Голоса возле костра тонули в мягком, обволакивающем дыхании сумрачного мира, терялись в деревьях где-то за спиной, и я спешила прочь от них, и вальяжные, ленивые тени скользили, таились и крались вслед за мной, а я — вслед за ними, стараясь не вдыхать слишком глубоко пряный, сумасбродный воздух, дразнящий Зверя, зовущий его на охоту. Я все еще была пьяна, горло сжимала легкая тошнота, и это навязчиво напоминало о тех временах, когда меня только-только приняли в свору. Когда все было просто и понятно, задачи ставились однозначно и четко, бесстрашие в бою, свобода в сексе значились главными жизненными принципами, а Ру был не просто вожаком, он был отцом и богом… Хорошо, что это закончилось.
И все же я была благодарна им за то, что приняли меня, ботаничку, изгоя в мире обычных подростков, в свой круг, открыли мне глаза на двойную сторону жизни, разделили свою силу со мной, научили не бояться боли, перемен и свободы. И собственного Зверя. Выудили меня из ненавистного одиночества, чтобы дать возможность понять, что это и есть моя истинная стихия. Так что, спасибо тебе, Кай, тебе, Ру, тебе, Кали…
Я успела опереться о дерево, когда тошнота особенно сильно скрутила меня, утягивая желудок, выжимая его ребрами. Голова мгновенно прояснилась, и, сплюнув остатки вязкой слюны, я снова побрела в темноте, прислушиваясь к ночным звукам и собственным мыслям, с удовольствием отмечая, как пьяная слабость уходит из мускулов с каждым выдохом, каждым шагом.
На обратном пути я наткнулась на Корсара и Ксюху. Не то, чтобы я подкрадывалась, но они сидели спиной ко мне и негромко переговаривались, а я старалась не создавать лишнего шума. Странно, что они уединились, покинув, как и я, компанию и устроившись в стороне от начинающего засыпать лагеря.
— Просто относись к этому как к проверке на прочность, — проговорил Корсар своим негромким, сиплым голосом. — Лучше узнать об этом раньше, чем позже.
— Он говорил, что любит, — дрожащим шепотом ответила Ксюха. Надо же, а я то думала, неформалки слишком суровы, чтобы страдать от любви.
— Ты бы так поступила, если любишь? Он просто врал тебе.
Я хотела было сказать, что одно не противоречит другому, и что все люди любят по-разному, но они по-прежнему не замечали меня, и я не стала себя выдавать. Тем более, что сути разговора я все равно не знала. Кто бы мог подумать, что Корсар такая душка и готов побыть жилеткой для женских слез и соплей. Может, рассказать ему свою историю про Кая? Как он совратил меня, лишил девственности и покоя, навязав звериную шкуру взамен, а потом бросил, как старую потрепанную куклу. Впрочем, что это я, он и шкуры мне не смог подарить, это сделала его новая подружка Кали. Кому может быть интересна такая история, да и про звериную шкуру я не стану рассказывать. Какая еще шкура, какой Кай, у меня есть любимый муж Пашенька.
Я фыркнула, слишком обессиленная пьянством и ночной прогулкой, чтобы рассмеяться вголос, и покрутила кольцо на пальце. Муж Пашенька тебе завтра наваляет, — сказала я сама себе. — Нет от тебя никаких доходов, расходы одни.
В лагере уже все спали, кроме сладкой парочки, трогательно пристроившейся у догорающего костра. Это были Оля и Лешка. Они все никак не могли наобниматься и наговориться. Оба трезвые и невинные, не то, что я. Лешка держал свое слово, вел себя истинным джентльменом, раз они все еще здесь, возле огня, а не где-нибудь в одном спальнике голышом, или в ближайших кустах. Я махнула им рукой и принялась искать подходящее для ночевки место, старательно и по мере сил аккуратно переступая через спящие пьяным сном тела. Практически сразу — и весьма кстати — я наткнулась на уютно посапывающую под одеялом Лерку и, недолго думая, пристроилась к ней, прижавшись спина к спине и перетянув на себя часть одеяла. Лерка грубо ругнулась на меня сквозь сон, впрочем, назвав при этом Ольгой, и засопела дальше. Надо же, вот великая конспираторша.
