почему она за тебя просит...
— Она?! — он так живо встрепенулся, что я вздрогнула. — Она?!
Я засомневалась, говорить ли ему, но раз уж тут зашел разговор о Шаманах и демонах…
— Помнишь то место, где мы дрались впервые? Круг Камня. Там живет монахиня, ее зовут Ульяна. Это она просила, чтобы я взяла тебя в поездку.
Олег весь дрожал, и глаза его лихорадочно горели, глядя на меня.
— Ульяна! Монахиня? Она жива?!
— Ну, вроде того.., — мне не хотелось вдаваться в подробности от того, каким образом она жива.
— О! Она приходила ко мне во сне! Несколько раз. Я думал, она ангел, а может быть, очередное воплощение моего демона, или просто бред… Она приснилась мне сегодня и сказала, что я должен поехать — потому что виноват перед тобой. И я согласился, потому что я еще и виноват перед ней…
Он осекся. Я ошарашено молчала. Надо же, я думала, переступившие через Грань никогда не покидают стен Круга, раз уж они сами состоят из силы Камня, которая слабеет вдали от монастыря. Но, может быть, они могут сниться? Белая женщина пришла к нам обоим в одну и ту же ночь и попросила вместе отправиться в загадочную деревню под названием Агаповка. Никто из нас не знал, зачем это нам, а главное, зачем это ей. Но мы обо согласились.
Я назвала своему безумному Охотнику место и время сборов и встала.
— У тебя телефон то есть?
Он отрицательно покачал головой. Я с минуту подумала, достала свой и отдала ему свой. Он робко взял.
— Зеленая кнопка — принять вызов, — начала было я, но он мотнул головой, сверкнув на меня глазами:
— Я умею пользоваться.
— Ладно. Там есть немного заряда, послезавтра отдам зарядку, — промелькнула злорадная мысль, что, если Ру позвонит, то ему придется говорить с Олегом. Куплю завтра новый мобильник. Номер Пашки я знала, а больше мне никто и не нужен. Я посмотрела на сидящего на земле Олега с моим телефоном в руках и добавила: — Тебе не помешало бы помыться. Будет возможность?
Он кивнул с тоской на лице. Может, у него еще и водобоязнь?
— До встречи, — махнула я рукой и пошла прочь, но тут же остановилась и повернулась к нему. — Еще один вопрос. Почему ты сидишь здесь?
— Голос демона здесь замолкает, — ответил тот. — Внутрь я войти не могу, он держит. Но хотя бы молчит.
Я покачала головой, изобразив понимание на лице, и отправилась домой.
6. Дорога
Проснулась я уже ближе к полудню с Астрой на животе. Очевидно, она вернулась домой уже после того, как я заснула, влезла в открытую по традиции форточку и улеглась со мной.
Собираясь в дорогу, я совсем позабыла о своей кошке.
Плохая из меня хозяйка…
Понятное дело, что я и так не слишком о ней забочусь, но все-таки Астра может вернуться домой, когда захочет, и здесь всегда найдется немного кошачьего корма в миске, теплое местечко для сна и приятельское общение с хозяйкой. Если бы речь шла о недельной поездке, я бы просто купила огромный мешок сухого корма и оставила его на кухне, не особо беспокоясь о своей совершенно самостоятельной питомице. Но цели и планы нашей командировки были настолько размыты и неясны, что пребывание в таинственной деревне под названием Агаповка могло растянуться как на месяц, так и на все лето.
Обычно в таких случаях просят друзей, соседей или просто знакомых приютить животное на время. Я потянулась было к телефону и тут же вспомнила, что отдала его сегодня утром Олегу.
Кому бы я позвонила?..
Кали мертва уже неделю. Мертва. Это значит, что не будет больше озорных кудряшек, дерзкого смеха и безумных историй о любовных похождениях. Больше никто не будет опустошать мой холодильник. Я сжала виски, пытаясь избавиться от пульсирующего в голове слова «мертва». Кали и смерть — это слова с противоположным смыслом, и тогда, выстояв против головорезов Варгора, я не смогла узнать в холодном, изломанном, испачканном кровью и грязью трупе свою подругу.