11. День третий. Колодец
Утром я проснулась от шепота в самое ухо.
— Илу! Хорош храпеть.
— Я не храплю, — пробормотала я, спросонья не слишком хорошо понимая, где нахожусь, и вяло перебирая в уме варианты, кто это может будить меня шепотом.
— Вставай, у тебя тренировка.
— Не с тобой.
До меня, наконец, дошло, что это леркин голос. Я выпутала одну руку из одеяла и прикрыла ладонью ухо.
— Почему бы не со мной? — проворковала навязчивая подружка, и вдруг что-то легко коснулось моей шеи чуть ниже мочки, что-то горячее — язык или пальцы, — и заскользило по коже. Я рывком отдернулась и подскочила. Лерка лежала, как ни в чем не бывало, опираясь на локоть и глядя на меня абсолютно невиновными глазами. — Как быстро ты проснулась!
— Отвали! — рявкнула я, и под соседним одеялом кто-то зашевелился, разбуженный.
— Ладно, ладно, — она успокаивающе замахала рукой, чтобы я говорила тише. — Просто сегодня надо успеть отыскать этот их колодец. Может, поехали? Ну их, сами доберутся.
— Колодец — это просто байки, — пробурчала я, встала и сдернула с нее одеяло. Она недовольно поежилась, но протестовать не стала, и я уютно завернулась, вздрагивая от утреннего холодка и широко зевая. — Конечно, давай уедем прямо сейчас, и никто уже не поделится с тобой сплетнями, когда ты на месте Колодца найдешь просто старую полуобвалившуюся дырку в земле.
— Это да, — легко согласилась Лерка, вслед за мной вскочила на ноги, зябко потерла плечи, разгоняя мурашки по коже и вдруг заорала басом: — Подъеееоооом!
В течение двадцати минут она разбудила всех, сдергивая одеяла и покрикивая, чем мгновенно заслужила всеобщую ненависть. Тем не менее, лагерь послушно зашевелился, ребята принялись складывать по пакетам принесенные для ночевки вещи, собирать мусор, и, сонно зевая, доедать остатки ночного застолья.
Из-за деревьев появились Корсар и Ксюха. Видимо, они так и не возвращались в лагерь, проболтав до утра. А может быть, они утешались самым банальным и всем известным методом: Корсар выглядел удовлетворенным, как сытый кот, а девчонка казалась совсем спокойной и даже менее хмурой, чем обычно. Я нашла глазами Ольгу и Лешку — оба взъерошенные и заспанные. Очевидно, они так и спали вместе, в обнимку, не желая размыкать объятия даже на ночь, но, кажется, только спали и ничего больше.
Когда все начали трамбоваться в машину, мне нестерпимо захотелось остаться, побегать и поохотиться, а потом самой вернуться в деревню, или сразу отправиться в восточную часть леса, чтобы попытаться найти пресловутый колодец. Но все, чего должна была хотеть обычная девушка, — это домой, есть и спать, и я, в очередной раз боясь выдать свою ненормальность, вслед за другими влезла в салон. На меня снова усадили какую-то девчонку, и снова дорога была сплошь одни рытвины, только в этот раз ко всему прочему добавился еще и крепкий, плотный перегар, хоть мы и открыли все окна. Когда мы остановились возле нашего дома, я больше всего в жизни ненавидела эти сраные походы в лес на шашлыки.
За завтраком, дождавшись, пока хозяйка выйдет из кухни, Лерка быстро выложила Пашке всю историю про колодец.
— Они все что-нибудь про него слышали, — убеждала она скептически прищурившегося главу экспедиции. — Кажется, половина местных действительно его боится.
— А вторая половина не верит в басни и правильно делает, — заметила я, жуя. Лерка злобно сверкнула на меня глазами, но мне было все равно: я слишком устала от окружавших меня в несколько последних часов посторонних людей, и я не хотела еще один день провести в поисках какой-то ерунды. Пашка потер подбородок и встал.
— Берите машину и Олега и езжайте. После завтрака.
— А отдохнуть? — возмущенно запротестовала я.
— По-моему, вы вчера отлично отдохнули, — раздраженно бросил Пашка и вышел. Похоже, он прекрасно понял, что вчера я полночи пила отнюдь не воду. Лерка сидела довольная и издевательски подмигнула мне поверх своей чашки. Ни следа усталости или похмелья. Может, она вид только делала, что пьет?..
Олег выглядел растерянным, очевидно, он никак не предполагал, что ему предстоит с утра пораньше отправиться в лес и разыскивать там какой-то мифический колодец. Оказывается, накануне он и Пашка все-таки ездили на рыбалку с Михаилом, проторчали всю ночь на реке, и сейчас, за завтраком, Охотник яростно боролся со сном. На мой вопрос, удалось ли узнать что-то полезное, Олег только плечами пожал. Что ж, он не слишком болтлив, а вот Пашка мог и разузнать что-нибудь. Хотя, может, он такой злой вовсе не из-за нашей вчерашней пьянки, а из-за впустую потраченного ими времени?
Когда мы снова запрыгнули в машину, еще даже мотор не остыл. В этот раз я с комфортом устроилась на переднем пассажирском, развернув на коленях ту самую карту, с помощью которой добралась до Агаповки три дня назад. Олег устроился сзади, и Лерка то и дело поглядывала на него через зеркало заднего вида.
— Эй, священничек, — позвала она с нескрываемой издевкой в голосе. — Как считаешь, твои молитвы помогут нам найти колодец?
— Я не священник, — хмуро буркнул сзади Олег.
— Нда? Значит, ты и молиться не умеешь?
— Отстань от него, — попросила я. — Тебе сворачивать сейчас налево.
Лерка послушно повернула в указанном направлении, но от Олега не отстала.
— Что же ты тогда умеешь? На кой черт ты сюда притащился? Какая от тебя польза?
— А от тебя то какая? — Олег все молчал, а я невольно его защищала. — Это я его попросила поехать.
— Оно и видно, — она бросила на меня презрительный взгляд и скривилась. — Оба совершенно бесполезны. Я — вожу машину. Я налаживаю отношения с местными. Я выбиваю из них сплетни. И я найду колодец.
— Пока что от всего этого мало проку, — возразила я. Она опять начала выкобениваться, но, похоже, я уже так к этому так привыкла, что злости вовсе не чувствовала. — А колодец — это пустая трата времени.
— Эй, священничек, — снова обратилась она к Олегу, щурясь в зеркало. — Спорим, что ты мигом потеряешься? Уж прости, не вернешься к машине — уедем без тебя.
Олег по-прежнему только молчал в ответ.
Какое-то время проселочная дорога шла вдоль кромки леса, затем поворачивала в поле. Лерка осторожно съехала с колеи в траву и заглушила мотор.
— Надеюсь, у всех зарядки хватает? У кого джипиэс есть?
— У меня, — отозвалась я и, вспоминая параметры своего предыдущего старого телефона, ответила еще и за Охотника: — У Олега нет.
Лерка с презрительным видом цокнула языком.
— Ты ведь куришь? Разведешь костер, в случае чего. Найдем по дыму, — буркнула она и посмотрела на меня. — А ты присылай координаты джипиэс.
— Если будет сигнал. В лесу-то, — я многозначительно повела бровями, достала из салона свой рюкзак, оставшийся там еще с пикника, забросила за спину и двинулась в лес. Наконец-то тишина, покой, одиночество. Мне было совершенно все равно, найду ли я этот долбаный колодец, и найдет ли его кто-нибудь другой.
Однако, не прошло и пары часов, как в кармане завибрировал мобильник. Я уже успела немного пробежаться Зверем, тщательно обнюхать добрые несколько километров леса, перекинуться обратно и практически остыть. Звонил Олег.