До «Гадюки» было далеко добираться даже не транспорте, и все же я отправилась пешком. Спешить было совершенно некуда, а клокочущая в жилах звериная энергия требовала хоть какого-то движения. Погода стояла отличная, и, несмотря на сгущавшиеся сумерки, на улицах было полно таких же, как я, гуляк.
Пружинисто шагая по тротуарам улиц, я заново прокрутила в памяти неудачный бой с Ру. Он не ожидал, что я буду с ним драться, и тем более не рассчитывал, что я сделаю это, не перекидываясь. Я могла бы использовать эту возможность лучше. Если бы я не повернулась к нему спиной, если бы не пришлось подниматься с пола — когда же я научусь делать это быстро?! — у Ру не было бы времени на то, чтоб опомниться. И что тогда? Запинать его до смерти? Это смешно… Я просто хотела убежать от него, чтобы не отчитываться за свои действия. Чтобы не возвращаться в его дом. Чтобы он не лез в мою жизнь. Чтобы не говорил, что секс со мной — просто способ залечить кости…
Я сжала кулаки. Я должна была дать отпор. Хотя бы он и сильнее, тем более в облике Зверя. Очередное испытание я провалила — без близкого присутствия Камня я с трудом контролировала собственную ярость, она без труда овладела мной, и овладеет снова, если я учиню драку в «Гадюке». Многие могут пострадать. Погибнуть. Негласный моральный кодекс оборотней запрещает трогать обычных, слабых и беззащитных людей. Хватит уже и того, которого я убила, вымещая злобу и обиду на Кая… Нужно просто получить расчет в клубе, и вести себя паинькой. Никаких драк.
Ярость окончательно выветрилась из моей головы, когда я уже ночью открывала входную дверь «Гадюки».
Обошлось без драк и ругани. Охранник меня узнал, но почему-то пропустил, за стойкой крутилась какая-то новая девчонка, студентка по всей видимости. Я заказала ей белый русский, и она ловко и быстро наполнила стакан и пододвинула ко мне. Опытную взяли.
Не успела я выпить и половины, как меня заметил бывший напарник и с каменным лицом двинулся ко мне.
— Пожалуйста, не выгоняй меня, — взмолилась я жалобным голосом, сложив ладони в просительный жест. — Я только за расчетом.
Он молча кивнул и позвал Стаса, тот увел меня в подсобку, дал подписать уже заранее подготовленные бумаги об увольнении и отсчитал смехотворную сумму денег. Очевидно, Стас ожидал, что я буду возмущаться и требовать больше, но мне было все равно.
— Не просилась обратно? — насмешливо спросил бывший напарник, когда я вернулась к недопитому коктейлю. Его новая помощница подозрительно косилась на меня.
— Нет, — я пожала плечами. — У меня уже есть другая работа.
Бармен посмотрел на мой стакан, презрительно хмыкнул и отвел глаза. Конечно, он не верил, что я не упрашивала Стаса позволить мне вернуться. Ну и ладно.
— Ты прости за бокалы, — неожиданно для себя самой попросила я. — Представляю, каково тебе было крутиться тут одному в вечер пятницы.
Бывший напарник смерил меня злым взглядом и ничего не ответил. Впрочем, его глаза ясно говорили мне: «Шла бы ты отсюда». Что я и сделала, расплатившись за выпивку из только что полученного расчета.
За дверью меня встретила тихая, сонная ночь. Стоило закрыть за собой дверь — и все звуки бара и музыка таяли и терялись, оставшись за хорошо изолированными стенами. Светофоры, словно залипнув, мигали желтым, и улицы казались непривычно широкими и длинными без дневного столпотворения людей и машин. Мяукнула кошка и шустро юркнула в кусты. Фонари пятнали еще теплый, прогретый солнечным днем асфальт. Где-то далеко, будто на другом конце города пиликнула сигнализация, в доме через дорогу на минутку зажглось одно-единственное окно и тут же погасло. Город спал. Или делал вид, что спал. Где-то в клубах грохочет спрятанная за звуконепроницаемыми стенами музыка, на лавочках во дворах целуются пьяные подростки, а коты воровато измеряют лапами площади помеченных территорий. Кто-нибудь из наших охотится, дерется, убивает, трахается, а может, шляется в одиночестве, как и я. Ночь всех укрыла.