— Кажется, я нашел его, — раздался взволнованный голос. Я так и застыла. Я, Зверем, с нечеловечески чутким носом и быстрыми ногами, прочесала нехилую половину леса, честно и старательно, хоть и слабо веря в существование этого колодца в принципе, а Олег — тощий и слабенький — просто взял и нашел! Вот так везение!
— Нашел? Серьезно?!
— Не знаю. Это колодец. Старый. Может, и не тот. Я сейчас разведу…
Он не успел договорить. Что-то стукнуло, зашуршало, послышался сдавленный вскрик.
— Олег? Олег?! — заорала я в трубку, с беспокойством вслушиваясь в звуки на том конце провода, но ответило мне лишь эхо. Я с минуту напряженно ждала, что сейчас Охотник отзовется и пояснит, что споткнулся, зацепился, упал, выронил телефон, — что угодно. Но вызов сбросили, и шорох и возню в динамике сменили короткие гудки. Я набрала свой прежний номер дважды, но трубку больше никто не брал.
В памяти мигом всплыли услышанные вчера байки: и про покойника с черным лицом, и про самостоятельно отключившийся мобильник, на котором потом нашли странное видео. Это, конечно, все выдумки. Или нет! Может, просто пропал сигнал, или Олег уронил телефон в колодец, или просто ударил о камень и сломал его. Я вскочила и принялась внимательно рассматривать небо, одновременно пытаясь разглядеть признаки дыма между верхушек деревьев и почуять запах горелого. Бесполезно. Прошло пятнадцать минут, а этого вроде бы достаточно, чтобы развести костер и кинуть в него пару пучков травы или прошлогодних влажных листьев. Конечно, достаточно, это же лес, тут растопка на каждом шагу, а дождя не было минимум три дня, пока я здесь. Дыма не было. Олег почему-то не смог разжечь огонь.
Я торопливо разделась, запихнула вещи в рюкзак, все еще пытаясь уловить запах, затем перекинулась и широкими прыжками помчалась в обратную сторону, туда, где мы оставили машину. Сюда я бежала почти два часа, петляя, зигзагом прочесывая гектар за гектаром, напрямик же дорога была не больше двадцати минут бегом на хорошей скорости, а там я найду след Олега. Он человек, он не мог далеко уйти, и я найду его минут за десять. Лишь бы успеть…
След Охотника вел сначала на север, затем вдруг резко поворачивал на запад и через несколько шагов разворачивался назад, на юг. Это было странно, потому что не зная четкого направления, проще и разумнее всегда идти по прямой. Хотя бы примерно. Еще удивительнее было то, что Олег таким образом обогнул небольшой овраг с ручьем, хотя не приближался к нему и не мог знать, что он существует и где находится. Я почувствовала его по запаху, а как его почувствовал Охотник?
Я поубавила скорость, почувствовав, что приближаюсь, а затем и вовсе остановилась и перекинулась обратно. Как можно быстрее оделась и, прислушиваясь, принюхиваясь, осторожно двинулась вперед под прикрытием кустов и деревьев, стараясь не выдать своего присутствия до того, как смогу понять, что происходит.
— … не хочешь сказать? Мм? Хочешь на дно?
Это была Лерка. Она то как тут оказалась? Или Олег успел позвонить и ей? Даже так, как она смогла найти его быстрее меня, да еще и без дыма? Может, они с самого начала отправились на поиски вместе?
Я хотела было окликнуть ее, но что-то было не так. Она стояла вполоборота, не замечая меня, напряженно ссутулив спину, а возле ее бедер неуклюже в разные стороны торчали длинные олеговы ноги в синих джинсах и старых кроссовках. Я по кругу стала заходить Лерке за спину, стараясь не привлекать ее внимания и одновременно разглядеть, что происходит.
Она держала Олега за бороду одной рукой и за воротник другой, а он сидел на каком-то возвышении, откинувшись назад и неудобно замерев. Через мгновение я поняла, что он сидит на краю полуразрушенного колодца, нависнув спиной над его черным сырым провалом, и едва удерживается от падения, вцепившись руками в противоположные стенки. Лерка стояла над ним, уперев колено в выложенный каменной кладкой борт прямо между ног Олега, и в правой руке у нее нож — тот самый, которым она угрожала мне в гостинице, — а вовсе не воротник олеговой футболки, как мне показалось сначала.