Я все думала о Ру и предстоящей поездке. Мне казалось, что я увидела бывшего вожака с новой, неожиданной стороны. Когда-то он так легко отпустил меня, позволив выйти из своры, и с тех пор он ни разу не интересовался моей жизнью. Я считала, что такие, как я — рядовые оборотни, нужные лишь для массовки в драках, — просто безымянные букашки для вожака, и тем ценнее было его внимание, тем значительнее и величественнее казался он сам. Но я увидела его избитым и жалким, стоящим на коленях перед Варгором, побывала в его квартире, проспала три ночи в одной постели с ним, посмотрела, как он поглощает мороженое прямо из ведерка и пожаренное мною мясо, и Ру будто стал ниже ростом, уже в плечах, почти таким же простым и уязвимым, как я сама. Пожалуй, он был прав, не пуская никого из своры в свое логово, и не выбирая подружку больше, чем на три дня. Раньше его слова были для меня законом, но я вышла из своры, я видела его слабым, и он перестал быть вожаком для меня. А он, напротив, вдруг стал заботиться о моей безопасности, словно сумасшедший папочка, но его забота только злила.
А еще он трахнул меня. Я все пыталась выбросить это из головы, убеждала себя, что это был ничего не значащий, мимолетный секс, которого я сама хотела и от которого получила удовольствие. Для Ру это было источником силы — ну и пусть. Просто мне хотелось никогда больше не видеть его.
Так что командировка была весьма кстати, и мне все больше хотелось отправиться в ту загадочную деревню под названием Агаповка, в которой происходило что-то, заинтересовавшее Камень. Рядом со мной постоянно будет Пашка — вот кто мой истинный вожак, такой простой и близкий, но постоянно заставляющий уважать себя все больше и больше, причем, не особо заботясь об этом и ничего не делая специально. И я научусь быстро подниматься, в конце концов! И держать своего Зверя в узде.
Это просто необходимо, когда рядом будет постоянно находиться сумасшедший Охотник на оборотней. Задумавшись, я и не заметила, как свернула к церкви. Уже светало, но священники скорее всего еще спят, и бродяга Олег наверняка на ночь уходит со своего места, чтобы где-то переночевать. Где ночуют такие, как он? В переулках возле мусорной кучи, укрывшись газетами и старым тряпьем? В подвалах, устроившись на горячих трубах в обнимку с кошками? На вокзалах, в переходах, в метро? Я и понятия не имела… Я сама, став оборотнем, запросто могла спать на голой земле, не боясь замерзнуть, и тем не менее стала снимать квартиру, едва съехав от мамы. Есть ли мамы у бродяг? Есть ли у этих мам квартиры?..
Охотник сидел на прежнем месте, неудобно привалившись к жесткой, холодной ограде, и спал. Врос он тут, что ли… Я тихо подошла ближе и присела в метре от него, ощущая острый, пронзительный запах давно не мытого тела и грязной одежды. Голова опустилась на грудь, и ветер тихо шевелил черные, с частой проседью длинные космы волос. Я вспомнила Белую женщину и ее слова: «он очень сильный и он один из вас». Это не могло быть об Олеге: он был совершенно изможден и, вероятно, чем-то болен; и он не был одним из нас. Он в принципе не был одним из кого-то. Он был просто одним.
— Олег, проснись, — робко прошептала я без какой-либо надежды, но он тут же открыл глаза и поднял голову.
И уставился на меня.
Я ждала, что он дернется, ахнет, вожмется спиной в ограду, начнет осенять меня крестным знамением, вскочит и убежит, или достанет откуда-то из одежды свой смешной искривленный меч и снова попытается меня убить. Но он просто сидел, не меняя позы, и спокойно смотрел на меня своими огромными, темными, ввалившимися глазами. Спокойно — и немного с удивлением. Я осторожно, стараясь не спугнуть его спокойствие, села прямо на асфальт напротив, по-турецки скрестив ноги.