— Как ты нашел его? Почему тебя взяли? — громко, не опасаясь лишних ушей выпытывала девчонка у замершего Охотника.
И все же я была благодарна им за то, что приняли меня, ботаничку, изгоя в мире обычных подростков, в свой круг, открыли мне глаза на двойную сторону жизни, разделили свою силу со мной, научили не бояться боли, перемен и свободы. И собственного Зверя. Выудили меня из ненавистного одиночества, чтобы дать возможность понять, что это и есть моя истинная стихия. Так что, спасибо тебе, Кай, тебе, Ру, тебе, Кали…
Я успела опереться о дерево, когда тошнота особенно сильно скрутила меня, утягивая желудок, выжимая его ребрами. Голова мгновенно прояснилась, и, сплюнув остатки вязкой слюны, я снова побрела в темноте, прислушиваясь к ночным звукам и собственным мыслям, с удовольствием отмечая, как пьяная слабость уходит из мускулов с каждым выдохом, каждым шагом.
На обратном пути я наткнулась на Корсара и Ксюху. Не то, чтобы я подкрадывалась, но они сидели спиной ко мне и негромко переговаривались, а я старалась не создавать лишнего шума. Странно, что они уединились, покинув, как и я, компанию и устроившись в стороне от начинающего засыпать лагеря.
— Просто относись к этому как к проверке на прочность, — проговорил Корсар своим негромким, сиплым голосом. — Лучше узнать об этом раньше, чем позже.
— Он говорил, что любит, — дрожащим шепотом ответила Ксюха. Надо же, а я то думала, неформалки слишком суровы, чтобы страдать от любви.
— Ты бы так поступила, если любишь? Он просто врал тебе.
Я хотела было сказать, что одно не противоречит другому, и что все люди любят по-разному, но они по-прежнему не замечали меня, и я не стала себя выдавать. Тем более, что сути разговора я все равно не знала. Кто бы мог подумать, что Корсар такая душка и готов побыть жилеткой для женских слез и соплей. Может, рассказать ему свою историю про Кая? Как он совратил меня, лишил девственности и покоя, навязав звериную шкуру взамен, а потом бросил, как старую потрепанную куклу. Впрочем, что это я, он и шкуры мне не смог подарить, это сделала его новая подружка Кали. Кому может быть интересна такая история, да и про звериную шкуру я не стану рассказывать. Какая еще шкура, какой Кай, у меня есть любимый муж Пашенька.
Я фыркнула, слишком обессиленная пьянством и ночной прогулкой, чтобы рассмеяться вголос, и покрутила кольцо на пальце. Муж Пашенька тебе завтра наваляет, — сказала я сама себе. — Нет от тебя никаких доходов, расходы одни.
В лагере уже все спали, кроме сладкой парочки, трогательно пристроившейся у догорающего костра. Это были Оля и Лешка. Они все никак не могли наобниматься и наговориться. Оба трезвые и невинные, не то, что я. Лешка держал свое слово, вел себя истинным джентльменом, раз они все еще здесь, возле огня, а не где-нибудь в одном спальнике голышом, или в ближайших кустах. Я махнула им рукой и принялась искать подходящее для ночевки место, старательно и по мере сил аккуратно переступая через спящие пьяным сном тела. Практически сразу — и весьма кстати — я наткнулась на уютно посапывающую под одеялом Лерку и, недолго думая, пристроилась к ней, прижавшись спина к спине и перетянув на себя часть одеяла. Лерка грубо ругнулась на меня сквозь сон, впрочем, назвав при этом Ольгой, и засопела дальше. Надо же, вот великая конспираторша.
11. День третий. Колодец
Утром я проснулась от шепота в самое ухо.
— Илу! Хорош храпеть.