— Ты и ночуешь здесь? — спросила я по-прежнему шепотом.
— Нет, — ответил он. — Только сегодня. Я знал, что ты придешь.
Настала моя очередь удивляться. Может, к нему уже приходил Пашка? Я, конечно, рассказала ему о недавней встрече возле церкви, так как это было подозрительным совпадением в свете просьбы Ульяны, но…
— Откуда знал?
Он замялся, на мгновение отвел глаза, костлявые длинные пальцы шевельнулись и хрустнули.
— Я видел сон, — наконец, решился ответить он. И неуверенно заглянул мне в лицо. — Я должен отправиться с тобой. Чтобы искупить вред, который я нанес тебе.
Ничего себе поворот. Это точно тот Охотник, что хотел искромсать меня только за то, что я оборотень? Собственно, вряд ли его участие в путешествии сможет что-то искупить. В конце концов, не мне это нужно.
— Да все уже зажило, знаешь, — я непроизвольно прижала локоть к животу, вспомнив, как долго пришлось носить повязку и лубок после его яростных атак. А казалось бы — такая мелочь… Если бы Шаман не унес меня из Круга, я, очевидно, погибла бы. Я выплеснула всю ярость, пытаясь перекинуться, но Камень поглотил ее, лишив меня силы на несколько дней.
— Я надеялся, что выдумал тебя, — едва слышно прошептал Олег. Я молчала, ничего не понимая и рассчитывая на дальнейшие объяснения, и он продолжил: — Демон внутри толкнул меня на ту охоту, воспользовавшись моей самоуверенностью. Я думал, что уже избавился от него, что стал достаточно чист, чтобы убивать…
Он замялся и я сказала за него:
— Оборотней?
Олег с тоской в глазах взглянул на меня и сказал с горечью:
— Мне нет прощенья. Я хотел убить тебя, по наущению собственных бесов придумав, что ты оборотень…
— Но я правда оборотень.
Олег замолчал и снова уставился на меня, его зрачки мгновенно расширились и полностью заполнили собою радужку, лицо исказилось долгожданным страхом. Вот сейчас он бросится — на меня или от меня — но он остался на месте, и я поняла, что это страх не передо мной, не перед опасностью, не перед смертью. Это тот же страх, что был в его взгляде сутки назад, будто он испугался самого факта, что невозможное оказалось возможным.
— Шаман запудрил тебе мозги, я знаю, — примирительно проговорила я, чутко следя за выражением его лица. — Как и мне.
— Шаман? — переспросил он, очевидно, понимая, о ком идет речь. Я кивнула, и мы на некоторое время замолчали. Он теребил бороду длинными пальцами, уставившись в одну точку позади меня.
— Я перестал пытаться понять, где правда, а где мои галлюцинации. Разум играет со мной, — Олег говорил тихо, но на удивление четко и осмысленно. Темные, широко раскрытые глаза смотрели на меня без всякой тени безумия. — Но все было так, как я помню?
Я снова кивнула.
— Ты начал охоту, а Шаман воспользовался твоим желанием, дал тебе оружие и организовал нашу встречу, — вспомнила я слова Ульяны и его самого, Шамана, которые запросто могли быть ложью. — Ты почти убил меня, но Шаман меня спас. А потом запер в подвале и неделю морил голодом, приковав к стене. Это он так подшутил над нами. Но я потом убила его твоим кинжалом.
— Все так, как я помню…
Мы помолчали еще некоторое время, Олег с остановившимся взглядом опять мял пальцами свою бороду.
— В общем, мы едем в одну деревню. Я пока и сама не знаю, что там и что нужно будет делать, но ты вроде должен быть полезен, — я с сомнением оглядела его спутанные космы, ввалившиеся щеки, костлявые руки, и сама себе под нос пробормотала: — Не понимаю, почему она за тебя просит...
— Она?! — он так живо встрепенулся, что я вздрогнула. — Она?!