— Я не храплю, — пробормотала я, спросонья не слишком хорошо понимая, где нахожусь, и вяло перебирая в уме варианты, кто это может будить меня шепотом.
— Вставай, у тебя тренировка.
— Не с тобой.
До меня, наконец, дошло, что это леркин голос. Я выпутала одну руку из одеяла и прикрыла ладонью ухо.
— Почему бы не со мной? — проворковала навязчивая подружка, и вдруг что-то легко коснулось моей шеи чуть ниже мочки, что-то горячее — язык или пальцы, — и заскользило по коже. Я рывком отдернулась и подскочила. Лерка лежала, как ни в чем не бывало, опираясь на локоть и глядя на меня абсолютно невиновными глазами. — Как быстро ты проснулась!
— Отвали! — рявкнула я, и под соседним одеялом кто-то зашевелился, разбуженный.
— Ладно, ладно, — она успокаивающе замахала рукой, чтобы я говорила тише. — Просто сегодня надо успеть отыскать этот их колодец. Может, поехали? Ну их, сами доберутся.
— Колодец — это просто байки, — пробурчала я, встала и сдернула с нее одеяло. Она недовольно поежилась, но протестовать не стала, и я уютно завернулась, вздрагивая от утреннего холодка и широко зевая. — Конечно, давай уедем прямо сейчас, и никто уже не поделится с тобой сплетнями, когда ты на месте Колодца найдешь просто старую полуобвалившуюся дырку в земле.
— Это да, — легко согласилась Лерка, вслед за мной вскочила на ноги, зябко потерла плечи, разгоняя мурашки по коже и вдруг заорала басом: — Подъеееоооом!
В течение двадцати минут она разбудила всех, сдергивая одеяла и покрикивая, чем мгновенно заслужила всеобщую ненависть. Тем не менее, лагерь послушно зашевелился, ребята принялись складывать по пакетам принесенные для ночевки вещи, собирать мусор, и, сонно зевая, доедать остатки ночного застолья.
Из-за деревьев появились Корсар и Ксюха. Видимо, они так и не возвращались в лагерь, проболтав до утра. А может быть, они утешались самым банальным и всем известным методом: Корсар выглядел удовлетворенным, как сытый кот, а девчонка казалась совсем спокойной и даже менее хмурой, чем обычно. Я нашла глазами Ольгу и Лешку — оба взъерошенные и заспанные. Очевидно, они так и спали вместе, в обнимку, не желая размыкать объятия даже на ночь, но, кажется, только спали и ничего больше.
Когда все начали трамбоваться в машину, мне нестерпимо захотелось остаться, побегать и поохотиться, а потом самой вернуться в деревню, или сразу отправиться в восточную часть леса, чтобы попытаться найти пресловутый колодец. Но все, чего должна была хотеть обычная девушка, — это домой, есть и спать, и я, в очередной раз боясь выдать свою ненормальность, вслед за другими влезла в салон. На меня снова усадили какую-то девчонку, и снова дорога была сплошь одни рытвины, только в этот раз ко всему прочему добавился еще и крепкий, плотный перегар, хоть мы и открыли все окна. Когда мы остановились возле нашего дома, я больше всего в жизни ненавидела эти сраные походы в лес на шашлыки.
За завтраком, дождавшись, пока хозяйка выйдет из кухни, Лерка быстро выложила Пашке всю историю про колодец.
— Они все что-нибудь про него слышали, — убеждала она скептически прищурившегося главу экспедиции. — Кажется, половина местных действительно его боится.
— А вторая половина не верит в басни и правильно делает, — заметила я, жуя. Лерка злобно сверкнула на меня глазами, но мне было все равно: я слишком устала от окружавших меня в несколько последних часов посторонних людей, и я не хотела еще один день провести в поисках какой-то ерунды. Пашка потер подбородок и встал.
— Берите машину и Олега и езжайте. После завтрака.
— А отдохнуть? — возмущенно запротестовала я.
— По-моему, вы вчера отлично отдохнули, — раздраженно бросил Пашка и вышел. Похоже, он прекрасно понял, что вчера я полночи пила отнюдь не воду. Лерка сидела довольная и издевательски подмигнула мне поверх своей чашки. Ни следа усталости или похмелья. Может, она вид только делала, что пьет?..