Я засомневалась, говорить ли ему, но раз уж тут зашел разговор о Шаманах и демонах…
— Помнишь то место, где мы дрались впервые? Круг Камня. Там живет монахиня, ее зовут Ульяна. Это она просила, чтобы я взяла тебя в поездку.
Олег весь дрожал, и глаза его лихорадочно горели, глядя на меня.
— Ульяна! Монахиня? Она жива?!
— Ну, вроде того.., — мне не хотелось вдаваться в подробности от того, каким образом она жива.
— О! Она приходила ко мне во сне! Несколько раз. Я думал, она ангел, а может быть, очередное воплощение моего демона, или просто бред… Она приснилась мне сегодня и сказала, что я должен поехать — потому что виноват перед тобой. И я согласился, потому что я еще и виноват перед ней…
Он осекся. Я ошарашено молчала. Надо же, я думала, переступившие через Грань никогда не покидают стен Круга, раз уж они сами состоят из силы Камня, которая слабеет вдали от монастыря. Но, может быть, они могут сниться? Белая женщина пришла к нам обоим в одну и ту же ночь и попросила вместе отправиться в загадочную деревню под названием Агаповка. Никто из нас не знал, зачем это нам, а главное, зачем это ей. Но мы обо согласились.
Я назвала своему безумному Охотнику место и время сборов и встала.
— У тебя телефон то есть?
Он отрицательно покачал головой. Я с минуту подумала, достала свой и отдала ему свой. Он робко взял.
— Зеленая кнопка — принять вызов, — начала было я, но он мотнул головой, сверкнув на меня глазами:
— Я умею пользоваться.
— Ладно. Там есть немного заряда, послезавтра отдам зарядку, — промелькнула злорадная мысль, что, если Ру позвонит, то ему придется говорить с Олегом. Куплю завтра новый мобильник. Номер Пашки я знала, а больше мне никто и не нужен. Я посмотрела на сидящего на земле Олега с моим телефоном в руках и добавила: — Тебе не помешало бы помыться. Будет возможность?
Он кивнул с тоской на лице. Может, у него еще и водобоязнь?
— До встречи, — махнула я рукой и пошла прочь, но тут же остановилась и повернулась к нему. — Еще один вопрос. Почему ты сидишь здесь?
— Голос демона здесь замолкает, — ответил тот. — Внутрь я войти не могу, он держит. Но хотя бы молчит.
Я покачала головой, изобразив понимание на лице, и отправилась домой.
6. Дорога
Проснулась я уже ближе к полудню с Астрой на животе. Очевидно, она вернулась домой уже после того, как я заснула, влезла в открытую по традиции форточку и улеглась со мной.
Собираясь в дорогу, я совсем позабыла о своей кошке.
Плохая из меня хозяйка…
Понятное дело, что я и так не слишком о ней забочусь, но все-таки Астра может вернуться домой, когда захочет, и здесь всегда найдется немного кошачьего корма в миске, теплое местечко для сна и приятельское общение с хозяйкой. Если бы речь шла о недельной поездке, я бы просто купила огромный мешок сухого корма и оставила его на кухне, не особо беспокоясь о своей совершенно самостоятельной питомице. Но цели и планы нашей командировки были настолько размыты и неясны, что пребывание в таинственной деревне под названием Агаповка могло растянуться как на месяц, так и на все лето.
Обычно в таких случаях просят друзей, соседей или просто знакомых приютить животное на время. Я потянулась было к телефону и тут же вспомнила, что отдала его сегодня утром Олегу.
Кому бы я позвонила?..
Кали мертва уже неделю. Мертва. Это значит, что не будет больше озорных кудряшек, дерзкого смеха и безумных историй о любовных похождениях. Больше никто не будет опустошать мой холодильник. Я сжала виски, пытаясь избавиться от пульсирующего в голове слова «мертва». Кали и смерть — это слова с противоположным смыслом, и тогда, выстояв против головорезов Варгора, я не смогла узнать в холодном, изломанном, испачканном кровью и грязью трупе свою подругу.