Олег выглядел растерянным, очевидно, он никак не предполагал, что ему предстоит с утра пораньше отправиться в лес и разыскивать там какой-то мифический колодец. Оказывается, накануне он и Пашка все-таки ездили на рыбалку с Михаилом, проторчали всю ночь на реке, и сейчас, за завтраком, Охотник яростно боролся со сном. На мой вопрос, удалось ли узнать что-то полезное, Олег только плечами пожал. Что ж, он не слишком болтлив, а вот Пашка мог и разузнать что-нибудь. Хотя, может, он такой злой вовсе не из-за нашей вчерашней пьянки, а из-за впустую потраченного ими времени?
Когда мы снова запрыгнули в машину, еще даже мотор не остыл. В этот раз я с комфортом устроилась на переднем пассажирском, развернув на коленях ту самую карту, с помощью которой добралась до Агаповки три дня назад. Олег устроился сзади, и Лерка то и дело поглядывала на него через зеркало заднего вида.
— Эй, священничек, — позвала она с нескрываемой издевкой в голосе. — Как считаешь, твои молитвы помогут нам найти колодец?
— Я не священник, — хмуро буркнул сзади Олег.
— Нда? Значит, ты и молиться не умеешь?
— Отстань от него, — попросила я. — Тебе сворачивать сейчас налево.
Лерка послушно повернула в указанном направлении, но от Олега не отстала.
— Что же ты тогда умеешь? На кой черт ты сюда притащился? Какая от тебя польза?
— А от тебя то какая? — Олег все молчал, а я невольно его защищала. — Это я его попросила поехать.
— Оно и видно, — она бросила на меня презрительный взгляд и скривилась. — Оба совершенно бесполезны. Я — вожу машину. Я налаживаю отношения с местными. Я выбиваю из них сплетни. И я найду колодец.
— Пока что от всего этого мало проку, — возразила я. Она опять начала выкобениваться, но, похоже, я уже так к этому так привыкла, что злости вовсе не чувствовала. — А колодец — это пустая трата времени.
— Эй, священничек, — снова обратилась она к Олегу, щурясь в зеркало. — Спорим, что ты мигом потеряешься? Уж прости, не вернешься к машине — уедем без тебя.
Олег по-прежнему только молчал в ответ.
Какое-то время проселочная дорога шла вдоль кромки леса, затем поворачивала в поле. Лерка осторожно съехала с колеи в траву и заглушила мотор.
— Надеюсь, у всех зарядки хватает? У кого джипиэс есть?
— У меня, — отозвалась я и, вспоминая параметры своего предыдущего старого телефона, ответила еще и за Охотника: — У Олега нет.
Лерка с презрительным видом цокнула языком.
— Ты ведь куришь? Разведешь костер, в случае чего. Найдем по дыму, — буркнула она и посмотрела на меня. — А ты присылай координаты джипиэс.
— Если будет сигнал. В лесу-то, — я многозначительно повела бровями, достала из салона свой рюкзак, оставшийся там еще с пикника, забросила за спину и двинулась в лес. Наконец-то тишина, покой, одиночество. Мне было совершенно все равно, найду ли я этот долбаный колодец, и найдет ли его кто-нибудь другой.
Однако, не прошло и пары часов, как в кармане завибрировал мобильник. Я уже успела немного пробежаться Зверем, тщательно обнюхать добрые несколько километров леса, перекинуться обратно и практически остыть. Звонил Олег.
— Кажется, я нашел его, — раздался взволнованный голос. Я так и застыла. Я, Зверем, с нечеловечески чутким носом и быстрыми ногами, прочесала нехилую половину леса, честно и старательно, хоть и слабо веря в существование этого колодца в принципе, а Олег — тощий и слабенький — просто взял и нашел! Вот так везение!
— Нашел? Серьезно?!
— Не знаю. Это колодец. Старый. Может, и не тот. Я сейчас разведу…
Он не успел договорить. Что-то стукнуло, зашуршало, послышался сдавленный вскрик.
— Олег? Олег?! — заорала я в трубку, с беспокойством вслушиваясь в звуки на том конце провода, но ответило мне лишь эхо. Я с минуту напряженно ждала, что сейчас Охотник отзовется и пояснит, что споткнулся, зацепился, упал, выронил телефон, — что угодно. Но вызов сбросили, и шорох и возню в динамике сменили короткие гудки. Я набрала свой прежний номер дважды, но трубку больше никто не брал.
В памяти мигом всплыли услышанные вчера байки: и про покойника с черным лицом, и про самостоятельно отключившийся мобильник, на котором потом нашли странное видео. Это, конечно, все выдумки. Или нет! Может, просто пропал сигнал, или Олег уронил телефон в колодец, или просто ударил о камень и сломал его. Я вскочила и принялась внимательно рассматривать небо, одновременно пытаясь разглядеть признаки дыма между верхушек деревьев и почуять запах горелого. Бесполезно. Прошло пятнадцать минут, а этого вроде бы достаточно, чтобы развести костер и кинуть в него пару пучков травы или прошлогодних влажных листьев. Конечно, достаточно, это же лес, тут растопка на каждом шагу, а дождя не было минимум три дня, пока я здесь. Дыма не было. Олег почему-то не смог разжечь огонь.
Я торопливо разделась, запихнула вещи в рюкзак, все еще пытаясь уловить запах, затем перекинулась и широкими прыжками помчалась в обратную сторону, туда, где мы оставили машину. Сюда я бежала почти два часа, петляя, зигзагом прочесывая гектар за гектаром, напрямик же дорога была не больше двадцати минут бегом на хорошей скорости, а там я найду след Олега. Он человек, он не мог далеко уйти, и я найду его минут за десять. Лишь бы успеть…
След Охотника вел сначала на север, затем вдруг резко поворачивал на запад и через несколько шагов разворачивался назад, на юг. Это было странно, потому что не зная четкого направления, проще и разумнее всегда идти по прямой. Хотя бы примерно. Еще удивительнее было то, что Олег таким образом обогнул небольшой овраг с ручьем, хотя не приближался к нему и не мог знать, что он существует и где находится. Я почувствовала его по запаху, а как его почувствовал Охотник?
Я поубавила скорость, почувствовав, что приближаюсь, а затем и вовсе остановилась и перекинулась обратно. Как можно быстрее оделась и, прислушиваясь, принюхиваясь, осторожно двинулась вперед под прикрытием кустов и деревьев, стараясь не выдать своего присутствия до того, как смогу понять, что происходит.
— … не хочешь сказать? Мм? Хочешь на дно?
Это была Лерка. Она то как тут оказалась? Или Олег успел позвонить и ей? Даже так, как она смогла найти его быстрее меня, да еще и без дыма? Может, они с самого начала отправились на поиски вместе?
Я хотела было окликнуть ее, но что-то было не так. Она стояла вполоборота, не замечая меня, напряженно ссутулив спину, а возле ее бедер неуклюже в разные стороны торчали длинные олеговы ноги в синих джинсах и старых кроссовках. Я по кругу стала заходить Лерке за спину, стараясь не привлекать ее внимания и одновременно разглядеть, что происходит.
Она держала Олега за бороду одной рукой и за воротник другой, а он сидел на каком-то возвышении, откинувшись назад и неудобно замерев. Через мгновение я поняла, что он сидит на краю полуразрушенного колодца, нависнув спиной над его черным сырым провалом, и едва удерживается от падения, вцепившись руками в противоположные стенки. Лерка стояла над ним, уперев колено в выложенный каменной кладкой борт прямо между ног Олега, и в правой руке у нее нож — тот самый, которым она угрожала мне в гостинице, — а вовсе не воротник олеговой футболки, как мне показалось сначала.
— Как ты нашел его? Почему тебя взяли? — громко, не опасаясь лишних ушей выпытывала девчонка у замершего Охотника.
